Delist.ru

Военная политика в политическом процессе современной России (25.12.2007)

Автор: Шерпаев Владимир Иванович

Мир, подчеркивал К. Маркс, состоит «не из готовых, законченных предметов, а представляет собой совокупность процессов, в которых предметы, кажущиеся неизменными…находятся в беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются, причем поступательное развитие при всей кажущейся случайности и вопреки временным отливам, в конечном счете прокладывает себе путь…».

Сказанное имеет непосредственное отношение к военной политике, которая также формируется как системное образование, компонент государственной политики. В плане исследования военной политики России в период 1991 – 2006 г.г. представляет важность два её аспекта: внешнеполитический (анализ современной геополитической ситуации и той военной доктрины, которая из этого вытекает) и внутриполитический (анализ процессов демократизации, рационализации политических отношений и институтов как в целом – в стране, так и в армии как её важнейшей подсистеме). Понятно, что указанная динамика предъявляет повышенные требования к продуманности, ответственности, согласованности, концептуальной завершенности военно-политических решений, что и выражает понятие «новая военная реформа». Логика развития современного российского общества убедительно демонстрирует тенденцию к возрастанию роли военной политики в каждом из аспектов политического процесса.

Параграф 2.1 «Современные вызовы, угрозы и необходимость новой военной доктрины» анализирует аспекты военной политики, обусловленные внешнеполитическим процессом, современной геополитической ситуацией. По мнению автора внешнеполитический процесс распространяется на отношения с другими государствами как искусство ведения международных дел. Он теснейшим образом связан с господствующим экономическим укладом, общественным и государственным строем общества и выражает их на мировой арене. Одновременно внешнеполитический процесс обладает рядом особенностей, обусловленных существованием в мире множества государств с несовпадающими интересами и программами в различных областях. В современных условиях внешнеполитический процесс во всевозрастающей степени становится искусством переговоров, достижения разумных, взаимоприемлемых политических компромиссов.

В работе отмечается, что основными чертами геополитической ситуации девяностых – начала двухтысячных годов является борьба противоречивых тенденций к интеграции и дезинтеграции, многополярности и однополярности, к равноправному партнерству и силовому диктату. Происходит усиление деятельности региональных и субрегиональных образований (Евросоюз, НАТО), использующих процессы глобализации, экономической интеграции и демократизации для вмешательства во внутренние политические процессы суверенных государств. Растет экономическая неравномерность развития отдельных стран, регионов. Появляются новые центры сил, а, значит, борьбы конкурирующих интересов. Возрастает значимость факторов неопределенности, нестабильности. Реальную опасность представляет расползание по планете ядерного оружия, ракетных технологий, особенно в связи с ростом националистических, экстремистских идей, усилением международного терроризма. Зоной напряженных противоречий становятся ныне Ближний Восток, Африка, Латинская Америка.

Сложная геополитическая ситуация формируется и вокруг России, которая после распада Союза ССР приняла на себя груз долгов и проблем исчезнувшего государства, оказалась центром радикальных изменений экономического, социально-политического и военного характера. В 90-е г.г. произошло резкое ослабление не только ее экономического и военного потенциалов, но и международных позиций. Сохранит ли Россия статус «великой ядерной державы» или перейдет в разряд второстепенных стран? Ответом на этот и ряд связанных с ним вопросов стало появление Военной доктрины 1993 – 2000 годов. Будучи важнейшей организационно-распорядительной базой для строительства вооруженных сил, этот документ определяет направления военной политики, действия в сфере обороноспособности и военной безопасности. Его анализ и является главной темой данного параграфа.

Обсуждение указанного документа в печати показало, что в плане всесторонности, системности, обоснованности начал современной военной политики России он выгодно отличается от предшествующих документов аналогичного содержания. В то же время ряд моментов требуют конкретизаций, уточнений, доработок: вопросы статуса России и ее места в современном многополярном мире; характеристика вызовов и угроз, которые стоят перед Россией; проблема концептуальной и содержательной проработанности целеполагающего блока доктрины, в особенности – определение политической и военной стратегии российской военной политики.

Россия утратила многое из того, чем обладал СССР – одна из двух ведущих сверхдержав мира (стратегически важные территории, базы, порты в западных и южных регионах страны, союзники по Варшавскому договору, высокий военный бюджет и др.). Тем не менее она располагает 4/5 территории Союза ССР, более чем половиной его населения; имеет богатые природные ресурсы, мощные ядерные вооружения, высокий научно-технологический потенциал. В последние годы ей свойственна устойчивая динамика социально-экономического роста. Значит, она по праву может и должна самоопределяться как великая держава и заявить об этом в Преамбуле к Военной доктрине. Это важно, в частности, для того, чтобы современный многополярный мир не эволюционировал в сторону однополярности, что противоречит принципам демократии.

В то же время в Доктрине должна получить более адекватное освещение проблема вызовов и угроз, которые ставит перед страной современная геополитическая реальность. Вызовы – это большая протяженность и недостаточная обустроенность и охраняемость новых границ; обострившаяся демографическая проблема и слабая населенность регионов Сибири, Дальнего Востока, Севера; сложившийся в 90-е г.г. дисбаланс между объективными потребностями обороны и реальными возможностями страны. Все это образует группу долговременных объективных предпосылок и условий для развертывания военной политики России и должно отразиться в Военной доктрине. Особую теоретико-метологическую и практическую проблему представляет формулировка угроз военной безопасности страны. По мнению автора, перечень внешних и внутренних угроз в Военной доктрине носит слишком общий, безадресный характер; не проводится должное различение между опасностями и угрозами, потенциальными и реальными угрозами и др. В немалой степени это обусловлено недостаточной теоретической проработанностью исходного концептуального аппарата. В связи с этим с позиции деятельностной методологии автор предлагает эксплицировать базовые понятия опасность и угроза, рассматривая второе как непосредственную опасность, связанную с конкретной политической силой, носителем опасностного намерения. Такими угрозами ныне являются: переход НАТО к политике силовых (военных) действий без санкции СБ ООН и распространение его на Восток, к границам России, вопреки послевоенным договоренностям (Постдам, 1945), а также деятельность международного терроризма, по сути, перерастающая в террористическую войну, которая развертывается в том числе и на территории России.

Диссертант полагает также, что необходимо усилить в теоретическом отношении, а отсюда и в плане практической политики, целеполагающий блок Военной доктрины. Речь идет об уточнении таких доктринальных понятий, как «национальная (военная) безопасность», «военная оборона», «национальные интересы» и др. По этим вопросам уже прошла дискуссия в литературе, итоги которой стоило бы учесть при формулировке соответствующих положений Военной доктрины. Особую важность при этом составляет определение политической и военной стратегии России, которая вытекает из анализа внешнеполитических ситуаций, существующих вызовов и угроз. В действующей Доктрине акцентирован ее оборонительный характер («стратегия мобильной обороны»). Однако на деле это обернулось практикой пассивных уступок и «сдачи без боя» как в военной, так и во внешнеполитической деятельности целого ряда позиций, непосредственно касающихся национальных интересов страны. В последние годы в выступлениях руководства страны закладываются основы новой военно-политической стратегии, которую можно было бы назвать асимметричной стратегией, или стратегией асимметричного ответа. Суть её, полагает диссертант, можно суммировать так:

Россия была и остается миролюбивой страной.

Но оборонная стратегия более не адекватна растущей конфликтности геополитической ситуации, как в глобальном, так и в региональном планах.

Новая асимметричная стратегия провозглашает, с одной стороны, отказ от участия в симметричной гонке вооружений, ибо это тупик, возврат к «холодной войне»: с другой, - установку на создание качественно нового оружия (высокотехнологичного и экономичного), которое способно надежно защитить страну.

Асимметричная военная стратегия отвечает общему духу современной внешней политики России с ее установками на «мягкую силу», «мирное наступление» на сторонников силового диктата, стратегии «превентивных ударов», военно-политического «кордона» против России и др.

В параграфе 2.2 «Процессы демократизации и армия: утверждение законодательных основ и гражданского контроля» рассматриваются вопросы военной политики, обусловленные внутриполитическим процессом в России. Существо дела здесь связано с динамикой демократизации страны, а отсюда – так или иначе касается проблем национальной безопасности, суверенитета России, положения российской армии в этих условиях и т.д. Анализ мирового процесса демократизации в XXI веке, особенно в условиях так называемой «третьей волны» (80 – 90-е г.г.), показывает, что она протекает успешно, когда 1) является результатом собственного выбора страны, народа; 2) развертывается как органически присущий данному обществу процесс, то есть вырастает из его внутренних противоречий; 3) при условии, что в обществе созрели устойчивые социально-политические и культурные ориентации народа и власти на установление демократических норм и правил жизни. Словом, когда демократия возникает не как результат экспорта ее норм, правил, но как многоэтапный процесс их внутреннего развития, становления.

Сложность для понимания процесса демократизации в России обусловлена тем, что он совпал с процессами «модернизации» («трансформации»), то есть преодоления целого комплекса проблем ее «догоняющего» развития, реформ «сверху» и революций «снизу». Как прервать эту порочную цепь нашего исторического развития, реально включиться в цивилизованный процесс движения от индустриализма к постиндустриализму – вот главный вопрос внутриполитического развития страны в обсуждаемый период. На практике его решение осуществлялось методами проб и ошибок, в острой борьбе различных сил, движений, проектов, в столкновении реформ и контрреформ, в смене кризисных процессов и периодов стабилизации, подъема. Автор выделяет три периода демократизации страны: 1) эпоха перестройки (горбачевский период; 2) десятилетие девяностых годов (ельцинский период); 3) начало XXI века (путинский период), показывая результаты, противоречия и проблемы каждого из них. Наиболее значительны, как полагает диссертант, достижения последнего и длящегося ныне периода российской демократии. За сравнительно короткий исторический период страна была выведена из острейшего системного кризиса 90-х г.г., который был обусловлен механическим насаждением идей, идеалов, форм жизни, заимствованных из внешней и чуждой нашей истории социально-экономической модели. Но это одна сторона дела. Другая состоит в том, что намечается перспектива решать наиболее острые национальные проблемы на пути нетрадиционных, парадоксальных решений: разрыва порочного круга «отставаний – догоняний» посредством новейших технологий; институционального прорыва в постиндустрионализм с багажом собственного исторического и культурного опыта. В связи с этим автор анализирует возможности и перспективы становления той политической формы, которая получила название «суверенной демократии»: ей, полагаем, должен быть присущ синтез позиций Запада и Востока, идей индивидуализма и коллективизма, принципов свободы и справедливости. В международном плане она противостоит глобалистским устремлениям к «экспорту демократии». Наша суверенность не в том, что мы абсолютизируем свою особенность и замыкаемся в себе; она в другом – в открытии собственных путей более гуманного и цивилизованного социального развития.

Проблемы и противоречия развертывания демократического процесса в России непосредственно отражались на положении российской армии. В кризисной ситуации 90-х г.г. армия неоднократно превращалась в инструмент борьбы за власть, силового давления на внутриполитические процессы (август 1991, октябрь 1993, чеченская «кампания» 1994 – 1996 г.г. и др.). Российская армия нередко оказывалась и в центре межнациональных конфликтов на территории СНГ. Зоной постоянной военной опасности на протяжении многих лет остается Северный Кавказ. Российские военнослужащие не только часто испытывают на себе произвол властей, но и в огромном числе гибли в различных «горячих точках», районах катастроф, зонах бедствий. Число погибших и умерших от ран в первой чеченской войне, по данным СБ ООН, составляло от 80 до 100 тыс. чел. Сложно складывались взаимоотношения армии и с обществом, где различными силами нередко разыгрывалась «армейская карта», росло недоверие к «человеку в погонах», падал престиж армии. На социальном положении военнослужащих непосредственно отражался экономический кризис, резкое сокращение финансирования армии. Служба в армии стала делом повышенного социального риска. Это сказалось на настроении, поведении военных, их отношении к служебному долгу, воинской дисциплине. Усилились неуставные отношения («дедовщина»), резко возросла преступность в воинской среде. Под влиянием духа прагматизма, который проник и в армию, шло разрушение норм традиционной воинской культуры.

Одну из важных причин негативов, которые обострились в армейской среде, диссертант видит в том, что наш человек (не только военный, но и гражданский) не выдержал «испытания свободой». Ведь армия – это живой слепок общества, лишь чуть более формализованный: каково общество – такова армия. На рубеже 80 – 90-х г.г. общество пережило своеобразную эйфорию от «свободы без берегов». Между тем свобода, как учили мыслители прошлого, - сложное, противоречивое явление. Она невозможна без определенных социальных ограничений, без обуздания несвободы (произвола) посредством различных регулятивов: права, морали, традиций культуры. Иначе говоря, сама свобода нуждается в снятии разного рода иррациональных моментов, а значит, в рационализации и гуманизации. Она невозможна без социальной ответственности. Отсюда следует, что, освобождая человека от разного рода внешних ограничений, надо вооружать его способами управления собственной свободой. Применительно к армии – это означает утверждение законодательно-правовых основ ее деятельности, формирование гражданского контроля со стороны общества, целенаправленная воспитательная работа. Две первых темы будут рассмотрены в этом параграфе, третья – в параграфе 3.3.

Утверждение законодательно-правовых основ жизни армии идет в русле формирования правовой государственности в России. Диссертант выделяет ряд направлений указанной деятельности: формирование законодательной базы военной политики; разработки правовых основ воинской службы; создание нормативно-правовой основы для реформирования российских ВС. Это позволяет констатировать, что законодательно-правовая основа деятельности армии и развертывания военной политики в основном создана. В то же время необходимо продолжить работу над усилением ее системности, взаимосогласованности законодательных актов друг с другом и с Конституцией РФ. Другая важная проблема встает в связи с механизмом реализации законов и правовых актов. Многие из них не работают или работают неэффективно. Создались своего рода «ножницы» между правотворчеством и правоприменением. И это касается не только военного законодательства, но всей законотворческой и законоисполнительской деятельности в России. Многие российские законы противоречат главной идее права – защите прав и свобод человека. По мнению некоторых авторов, в 90-е г.г. Россия совершила движение к «недемократическому либерализму» (приватизация 90-х г.г., которая поставила под удар защиту социальных прав трудящихся). В итоге были дискредитированы и либерализм, и демократия, и правовое государство.

Применительно к положению дел в военной сфере задача состоит в том, чтобы свести к минимуму декларативную сторону законов и находить реальные механизмы их практической реализации. Одним из действенных механизмом является гражданский контроль за армейскими органами и институтами. Это важно и в плане формирования особого типа социальных связей (военно-гражданских отношений) во имя целей национальной безопасности. Существо всякого контроля в современном выявлении негативных явлений в контролируемом объекте с целью их последующего устранения. Специфика гражданского контроля, считает автор, в том, что инициатива здесь идет снизу: от граждан общества, народа (или его избранников). Хотя указанный процесс в России находится ныне на этапе становления и не лишен своих проблем, ошибок, уже достаточно определились его главные цели, направления. Цели, по мнению диссертанта, в том, чтобы консолидировать ВС с обществом, гражданским населением; исключить возможность произвольного манипулирования военно-силовыми структурами; поднимать авторитет армии в глазах общества; выявлять управленческие ошибки, нарушения прав человека в ВС; укреплять моральный дух военнослужащих и патриотическое сознание в обществе. В то же время указанная сфера предъявляет высокие требования к качеству контроля, его системности, компетентности, ответственности. Ныне складываются ряд направлений гражданского контроля, где участвуют парламентские комиссии, Общественная палата при Президенте РФ, средства массовой информации, комитеты солдатских матерей и др. (военный бюджет, соблюдение государственной и воинской дисциплины, конституционного порядка и законодательства в военной сфере и т.д.). Продуктивны стали гражданские форумы, дискуссии, «круглые столы» по актуальным проблемам жизни армии, совместное обсуждение итогов гражданских экспертиз. Установка на диалог, равенство прав, поиски совместных точек зрения, взаимоприемлемых решений – вот путь дальнейшей демократизации отношений общества и армии.

Центральной темой параграфа 2.3 «Динамика военной реформы; принципы и направления военного строительства» является обсуждение итогов и перспектив намеченной в начале 90-х г.г. военной реформы. Предпосылки к проведению указанной реформы были созданы еще в конце 80-х г.г., в период «перестройки». Однако после 1991 г. встал вопрос о «принципиально новой» концепции военной реформы, которая соответствовала бы сложившимся в этот период социально-политическим реалиям. Положив в основу реформаторских действий вполне современные и сами по себе правильные идеи – качества, эффективности, оптимальности, - реформаторы 90-х г.г. двинулись к осуществлению поставленных задач по известной формуле «хотели как лучше, получилось как всегда». По сути реформа свелась к двум новациям: 1)сокращению финансирования и численности армии; 2) организационно-структурной перестройке ВС. В итоге разрыв в оборонных расходах с США возрос до 50 раз, а численность ВС сократилась почти до 1 млн. Была по сути оголена самая вероятная и сложная сфера нашей обороны (воздушно-космическая). Произошло резкое падение боеспособности сухопутных войск, что и показала чеченская война 1994 – 1996 г.г. Технико-технологический парк вооружений практически не обновлялся. В СВ учения проводились на картах, а не в полевых условиях. В ВВС стало нормой «обнуление» полетных заданий. Была потеряна большая часть Морфлота, подводных лодок и т.д. Аналитические службы Запада прогнозировали полное разложение российской армии уже к 1998 г. Воздушные пространства России стали объектом повышенного внимания иностранных разведывательных служб.

В чем причины неудач первого этапа военной реформы? По мнению диссертанта, одна из них – в слабости ее методологии, отсутствии концептуальной проработанности реформаторских действий. Отсюда в диссертации подвергаются анализу само понятие «военная реформа», ее цель, предпосылки и условия, базовые принципы, направления военного строительства как главный предмет реформирования. Руководящей методологической основой и здесь выступает системно-деятельностный подход. Мы рассматриваем военную реформу как момент (этап) военного строительства, обусловленный изменением внешней ситуации (геополитических, внутриполитических факторов), что приводит к коренным изменениям его (военного строительства) принципов, направлений. Цель проводимой ныне в России военной реформы, по нашему мнению, двояка: 1) привести военную организацию страны в соответствие с современными военными опасностями и угрозами; 2) создать новую модель ее взаимодействия с государством и обществом, которая должна соответствовать принципам жизни демократического общества (качество, эффективность, «прозрачность» для населения и т.д.).

С таких позиций в диссертации формулируются (и уточняются) принципы современного военного строительства ВС России: 1) оборонной («разумной») достаточности; 2) соответствия готовности и подготовки военной организации потребностям защиты национальной безопасности; 3) рационального использования ресурсных возможностей страны для финансового и материально-технического обеспечения военной безопасности; 4) законодательно-правового укрепления воинской деятельности; 5) демократизации и гуманизации армейских отношений. С одной стороны, они определяются характером современных войн и прогнозом относительно возможной будущей войны для России (непрямые, неконтактные формы военных действий; роль информационной компоненты в системе противоборства; приоритетность воздушных и морских пространств; применение инновационных технологий в вооружении и др.). С другой, - на формулировку новых принципов военного строительства влияют ситуация в стране, процессы демократизации, формирование правовой государственности, усиление роли человеческого фактора в воинском деле и т.д.

Основное содержание военной реформы раскрывается в направлениях военного строительства. Военная доктрина (2000 г.) позволяет выделить три приоритетных блока: 1) организационно-структурная перестройка ВС; 2) оптимизация системы комплектования; 3) совершенствование боеготовности войск и сил. Цель структурной реорганизации ВС – придание им оптимальных параметров по численности, боевому составу, организационно-штатной структуре, системам управления и обеспечения. Главная новация здесь – переход с пятивидовой на трехвидовую структуру ВС (СВ, ВВС, ВМФ). В диссертации излагается ход дискуссии по этой проблеме в военно-теоретической науке и среди военных практиков. Основное критическое замечание, которое стоит принять к сведению в процессе дальнейшего совершенствования структуры ВС, - это состояние воздушно-космической обороны, которое пострадало вследствие проведенной реорганизации. Обобщая дискуссию, автор заключает, что задача нахождения оптимальной структуры ВС пока не получила своего оптимального разрешения. Структура ВС РФ должна отвечать потребностям военной политики не вчерашнего, а завтрашнего дня.

В качестве самостоятельной и актуальной для армии и общества проблемы явилась оптимизация системы комплектования. Традиционной для России была система комплектования по призыву. На рубеже XX – XXI в.в. она стала переживать кризис (снижение рождаемости, ухудшение качества призывного контингента, падение престижа воинской службы, распространение духа прагматизма в обществе и др.). Положение с призывом усугубляли несовершенства в законодательстве (ст. 59 Конституции РФ и закон «О воинской обязанности и военной службе» допускали разночтения). Негативную роль сыграла и либеральная критика армии как носительницы «идеи милитаризма». К концу 90-х г.г. только 24 % призывников имели положительный настрой на военную службу; 21 – 22 % получали освобождение «на законном основании»; резко возросло число «уклонистов». В итоге лишь каждый десятый призывник действительно попадал на военную службу. В ходе общественной дискуссии на тему «Призыв или контракт?» мнения общества и кадровых военных по сути разошлись. Введение элементов контрактной службы в ряде частей, соединений было подвергнуто социальному эксперименту. Результаты показали эффективность, но высокую затратность нового способа комплектования. Ныне принята целевая программа перехода к смешанному способу комплектования, включающему постепенный перевод в течение 2004 – 2010 г.г. ряда частей СВ, ВВС и подразделений морской пехоты на контрактную систему при сохранении элементов призывной службы по сокращенной схеме (1 год), чтобы обеспечивать мобилизационный резерв. Именно смешанная система, заключает автор, является ныне оптимальной формой комплектования, направленной на повышение боеспособности российских ВС.

Совершенствование боеготовности войск и сил как направление военной реформы включает ряд подразделений: а) научно-информационного и технико-технологического переоснащения воинской деятельности; б) повышение интеллектуального потенциала руководящих воинских кадров; в) усиление социальной и воспитательной направленности военной политики. В данном параграфе рассматривается по преимуществу лишь первый аспект этой комплексной проблемы. Два остальных составляют содержание III раздела диссертации. В целом, по мнению диссертанта, боеготовность слагается из двух моментов: 1) материально-техническая готовность (состояние вооружений, техники, снаряжения); 2) человеческая готовность (качество военного руководства, боевая выучка, морально-психологическая подготовка солдат). Суть боеготовности – достижение баланса материально-технических и человеческих сил для военной победы. В боеготовности, подчеркивают специалисты, «нет второстепенных задач»: любой промах может обернуться военным провалом. Чтобы армия не была застигнута врасплох (особенно в условиях современной, «молниеносной» войны), она должна постоянно совершенствовать свою боеготовность.

Тот развал боеготовности ВС, который произошел в 90-е г.г, потребовал после 2000 г. от нового руководства страны и Минобороны принятия целого комплекса неотложных мер: существенный рост финансирования военной сферы, массовые серийные закупки военной техники, улучшение качественных характеристик отечественных образцов. Принята государственная программа вооружений на 2007 – 2015 г.г. Восстанавливается деятельность учебных полигонов и штабных учений. В то же время в диссертации приводятся мнения военных специалистов относительно сохраняющихся «брешей» и «узких» мест в нашей обороне, а также выдвигаются предложения по усилению обороноспособности и повышению боеготовности ВС РФ (укрепление научно-информационного направления в военном строительстве; координация деятельности военной науки, промышленности, Минобороны, Рособоронэкспорта; создание единой системы управления (СУ) ВС РФ по схемам воздух – космос – суша – море; усиление интеллектуального потенциала военных кадров – от призывного контингента до военного руководства; целенаправленная социальная и воспитательная работа в сфере военной политики).

Основной теоретико-методологической проблемой третьего раздела диссертации «Актуальные проблемы военной политики» является проблема человеческого фактора. При этом мы отправляемся от простой и всем понятной мысли: самую совершенную технику в действие приводит человек. Отсюда эффективность военной политики упирается в проблему человеческого фактора. Последний диссертант понимает как совокупность многообразных форм деятельности и соответствующих качеств, которые активизируются в процессе вооруженной защиты Отечества. В зависимости от этого мощь различных материальных средств может либо возрастать, либо, напротив, уменьшаться. Само же состояние человеческих возможностей и их активизация определяются социальными условиями жизни. В диссертации выделяются две группы показателей измерения человеческого потенциала: «деятельностные» и «жизненные». К первой группе относятся продуктивность деятельности, устойчивость деловых качеств, способность человека расширять свои возможности, совершенствовать профессионализм, а значит, учиться. Показатели второго типа (качества жизни): ее ожидаемая продолжительность, уровень образования, средний душевой доход и др. для данной социальной группы. В кризисные 90-е г.г. произошло значительное снижение деятельностных характеристик российского воинства (здоровье, сила, обученность, владение оружием, способность к организованным действиям, хладнокровие, оптимизм). По уровню качества жизни Россия скатилась на 50 – 55 места (из 65 обследуемых стран). Целью третьего раздела диссертации является анализ путей, средств гуманизации воинских отношений, что и является одним из руководящих принципов военной реформы. Саму проблему гуманизации мы понимаем в двух аспектах: 1) как совершенствование внешних социальных условий бытия человека, преодоление отчуждения в его различных формах, повышение качества жизни; 2) как развитие внутренних предпосылок к саморазвитию, «очеловечиванию» человека, повышение его духовно-нравственного потенциала. При этом диссертант пытается исследовать специфику указанных задач для разных категорий военнослужащих: воинской элиты, офицерства, армейской молодежи.

В параграфе 3.1 «Военная элита и ее роль в политическом процессе» исследуются предпосылки, условия вхождения военнослужащих в военную элиту, а также участие последней в политическом процессе страны, принятии стратегических решений, касающихся судьбы, будущего России. Под военной элитой в диссертации понимается слой военных управленцев, обладающих необходимыми профессиональными и деловыми качествами, чтобы оказывать влияние на власть в сфере обеспечения национальной безопасности. По мнению автора, роль военной элиты, обусловленная самим содержанием, спецификой ее деятельности, в том, чтобы быть носительницей Политического Разума и Политической Воли в военном деле, поскольку именно в этой сфере принимаются стратегические решения судьбоносного для страны характера.

При этом важно сочетание указанных качеств, ибо Политическая Воля без разума оборачивается «политическим безголовьем» (А. Свечин), а Политический Разум без воли означает потерю управляемости, нарастание стихии, хаоса в обществе. Примеры и того и другого мы имели как в истории России, так и в современный нам переходный период. Российская военная элита всегда обладала высоким уровнем гражданского самосознания и политического влияния как в армии, так и в обществе. В переломные моменты истории она нередко выступала как национальный авангард общества, помогая народу выстаивать в войнах, подниматься до нового видения задач страны и армии.

Автор включается в дискуссию относительно участия военной элиты в современном политическом процессе России, ее прямого вхождения во власть. Отмечая положительные и отрицательные стороны указанной тенденции в различных политических условиях (авторитарных, тоталитарных, демократических), диссертант акцентирует те задачи, которые возникают в связи с этим в переходный период от тоталитаризма к демократии: 1) повышение качества современной военной элиты, ее профессионализма; 2) необходимость ее адаптации к условиям, требованиям жизни демократического общества. Отсюда в диссертации анализируются проблемы кадровой политики: совершенствования образования, повышения эффективности управления в воинском деле. Современный труд военного руководителя требует высоких интеллектуальных, разносторонних социально-психологических качеств, а также того, что ранее было названо гуманистической рациональностью: деловитости, оперативности, практической целесообразности, учета «человеческой цены» принимаемых решений. Диссертант обобщает эти выводы в таблице «Система требований к военному руководителю».

Содержание параграфа 3.2 «Укрепление социально-правового статуса и политической культуры военнослужащих» посвящено кругу проблем, которые актуализировались для среднего звена военнослужащих – офицерства. Это кадровые военные, которые связали свою жизнь, судьбу с делом защиты Отечества, и они вправе рассчитывать на то, что Отечество позаботится об их социально-правовом статусе. Так обстояло дело и в истории России, так обстоит и в современной мировой практике. Кроме того, по роду своей деятельности это воспитатели: на них равняются младшие командиры (сержанты, старшины); их мнение, позиция особенно авторитетны для рядовых военнослужащих. Отсюда столь важна политическая культура офицерства. Между тем именно в этом плане в последние годы создались серьезные проблемы. Кризис 90-х г.г., беспорядочная военная реформа с ее лавинными сокращениями и увольнениями резко ударили по материальному положению офицеров и их семей. Ситуацию усугублял негативный имидж армии, который стал создаваться в общественном мнении. Масса молодых еще людей была вынуждена срочно менять профессию, переквалифицироваться. В условиях нарастающей безработицы и демонстративного самоустранения государства от проблем человека это создало большие трудности. Армия забурлила, начались протестные выступления военных. Все это обострило проблему социально-правового статуса военнослужащих как в теоретическом, так и в практическом планах.

В диссертации исследуется понятие «социально-правовой статус военнослужащего»: юридически гарантированное положение в обществе, определяемое совокупностью предусмотренным как общим (Конституцией), так и специальным (военным) законодательством прав и свобод, обязанностей и ответственности данной категории граждан. По своей сути трудовая деятельность военного есть служба, состоящая в беспрекословном выполнении приказов по вооруженной защите Отечества в любых условиях, в том числе связанных с риском для жизни. Ограничения, лишения, связанные с воинской службой, испытывает и семья военнослужащего. Особый социальный статус определяет обязанности, ответственность и вытекающие отсюда права и гарантии для этой категории трудящихся, что закрепляет ныне закон «О статусе военнослужащего» и другие законодательные акты. Диссертант анализирует сложившуюся систему правовых гарантий и льгот для военнослужащих в обсуждаемый период, ее динамику и пути совершенствования.

Значимость проблемы политической культуры кадровых военнослужащих обусловлена, по мнению диссертанта, тремя моментами: 1) воспитательной функцией офицеров; 2) их ролью в избирательном процессе в условиях демократии; 3) зависимостью социально-правового статуса военных от политического сознания и политической культуры. В сложной, многоаспектной проблеме политической культуры автор опирается на тот подход, который выделяет «человекотворческое» содержание этого понятия: формирование человека как политического субъекта, носителя значимого для сферы властных отношений социального опыта в единстве его когнитивной, поведенческой и институциональной составляющих. В диссертации анализируются все три аспекта политической культуры военнослужащих. В том числе обсуждаются дискуссионные проблемы: лозунг «армия – вне политики»; электоральная культура и электоральная безопасность военных; необходимость выработки единой государственной идеологии. Особая важность последнего момента для военнослужащих обусловлена тем, что по своей сути военная служба – это государственная служба. Требуя от военного самоотверженного служения Отечеству, государство должно дать ему четкое представление о том, как оно относится к прошлому, какие задачи выдвигает сегодня, какие цели и перспективы открывает перед армией и обществом в будущем. Это необходимо для 1) преодоления «кризиса идентичности»; 2) потребности синтеза традиционного и нового в духовно-идеологической сфере; 3) укрепления национальной безопасности в условиях информационно-идеологического вмешательства во внутренние дела России всякого рода «стратегий непрямых действий» из-за рубежа. По мнению диссертанта, формирование общенациональной государственной идеологии ныне идет по следующим направлениям: 1) осмысление целостной концепции истории России и того, что называют ее «национальной идеей»; 2) выявление специфики того типа демократии, который складывается на современном этапе, будучи обусловлен российской историей, культурой, ментальностью; 3) определение задач в сфере гуманизации стиля социального мышления и политических технологий в современных условиях.

Тема параграфа 3.3 «Новая воспитательная модель в российской армии: профессионализм и духовно-нравственный потенциал воина» адресована армейской молодежи – рядовым военнослужащим, младшим командирам, учащимся военных учебных заведений. Диссертант отмечает, что современная российская армия стоит перед необходимостью выработки новой воспитательной модели, которая вобрала бы в себя лучшие исторические традиции, в том числе и советского периода, и в то же время соответствовала бы мировому цивилизационному опыту.

Между тем в новой армейской воспитательной модели слабо разработан концептуальный блок, касающийся особенностей личности военнослужащего третьего тысячелетия и необходимости гуманизации воинских отношений. В частности, здесь есть стремление сохранить марксистскую методологию воспитания и связанный с ней принцип субъект-объектного отношения. Воспитуемый при этом выступает только в качестве объекта воспитательного воздействия, который формируют по заранее заданной модели; сам же процесс воспитания рационализируется и упрощается по линейной схеме «знания – убеждения – действия». Это противоречит современным психолого-педагогическим идеям, которые толкуют воспитание скорее как побуждение человека к совершенствованию на основе активизации соответствующих потребностей, мотивов, ценностных ориентаций, а также создания условий для оптимального саморазвития личности. Особенность современного подхода состоит, по мнению диссертанта, и в обосновании новых принципов воспитания: «гуманизации воинских отношений» и «демократизации всего уклада армейской жизни». Гуманизация воинского воспитания означает, что личность военнослужащего (его жизнь, достоинство, честь, перспективы профессионального роста) постоянно находятся в поле зрения командиров, всех армейских воспитательных подразделений, выступая важной мерой, критерием эффективности их работы. Демократизация воинского воспитания расширяет социальное пространство жизни и деятельности воспитуемого на основе защиты его законных прав, свобод, стимулирования творческой инициативы, диалоговых отношений с воспитателем, участия в совершенствовании образовательно-воспитательного процесса.

Системный подход к воспитанию предполагает целостное, системное представление его объекта, личности военнослужащего. На какой теоретико-методологической основе это возможно? Абсолютизация подхода к личности как совокупности общественных отношений ныне представляется несостоятельной. Наряду с положительными моментами (внимание к деятельностной природе человека, признание его обусловленности обстоятельствами, средой, органической связью с обществом, «другими»), здесь совершается редукция индивидуального в личности к социальному и ее рационализация. Экзистенциальный подход обосновал такие стороны личности, как уникальность, автономия, свобода, но в свою очередь абсолютизировал их. Стремление учесть взаимодействие социальной и индивидуальной детерминант, осознаваемых и неосознаваемых механизмов человеческого поведения свойственно психоанализу. Очевидно, что в современной концепции личности важна дополнительность указанных подходов. Логика социального и духовного развития XX века подводит к тому, что не только тоталитарный «коллективизм», но и жесткий «индивидуализм» несостоятельны как личностные программы.

Диссертант считает, что указанные трудности снимаются в ценностно-диспозиционной модели личности военнослужащего, в основе которой лежат идеи воинской культуры, заложенные в духовно-нравственных традициях отечественной армии. Это определяет соответствующие принципы воинского воспитания (гражданственно-патриотическая направленность, самоутверждение воина в профессии и через профессию, гармония личностного и коллективного в армейской жизни), а также его направления: аксиологизацию, профессионализацию, социализацию. Аксиологизация предполагает перестройку ценностного мира личности на основе приоритетности гражданственно-патриотических идей и регулятивов. Этому должны способствовать: гуманитаризация образования и воспитания, оживление военно-патриотической работы, система общественно-государственной и социально-правовой подготовки.

Задача профессионализации в том, чтобы вооружить военнослужащего системой знаний, навыков, на основе которых он сможет найти свое призвание, место в армии и в жизни, обрести самоуважение, чувство личностного достоинства. Такое уродливое явление современной армии, как дедовщина, когда личность самоутверждает себя за счет унижения другого человека, обусловлено, по-видимому, и тем, что человек в шинели не имеет еще достаточного простора для профессионального самоутверждения.

Социализация армейского воспитания связана с задачами адаптации личности в воинском коллективе, гармонизации межличностных отношений. Особенности воинской деятельности, образа жизни военнослужащих создают почву для рассогласования в формальной и неформальной структурах коллектива, образования псевдоиерархий, усиления конфликтности, в том числе – межнациональной. Возможности для снятия указанных трудностей диссертант видит в повышении психолого-педагогической культуры воинских воспитателей, офицеров, а также в совершенствовании культуры межличностного и межнационального общения самих военнослужащих.

В Заключении обобщаются результаты исследования и предлагаются научно-практические рекомендации по дальнейшей теоретической разработке проблемы, корректировке военной доктрины и совершенствованию военной реформы.

загрузка...