Delist.ru

Образы прошлого в структуре политической культуры России (25.04.2007)

Автор: Глебова Ирина Игоревна

Теоретико-методологическими ориентирами для диссертанта служили также следующие подходы: теоретико-коммуникационный, нацеленный на изучение процессов коммуникативной рационализации политического мира, социально-конструктивистский с характерными для него отрицанием «данности» и подтверждением «сконструированности» социальных объектов, а также дискурс–аналитические подходы. И, наконец, позиция диссертанта во многом определена исследованиями, адекватными задачам понимания и описания диссипативных структур (по И.Пригожину).

Среди методов научного анализа, позволивших решать конкретные исследовательские задачи, следует назвать компаративистский и типологический, актуализацию–интерпретацию взглядов мыслителей прошлого в современном контексте, формально-логические приемы, включенное наблюдение и др.

Научную новизну исследования определяют следующие результаты, полученные автором:

- систематизированы и обобщены современные варианты концептуализации политической культуры, акцентирующие ее темпорально-коммуникативную природу, выявлены возможности их интеграции с исследованиями роли «памяти» в политике;

- разработана авторская модель, в рамках которой уточняются и расширяются представления о природе и параметрах феномена политической преемственности с учетом взаимосвязи его культурных и институциональных аспектов. Выделен и описан фактор влияния преемственности на некоторые базовые характеристики российской политической системы;

- раскрыто политологическое содержание категорий «образ прошлого», определены возможности ее интеграции в изучение коммуникативного и символического аспектов современной политики, процессов трансляции и актуализации опыта, составляющего ткань политической культуры. Обоснована роль образов прошлого в освоении и публичной репрезентации актуального политического наследия, моделировании традиций, поддерживающих политическую социализацию;

- выявлены отличительные черты темпоральной динамики русской политики, особенности взаимодействия в трансляционных процессах «инстинктивных» (социобиологических) и сознательно сформированных традиций. Проанализирована связь темпоральной динамики с рецидивирующей «исторической амнезией» русского политического мировоззрения и активизацией компенсирующих ее механизмов, с функционированием адаптационных и креативных, традиционалистских и модернистских пластов политической культуры;

- на основе сравнительного анализа ряда политико-культурных параметров развития стран Западной Европы (прежде всего, Германии и Франции) и России определена специфика и описаны технологии освоения травматического политического опыта, практики использования образов прошлого в идентификационных процессах;

- раскрыто значение информационно-символической политики в обеспечении гражданской лояльности, активизации мобилизационной поддержки власти и легитимации современного политического порядка. Эксплуатация прошлого определена в качестве важнейшего символического ресурса господствующих групп, служащего навязыванию обществу кратократических и традиционалистских смыслов;

- теоретически описаны процессы воспроизводства русской власти, выявлена взаимообусловленность специфических «сбросов» памяти и кризисов властной преемственности с минимизацией значения институционализированного опыта и гипертрофией субъектного, персонифицированного начала;

- раскрыты механизмы влияния особого типа хранения и освоения политического опыта в России на динамику российской политической культуры, обоснованы ее неотрадиционалистские «дрейфы» в эпохи социальных трансформаций.

Теоретико-методологическое и научно-практическое значение исследования.

Теоретическое значение диссертации состоит в разработке и уточнении концептуальных и методологических оснований для углубленного анализа роли социоисторической памяти в политике. Выводы работы расширяют возможности изучения коммуникативного и символического аспекта современной политики, процессов накопления и эффективной адаптации политического наследия к актуальным вызовам.

Практическая значимость исследования определяется содержательностью полученных результатов для выявления возможностей массового осмысления и преодоления прошлого и либерализации российской политической культуры, выработки эффективных стратегий политического просвещения. Основные положения и выводы диссертации могут быть использованы в учебном процессе в высшей школы для разработки и обновления ряда дисциплин гуманитарного цикла (политология, политическая культура, политическая история России и др.).

Апробация работы. Результаты исследования отражены в публикациях автора. Положения диссертации докладывались и обсуждались на заседаниях Ученого совета ИНИОН РАН, круглых столах «Политического журнала», международных и российских научных конференциях и семинарах, проводившихся в РАН, РАПН и РГГУ, университетах г.Ганновера (Германия) и г.Будапешта (Венгрия). Материалы работы используются при чтении специальных курсов в РГГУ.

Диссертация обсуждена на кафедре политического анализа факультета государственного управления Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова и рекомендована к защите.

Поставленные цели и задачи предопределили структуру исследования. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и списка литературы.

Основное содержание работы

Глава I «Политическая культура и образ прошлого: теоретико-методологическое обоснование темы» посвящена анализу современных вариантов концептуализации политической культуры, позволяющих выявить и конкретизировать ее темпорально-коммуникативную природу, а также исследованию феномена политической преемственности и способов его реализации, одним из которых является образ прошлого.

В § 1 «Основные подходы к изучению политической культуры» рассматривается научный потенциал «классической» концепции политической культуры и развивающих ее теоретических подходов применительно к изучению роли «памяти» в российской политике. Солидаризируясь с пониманием политической культуры как субъективного (и субъектного) измерения политической системы, диссертант подчеркивает: концепция Г.Алмонда и С.Вербы заставляет взглянуть на мир политики с социально-антропологической точки зрения. В работе обосновывается следующая позиция: политическая культура определяет общественно-психологические и культурно-антропологические предпосылки политического поведения.

Диссертант выделяет актуальные для изучаемой темы варианты концептуализации политической культуры, которые согласуются с исходной концепцией. Считая, что она предполагает обращение к определенному смысловому уровню реальности – «символическому», компонентам осмысления и толкования мира политики, диссертант прежде всего анализирует трактовки политической культуры как исторически складывающихся символических структур (восходят к работам одного из классиков символической антропологии К.Гирца). В 1970-80-е гг. в политологии активно апробировались идеи К.Гирца, однако в 90-е гг. они подверглись критике за преувеличение степени единства, логичности и неизменности культуры (см. работы Л.Уэдин и др.). Показательно, что и в концепции Г.Алмонда исследователи обнаружили «примордиалистский» крен: ориентиации трактовались как нечто готовое («продукт истории»), не учитывалась стоявшая за их утверждением символическая борьба (такова, например, позиция Д.Лейтин).

Преодолевая эти недостатки «классических» теорий, современные политологи все чаще обращаются к «постгирцовской» культурной антропологии, формировавшейся под влиянием работ М.Фуко, П.Бурдье, Ж.Деррида. Подчеркивая хрупкость и неоднозначность символических систем, она нацеливает на исторический анализ культурных практик. В 90-е гг. в политологии утверждается подход к культуре как процессу конструирования смыслов («смысловых предпочтений»), посредством которых социальные акторы пытаются сделать свои миры более понятными и согласованными. В числе актуальных задач политической культуры называют изучение «работы» символов, анализ смыслов, приписываемых акторами политическим явлениям. Отсюда интерес к политической семиотике.

Концептуальные инновации, дающие импульс развитию символического направления, появились также, по мнению диссертанта, в рамках «позднего» интеракционизма. Некоторые труды (например, Т.Янга) дают возможность взглянуть на политическую культуру с позиций концепции хаоса и нелинейной динамики, возникшей в постмодернистской социальной теории. Эта теоретическая предпосылка особенно важна для анализа российской политической культуры, которую большинство исследователей оценивает как нестабильную, многослойную, внутреннее конфликтную.

Диссертанту представляется плодотворной конвергенция принципов и идей культурно-символического анализа с основными положениями коммуникативного подхода к изучению политической культуры. В работе обосновывается его совместимость с «классической формулой» Г.Алмонда–С.Вербы, которую отличает коммуникативный дух. Весьма плодотворны как попытки исследования политической культуры в контексте политических коммуникаций (Л.Диттмер, Б.Пфетч и др.), так и ее трактовки в темпоральном и коммуникативном ключе (Л.Бляхера, К.Завершинского и др.). Важнейшая задача этого направления – понять, как, с качественным усилением политической роли электронных СМИ и появлением новейших информационных технологий властвования, меняются политическая культура, способы воздействия на ориентации.

Следуя логике этих подходов, диссертант трактует политическую культуру в коммуникативном и символическом ключе: как сложную, многоуровневую интерпретацию мира политики (так ее описывал С.Верба), в процессе которой вырабатываются нормативные определения ситуаций, в результате чего возникают основания для формирования общего, взаимосогласованного вuдения и взаимодействия. При таком понимании политической культуры акцент делается не на неких исходных (просто данных) ценностях и нормах, но на коммуникативном процессе их кристаллизации и проявления себя.

В § 2 «Проблема преемственного движения политий в социальном времени» выделены и систематизированы факторы, влияющие на темпоральный ход политии. Рассматривается тема значения этой проблематики в концепции политической культуры. Подчеркивается: изучение политической культуры невозможно без обращения к способам, механизмам реализации политико-исторической преемственности. В то же время, определяя тип преемственности, мы указываем на своеобразие данной политической культуры. По мнению диссертанта, эволюционное, преимущественно преемственное движение политий во времени, связанное с накоплением опыта, его отбором и синтезированием с потребностями настоящего, следует считать одним из условий существования гражданской политической культуры. Политические культуры, склонные к расколам, разрывам преемственности, отторжению опыта и/или его редукции к простейшим формам, имеют меньше шансов на развитие элементов «гражданственности». Поэтому политическую преемственность, связанную с трансляцией, сознательной переработкой и актуализацией исторического опыта, диссертант полагает культурной предпосылкой становления стабильных и эффективных демократических институтов.

При обращении к этой проблематике неизбежно встает вопрос о традиции и традиционном, особенно острый для российской политической культуры. Опираясь на современные трактовки, диссертант считает традицию неоднородным (многослойным), вариативным, внутренне противоречивым и изменчивым феноменом. Это своего рода социогенетическая программа, способ передачи и актуализации (выбора и применения) политического опыта, а также сам этот опыт: как «неосознанный», репродуктивный, имеющий социобиологическую, социопсихологическую природу, так и «свободно осознанные воспоминания», «фиксированная» и отрефлексированная традиция (такова структура традиции в понимании М.Шелера).

Способность политической культуры к развитию во многом зависит от того, как соотносятся «бессознательно» воспринимаемый опыт, ориентирующий на простое воспроизводство привычных ориентационных моделей, пассивное приспособление к внешней среде и «осознанные воспоминания», критически осмысленное и проработанное наследие, дающие импульс к самосовершенствованию. К доминирующим пластам опыта апеллируют «изобретаемые» в настоящем традиции, моделирование и трансляция которых происходят в информационно-символическом пространстве. Они либо усиливают процессы «бессознательного» (и по существу безответственного) усвоения политического опыта, либо интенсифицируют практики его критического освоения, рационализации и эффективного развития. Особую роль это «качество» политической культуры – ее предрасположенность к «бессознательной» преемственности или сознательному наследованию – играет при формировании «системной памяти» политики, обеспечивающей непрерывность институционального воспроизводства, стабильность и устойчивость институциональных порядков во времени и пространстве. «Сбросы» «системной» памяти связаны с нарушениями равновесия системы, нарастанием опасности разрывов преемственности.

Для современной политики особое значение имеет пласт традиции, являющийся «социальным изобретением», результатом «социальной инженерии». Диссертант подчеркивает: в рамках политий, располагающих небольшим объемом памяти, а потому слабо насыщенных социальным временем (пребывающих как бы вне его), где низка плотность исторических слоев, интенсивен запрос на подобную деятельность. «Изобретенные» традиции восполняют недостаток живого опыта, сознательно и целенаправленно моделируют его, а потому начинают играть политическую роль, обращаясь в субъект политического взаимодействия. Это, в первую очередь, относится к России, где рано появилась потребность в «виртуальной истории», а «изобретенные» традиции стали важным мобилизационным механизмом. Не случайно здесь в самом начале ХХ в. сформулирована идея выбора и изобретения социумом своих традиций (П.Н.Милюков). Обобщая теоретические положения, выдвинутые в современной науке (А.Браун, Р.Роуз, Р.Саква, Э.Смит, Ю.Хабермас, Э.Хобсбаум и др.), диссертант отмечает: движение политии во времени связано с постоянным выбором традиций и их изобретением в поддержку стремлений конкретных элит; в то же время наследие прошлого ограничивает количество вариантов, из которых надо выбирать.

Анализ процессов преемственности приводит диссертанта к следующему выводу: характер самополагания политий в социальном времени во многом определен тем, в какой пропорции соединяются живой опыт и «изобретенные» традиции, насколько данный политический организм способен к накоплению и освоению наследия, «выбору» тех его элементов, которые способствуют рационализации и совершенствованию. Мощные пласты традиций, высокая плотность «исторического» в пространстве политической культуры создают своего рода опосредующую, предохраняющую «упаковку», которая препятствует разрывам, расколам, аномалиям и эксцессам, дегуманизирующим культурное содержание политики. Уничтожение этих пластов, отторжение опыта ведет к «разгерметизации» культуры, разрушению «культурного канона», сдерживающего процессы архаизации.

В § 3 «Концептуализация понятия «образ прошлого»» с теоретической точки зрения анализируется данный феномен, возможности его интеграции в структуру политической культуры. Диссертант показывает, что наряду с понятиями «опыт», «традиция» в современном научном дискурсе возникли другие, их дополняющие и развивающие: память, предстающая не просто ментальной способностью, но социальным явлением, которое не может быть описано в изоляции от социального контекста, а также образы прошлого – зафиксированные в памяти и служащие ее воспроизводству представления о прошлом, являющиеся средством установления социальных связей. Публичное репрезентирование образов прошлого происходит с использованием текстов различного происхождения, что предполагает их изучение в коммуникативном (и дискурсивном) аспекте.

Образы прошлого участвуют в конструировании и осмыслении, постоянной интерпретации политики, способствуя ориентации человека в этом мире. Они действуют на пересечении масскоммуникативного, информационно-символического пространства, созданного в настоящем, и исторического наследия. Образы прошлого служат той формой, в которую отливается, переплавляется и транслируется во времени политический опыт. В них происходят отбор и актуализация элементов прошлого, востребованных современной политикой. И, наконец, они суть «сырьё» для конструирования («изобретения») традиций. В этом случае «политика памяти» интегрирована в «символическую политику», являющуюся, в представлении диссертанта, связующим звеном между практической политикой и культурой. Диссертант определяет ее как проектную деятельность (в смысле П.Бергера и Т.Лукмана), по производству и управлению образами прошлого, изучение которой предполагает обращение к устоявшимся и хорошо различимым практикам (как символическим, так и материальным).

Если интерпретировать культуру как коммуникативное пространство, где осуществляется символическое взаимодействие, то образы прошлого выступают одним из коммуникативных способов влияния на нее, определяющих восприятие, убеждения, ценности и стимулирующих, в свою очередь, социальное действие. Во многом на основе (и с участием) масскоммуникативных образов формируются представления людей о прошлом, интегрированные в ткань ориентаций. Их направляющее воздействие испытывают ориентации всех типов и уровней (имеются в виду структурные модели Г.Алмонда–С.Вербы, В.Розенбаума). Образы прошлого способствуют оформлению, кристаллизации ориентаций, а также осуществляют их символический контроль (в смысле Т.Парсонса). Диссертант указывает на связь образов прошлого с ориентациями системного уровня (относительно функций и институтов системы, носителей функций, направлений политики), установление которой позволяет придать политике темпоральное измерение.

В работе выделяется несколько типов образов прошлого. Первый – адаптивный и интеграционный: масскоммуникативные образы прошлого, разделяемые социальными группами, имеют особое значение для конституирования общностей (прежде всего, воображаемых), а также восприятия ими травматического историко-политического опыта. Следующий тип служит легитимации элит, властных отношений; стимулируемая элитами «работа памяти» способна укрепить привязанность к политической системе. И, наконец, образы прошлого поддерживают социализацию, как рефлексивно контролируемый социальный процесс: они не просто дают знания о политике, ее отдельных элементах, характерных для нее отношениях, нормах, ценностях, но и включают их во временнoй контекст.

По мнению диссертанта, в национальных политиях имеется ряд устойчивых типов, разновидностей «модального» образа прошлого (по аналогии с понятием «модальной личности»). Они размечают символическое пространство политики, указывая на те «места памяти», вокруг которых возможна (групповая и общесоциальная) солидаризация; обеспечивают формирование опорных ориентаций, через которые индивиды интериоризуют социальные цели и ценности. Именно из таких образов формируется «нормативное», «идеализированное» (по определению Ю.Хабермаса) прошлое («образец»), отражающее и способствующее кристаллизации общепринятых культурных кодов. Если попытаться соотнести «нормативное» прошлое со структурой политической культуры, оно окажется «укоренено» в ее общем мировоззренческом основании, имеющем особое значение для российской политии, где по-прежнему не разграничены политические и неполитические ценности и сферы. Такое прошлое поддерживает доминантную, «совместно разделяемую» (и в этом смысле консенсусную) политическую культуру, присутствующую в современных культурно дифференцированных (мультикультурных) сообществах в качестве «фонового» консенсуса, который делает возможным политическое взаимопонимание.

В заключении делается вывод: концепция политической культуры предполагает анализ субъективного, преимущественного, иррационального в политике и способов его рационализации. Процесс рационализации происходит в том числе посредством образов прошлого, с помощью временнoй «релаксации». Эта тема связана со всеми направлениями исследования политической культуры. В то же время изучение образов прошлого может оформиться в качестве одного из таких направлений.

В главе II «Характер темпорального самополагания русской политии в ХХ в.» выявляется и характеризуется специфика темпорального движения «русской системы»; определяются факторы, способствующие закреплению особого типа трансляции наследия в политике.

§ 1 «Особенности политической преемственности и специфика «работы памяти» в России». Обращаясь к изучению характера трансляции политико-культурного опыта, диссертант сосредотачивает внимание на переломных («переходных») эпохах, когда возникают угрозы нарушения преемственности. При этом прибегает к сравнительному анализу характера темпорального самополагания западноевропейских и русской политий.

Исходной для диссертанта является следующая посылка: социальные трансформации имеют символическую составляющую; символы служат индикаторами и катализаторами перемен. По тому, как изменяются символические универсумы, к которым принадлежат и образы прошлого, можно судить о характере трансформаций. Они оказываются задействованы во всех трансформационных процессах: борьбе за власть и распределение власти, легитимации социального порядка, идентификационных «переходах» и т.д. Наблюдения за образами прошлого (как и за символическими системами вообще) позволяет судить о динамике политической культуры.

По мнению диссертанта, европейская культура выработала такой алгоритм движения во времени, который предполагает, что одна общественно-политическая форма исторически вырастает из другой. Естественное и неизбежное отрицание «старого» во имя «нового» не означает его полного уничтожения; в то же время утверждение иного «строя» происходит за счет постоянного пересмотра, всеобъемлющей ревизии и беспощадной рефлексии по поводу «первооснов», системообразующих ценностей строя прежнего. Опираясь на исследования Г.Баттерфилда, У.Мак-Нила, П.Нора, Р.Роуза, Ш.Эйзенштадта, диссертант приходит к выводу: в ходе европейских преобразований, как правило, удавалось (и удается сейчас) достичь динамического равновесия прошлого–настоящего. В каждой стране оно устанавливается по-своему, но везде придает устойчивость развитию. Это определяет и специфику «работы памяти», одним из сопряженных планов которой является политическое «присвоение» прошлого: подлинность, естественная внутренняя преемственность культуры ограничивают произвол в сфере конструирования и использования образов прошлого.

загрузка...