Delist.ru

Психосоматические нарушения у женщин при климактерических расстройствах и методы их коррекции (30.01.2008)

Автор: ЧЕРНИЧЕНКО Иван Иванович

Измерения

индекса Кердо Женщины с нормальным течением климактерия Женщины с проявлениями КС

мальное значение макси

мальное значение среднее значение мини-

мальное значение макси-

мальное значение среднее значение

1-е измерение -2,9 4,7 2,2+0,2 -7,5 5,4 3,1+0,2

2-е измерение -2,8 5,0 2,4+0,2 -8,7 6,1 4,0+0,3

При оценке состояния вегетативного тонуса при различных клинических проявлениях климактерических расстройств, установлено, что, при нейровегетативных и психоэмоциональных проявлениях КС вегетодистония проявлялась, в основном, симпатикотонией. Вегетодистония у женщин с пременопаузальными ДМК была обусловлена возбуждением преимущественно парасимпатического отдела.

Таким образом, нами получен первый научный результат, суть которого заключается в выявлении у женщин с проявлениями климактерических расстройств, психосоматических нарушений, возникающих на фоне повышенной тревожности, увеличения нейротизма и эмоциональных расстройств.

Научная новизна – определена роль психического фактора в развитии КС, влияние которого отражается на соматическом состоянии женского организма, и приводит к формированию, в первую очередь, психосоматических нарушений, а не соматопсихических, как представлялось ранее.

Известно, что вследствие запрограммированного старения репродуктивной системы, в организме женщины наступают изменения, приводящие к нарушению гомеостаза (Сметник В.П., Тумилович Л.Г., 1997; Виноградова Л.Б., 2001). Одним из подходов к установлению генетической предрасположенности человека к тому или иному заболеванию, является выявление ассоциации антигенов HLA с конкретной нозологической формой.

Полученные в результате исследования антигенов HLA данные позволяют сделать заключение, что в генезе предрасположенности к проявлениям КС особое значение имеют ассоциации Cw2 и DR1DR5 (в группе женщин с КС они отмечались с частотой 30,4% и 44,8% соответственно). Помимо этих ассоциаций в развитии климактерических расстройств могут иметь значение наличие ассоциаций антигенов А2А3 (16,4%), А2А10 (23,0%), А9А10 (8,0%), В7В12 (8,0%), В7В35 (9,6%), В8В35 (9,6%), С3Сw2 (11,2%) и DR5 (11,2%), которые приводят к десинхронизации в функционировании основных регуляторных систем (центральной и вегетативной нервной, эндокринной и иммунной) при наступлении климактерия.

В свою очередь, наличие в ассоциациях таких антигенов HLA, как А10А11, В5В35, С3, С4, Сw3, Cw4, DR2DR7 и DR5DR7 является тем генетическим фоном, на котором скорее всего не будут развиваться климактерические расстройства.

Вместе с тем, сочетание определенных антигенов HLA с конкретной патологией может быть только относительным генетическим маркером (Litwin S.D. et al., 1994). В связи с этим поиск других признаков, свидетельствующих о предрасположенности к тем или иным заболеваниям, имеет большое значение.

Одним из таких признаков, который мы исследовали в своей работе это определение характера ацетилирования при фенотипировании по уровню активности N-ацетилтрансферазы (Буловская Л.Н. и др., 1990). N-цетилтрансфераза является конститутивным ферментом, то есть активность ее генетически строго детеминирована и с этой точки зрения система полиморфного ацетилирования обладает свойствами, которые позволяют рассматривать и использовать ее как генетически маркерную систему (Виноградова Л.Б., 2001).

В настоящее время считается общепризнанной роль биогенных аминов (серотонина, дофамина, гистамина и др.) в возникновении депрессивных состояний (Виноградова Л.Б., 2001). В свою очередь, биогенные амины, содержащие аминогруппу, являются субстратом полиморфной N-ацетилтрансферазы, от активности которой зависит процесс биотрансформации. Патогенез большей части нейровегетативных симптомов объясняется нарушением на уровне функции нейротрансмиттерных систем, в которых медиаторами являются те же вещества.

При распределении женщин по фенотипам ацетилирования установлено, что у 54,5% женщин с нормальным течением климактерия был быстрый фенотип ацетилирования, у 13,5% – промежуточный и у 32% – медленный. У 74,0% женщин с проявлениями КС имел место быстрый фенотип ацетилирования, у 6,8% – промежуточный и у 19,2% – медленный.

У женщин с проявлениями КС выявлен более высокий уровень активности N-ацетилтрансферазы (р<0,001) по сравнению с группой контроля, соответственно 58,9+2,5 единиц против 27,3+1,9.

Различия в распределении фенотипов ацетилирования у женщин с КС и в контрольной группе касались медленных ацетиляторов, частота которых составила 19,2% в группе женщин с проявлениями КС против 32,0% в контрольной группе (р<0,05), а также быстрых ацетиляторов, частота которых составила 75% в основной группе против 54,5% в контрольной группе (р<0,05). По промежуточным ацетиляторам достоверных различий в сравниваемых группах не получили.

Преобладание быстрого фенотипа ацетилирования в группе женщин с КС свидетельствует, во-первых, о том, что генетически предопределенный быстрый фенотип ацетилирования является косвенной причиной проявлений климактерических расстройств и определяет особенности их течения, во-вторых, быстрый фенотип ацетилирования и проявления КС являются взаимосвязанными признаками.

Для выявления женщин, предрасположенных к развитию КС проведена оценка прогностической значимости некоторых лабораторных показателей методом дискриминантного анализа. На 3 шаге дискриминантный анализ дал 100% распознавание женщин, предрасположенных к развитию КС. При этом, из всех показателей прогностически значимыми были: активность N-ацетилтрансферазы, содержание адреналина в крови и моче. Следовательно, для раннего прогнозирования развития КС показано их определение. Однако дороговизна и трудоемкость этих исследований ограничивают их использование в современной практике.

Таким образом, нами получен второй научный результат, суть которого заключается в том, что климактерий может принимать патологическое течение при возникновении дополнительных неблагоприятных условий (психоэмоционального напряжения, особенностей личности, генетической детерминированности, наличии сопутствующей соматической патологии и др.).

Научная новизна состоит в том, что впервые выявлены предпосылки развития КС, которые возникали в онтогенезе: наличие вегетативных дисфункций, психических травм детского возраста, предменструального синдрома, а также исследованы генетические маркеры предрасположенности к развитию КС.

К настоящему времени существуют методы клинической диагностики климактерического синдрома. Вместе с тем, назрела необходимость индивидуального доклинического прогнозирования его развития.

$ических травм детского возраста (да-1, нет–0); X3 – удовлетворенность отношениями в семье (да–1, нет–2); X4 - нарушение сна (не нарушен–1, нарушен–2); X5 - рацион питания (растительный–1, разнообразный-2), значимые для возникновения КС. С учетом удельного веса каждого фактора определяли вероятность развития КС и выносили решение.

Практическое применение данной методики у 306 женщин выявило низкую вероятность развития КС у 60 (21%) женщин, среднюю вероятность – у 102 (36%) и высокую вероятность его развития – у 123 (43%) обследованных.

Диагностическая эффективность методики – 92,72%, что подтверждает возможность индивидуального прогнозирования развития КС по результатам анамнестического исследования.

Таким образом, нами получен третий научный результат, суть которого заключается в создании и применении методики индивидуального прогнозирования развития климактерического синдрома, разработанной на основе математического моделирования.

Научная новизна – впервые на доклиническом уровне осуществлено прогнозирование развития КС на основе изучения анамнестических данных, оценки их информативности и вынесения решения о вероятности развития КС с помощью математического моделирования.

Сравнивали эффективность различных методов коррекции проявлений КС. Использовали методики ТЭС-терапии, психотерапии, назначали гомеопатический препарат «Ременс», препарат «Грандаксин», а также применяли заместительную гормональную терапию (препараты «Климонорм» и «Фемостон»).

Рис.2. Методика индивидуального прогнозирования развития

климактерического синдрома.

При изучении влияния различных методов коррекции на нейровегетативные и психоэмоциональные проявления КС выявлено, что снижение трудоспособности наиболее успешно купировалось под воздействием ТЭС-терапии (96,7%), при использовании препарата “Ременс” (94,0%) и при психотерапии (93,8%). Наименее эффективным было применение препарата “Грандаксин” (80,0%) и ЗГТ (78,5%). Внутреннее напряжение полностью или почти полностью купировали применением препарата “Грандаксин” и при психотерапевтическом воздействии (93,8%). Наименее эффективным в отношении него было использование ТЭС-терапии, ЗГТ и препарата “Ременс” (в 81,8%, 82,2% и в 83,8% случаев соответственно). Плаксивость с успехом поддавалась коррекции препаратами “Ременс” и “Грандаксин” (100%), а также при психотерапевтическом воздействии. Менее эффективным было воздействие ТЭС-терапии (90,6%) и ЗГТ (87,9%).

Агрессивность одинаково хорошо поддавалась коррекции при использовании психотерапии (96,3%), а также препаратов “Ременс” (95,7%) и “Грандаксин” (95,8%). Наименьший эффект получен при использовании ЗГТ (89,7%) и ТЭС-терапии (89,3%). Раздражительность полностью исчезала при приеме препарата “Грандаксин” (100%) и почти полностью при психотерапии (95,1%). Слабый эффект по влиянию на раздражительность оказывали прием ЗГТ (86,9%), препарата “Ременс” (83,0%) и ТЭС-терапия (84,1%).

По влиянию на частоту приливов наиболее эффективными оказались ТЭС-терапия (90,7%), ЗГТ (87,9%) и психотерапия (83,3%). Меньший эффект получили при использовании препарата “Ременс” (71,8%) и совсем слабый эффект наблюдали при применении препарата “Грандаксин” (56,3%). Гипергидроз более эффективно исчезал на фоне приема препарата “Ременс” (98,3%), ЗГТ (94,3%) и при психотерапевтическом воздействии (93,9%). Менее эффективным было использование ТЭС-терапии (90,1%). Слабый терапевтический эффект в отношении гипергидроза также как и в отношении приливов наблюдали при применении препарата “Грандаксин” (63,3%).

Для балльной оценки влияния различных методов коррекции на симптоматику КС исследовали модифицированный менопаузальный индекс (ММИ). После применения ТЭС-терапии у женщин с легким течением КС достоверно снижался ММИ до уровня показателя женщин с нормальным течением климактерия (с 14,02±0,1 до 8,32±0,13 баллов) по нейровегетативному симптомокомплексу. Таким образом, ТЭС-терапию целесообразно использовать при легком течении КС самостоятельно. При коррекции женщин со средней степенью КС достоверно снижался ММИ до значений, характерных для легкого течения КС (с 25,20±0,13 до 14,34±0,14 баллов), однако это тоже относилось только к нейровегетативному симптомокомплексу. Показатели, относящиеся к психоэмоциональному симптомокомплексу после коррекции, несмотря на снижение, оставались на уровне показателей средней степени КС (до лечения 9,80±0,11 баллов, после лечения - 8,18±0,13 баллов). При ТЭС-терапии женщин с тяжелым течением КС показатели ММИ по психоэмоциональному симптомокомплексу не отличались от показателей до лечения (до коррекции 20,07±0,25 баллов, после - 18,47±0,88 баллов). Но достоверно снизился ММИ по нейровегетативному симптомокомплексу до значений, характерных для средней степени тяжести КС (до коррекции 36,2±0,4 баллов, после - 24,41±0,42 балла).

После использования препарата “Ременс” у женщин с легким течением КС происходило достоверное снижение ММИ до значения наблюдаемого у женщин при неосложненном течении климактерия (до коррекции 14,98±0,1 баллов, после - 9,11±0,1 баллов). После коррекции “Ременсом” у женщин со средним и тяжелым течением КС достоверно (р<0,05) снизились значения ММИ только по нейровегетативному симптомокомплексу (с 25,56±0,16 баллов до коррекции, до 19,42±0,15 баллов после нее при средней степени тяжести КС и с 37,08±0,27 баллов до 28,37±0,31 баллов при тяжелом течении КС). А по психоэмоциональному симптомокомплексу при средней степени КС и тяжелом его течении показатели почти не изменились (с 10,64±0,34 баллов до 9,84±0,28 баллов при средней степени тяжести и с 22,95±0,36 баллов до 21,42±0,92 баллов при тяжелом течении КС соответственно). Это свидетельствует о том, что препарат “Ременс” в виде монотерапии не может быть использован с целью коррекции психоэмоциональных нарушений у женщин со средним и тяжелым течением КС.

ММИ на фоне применения препарата “Грандаксин” достоверно снизился (р<0,05) при терапии легкой (с 16,1±0,23 баллов до 9,31±0,21 баллов) и средней степени КС по нейровегетативному симптомокомплексу (с 27,04±0,22 до 24,31±0,35 баллов) и психоэмоциональному (с 12,37±0,24 до 7,48±0,28 баллов), но его использование не дало эффекта в отношении нейровегетативных проявлений при тяжелом течении КС. Поэтому препарат “Грандаксин” может быть применен только для коррекции психоэмоциональных нарушений при тяжелом течении КС.

Использование психотерапевтического воздействия приводило к достоверному (р<0,05) снижению показателей ММИ при легком течении КС по нейровегетативному (с 15,96±0,19 до 9,71±0,12 баллов) и психоэмоциональному (с 5,14±0,13 до 2,39±0,15 баллов) симптомокомплексам. При средней степени КС применение психотерапии также привело к достоверному (р<0,05) снижению показателей как по нейровегетативному (с 26,86±0,26 до 23,92±0,32 баллов) и психоэмоциональному (с 12,64±0,41 до 7,84±0,23 баллов) симптопокомплексам. При тяжелом течении КС также достоверно (р<0,01) снизились показатели ММИ по нейровегетативному (с 38,08±0,37 до 32,37±0,45 баллов) и психоэмоциональному (с 21,45±0,36 до 18,42 ± 0,52 баллов) симптомокомплексам.

загрузка...