Субъектная динамика культуры жизни (25.08.2007)

Автор: Лысенко Елена Михайловна

В параграфе 5.1 «Архетип поколения в культурно-историческом коде народа» автор доказывает значимость ценностного рассмотрения архетипа культуры, под влиянием которого личность реализует в своем жизнетворчестве универсальные социокультурные функции народа, определяющие общую тенденцию сохранения и передачи культурно-исторического кода от поколения к поколению на протяжении жизненного пути человека и человечества.

Диссертант обосновывает мысль о том, что архетип поколения выступает в качестве первообразца, рассматриваемого автором не только как «коллективное бессознательное», «грибница» душевной жизни индивидов, а как сложившийся под влиянием культурно-исторического кода и культурных ценностей образ старшего поколения. Архетип поколения сосредоточен в нравственно-духовном мире человека как субъекта культуры жизни. Чем более этот архетип исторически статичен, тем обедненней и односторонней становится человеческая личность. Развиваясь, человечество накапливает определенную информацию и приумножает свой синергетический потенциал, который передается последующим поколениям. Под поколением диссертантом вслед за Х. Ортегой-и-Гассетом понимается целостный жизненный образец, налагающий неизгладимый отпечаток на индивидуума. По мнению В.С. Степина, развитие культуры предстает как выработка новых смыслов и значений, регулирующих деятельность, поведение и общение людей, и как формирование новых кодовых систем, закрепляющих и транслирующих эти смыслы и значения. Познание культуры жизни и ее динамики, с одной стороны, отражает константную систему коллективно-пространственных индикаторов, сосредоточенную в архетипе, и, с другой, – подвижную иерархию индивидуально-временных самоидентификаторов.

Таким образом, динамизм культуры жизни отталкивается от культурно-исторического кода народа, архетипа поколений, ценностей личности и вершится под влиянием закономерных, детерминированных процессов и случайных флуктуаций. Культурно-исторический код служит конгломератом сохранения культуры, информационные средства – источником трансляции, а ускоренный темпоритм жизни – главной предпосылкой обновления культуры. Для решения ценностно-смысловых задач человек делает «перерыв» на своем жизненном пути, определяет смысл жизни как необходимое условие самоорганизации и пространство возможностей, сличает осознанные проявления архетипа своего поколения с архетипом старших поколений, рефлексирует культурно-исторический код субъектов культуры жизни, декодирует и раскодирует знаковые системы многомерного жизненного мира человека и культурные ценности своего народа.

В параграфе 5.2 «Русский народ как хранитель и созидатель культурных ценностей жизни» отражена фундаментальная мысль о том, что для понимания культуры народа необходимо воспроизвести в полном объеме синхронные и диахронные связи поколений, а именно «повседневную жизнь человека в ее реально-практическом дискурсе. Русский народ сохраняет культурные ценности жизни путем поддержания коллективного бессознательного и осознания народом общности судьбы, единой поступи в историческом бытии, используя средства культуры: передачу легенд об общих предках, сказаний о победах, рассказов о субъектно-объектном культурно-историческом пространстве, представлений об идеалах мудрости, красоты, добра.

Диссертантом показано, что внутренний потенциал России велик и до конца не реализован. Эта мысль прослеживается и в теории Л.Н. Гумилева, который развил понимание «евразийской оси» истории человечества. В России отражен синтез Востока и Запада, Европы и Азии, определивший новое качество бытия и культуры жизни. Русские представляют особую общность людей, с глубокой своеобразной культурой жизни, не сводящейся ни к европейскому, ни к азиатскому прообразу. Культура россиян обладает специфическим качеством ландшафтного дуализма «леса» и «степи», характерного для российской Евразии (Н.С. Трубецкой).

Автор утверждает, что синергийной чертой русского национального характера являются архетипы. Ментальность русского в философско-культурологическом ракурсе такова: русский этнотип с эпилептоидным и циклоидным типом акцентуации. В спокойные периоды цикла на фазе стабильности русский человек основателен, умеет добиваться результата, невзирая на трудности; в неспокойный хаотический период цикла – он может долгое время блокировать накапливаемую эмоциональность, но если зарядился энергией, то «взрывается бурно и сокрушительно» (Д.С. Лихачев). В российской ментальности в основу культурно-исторического кода положен позитивный образ «человека в пути», обусловленный «властью пространства» над мировосприятием. Образом национального характера русских является образ женщины с «русской душой», «ушибленной ширью» (Н.А. Бердяев). Женское лицо русской культуры отражает связь с землей и кровными узами как главными ценностями народа, пассивным отношением к природе, относительным равенством людей, поскольку все они – дети матерей и дети Земли. Патриархальный тип с характерным деятельным началом, стремлением прилагать усилия к изменению природы, преобладанием рационального мышления и приоритетом подчинения законам в русской культуре долгое время был выражен слабо.

Исследователь разделяет точку зрения на то, что интровертированный характер российского типа культуры проявляется во внутренней невосприимчивости народ к внешним воздействиям и «открытости» для их созерцания. Это объясняется выработанным в течение веков иммунитетом ко всему «инородному», подозрительным отношением к другим культурам. Российской культуре свойственен латентный культурный ригоризм, позволяющий сохранить самобытный характер в условиях внешней открытости. По мнению К.О. Касьянова, русский человек не лишен целеустремленности и индивидуалистичности, что позволяет ему иметь высокий уровень «достижительности». Чертами русского архетипа на протяжении многих поколений были коллективизм и примат устроения социальных дел над собственными, что приносило россиянину «смысложизненное» удовольствие и чувство нужности.

Следует отметить, что из-за недостаточной разработанности правового обеспечения русский человек мог апеллировать не к законности, а к совести, христианскому милосердию. В жизни русского человека почитались соборность, сострадание к униженным и оскорбленным. Русская культура всегда стремилась к духовному уровню как стержню, определяющему нравственный облик человека, поэтому добром считалось лишь то деяние, которое было соотнесено с христианскими намерениями, независимо от приносимой материальной пользы. В целом культурное ядро России, с которым связаны сущностные силы и потенции субъекта культуры жизни, определяется непримиримым отношением людей к историческому застою, способностью выйти за пределы своего личного существования, самоактуализироваться. В русском человеке как хранителе культурных ценностей жизни при всей его сложности и трагизме исканий Ф.М. Достоевский усматривал открытость будущему, преобладание динамического начала, способность к изменению и развитию, придающие ему потенциальную неограниченность, живую неисчерпаемость внутренних возможностей. У россиян сложилась привычка к напряженному внутреннему труду, которая представляет предпосылку и результат осуществления культурной преемственности и творческой самореализации.

Нельзя не согласиться с мнением А.И. Субетто, что XXI век пройдет под знаком «движения» человечества к ноосферизму, в котором Россия окажется в ряду ведущих стран Большой Евразии. Формирование культуры жизни молодого поколения приведет к преображению культуры жизни за счет устремленности к обновляющимся ценностям и смысложизненным ориентирам.

В параграфе 5.3 «Синхронизация жизненных ценностей поколений» предложено авторское видение динамики культуры жизни, которое отражено в модели синхронизации культурных ценностей ее субъектов. Культурные процессы асинхронизации, дисинхронизации, пансинхронизации соотносимы с уровнями адаптированности человека к культурному сообществу.

Под микроуровнем исследователем понимаются культурные ценности сообщества и отдельно взятой личности на стадии формирования культурных ценностей. Если система не самоорганизуется и перестает управляться извне, то наступает процесс дезинтеграции. На этом уровне культурные системы могут адаптироваться к требованиям базисной культуры и культурно сосуществовать, а могут индивидуализироваться, проявляя своеобразие. Переход на последующий уровень обусловлен сложными субъектно-объектными взаимодействиями в культурно-историческом процессе. Прогрессивность процесса обеспечивает динамику продвижения культуры на новый уровень в вертикальном культурном слое (или ее преображение), регрессивные изменения не позволяют системе приобретать способность к самоорганизации. На мезоуровне, или уровне дихронии, имеют место две противоположные тенденции: с одной стороны, культура продолжает утверждать свое своеобразие, не перенимая и не принимая ценности других культур, что может привести к асинхронии и вернуть ее на микроуровень, а, с другой стороны, система становится открытой и доступной для иных ценностей. На этом этапе культура сосуществует в содружестве с другими культурами, ведет с ними диалог или полилог. Например, российская культура предстает как своеобразный мост между ценностями западной и восточной цивилизаций, и в ней аккумулируются культурные достижения последних, но присущие русской культуре достижения остаются индивидуализированными и не утрачиваются. На макроуровне, отражающем универсальные, панкультурные ценности человечества, в соответствии с авторской концепцией, происходит провозглашение превалирующих культурных ценностей наций и их презентация перед лицом человечества в последующих поколениях, то есть поддерживается достигнутый уровень самоорганизации и трансляция культуры жизни на ноосферном уровне.

Доказывается, что человек как субъект субкультурного сообщества несет определенные ценности, которые могут распространяться в культурном пространстве, но, как правило, в рамках микроуровня. Отдельные субъекты культуры жизни выходят за пределы искомого уровня и получают народное признание, перемещаясь в культурное поле мезоуровня. Выдающиеся люди как субъекты культуры жизни достигают культурного поля макроуровня и проявляют способности преображать общечеловеческие ценности и доносить их до своего народа и человечества. Человек, будучи представителем человечества, может почерпнуть культурный заряд из двух источников: из энергетически заряженного поля культуры (уровень подсознания), под влиянием обучения расшифровывая знаковые системы культуры (уровень сознания), и из ноосферы, на которую спроецированы культурные поля существующих макроуровней (уровень надсознания). Личность как субъект и объект культуры жизни демонстрирует многообразие способов самопрезентации в определенном пространственно-временном ракурсе, в котором проявляется ее жизнетворчество.

Автор обосновывает положение, согласно которому новое поколение в процессе синхронизации расшифровывает информацию о культуре жизни, заложенную предыдущим поколением, и переносит ее в культуру жизни своего и последующих поколений, создавая условия для преемственности культурных ценностей. Проблема в раскодировании кроется в пороговой чувствительности человека к восприятию и способности к изменению и распространению культурных ценностей. Если нижний абсолютный порог восприятия культуры ниже, чем обычно, и человеку дано прочувствовать источник своей пассионарности, он изначально нацелен на творчество в культуре и преображение. Если этот порог очень высок, то человек нуждается в управлении формированием культурных ценностей, или преобразовании.

В шестой главе «Аксиологические аспекты субкультуры молодого поколения» представлено эволюционно-синергетическое видение ценностей молодежи в оппозиции «культура – контркультура», осмыслены культурные деформации поколений и нелинейная динамика молодежной субкультуры.

В параграфе 6.1 «Ценности молодежи в оппозиции «культура-контркультура» аксиологически, с субъектных концептуальных позиций преображения культуры жизни представлена эволюционная динамика субкультуры как открытой самоорганизующейся системы, следующей вектору саморазвития от архетипа к ноосферной культуре и являющейся порождением изменений в бинарной оппозиции «культура – контркультура».

Молодежи в культурном простирании отведено центральное место и во времени – «промежуточная стадия между детством и взрослостью», и в пространстве – части общества, способной к быстрому усвоению культурных образцов, передаваемых из поколения в поколение, и к нормотворчеству (М.К. Мамардашвили). В молодости значимо удовлетворение экзистенциальных потребностей, имеющих высокий ценностный потенциал (Э. Фромм): коммуникативных, потребности в трансценденции, в идентификации, в объекте поклонения и в стремлении к новизне. Молодежная культура понимается как феномен, связанный с социокультурными процессами, посредством которых общество «изымает» юное поколение из семьи и подготавливает его для усвоения культурных норм и успешного функционирования в культурной среде. В субъектно-объектном взаимодействии молодежной культуры происходит, с одной стороны, обретение молодыми ощущения стабильности и порядка, присвоение необходимых ценностей, образцов поведения, с другой стороны, – усвоение маргинального статуса контркультурных сообществ.

В широком смысле понятие «молодежная культура» употребляется автором как собирательное, объединяющее «молодежную субкультуру» и «молодежную контркультуру», а в узком - как когерентная культурная подсистема внутри базовой культуры общества, культивирующая молодежную систему ценностей, норм и форм поведения. Диссертант отмечает, что под субкультурой целесообразно понимать открытое, самоорганизующееся, творчески заряженное сообщество людей со сходными нравственными ценностями и устремлениями к креативному образованию и личностному саморазвитию. Субкультура вбирает лучшие традиции предшествующих поколений и преломляет отвергаемые контркультурой ценности для обновления культуры жизни в соответствии с пространственно-временным континуумом ее простирания. Контркультура – это относительно замкнутая система с жестко закрепленными ролевыми предписаниями, с потерей смысложизненных ориентаций, отрицанием культурных ценностей поколений. Контркультурное сообщество выражает неготовность жить по законам общества, демонстрирует деформации этических и аксиологических аспектов культуры жизни. Автором обнаружены философские школы, послужившие прообразом субкультурных (стоики) и контркультурных сообществ (киники). Стоики в отличие от киников, отрицавших социальный образ жизни и нравственные ценности поколений, напротив, избрали путь постоянного самосовершенствования, присвоения лучших традиций культуры.

Автором выявлено и описано семь типов молодежных культур, являющихся диссипативными структурами переходного типа: 1) агонная субкультура основана на принципе соревновательности, достижений; 2) алеаническая субкультура построена на случайности, играх; 3) мимикрическая субкультура воспроизводит церемониал, этикет; 4) иллинская ведет к изменению сознания, к развлечениям; 5) кумиросоздающая объединяет приверженцев музыкальных стилей и спортивных команд; 6) сохраняющая воспроизводит прежние культурные ценности, традиции, артефакты; 7) созидательная, творческая реализуется в творческом потенциале субъектов. Сегодняшняя молодежь отличается гибкостью в восприятии новых культурных реалий и информационных ресурсов, экономической конкурентоспособностью, высокой энергичностью. Она обновляет устаревшие институты, порядки и традиции, способна к преображению культуры жизни. Самоактуализирующиеся люди открыты для опыта, рациональны, несут личную ответственность, способны к установлению и поддержанию субъектно-объектных отношений, их образ жизни соответствует этическим нормам общества и его ценностям. Одним из качеств молодежи является кайнэрастия – устремление молодого поколения к обновлению жизни.

Культурные ценности молодежи во многом соответствуют ноосферной культуре. В исследовании представлено авторское видение этого понятия в единой системе «природа – человек – общество». Ноосферная культура выступает сегодня как ключевая компетентность молодежи в вопросах рефлексии этнокультурных проблем, осмысления духовной формы культуры и культурно-исторического кода. Творческий потенциал культурных ценностей молодого поколения как субъекта культуры жизни становится главным ресурсом, фактором развития и интеграции цивилизаций и культур, а неосубкультура опирается на этические традиции «благоговейного отношения к жизни» (А. Швейцер) и отражает ценности акмеологически настроенных и пассионарных личностей.

Параграф 6.2 «Деформация культурных ценностей в молодежных кругах» посвящен анализу имеющих место в молодежной среде аномий. Автор показывает, что в обществе как субъекте культуры жизни обнаружили себя деструктивные процессы, связанные с варварским отношениям к культуре: разрушением памятников, осквернением могил, удовлетворением низкопробными культурными суррогатами, принятием экспансии западной культуры (играизацией, макдональдизацией, симулякрами); «капиталорационализацией» национальных культур.

В работе вскрываются проблемы межпоколенной динамики культуры жизни. Молодежь на определенном этапе жизненного пути переживает «идеалистический бунт» (Ж. Пиаже): становясь восприимчивой к моральным рассуждениям представителей старшего поколения, она находит в них двусмысленность и с присущим ей максимализмом отвергает культурные ценности старшего поколения. Негативные динамические тенденции усиливаются вследствие обезличивания и культурной ассимиляции ценностей поколений в массовой культуре, включения молодых людей в контркультурные сообщества, пропагандирующие культ насилия, сектанства, свободной любви, измененных состояний сознания. Девиантные культурные трансформации нередко пробуждают ненависть к представителям другой национальности, неуважение к старшим, социальную пассивность, суицидальное поведение, пристрастие к алкоголизации, наркотизации, сексуальным извращениям. В обществе потребления интерес к материальным ценностям начинает превосходить интерес к «живому» общению, телевизионный экран вытесняет желание приобщиться к театральному искусству, чтению книг, уверенность в том, что все продается и покупается, гасит стремление к самодостижению и самореализации, вызывает «паралич» самостоятельности. Снижение креативности в молодежной генерации связано с вынужденным проявлением конформизма из-за сильного давления со стороны общества.

Обобщение психосоциальных основ культуры жизни подтверждает, что у отдельных представителей молодого поколения проявляется «информационный невроз», приводящий к утрате национальных и духовных ценностей, деградации мысли и воли, атрофии дружеских и любовных отношений, эмоциональной холодности к людям и к родине. Намечаются отдельные тенденции к нивелированию главных духовных ценностей России. Среди представителей молодого поколения немало «homo zwischens» – людей, оказавшихся в полосе междуцарствия, без надежных ориентиров и привычных ценностей. Деформации усиливаются у молодых людей, переживших насилие, войны, террористические акты. Синергийный эффект приумножается, если происходит сочетание результатов неправильного развития личности, недостатков воспитания и неблагоприятной социокультурной ситуации.

В переживаемой сегодня стремительно меняющейся субъектно-объектной ситуации у отдельных носителей культуры жизни создается состояние нестабильности, повышается страх перед будущим, начинает торжествовать культура краткосрочного использования предметов, увеличивается количество связей, которые делаются менее надежными, более быстротечными. Ценности материальной культуры нередко утрачивают полезность и превращаются в символы престижа, власти, благополучия. Люди становятся «морально амбивалентными», так как нормы морали также перестают отличаться регулярностью и устойчивостью, ассимилируют панкультурные ценности.

Автор убедительно показывает, что молодежь как субъект культуры жизни оказывается жертвой сверхвыбора. Погруженность молодого поколения в незнакомую культуру может привести к разрушению привычных форм жизнедеятельности и страху перед грядущими переменами. Возникает «гиперреальность», которая имеет дело с фрагментами реальности или с ее видимостью, что создает у молодых людей как поколенной структуры общества иллюзию понижения ценности человеческой жизни и ослабление нравственных приоритетов в субъектно-объектных взаимоотношениях с представителями других культур. Уход от реальности, наполненной обязанностями, провоцирует у субъектов культуры жизни к «бегство в тело», «бегство в контакты или одиночество» и «бегство в фантазии», что приводит к гипертрофии биологических, социальных, психологических или духовных основ культуры, разрывая ее естественное единство.

В параграфе 6.3 «Нелинейная динамика ценностей молодежной субкультуры» эксплицирован смысл динамизма молодежной субкультуры как порождения бинарной оппозиции «культура – контркультура»; рассмотрено соотношение «культура – субкультура – контркультура» в триадном подобии философским понятиям «симметрия – диссимметрия – асимметрия», обоснованы взгляды на то, что культура жизни оказывает на молодежь «корреспондирующее влияние», благодаря которому молодое поколение выступает в роли объекта и субъекта культурных ценностей и их активного созидателя.

Диссертантом показано, что в пространственно-временном ракурсе жизни молодежь отличается обращенностью в будущее, которую Л.И. Божович называет «аффективным центром», Э. Эриксон – расстройством временной перспективы, а диссертант – стремлением к преображению. Динамика ценностей молодежи не сводима к приращению их числа, не отражает количества членов субкультурных сообществ, а является нелинейным изменением качества жизни субъектов субкультуры. У молодежи, стремящейся к субкультурному обновлению, выражена креативная активность, нацеленность на преобразование культурного пространства и высока потребность в реализации смысложизненных ценностей, в преображении культуры жизни в поколенной структуре общества.

Хаос в процессе самоорганизации молодежной субкультуры как открытой системы позволяет вывести ее на один из аттракторов, благодаря чему более простые субкультурные структуры объединяются в более сложные, происходит гармонизация их темпов за счет синхронизации темпов культурного развития. Благодаря этому в динамике субкультуры намечаются процессы саморазвития субкультурных сообществ с их целевыми культурными установками. Синхронизация темпоритмов осуществляется за счет отдачи энергии более активных менее активным субъектам субкультуры на уровне личности или группы. Конструктивная роль хаоса в социокультурном пространстве проявляется и в замыкании циклов развития, смене различных режимов функционирования системы, взаимопереходе относительно устойчивых структур. Если структура субкультуры правильно сформирована, то происходит увеличение темпов развития, так как при объединении наблюдается не просто сложение структур в неизменном виде, а наслоение микроструктур, пересечение совпадающих культурных ценностей и отсеивание остальных, что приводит к оптимальной адаптации к субкультурному сообществу. Образовавшаяся неформальная группа субкультуры приобретает меньший момент обострения и начинает активно развиваться. Простирание субкультур имеет специфику: они могут за считанные месяцы распространиться, а потом сжаться до единиц сторонников.

Резюмируя сказанное, диссертант показывает, что динамика развития субкультур и контркультур прослеживается как в количественном увеличении, так и в качественном изменении содержательных и процессуальных аспектов. Применение синергетического подхода к рефлексии динамизма культуры жизни молодежи позволяет автору обосновать иерархию трех уровней культуры в поколенной структуре молодежи: мегауровень с управляемыми достаточно стабильными параметрами системы (молодежная культура); микроуровень со скачкообразными и непродолжительными хаотичными изменениями системы (контркультура) и мезоуровень со структурообразующими, «креативно заряженными» переменными (субкультура).

В седьмой главе «Праксиология личностной культуры жизни» автор раскрывает динамизм культуры жизни как переход от архетипов через образование и развитие личности (преобразование) к культурно-ценностным отношениям поколений в триадной оппозиции «природа – человек – общество».

Параграф 7.1 «Личностный вектор преображения культуры жизни» посвящен культурным изменениям личности в трансформирующемся обществе. Автор подчеркивает, что современный мир с его быстро меняющимися условиями требует интенсивного развития творческой активности личности, способной включиться в процесс разрешения глобальных проблем человечества с помощью новых оригинальных идей, продиктованных требованиями культурной ситуации сегодняшнего дня. В качестве ориентиров выступают социокультурные хронотопы: планетарный, природоцентрированный, духовный, эмпатийный, самоактуализирующийся, общественный, аффилиативный, толерантный, несущие обновленные ценности личности в поколенной структуре общества, отличные от стереотипов старшего поколения, но построенные на его ценностной основе. Обращение к личности как субъектному носителю культуры жизни продиктовано тем, что она вносит максимальный диапазон выборов творческой реализации, в то время как народ реализует меньший диапазон возможностей, предопределенных политикой государства, ментальностью и традициями.

Если Л.С. Выготский трактовал личность молодого человека только как усваивающую человеческий опыт и культуру, то в настоящее время все чаще подчеркивается активная роль личности как субъекта, организующего свое «время-пространство». В процессе преображения в соответствии с внутренними и внешними условиям культуры жизни связываются, координируются био- психо- социо- духовная сущность человека и объективная организация реальной жизнедеятельности как способа его субъектного осуществления. Сегодня молодому человеку в качестве идеальной модели жизни навязываются европейские стандарты с практицизмом и деловитостью, изобретательностью, склонностью к индивидуализму, риску, стремлением к независимости и успеху в деле, чувством превосходства над другими, склонностью управлять, способностью к самодисциплине и самоорганизации (А.А. Зиновьев). Не все качества, характерные для человека европейской культуры, приемлемы для выстраивания целей проектирования культуры жизни нового поколения XXI века, поэтому автор предлагает учет архетипа поколений и ментальности русского народа.

Автор доказывает, что культура жизни, выступая средством формирования и реализации сущностных сил личности и способом ее жизнедеятельности, предстает в трех важнейших аспектах: личность усваивает культуру, является объектом культурного воздействия, принимая типичные черты, характерные для своей общности; личность функционирует в культурной среде как носитель и выразитель культурных ценностей бытия; личность создает культуру, развивает и углубляет культурные традиции, будучи сама субъектом культурного творчества. Уровень культуры жизни личности определяет ее принципиальную готовность решать в дальнейшем возникающие задачи, то есть развиваться по законам «расширяющейся открытой системы». Только те жизненные ценности становятся достоянием человека, которые осознаны и приняты личностью как общие смыслы жизни. В ходе преображения существовавшей ранее системы ценностей и рассогласования между принятыми в обществе нормами и новыми веяниями жизни культура выходит на качественно иной виток развития. Из объекта культуры жизни личность превращается в субъект на основе заданных человечеством образцов, то есть накладываются динамичные процессы «образ – преобразование – образование» и «преобразование – преображение – превращенный образ» культуры.

Векторами развития культуры жизни личности в зависимости от оснований формирования ее упорядоченности и способов жизнедеятельности могут стать: культура бытия, в рамках которой человек реализует свои видовые жизненные предначертания, придающие смысл его существованию, - благоустроенный быт, культура питания, закаливания, ощущение комфорта и безопасности; на биосоциальном уровне ведущей ценностью становится создание семьи и рождение детей; на социальном уровне личность стремится реализовать политическую или профессиональную карьеру; на социопсихическом уровне субъект жизнедеятельности овладевает информационной культурой, на психическом уровне расширяет функции сознания, демонстрирует интеллектуальный и чувственный потенциал; на психологическом уровне усваивает культуру общения и межличностных отношений, расширяет «Я» и самоактуализируется, на духовном обретает способность жить и развиваться на основе духовно-нравственных ценностей, придающих жизни надбиологический, надситуативный и надсоциальный смысл.

В параграфе 7.2 «Личностно развивающее образование в панкультуре» показано, что динамизм развития нового поколения тесно связан с обновлением образования, переосмыслением целевых установок, содержания и организации процесса обучения и воспитания молодежи. Отражена роль креативного личностно развивающего образования в формировании ноосферной культуры как экзистенции простирания и преображения культуры жизни. С авторской точки зрения, осмысление опыта осуществления синергетического подхода к процессу образования основано на положениях личностно развивающего образования и постулатах синергетической науки. У субъектов учебно-воспитательного процесса развивается рефлексия ресурсных возможностей, стремление к самоактуализации и акмеологизации.

Образование, по мнению автора, выступает как взаимосвязанный субъектно-объектный процесс трансляции и присвоения панкультурных ценностей человечества и поколений народа в информационном, коммуникативном, нравственном, деятельностном аспектах на основе целенаправленной и целостной системы обучения и воспитания подрастающего поколения. Личностно ориентированное образование строится с учетом особенностей становления личности как субъекта культуры жизни. На определенном этапе культуры жизни индивидуума образование и воспитание как педагогическое управление преобразованием интеллектуальной нравственной сферы переходят в самообразование и самовоспитание, обучение – в самообучение, социализация, или овладение подрастающим поколением ролевыми функциями жизнедеятельности в обществе, подготавливает переход к самореализации, а развитие актуализирует способность к творческому саморазвитию субъектов культуры жизни. В рамках личностно развивающего и креативного образования в его содержание включаются не только картина мира (философский аспект), но и системы интеллектуальных и практических умений, обеспечивающих динамизм культуры жизни (праксиологический аспект); способы творческого решения проблем жизнедеятельности субъектов культуры жизни (акмеологический аспект); эталоны этических норм как основы общечеловеческих идеалов (аксиологический аспект).

Существенное значение в субъектной динамике культуры жизни имеет личностно ориентированное сопровождение молодого поколения и ювенологической комплексной поддержки субъектов образовательного процесса.

В параграфе 7.3 «Проектирование культуры жизни личности» автор дает определение проектирования культуры жизни, анализирует направления ее проектирования и перспективы прогнозирования в философском аспекте.

Диссертант подчеркивает, что в культурно-историческом контексте под проектированием понимается целенаправленная, целеустремленная проекция культуры жизни в совершаемое и совершенствующееся будущее. В проектировании воздействие на социокультурное пространство актуализирует динамизм саморазвития и дает начало изменениям в культурной среде общества. Проектирование культуры жизни в философском понимании представляет собой творческий процесс, который требует овладения навыками системного анализа управления, прогнозирования, планирования, программирования субъектно-объектного культурного пространства жизнедеятельности человека в стабильной социокультурной ситуации и синергийного анализа нелинейной субъектной динамики культуры жизни в ситуации нестабильности системы «природа-человек-общество». По мнению диссертанта, перспективными направлениями проектирования культуры жизни XXI века становятся:

- ориентация образования на панкультурные ценности и личностные смыслы;

- переосмысление культурного содержания образования с целью формирования у индивидуума субъектно-объектного отношения к культуре жизни, ценностного отношения к природе, обществу, самому себе и к жизнедеятельности;

загрузка...