Delist.ru

Метафизика культуры. Опыт систематизацииидей русских религиозных мыслителей (25.12.2007)

Автор: Бурлака Дмитрий Кириллович

- анализа онтологических предпосылок существования культуры, которые генетически необходимы для ее возникновения;

- анализа «духовных вершин» существования культуры, в которых она находит свое выражение на стадии расцвета;

описания опыта практического применения религиозно-философской концепции культуры.

Степень разработанности проблемы и теоретические предпосылки исследования. Литературу, посвященную теоретическим проблемам культуры в русской религиозной философии, можно разбить на несколько направлений.

Прежде всего, это работы из арсенала классического наследия русских философов, анализирующих различные аспекты развития русской культуры: Н. А. Бердяева, С.Н.Булгакова, Б.П.Вышеславцева, Вяч. Иванова, И.А. Ильина, В.Н.Ильина, Л.П.Карсавина, Г.П.Федотова С.Л. Франка, а также П.А. Сорокина, Ф.А. Степуна, П.Б. Струве, В.В. Вейдле, П.М. Бицилли и многих других. Рассмотрение теоретических проблем русской культуры неизбежно приводило русскую философию и к анализу теоретических проблем культуры вообще, к построению религиозной метафизики культуры, или, по выражению Н.А.Бердяева, «богословия культуры».

При формировании концепции метафизики культуры, отвечающей традициям русской религиозно-философской мысли, автор учитывал историко-философские и культурологические исследования современных авторов. Автор опирался на историко-философские разработки Т.В. Артемьевой, В.В. Бибихина, П.П. Гайденко, А.Г. Гачевой, М.Н. Громова, А.В. Гулыги, И.И. Евлампиева, А.Н. Ерыгина, А.П. Козырева, М.Н. Маслина, Н.В. Мотрошиловой, С.М. Половинкина, В.В. Сапова, В.В. Сербиненко, Б.Н. Тарасова, о. Андроника (Трубачева), С.С. Хоружего, Л.Е. Шапошникова. В области культурологии и истории русской культуры автор опирался на исследования С.С. Аверинцева, Ю.Ю. Булычева, Г.Д. Гачева, Ф.И. Гиренка, О.М. Гончаровой, С.А. Гончарова, К.Г. Исупова, А.Л. Казина, В.К. Кантора, А.А. Королькова, В.В. Кожинова, В.А. Котельникова, И.В. Кондакова, Д.С.Лихачева, Ю.М.Лотмана, А.М.Панченко, Г.М.Прохорова, В.Н.Сагатовского, О.В.Творогова, В.А.Щученко, Б.А.Успенского, М.Н.Эпштейна. В работах названных исследователей преодолевается ограниченность марксистской историко-философской парадигмы, господствовавшей на протяжении десятилетий в отечественной науке. Но в целом эту задачу следует признать еще нерешенной, так как упрощенные марксистские схемы (деление на материалистов и идеалистов, примат базиса над настройкой и т.п.) еще сохраняют свое воздействие на современную историографию русской философии.

При попытке формирования мировоззренческой религиозно-философской концепции следует учитывать опыт тех культурологических исследований, в которых на первый план выходит магико-религиозная сущность культуры (Следует указать на работы О. Шпенглера, Г. Зиммеля, Ж.Батая, Р.Кайуа, М.Мосса, Л.Торндайк, А.Хокарта, Ф. Шуона и др.). Их методологические установки и теоретические принципы могут использоваться и при изучении русской культуры. Кроме того необходимо принять во внимание богословско-культурологические концепции (включая попытки христианского осмысления истории и общества, которые имели место во второй половине истекшего столетия. В трудах К. Ясперса, А.Тойнби, М. Вебера, П.Тиллиха, Р. Нибура и др. предложено осмысление культуры, учитывающее опыт мировых войн, массового геноцида, тоталитаризма. Наряду с представлениями об обществе постмодерна и в общем контексте этих представлений вводится гипотеза «постхристианской цивилизации». Это новый горизонт для осмысления идейного наследия русских религиозных мыслителей.

Что касается русской религиозной философии и ее роли в современной отечественной философии культуры, то здесь решающее значение приобретает вопрос об отношении исследователя к данной предметной области, вопрос о прочности и обоснованности занятой им позиции.

За последние десятилетия массив литературы о русской религиозной философии возрос многократно. Можно утверждать, что в современной России сформировались предпосылки широкого серьезного историко-философского изучения наследия русских религиозных философов. Даже тогда, когда к русской религиозной философии обращаются, исходя из рамок иного, не свойственного ей самой, истолкования, сам историко-философский материал оказывается удивительно благодарным, и внешние мировоззренческие и идеологические оценки отходят на второй план. Теперь необходима свободная, творческая рефлексия по поводу того философского опыта, который Россия приобрела в рамках русского духовного ренессанса. Необходимо добиться соответствия свободной формы этой рефлексии ее внутреннему содержанию. Однако, присматриваясь к результатам, достигнутым в рамках истории русской философии, следует сказать, что при всех достижениях количественного характера, отношение к самой русской религиозной философии остается неудовлетворительным. С одной стороны, эта неудовлетворительность проявляется в том, что даже в работах, авторам которых удается отойти от внешних мировоззренческих и идеологических оценок (т.е. избегать оценок наследия русского духовного ренессанса с точки зрения марксизма, позитивизма и т.п.), все же в итоге высота духовных позиций, достигнутая в начале XX столетия, остается недосягаемой. В лучшем случае исследование просто уходит в позитивное изложение идейного наследия русской религиозной философии – подробное, последовательное, талантливое, но не восходит на уровень логического синтеза культурно-исторического материала, развивающего идеи классиков русской мысли в современном контексте. И первое и второе отношение к русской религиозной философии остается преимущественно внешним, то есть, рассудочным, а не разумным. Сказанное относится автором непосредственно к проблематике философии культуры, не распространяясь в другие области. В антропологии, например, нельзя не отметить школу С.С. Хоружего, соединяющего традиции русского религиозного идеализма и неопатристического богословия.

При всей широте и многообразии обращений к наследию русской религиозной философии, ее изучение остается внешним, то есть, не-философским, отчасти идеологизированным (в той мере, в какой догматика марксизма сохраняет свою неявную власть над умом исследователя), отчасти общеобразовательным. Такое отношение в целом можно считать отрицательной формой ответа на вопрос: является ли русская религиозная форма истинной и исторически необходимой формой философского знания? Автор данного исследования исходит из положительного ответа и усматривает основную проблему историко-философского исследования в том, чтобы преодолеть внешнее, рассудочное отношение к наследию русского духовного ренессанса и встать на точку зрения самой русской религиозной философии. Эта точка зрения эксплицируется в построении религиозно-философской концепции культуры и в систематическом ее изложении.

Автор не рассматривает смысловой континуум русской религиозной философии как нечто совершенно гомогенное. Между различными ее представителями велись весьма острые дискуссии по важнейшим проблемам метафизики – онтологии, теории познания, эстетики. Известны споры по специфически богословским вопросам. Несмотря на это русская религиозная философия представляет собой такой духовно-интеллектуальный феномен, возникший в ходе культурно-исторического развития нашей страны, в основе которого лежит интуитивно-смысловое ядро, делающее разных авторов духовно близкими. Однако эта глубинная интеллектуальная общность русских философов имеет и более очевидные свидетельства. Таковые наиболее заметны именно в социо-культурной проблематике. Стремление к духовному осмыслению феномена культуры в наибольшей степени сближает русских философов, выступая центром притяжения мысли весьма разнообразных авторов. Тем не менее систематических объемных трудов, концептуализирующих духовное видение созидаемого человеком мира в отечественной мысли нет. Многотомные исследования А.Ф. Лосева и Л.П.Карсавина (целиком так и не переведенные с литовского языка) имеют определенную историческую локализацию – античность и Возрождение, а также Средние века. В сочинениях других авторов рассматриваются отдельные аспекты культурно-исторической жизни. Если ограничиваться «буквой» русской религиозной философии, то есть, совокупностью текстов, имеющихся в нашем распоряжении, то там мы смогли бы обнаружить лишь предпосылки концепции культуры (пусть даже в виде специально посвященных этой теме работ). Если же обращаться не к «букве», а к «духу», то в наследии русской религиозной философии имплицитно такая концепция содержится.

Методы исследования. В исследовании предпринята попытка использовать тот богатейший теоретический и методологический потенциал, который завещан нам русской религиозной философией. Общая методологическая идея находит свое выражение во взаимном обогащении арсеналов философии и богословия. В русской религиозной философии это проявляется, с одной стороны, в критике излишнего увлечения западноевропейской философии проблемами метода, в критике ее «гносеологизма» и в признании методологической ограниченности естественного разума, который не в состоянии своими силами познать важнейшие религиозные истины. Эта ограниченность выявляется в опыте экзистенциального философствования, опирающегося на истины откровения. С другой стороны, взаимное обогащение философии и богословия предполагает обращение к техникам мистического интуитивизма (опыт такого обращения можно обнаружить в традиции неоплатонизма) и к апофатическому богословию, играющему ту же роль в области познания, что и аскетика в области практики, и представляющему собой систему очищающих разумную душу процедур, которые необходимы для восприятия Священного. Принцип соединения таких нередуцируемых типов знания, как философия и богословие, описывается по аналогии с принципом дополнительности.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нем впервые предпринята попытка систематического изложения религиозно-философской концепции культуры с точки зрения русской религиозной философии. Автор не ограничил свое исследование сугубо аналитическими обобщениями, понимая систематизацию не как формальную «счетоводную» работу. Интуиции отечественных мыслителей включены в оригинальную концепцию культуры, при построении которой учтен и опыт развития постклассической метафизики XX столетия.

Основные результаты отражены в следующих положениях, вынесенных на защиту:

- обосновано определение культуры, в котором решающим моментом является отношение к Абсолютному, находящему свое отражение в искусстве – в образе Красоты, в науке – в образе Истины, в сфере социальных отношений – в образе Блага;

- структура культуры представлена метафорой дерева, единый ствол которого разделяется на три ветви, основанные, соответственно, на отношении человека к природе (техника, наука, научная картина мира), на отношении человека к другому человеку (экономика, государство, право, нравственность) и на отношении человека к самому себе (ремесло и иерархия видов искусств: архитектура, скульптура, живопись, музыка, поэзия);

- поскольку культура рассматривается как средний мир, находящийся между областью естественного и областью сверхъестественного, то следует различать христианство как благую весть, пришедшую к человеку из вечности, и исторически развивающуюся христианскую культуру, смысл которой располагается вне ее самой и выражается в оценке человеческой жизни как пути к личному бессмертию;

- показано, что онтологические основания культуры (категории бытия, субстанции, всеобщего и всеединого) служат в религиозно-философской концепции культуры необходимым основанием аксиологии, понятой как философия, рассматривающая сущее sub specie aеternitatis;

- выявлена связь типов переживания времени (космического, исторического, экзистенциального), а соответственно и вечности, с формами развития культурно-исторической жизни;

- сущность свободы, в соответствии с принципами русской религиозной философии, раскрыта как необходимое условие взаимоотношений несводимых друг с другом субъектов – Бога и человека, вследствие чего история оказывается богочеловеческой драмой;

- в качестве одного из важнейших аспектов онтологического основания культуры рассмотрена проблема смерти, понимаемая в христианстве двояко: как фатальная смерть твари, пораженной грехом, и как свободная смерть Творца, символизирующая победу над ничто;

- разработана отличающаяся от традиционных типология мировоззрений, в рамках которой особые типы мировоззрения (идеализм, материализм, иррационализм, позитивизм и атеизм) рассматриваются как «отвлеченные начала» по отношению к тому уровню конкретности постижения истины, до которой способен возвыситься духовно-цельный разум;

- выявление ценностно-онтологических оснований культуры строится на синтетической гносеологии, объединяющей диалектико-рационалистические, интуитивно-мистические и экзистенциально-персоналистические подходы; центральное место в предложенной автором гносеологии является понятие трансцендентальной памяти;

- способность к духовному познанию связана как с откровением, так и с трансцендентальной памятью человека;

- при выявление духовных оснований культуры раскрыт исторический генезис религиозных форм, каждая из которых, (естественные религии, религии откровения, переходные религии), рассматриваемая как феномен культуры, выступает как необходимая ступень на пути к религии Богочеловечества;

- в качестве практического применения религиозно-философской концепции культуры рассмотрен опыт создания и функционирования Русского христианского гуманитарного института (с 2004 г. – Академии), выражающийся как в организации учебного процесса, так и в научной и издательской деятельности.

Теоретическая значимость результатов диссертационного исследования. Материалы диссертации, использованные в ходе исследования методологические подходы и полученные результаты, заключающиеся прежде всего в осмыслении русской традиции метафизики культуры, позволяют углубить и дополнить понимание феномена русской культуры в контексте современной цивилизации. Кроме того, диссертация закладывает методологические основания для осознания механизмов ориентации личности в культурной среде современности. Разработанные в исследовании положении могут стать основой для проведения дальнейших исследований в области философской антропологии и философии культуры

Практическая значимость результатов диссертационного исследования. В практическом отношении диссертация будет полезна студентам и аспирантам, обучающимся по философским, культурологическим, религиоведческим, и иным гуманитарным специальностям (направлениям). Содержание и выводы работы могут применяться в преподавании общих и специальных курсов по философской антропологии, истории и философии культуры, религиоведению, истории философии. Отдельные темы и сюжеты могут быть использованы при разработке общих и специальных курсов по христианской теологии (богословию).

Апробация результатов исследования в первую очередь (в широком плане) представлена в реализованном на базе принятой и разработанной автором религиозно-философской концепции культуры опыте создания и успешного функционирования Русского христианского гуманитарного института – Русской христианской гуманитарной академии, выражающемся и в организации учебного процесса, и в научной, и издательской деятельности (с 1989 г.).

В ходе непосредственной работы по теме диссертации автором выполнялись научно-исследовательские работы по ряду (свыше 30) проектов, поддержанных российскими и иностранными научными фондами, в т.ч. в качестве руководителя проекта по изданию научной книжной серии «Русский путь. Pro et contra» (более 40 тт. 1993-2007). Результаты работы представлялись автором в научных публикациях, а также в ходе различных научных форумов, среди которых: «I - VII Свято-Троицкие академические чтения» (Межвузовская конференция с международным участием. С.- Петербург, 2001, 2002, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007); постоянно действующий методологический семинар «Русская мысль» (С.- Петербург, 2005-2007), региональная научная конференция «Психея и пневма» (С.- Петербург, 2007), Пророчества Вл. Соловьева (Рим 1995), Покровские чтения «Диалог отечественных светской и церковной образовательных традиций» (СПб., 2000-2007).

Материалы работы использовались автором в течение ряда лет при чтении философских, религиоведческих и культурологических дисциплин студентам Русской христианской гуманитарной академии (Введение в философию, Систематическая философия, Философия истории, Философия культуры, Новый Завет и культура, Философия Возрождения и Нового времени, История русской философии, История психологии).

Содержание и основные выводы диссертационного исследования обсуждались на расширенном заседании кафедры философии Русской христианской гуманитарной академии, по результатам которого диссертация была рекомендована к защите.

Работа была обсуждена и получила рекомендацию к защите на расширенном заседании кафедры философии Русской христианской гуманитарной академии 26 июня 2007 г.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы. Объем работы составляет 443 страницы текста, выполненных по стандарту машинописи. Список литературы включает 488 наименований, в т.ч. 53 на иностранных языках.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность работы, формулируются цели и задачи исследования, анализируется степень разработанности проблемы, определяется предмет и объект исследования, характеризуется методологическая основа работы, формулируются результаты, выносимые на защиту.

Первая глава «Теоретические и методологические проблемы религиозно-философской концепции культуры» посвящена анализу содержания понятия культуры и выявлению ее религиозного смысла. Автор отказывается от традиционного сравнительного анализа различных подходов к определению сущности культуры и раскрывает содержание этого понятия через описание структуры культуры, рассматриваемой с точки зрения русской религиозной философии. В соответствии с этой точкой зрения формально-логическое определение содержания понятия культуры признается недостаточным без выявления ее религиозного смысла.

Первый раздел первой главы «Понятие культуры» исходит из фактически общепринятого представления о культуре как о мире, созданном человеком, как о совокупности плодов человеческого творчества, объективированных результатов познавательного и оценочного отношения к миру. Это представление в целом не противоречит более узкому значению понятия, согласно которому культура является показателем качества и сложности человеческой деятельности, как в ее собственно продуктивном аспекте, так и в плане усвоения ее результатов. Это общее представление соответствует также самым распространенным отечественным культурологическим подходам, согласно которым культура выступает как мера свободы личности, мера ее творческих устремлений (В.М.Межуев), рассматривается как «выученное поведение», как «легализованная форма изживания природных импульсов» (М.С.Каган), анализируется в качестве «коллективного интеллекта», располагающего специфическим аппаратом коллективной памяти и механизмами выработки принципиально новых сообщений на принципиально новых языках (Ю.М.Лотман). Онтологический подход предполагает рассмотрение культуры как искусственного мира, пребывающего между миром природы и миром духовного и сверхъестественного.

Поэтому рассмотрение культуры в качестве одной лишь надстройки над биологическим уровнем существования не даст ответ на вопрос о ее сущности. С библейской точки зрения происхождение культуры не является естественным, но предполагает ясное понимание ее искусственного характера. У культуры две духовные причины – творение и грехопадение. В вопросе генезиса специфической сферы человеческого бытия в пространстве истории цивилизация и культура выступают специфическими терминами описания одной и той же реальности. В онтологическом аспекте различие между ними несущественно, однако ситуация радикально меняется в аксиологическом контексте, с которым и связано противопоставление культуры и цивилизации. Культура – это мир неестественный как в том смысле, что он отличен от природы, так и в том, что человек утратил свое райское состояние, естественное для человека с библейской точки зрения. Феномен культуры можно исследовать на основе принципа взаимодополнительности двух методологических подходов. Первый – естественно-генетический или эволюционный, в основе которого лежит образ роста и развития животных и растительных организмов. Второй – религиозно-теологический, дополняющий генетический подход критикой и оправданием культуры в свете идеи ее теозиса.

Человек творит свой мир, соотнося себя с другим (с природой и с другими людьми) и с самим собой. Совокупность этих отношений представляет собой процесс роста древа культуры, процесс выращивания человеком искусственного растения культуры. Таким образом, генетически культура возникает в процессе отношений человека как к природно-космическому бытию, к другому человеку или обществу, к самому себе (горизонтальное измерение), так и к Абсолютному, Богу (вертикальное измерение). Процесс надстраивания над природно-космическим бытием культуры напоминает созревание и рост растительных и животных организмов. Из первичной клетки, из взаимодействия материнской (природной) и отцовской (разумно-волевой) клеток постепенно формируется развитая целостность. Как по мере роста организма отдельные органы обособляются в своей специфической функциональной нагрузке, так в росте искусственного организма цивилизации созревают отдельные ее формообразования – техника и наука, государство и право, искусство и философия. Латентно существуя в зародыше первой клетки, на нулевом уровне культуры, эти формообразования постепенно развиваются до самостоятельных внутренне структурированных объективаций духовной жизни. Однако, не всякая цивилизация дорастает до философии или развитого правового сознания, возвышающегося над стихией экономической и политико-государственной жизни. Нулевой уровень развития культуры предполагает представление о ней как об объективированном познании и об опредмеченном творчестве. На нулевом уровне развития культуры обнаруживаются в первую очередь орудия труда, «материализованные абстракции». Однако, способность человека воплощать свои представления в неком наличном материале является необходимым, но не достаточным условием перехода от дикости к цивилизации. Для того, чтобы появился «нулевой уровень» культуры, требуется способность не только воплощать представления, но и создавать для их воплощения относительно новые материалы.

загрузка...