Delist.ru

Социально-экономическое положение крестьянства Южного Урала в первой половине XIXв. (25.08.2007)

Автор: Шайхисламов Рашит Бадретдинович

Обширные материалы с цифровыми данными о переселении крестьян из различных уездов России на Южный Урал, становлении в крае крестьянских хозяйств, частично подвергнутые первоначальной обработке и снабженные комментариями, содержат рукописные работы М.К. Любавского и Д.С. Волкова. Исторические сведения о заводских крестьянах и распределении их земель по угодьям изложены Н.В. Ремезовым в рукописи «Заводские люди и их земли».

Исключительный интерес для исследования социально-экономического положения деревни на рубеже XVIII–XIX в. представляют «Экономические примечания» к Генеральному межеванию, содержащие и описательные, и статистические сведения. В «Экономических примечаниях» содержатся богатейшие материалы о положении и хозяйстве крестьян. На основе данных Генерального межевания были составлены «Камеральные описания» уездов Оренбургской губернии.

В фондах Архива русского географического общества хранятся рукописные материалы, содержащие этнографические сведения о жителях Оренбургской губернии, в том числе и о крестьянах разных категорий. В них отражены также промысловая, торговая и другие виды деятельности крестьян края. Сведения почти по всем вопросам: о порядке управления деревней, о волнениях крестьян, податях и недоимках жителей деревни, о состоянии урожаев, количестве фабрик и заводов, о торговле, о проведении рекрутских наборов уездными рекрутскими присутствиями и т.д. имеются в фондах Оренбургской казенной палаты, Оренбургского губернского правления, Канцелярии Оренбургского гражданского губернатора и Уфимско-Оренбургского управления государственных имуществ .

Опубликованные источники по теме исследования можно условно разделить на следующие основные группы.

Первую группу составляют источники, содержащие законодательные материалы о крестьянах. В частности, всеобъемлющим печатным источником является «Полное собрание законов Российской империи». В нем собраны законы, отражающие историю аграрных отношений, экономическое и правовое положение крестьянства, правительственную политику в отношении различных категорий крестьянского населения и другие аспекты. По теме нами использованы тома как I-го, так и II-го Собрания этого источника. В первой половине XIX в. был составлен и в 1843 г. опубликован состоящий из четырех томов и шести частей специальный «Свод удельных постановлений». В нем законы об управлении, податях и повинностях, хозяйственной деятельности, правовом положении, касающиеся удельных крестьян и распоряжения Департамента уделов располагались вместе, в хронологическом порядке.

В IX томе «Свода законов Российской империи» помещены Законы о состояниях людей, раскрывающие правовое положение государственных, помещичьих (частновладельческих), удельных крестьян, их место среди других «сельских обывателей». Существует несколько изданий «Свода законов…». В диссертации анализ правового положения различных категорий крестьянства проведен на основе исследования «Свода законов…» 1842 и 1857 гг. издания, а социально-правовое положение заводских крестьян – Проекта Горного положения 1806 г. и Устава горного, опубликованного в VII томе «Свода законов…».

Вторую группу использованных в настоящей работе опубликованных источников составляют сборники документов и документальные публикации.

Третью большую группу опубликованных источников составляют материалы экономико-географических, историко-топографических и статистических описаний различных ведомств, обществ (Министерства государственных имуществ, Департамента Генерального штаба, Статистического отделения МВД, Русского географического общества и др.). Определенный исторический интерес представляют справочно-статистического характера списки населенных мест губерний, изданные под общим руководством В. Зверинского, которые содержат в себе достаточно большой объем исторической информации.

К четвертой группе опубликованных источников относятся описания помещичьих имений, составлявшиеся в период подготовки крестьянской реформы 1861 г. В 1860 г. Редакционными комиссиями для составления «Положений о крестьянах» были изданы «Извлечения из описаний помещичьих имений в 100 душ и свыше», куда включались данные о наделах и повинностях крестьян. Описания помещичьих имений содержат ряд важных сведений о дореформенном крестьянском хозяйстве, которых нет в других массовых источниках.

Пятая группа источников по теме исследования включает в себя материалы периодической печати. В них содержатся разнообразные сведения о состоянии отраслей сельского хозяйства. Особое значение для освещения аграрных проблем и истории крестьянства имеют такие издания, как «Журнал Министерства государственных имуществ» (ЖМГИ), «Русское богатство», «Русская мысль», «Горный журнал», «Вестник Оренбургского учебного округа». Сведения, содержащиеся в этих источниках, ценны по своему богатству и научно-практической значимости: статьи о традиционных формах и методах крестьянского хозяйствования, экономические обзоры губернии и ее уездов, разнообразные материалы о крестьянском населении, отдельные статистические описания и др. Отметим и такую отдельную подгруппу периодической печати, как «Оренбургские губернские ведомости», выходившие в 30–50-х гг. XIX в. Разнообразные хозяйственные, исторические, этнографические, биографические очерки, документы по истории губернии, печатавшиеся в «Неофициальной части», существенно дополняют представления о социально-экономической жизни дореформенной деревни региона.

В работе использованы и другие опубликованные источники, содержащаяся в которых информация помогает раскрыть экономическое, социальное положение крестьянства, а также факторы, оказывавшие воздействие на формы, характер и темпы аграрного развития Южного Урала в рассматриваемый период.

В целом, подводя итог, можно сделать вывод, что все охарактеризованные выше архивные и опубликованные материалы позволяют достаточно подробно и комплексно изучить сложнейший процесс социально-экономического положения крестьянства Южного Урала в первой половине XIX века.

Научная новизна исследования заключается в том, что в ней впервые в отечественной историографии, на основе усовершенствования ранее известных методик и способов решения отдельных задач, осуществлен комплексный анализ слабоизученных проблем социально-экономической истории дореформенного крестьянства Южного Урала, позволяющий заполнить соответствующие лакуны в истории России. Здесь нашли отражение как недостаточно освещенные, так и совершенно неизученные, ранее даже не поднимавшиеся в исторических исследованиях проблемы аграрной истории региона: социальные и экономические аспекты складывания категорий крестьянского населения; динамика численности, изменения в размещении и этноконфессиональном составе, социально-правовом статусе государственных, удельных, помещичьих, заводских крестьян; реформы в удельной и государственной деревне, влияние этих реформ на социально-экономическое развитие деревни; уровень развития производительного потенциала крестьянского хозяйства; платежеспособность и бюджет крестьянства; отраслевая структура и социально-экономические параметры крестьянских хозяйств; роль крестьянства в развитии основных аграрных отраслей производства, эволюции экономического состояния Южного Урала и другие. В результате проведенного исследования впервые на основе обширного исторического материала удалось воссоздать целостную картину изменений в социально-экономическом положении южноуральского крестьянства, проследить специфику и общие закономерности этих процессов, что позволяет судить об особенностях аграрного развития регионов дореформенной России.

В ходе исследования были выявлены и проанализированы обширные источниковые комплексы, материалы которых сгруппированы и обработаны, цифровые данные сведены в таблицы; впервые введены в научный оборот новые архивные источники, которые до настоящего времени в научной литературе не анализировались – это прежде всего материалы фондов Главного управления уделов Министерства императорского двора (РГИА.Ф.515), ОПИ ГИМ и др.

Научно-практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что материалы, основные положения и выводы могут найти свое применение при создании обобщающих работ по истории российского крестьянства, аграрной проблеме, истории Уральского региона, а также при чтении общих и специальных курсов по истории России на исторических факультетах вузов страны.

Апробация работы. Основные положения работы опубликованы в двух монографиях, учебном пособии и отражены в научных статьях в центральных и местных изданиях. Отдельные результаты исследования были изложены автором на международных, всероссийских, межрегиональных, региональных, республиканских научных конференциях за 1992–2007 гг. и публиковались в виде тезисов, научных докладов. Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на заседании отдела новой истории России Санкт-Петербургского института истории РАН.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, разделенных на параграфы, списка источников и литературы, приложения. В тексте диссертации и приложении содержатся таблицы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются научная значимость и актуальность темы, рассматривается степень ее научной разработки, определяются объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи работы, ее хронологические и территориальные рамки. Характеризуются методологические основы, дается анализ источниковой базы исследования, отмечаются степень научной новизны и практическая значимость работы.

Глава первая «Социальный состав крестьянства Южного Урала и его эволюция в первой половине XIX века» посвящена рассмотрению вопросов формирования и завершения складывания категорий крестьянского населения Южного Урала. В главе раскрыт социальный состав крестьянства; выявлены причины длительного сохранения различий в социальном положении внутри всех категорий крестьянства; охарактеризованы социально-правовой статус и отличительные черты в социальном положении крестьян, принадлежавших разным ведомствам и владельцам; рассмотрена организация и система управления крестьянами; изучена этноконфессиональная структура, динамика изменения состава, численности и размещения крестьянства Южного Урала в первой половине XIX в. Наиболее важные аспекты этих процессов, отличающиеся по периодам глубиной развития тех или иных сторон социальной жизни населения, подвергнуты специальному анализу и представлены в отдельных параграфах.

В ходе хозяйственного освоения территории Южного Урала, начавшегося после вхождения башкир в состав России, шел процесс складывания дворцовых, частновладельческих помещичьих и заводских крестьян, различных социальных групп земледельческого населения – разрядов будущих государственных и удельных (ранее – дворцовых) крестьян. Причем удельный вес последних был явно преобладающим. На ход, характер и результаты крестьянской колонизации Южного Урала значительное влияние оказывали исторические, экономические, этнические, географические и другие особенности, отличавшие регион от заселяемых и хозяйственно осваиваемых окраинных территорий России. В результате освоения территории Южного Урала в XVII–XVIII вв. возникали селения крестьян-переселенцев, постепенно формировалось социально неоднородное старожильческое крестьянское население. Многие переселившиеся в край мелкие земледельцы сохраняли свой прежний социальный статус. Но для значительной части земледельческого населения поселение на территории Южного Урала сопровождалось изменением их социального статуса. Они становились в социальном отношении либо государственными, либо дворцовыми, заводскими, в меньшей степени помещичьими и монастырскими крестьянами после переселения на Южный Урал и обоснования здесь своего хозяйства. Пополнив ту или иную социальную группу крестьянства, земледельцы облагались соответствующими феодальными повинностями и платежами. На Южном Урале, в силу его специфики (признанное государством за башкирами вотчинное право на все занимаемые ими земли), образовывается целая группа крестьян-припущенников, неизвестная в других регионах России. Припущенниками, поселившимися на башкирских волостных землях по договору с вотчинниками (т.е. по припуску), являлись представители различных групп феодально-зависимого крестьянства. Причем, поселившись на башкирских землях по припуску, каждая из категорий населения сохраняла свою прежнюю социальную принадлежность без изменений, продолжая нести феодальные повинности в пользу своих владельцев. Поселившись на основании соглашения с вотчинниками, припущенники платили башкирам лишь за аренду угодий.

Обеспечение землей основной части крестьян-переселенцев осуществлялось за счет официального отвода правительством угодий из фонда так называемых «свободных» казенных земель. Этот фонд создавался и расширялся государством различными способами, вызывая упорное сопротивление теснимых в поземельном отношении башкир. Наделение частновладельческих, монастырских, заводских крестьян осуществлялось самими владельцами, владения которых образовались здесь также за счет раздачи угодий из фонда «свободных» казенных земель. Помимо надельной системы имели место и вненадельные формы землепользования: земельная аренда (в т.ч. и припуск), захватная форма, покупка земель у башкир.

Процессы хозяйственного освоения территории Южного Урала и складывания крестьянского населения региона происходили под контролем государства. Стремясь превратить край в органичную часть государства, населенного подданными, создать здесь аналогичные центру России социально-экономические отношения, правительство предпринимало меры для скорейшего заселения, отводило угодья, предоставляло ряд льгот и пособий переселенцам. Таким образом, в колонизационном процессе социально-экономические, стратегические соображения правительства объективно совпадали с экономическими интересами решивших переселиться крестьян, в силу чего заселение территории Южного Урала происходило быстрыми темпами, особенно начиная с 30-40-х годов XVIII в. В свою очередь складывание крестьянского населения и хозяйства, неразрывно связанные с колонизацией, сыграли значительную роль в изменении исторически сложившихся поземельных отношений на Южном Урале, во втягивании региона в социально-экономическую систему Российского государства.

К концу XVIII – началу XIX в. крестьяне, будучи неоднородными по составу, в юридически-правовом отношении представляли ту или иную социальную группу трех основных категорий крестьян: государственных, удельных, частновладельческих. К последним относилась большая часть заводских крестьян Южного Урала. Каждая категория крестьянства края, образовавшаяся из различных групп сельского населения, представляла собой чрезвычайно пестрый конгломерат земледельцев. Пестрота эта была обусловлена историей происхождения, степенью зависимости крестьян от владельцев и ведомств и т.д. В главе подробно освещается происхождение и социальное положение различных групп крестьянского населения. Самыми многообразными по социальному составу были государственные крестьяне. Перед реформой П.Д.Киселева 28 % государственных крестьян составляли казенные, вобравшие в себя представителей различных групп сельского поселения; более 22 % – т.н. «старо- и новокрещенные» крестьяне (крещенные чуваши, мари, мордва, татары); 20 % – однодворцы, 6,4 % – экономические крестьяне; ясачные, пахотные солдаты, дети отставных солдат, служилые татары, чемоданные татары, лашманы и др. (более 18 социальных групп) составляли менее 6 % от общей численности государственных крестьян губернии. В рассматриваемое нами время завершался процесс укрупнения государственных крестьян, когда за счет унификации феодальных повинностей различных групп населения образовывалась единая категория крестьян, уплачивающих одинаковые подати. Однако некоторые различия между отдельными разрядами крестьян внутри данного населения сохранялись еще долго. В социальном делении государственного крестьянства региона можно было обнаружить много общего с государственными крестьянами других великороссийских губерний, но в то же время имелось немало и специфических черт (например, припущенники). Не менее пестрым был социальный состав и частновладельческих крестьян: помещичьи, заводские. Частновладельческими крепостными являлись и дворовые люди. Среди заводских крестьян выделялись: 1) казенные мастеровые и рабочие, вечно отданные заводам; 2) непременные работники; 3) крепостные люди при посессионных заводах; 4) крепостные люди при заводах владельческих (собственные крепостные крестьяне дворян-заводовладельцев). Последние составляли подавляющую часть заводских крестьян. В отличие от других регионов, посессионные крестьяне Южного Урала в большинстве своем состояли из «крепостных заводских людей», купленных заводчиками к предприятиям. Посессионные составляли особый разряд крестьян «ограниченного» крепостного состояния. Социально неоднородными по составу были также удельные крестьяне края (значительная их доля являлись припущенниками). Различия внутри всех категорий крестьянства продолжали существовать вопреки социальной политике государства по крестьянскому вопросу.

Положение названых категорий крестьян, принадлежавших разным владельцам и ведомствам, отличалось друг от друга степенью феодальной зависимости, формами и размерами повинностей, формами землевладения и землепользования и т.д. Различия в статусе крестьян проистекали из фактического различия в статусе их владельцев – собственников земли, на которой «водворялись» крестьяне (государственная казна, императорская фамилия, помещик). Помимо этих условий важную роль в определении статуса категорий крестьян играла социальная политика государства. В значительной степени государственная власть, развивая законодательство, определяла социально-правовое положение крестьян. Анализ эволюции социально-правового положения крестьянского населения в первой половине XIX в. на уровне законодательства и его применения в реальной жизни отражает неуклонное усиление государственного регулирования правового положения крестьянства в целом и отдельных его групп, регламентации принадлежности к крестьянским категориям. В течение первой половины XIX в. правовая база каждой категории крестьян расширялась, однако различия в их социально-правовом положении сохранялись вплоть до реформ 1860-х годов. В общий механизм правовой регламентации практически всех сторон жизни крестьян были включены также соответствующие системы и органы управления. Формы и принципы управления государственными и удельными крестьянами, во многом определявшие и социально-правовое положение крестьян, позволили более активно и успешно осуществлять административным путем в подведомственных селениях различные мероприятия. В диссертационной работе подробно освещается реализация реформ в удельной и государственной деревне (реформа П.Д.Киселева), их результаты и последствия.

Общим для крестьян, к какой бы категории последние не относились, было то, что все они в той или иной степени находились в феодальной зависимости (личной, административной или экономической) от владельца – казны, императорской фамилии, частного лица. Все категории крестьянства характеризовались приниженным положением в обществе, являлись главным объектом податного обложения, обеспечивая исполнением государственных и тягловых повинностей поступление казенных и владельческих доходов. На крестьянство были возложены: подушная подать, земские и мирские сборы, рекрутская, дорожная, подводная, постойная и прочие денежные и натуральные повинности. Все крестьяне были плательщиками феодальной ренты в различных ее формах (оброчный сбор за пользование надельной землей у государственных и удельных крестьян, оброк или барщина у помещичьих). Общими чертами крестьянских категорий было политическое бесправие, многочисленные ограничения в личных и имущественных правах, хозяйственных, неземледельческих занятиях, усложненность и регламентация перехода в другие состояния в силу наследственного закрепления их социального статуса, места жительства, принадлежности к общине и владельцу.

В положении крестьянства Южного Урала, по сравнению с другими регионами России, были и отличительные черты. Так, здесь значителен был слой припущенников – особой социальной группы крестьян, сохранивших свою прежнюю социальную принадлежность, но отличавшихся от остальных групп сельского населения своим положением. Среди припущенников численно преобладали нерусские народности, а из категорий крестьянства – государственные и удельные. В середине XIX в. первые составляли 36 тыс. душ м.п. припущенников (13 % государственных крестьян), вторые – 9 241 душ м.п. (22 % удельных крестьян). В большинстве случаев договор, заключенный между башкирами и припущенниками, по истечении срока аренды не возобновлялся. В первой половине XIX в. большинство припущенников продолжали жить на землях башкир, не внося никаких арендных платежей за эксплуатацию угодий. В таких случаях башкиры требовали выполнения условий договора или выселения припущенников на казенные земли. В результате возникали острые земельные споры. Тяжбы между припущенниками и башкирами тянулись в течение XVIII – XIX вв. непрерывно. В главе подробно освещается сложность земельных отношений в крае, деятельность особой Комиссии по урегулированию поземельных отношений между башкирами и припущенниками, их результаты. Отличалось крестьянство края и относительно высоким удельным весом крестьян – собственников, занимая по этому показателю ведущие позиции в дореформенной России. Отличались крестьяне своим менталитетом, а также экономическим положением, чему способствовали относительное многоземелье региона и возможность аренды по низким ценам плодородных угодий.

?l?0???%?

?l?0???%?

??????ue?ния Южного Урала как за счет естественного роста, так и интенсивного переселения крестьян разных категорий из других губерний России. В 1800 г. все население края составляло 707 596 душ об. пола (231 542 м.п. и 235 770 ж.п.) являлись податными, 76,6 % которых (177 551 м.п. и 180 988 ж.п.) принадлежали к крестьянскому населению. К X ревизии (1858 г.) численность всего населения Южного Урала увеличилась в 3,4 раза и составило 2 406 721 душ об. п. (1 186 006 м.п. и 1 220 715 ж.п.), из которых 1 343 909 душ об. п. (646 943 м. п. и 696 966 ж.п.) являлись государственными, удельными крестьянами, 79 389 душ об. п. (46 285 м.п. и 33 104 ж.п.) – другими категориями податного населения. Крестьянское население за указанный период возросло в 3,6 раза. В 1800 г. (V ревизия) государственных крестьян на Южном Урале насчитывалось 109 983 рев. душ (61,9 % от крестьянского и 47,5 от податного населения); удельных – 12 053 рев. душ (6,7 % от крестьянского и 5,2 % от податного населения); помещичьих крестьян и дворовых – 33 764 рев. душ (19 % от крестьянского и 14,5 от податного населения). До VII ревизии статистика учитывала помещичьих крестьян и дворовых вместе. По VII ревизии помещичьими крестьянами (без дворовых) являлись 57 139 рев. душ (19,6 % крестьянского и 15,7 % податного населения), дворовыми – 9 429 рев. душ (3,2 % от крестьянского и 2,6 % от податного населения). Заводских крепостных крестьян (посессионных и вотчинных горных заводов) по V ревизии насчитывалось 21 751 рев. душ (12,2 % крестьянского и 9,3 % податного населения). По Х ревизии (1858 г.) крестьяне всех категорий составляли 54,5 % всего и 93,3 % податного населения Южного Урала (в начале века это соотношение было 50,5 % и 76,6 % соотвественно). Из них государственных крестьян насчитывалось 447 095 душ м.п. и 474 252 душ ж.п. (921 347 душ об. п.), или 38,2 % от всего 69,1 % от крестьянского и 64,7 % от податного населения края; помещичьих – 107 413 душ м.п. и 113 963 душ ж.п. (221 276 душ об.п.), или 9,1 % от всего, 16,6 % от крестьянского и 15,4 % от податного; дворовых – 11603 душ м.п. и 12 403 душ ж.п. (24 006 душ об.п.), или 0,9 % от всего, 1,7 % от крестьянского и 1,6 % % от податного; заводских – 40 720 душ м.п. и 52 885 душ ж.п. (93 605 об. п.), или 3,8 % от всего, 6,2 % от крестьянского и 5,8 % от податного; удельных крестьян – 40 112 душ м.п. и 43 563 душ ж.п. (83 675 душ об. п.), или 3,4 % от всего, 6,2 % от крестьянского и 5,7 % от податного населения Южного Урала. Численность государственных крестьян с V по Х ревизию увеличилась на 337 112 рев. душ (на 306,5 %), помещичьих с дворовыми на 82 252 рев. душ (на 243,6 %), заводских на 18 969 рев. душ (на 87,2 %) и удельных крестьян на 28 059 рев. душ (на 232,7 %). В целом за 58 лет, таким образом, крестьян Южного Урала прибавилось на 469 392 душ м.п. и 515 978 душ ж.п. (985 370 душ об. п.), что составляет в среднем 16 989 душ обоего пола ежегодной прибыли. По темпам роста населения, в том числе и крестьянского, регион занимал ведущее положение в стране. Как отмечал в 1850 г. сенатор Пещуров, обследовавший Оренбургскую губернию, «таким сильным приращением не может похвалиться никакая другая губерния». При этом численно преобладающей категорией крестьянства края на всем протяжении рассматриваемого нами времени оставались государственные крестьяне. Численность последних вместе с удельными крестьянами увеличилась с V по X ревизию в 3,9 раза. За указанный период времени значительно возросла численность и крепостных крестьян (помещичьих, заводских, дворовых) – в 2,8 раза, тогда как в целом по России, как известно, крепостное население в предреформенный период не только не росло, но сокращалось. Причем возрастание численности крепостных происходило здесь не за счет втягивания в крепостную зависимость каких-либо новых категорий населения края (такие случаи были единичны), а за счет принудительного переселения помещиками своих крепостных людей из других губерний страны и естественного роста данной группы крестьянства. Однако, вследствие значительного общего прироста крестьянского населения региона, в первую очередь свободного, увеличение численности крепостных не приводило к возрастанию их удельного веса. Наоборот, с V по X ревизию происходит сокращение удельного веса крепостных среди других категорий населения Южного Урала. Так, по V ревизии все крепостные составляли здесь 15,7 % от всего, 23,9 % от податного и 31,2 % от крестьянского населения края, а по X ревизии – 13,4 %, 23 % и 24,6 % соответственно. По проценту крепостных крестьян край уступал многим другим регионам европейской России, занимая, судя по таблице, составленной А.Г.Тройницким, 40-е место в России из 45 губерний, в которых имелось крепостное население. Лишь в двух уездах Оренбургской губернии накануне реформы крепостные преобладали над свободными категориями крестьянства (государственными и удельными ): в Уфимском, где 38 237 рев. душ, или 65,5 % крестьянского населения уезда являлись крепостными и в Стерлитамакском – 22 887 рев. душ, или 63,5 % крестьян. В остальных уездах свободные категории крестьян, прежде всего государственные, явно преобладали над крепостными. В конце 50-х гг. XIX века (по X ревизии) государственных и удельных крестьян насчитывалось здесь 487 207 душ м.п. и 517815 душ ж. п. (1 005 022 души об. п.), что составляло 41 % всего, 75 % крестьянского и 70,2 % податного населения Южного Урала. Доминирующее положение некрепостного населения и определяло социальный облик крестьянства края, которое и образом жизни, и своим хозяйственным положением несколько отличалось от крестьян других регионов Российской империи.

Крестьянство Южного Урала с самого начала формировалось из представителей разных национальностей. В отдельном параграфе диссертации анализируется этноконфессиональный состав крестьян. Между крестьянами различной этнической принадлежности и различных вероисповеданий, нравов и обычаев шла взаимная передача знаний, опыта сельскохозяйственного производства. Процесс взаимопроникновения наблюдался не только в хозяйственной сфере крестьян, но и в области материальной и духовной культуры. Следует отметить, что отношения между башкирами и крестьянами других национальностей, а также между самими крестьянами различной этнической принадлежности не всегда были мирными. В основе таких взаимоотношений лежали не этнические, а экономические причины. Земельные неурядицы приводили к спорам и тяжбам, которыми были охвачены крестьяне всех национальностей и категорий края.

В целом, несмотря на отдельные негативные стороны, между крестьянами и жителями разных национальностей складывались мирные отношения. Процесс взаимодействия в различных областях хозяйственной и культурной деятельности являлся главным в отношениях между жителями различной этнической принадлежности.

Во второй главе «Изменения в социально-экономическом положении крестьянства» раскрываются формы землепользования и землевладения; определяется уровень производительного потенциала крестьянского хозяйства; выявляется процесс имущественной и социальной дифференциации, рассматриваются факторы зажиточности и обеднения крестьян. В главе показаны динамика и соотношение различных форм повинностей крестьян; охарактеризована платежеспособность всех категорий крестьянства; выявлено соотношение доходов крестьян с уплачиваемыми ими податями и повинностями; реконструируются бюджеты основных групп крестьянских хозяйств.

Обеспеченность главными средствами производства и в первую очередь, земельными наделами, являлась важнейшим условием хозяйственной деятельности и экономического благополучия крестьян. В связи с этим в начале главы рассмотрен состав земельных угодий края в первой половине XIX в., показывающий экономические возможности крестьянства. В конце XVIII – начале XIX вв. территория Оренбургской губернии составляла 29 828 800 дес.: на 1 душу м.п. приходилось 82,4 дес. всех угодий. В 1842 г., в связи с увеличением населения, общее количество угодий в расчете на 1 душу м.п. составило 54,4 дес., а к середине XIX в. – 32 дес. К середине XIX в. в большинстве уездов резерв свободных (пустоши, залежи, нераспаханные угодья и т. д.) земель, составляющих пахотные угодья, даже в условиях интенсивного прироста населения и экстенсивного развития земледелия не был исчерпан. Выведенные из наших расчетов средние цифры показывают экономические возможности крестьян.

Отсутствие проблемы земельного голода и острой нехватки пашни оказывали существенное воздействие на размеры земельных наделов крестьян. В начале XIX в. в среднем на 1 рев. душу государственных крестьян приходилось 7,4 дес. пахотной, 4,4 дес. луговых и 17,5 дес. лесных угодий; удельных – 7–8 дес. удобной (без леса) земли на душу м.п.; помещичьих – по 6,4 дес. пахотной земли и по 5,8 дес. лугов; заводских – по 3–4 дес. пахотной и столько же сенокосных угодий. Сверх того, в пользовании государственных и удельных крестьян имелось значительное количество десятин земли в чересполосном и общем владении с другими категориями населения. В течение первой половины XIX в. в результате различных факторов происходило сокращение крестьянских наделов. В диссертации показаны размеры земельных угодий категорий крестьянства по уездам за 1820–1830-е и 1840–1850-е гг., позволившие выяснить динамику крестьянского надельного землепользования.

В предреформенные годы наделы государственных крестьян в уездах были следующие: в Уфимском уезде на 1 рев. душу приходилось в среднем 4,6 дес. различных угодий и 3,7 дес. леса (всего 8,3 дес.); Мензелинском – 4,8 дес. и 3,8 дес. (8,6 дес.) соответственно; Белебеевском – 6,5 дес. и 3,2 дес. (9,7 дес.); Стерлитамакском – 6,1 дес. и 1,4 дес. (7,5 дес.); Оренбургском – 14,5 дес. и 0,3 дес. (14,8 дес.); Бирском – 11,1 дес. и 7,9 дес. (19 дес.); Троицком – 6,9 дес. и 4,2 дес. (11,1 дес.); Челябинском – 12,1 дес. и 4,5 дес. (16,6 дес.); Бугульминском – 7,7 дес. и 2,6 дес. (10,3 дес.); Бугурусланском – 8,4 дес. и 1,3 дес. (9,7 дес.); Бузулукском – 10,3 дес. и 0,4 дес. (10,7 дес.). Всего по Оренбургской губернии средний душевой надел составлял, таким образом, 14,6 дес. – по 11,2 дес. угодий и 3,4 дес. леса на 1 рев. душу.

Средняя земельная обеспеченность государственных крестьян Южного Урала была еще довольно высокой. Общая группировка крестьянских хозяйств показывает, что более половины жителей государственной деревни составляли среднеобеспеченные крестьяне (55,9 %), владевшие наделом от 9 до 15 дес. земли на рев. душу. Наряду с ними существовала значительная прослойка малоземельных крестьян (33,6 %), имевшая от 3 до 8 дес. земли. Средняя группа крестьян владела более чем половиной земельного фонда (56,1 %), малоземельным крестьянам принадлежало 20,1 % земли. Кроме двух перечисленных групп, выделялись состоятельные крестьяне, которые составляли 10,5 % от общего числа государственных крестьян. Эта группа хозяев сосредоточила в своих руках 23,8 % земли. Как видно из этих данных, государственная деревня в экономическом и социальном отношениях являлась далеко неоднородной. Удельный вес малоземельных крестьян был значительным в старозаселенных уездах - Мензелинском (68,1 %) и Бугульминском (51,9 %). В Оренбургском, Бугурусланском, Стерлитамакском, Уфимском и Бузулукском уездах преобладала среднеобеспеченная часть крестьянства. Зажиточные крестьяне имелись во всех уездах, но больше всего их было в Челябинском, Уфимском и Стерлитамакском уездах. Завершая рассмотрение вопроса о землепользовании этой категории крестьян, необходимо указать, что увеличение крайних групп еще не привело к коренному изменению социальной структуры государственного крестьянства Южного Урала. Разложение крестьянства края на крайние социальные группы произошло за рамками рассматриваемого нами времени, однако условия для этого процесса были подготовлены уже в дореформенный период. Эти данные отражают сведения о более чем 70% надельных государственных крестьян, поселенных на казенных землях. Их устройством ведало само государство.

Размеры среднедушевых наделов удельных крестьян, охваченных поземельным сбором (более 50 % удельных селян) оставались в середине XIX в. 4,5–4,6 дес. на рев. душу (9,2 дес. на тягло). При этом более половины (52,8 %) удельных крестьян, обложенных поземельным сбором, имели наделы менее, а 38,7% – более (от 7 дес. и выше) средней величины, у 8,4% крестьян наделы соответствовали среднедушевому показателю. К 1850-м гг. основную часть наделов удельных крестьян (от 63% до 77%) составляли пахотные угодья. У остальных 16,1% удельных крестьян, наделы которых не были охвачены поземельным сбором, среднедушевой размер равнялся 6,5 дес. на рев. душу (здесь расчеты произведены уже не по приказам, а по уездам): в Бирском уезде – 3,4 дес., Оренбургском – 6 дес., Мензелинском – 6,1 дес., Бузулукском – 7,4 дес., Уфимском – 8,6 дес., Бугурусланском – 8,8 дес. и Бугульминском – 9,5 дес. на рев. душу.

Подсчеты крестьянских наделов по 503 помещичьим имениям показали, что в предреформенные годы средняя величина пахотных и сенокосных угодий помещичьих крестьян составляла на тягло (2,1–2,5 душ м.п.): в Уфимском уезде – 10,3 дес. (в перерасчете на 1 душу м.п. – 4,0 дес.): 7,8 дес. пашни и 2,5 дес. сенокоса; Мензелинском – 9,3 дес. (3,5 дес. на 1 душу м.п.): 7,6 дес. пашни и 1,7 дес. сенокоса; Белебеевском – 11,5 дес. (5,6 дес. на 1 душу м.п.): 8,7 дес. пашни и 2,8 дес. сенокоса; Стерлитамакском – 11,3 дес. (5 дес. на 1 душу м.п.): 7 дес. пашни и 4,3 дес. сенокоса; Оренбургском – 12,5 дес. (6,3 дес. на 1 душу м.п.): 10 дес. пашни и 2,5 дес. сенокоса; Бирском – 10,7 дес. (3,7 дес. на 1 душу м.п.): 6,5 дес. пашни и 4,2 дес. сенокоса; Троицком –6,2 дес. (2,3 дес. на 1 душу м.п.): 5,1 дес. пашни и 1,1 дес. сенокоса; Челябинском – 10,1 дес. (4,5 дес. на 1 душу м.п.): 8,3 дес. пашни и 1,8 дес. сенокоса; Бугульминском – 9 дес. (4,5 дес. на 1 душу м.п.): 7,2 дес. пашни и 1,8 дес. сенокоса; Бугурусланском – 13 дес. (6,5 дес. на 1 душу м.п.): 12 дес. пашни и 1 дес. сенокоса; Бузулукском – 11 дес. (4,8 дес. на 1 душу м.п.): 9 дес. пашни и 2 дес. сенокоса, а в целом по губернии – 10 дес. на тягло (5 дес. на 1 душу м.п.). Анализ данных показывает, что в различных селениях уездов эти средние цифры колебались. В целом по губернии 54,7% помещичьих крестьян пользовались наделом от 3 до 5 дес. на душу м.п., 17,9% – от 5 до 7 дес., 8,3% – от 7 и более дес. на душу м.п. Вместе с тем, 19,1% крестьян имели наделы размером от 1 до 3 дес. на душу м.п. Соотношение тех или иных групп крестьянства в уездах было разным. Надел остальных крестьян, сосредоточенных в мелких и средних имениях (они составляли более 20% помещичьих крестьян) был следующим: в 50-х гг. XIX в. 7,8% крестьян мелкопоместных помещиков и 2,3% крестьян, проживавших в средних имениях имели душевой надел равный 1 – 3 дес. на душу м.п., надел от 3 до 5 дес. на душу м.п. имели 9,5% и 6,1% крестьян соответственно. Остальные пользовались наделом, размер которого превышал 5 дес.

К середине XIX в. значительно изменились размеры, структура наделов и заводских крестьян: 28,6 % крестьян (9 198 рев. душ) до реформы пользовались наделом от 3 до 4 дес. на душу м. п.; 28,2 % (9 072 рев. душ) - от 5 до 6 дес.; 12,5 % (4 007 рев. душ) - от 8 до 10 дес.; 9,1 % (2 944 рев. душ) - от 2 до 3 дес.; 8,6 % (2 757 рев. душ) -от 6 до 7 дес.; 5,2 % (1 685 рев. душ) - от 7 до 8 дес.; 2,7 % (892 рев. душ) - от 10 дес. и свыше и 0,6 % (194 рев. душ) - наделом 1,6 дес. на душу м. п.

загрузка...