Delist.ru

Психология личностного становления педагога-профессионала (25.04.2007)

Автор: Фонарев Александр Ратмирович

Мораль связана с актуальной ограниченностью человека как члена той или иной социальной группы в их наличном бытии и представляет собой конечную систему норм и правил. Она всегда групповая (сословная, классовая, национальная и т.д.). Мораль поэтому связана с внешней целесообразностью (необходимостью), а нравственность - со свободой. Отсюда нравственность следует рассматривать как характеристику бесконечности личности, существа бесконечно трансцендирующего, то есть овладевающего универсальными свойствами рода.

Начало духовности в человеке не есть особая сфера, а есть творческая сила, которая определяет новое “качество” жизни. Но способности сколь бы бесконечно они не возрастали, не есть духовность, это еще не степень, не существо различий, не качественно другой их уровень. Об этом свидетельствует тот факт, что часто даже успешно совершающаяся деятельность, “вдруг” начинает стопориться из-за того, что смысл ее противоречит нравственным императивам (Б.С.Братусь, 1988).

О том, что способности являются отражением духовности в человеке говорит и тот факт, который отмечает В.В.Зеньковский (1993), что если в раннем детстве (когда Лик еще не “замутнен” Личиной) творчество идет легко, свободно и непринужденно, но уже в дошкольном возрасте, когда эмпирическая личность (периферия) начинает овладевать ребенком, это творчество становится слабее и ограниченнее. И по мере взросления положение все более усугубляется.

А.А.Меликом-Пашаевым (1994) было показано, что эстетическое отношение к жизни является основой художественных способностей, а нами выдвигается предположение, что этическое (нравственное) отношение к действительности является предпосылкой развития способностей вообще к любой деятельности. По мнению В.В.Зеньковского, действительное преображение человека определяется нравственными, а не эстетическими движениями души, так как последние “дают мнимую, миражную целостность души, лишь на поверхности устанавливая гармонию... В эстетической форме не происходит решительного устранения греха”. Отсюда следует главенство этического отношения к действительности, которое может питать эстетическое и преобразовывать его так, что “силой эстетического сдвига совершается подлинное преображение души”.

Итак, этическое отношение личности к действительности есть всегда больше, чем она сама, “она есть реальное духовное взаимодействие. Общение, будучи нашей связью с тем, что есть вне нас, вместе с тем входит в состав нашей внутренней жизни, есть ее часть и притом весьма существенная часть” (С.Л.Франк, 1997). Всякое общение “Я” и “Ты” ведет к образованию новой реальности, которая расширяет возможности личности.

Проблему взаимопроникновения, понимания уникальности другого человека исследовали М.М.Бахтин, А.А.Ухтомский, М.Бубер и др. Ближе всех к пониманию духовного общения как встречи “Я” и “Ты” подошел М.Бубер (1993). По его мнению, процесс диалогического отношения сохраняет в неприкосновенности обоих субъектов и “вклад” каждого из них в процесс “встречи”, порождает некоторое “приращение”. Так возникает что-то такое, чего не было ни в “Я”, ни в “Ты” самих по себе, и что впервые созидается самой встречей как нечто общее. В этой “встрече” образуется то духовное “облако”, в котором объединяются две сущности, а по окончании этого общения, все субъектные возможности, становятся достоянием каждого из них, что и вызывает удвоение духовности каждого и является причиной развития способностей.

Эта “встреча” с Другим (и Другими) и отражает этическое отношение личности к Миру.

Логическим продолжением рассмотрения социальных связей является анализ разного типа общностей в социальных науках. Обычно определение общности принято вводить через оппозицию двух их типов: формальной структуры и симбиотической неструктурированной общности. Для первой характерна совместная деятельность, которая и определяет социальные позиции и роли в процессе ее осуществления. При неструктурируемой общности - это множество людей, но находящихся не рядом, а вместе (М.Бубер). По существу, здесь имеется только совместная деятельность людей, без осуществления конкретной деятельности. Снять эту оппозицию помогает понятие “событийная общность” (В.И.Слободчиков). Отличие со-общности от других видов общностей определяется тем, что здесь имеется не только совместное бытие людей, но и их совместная деятельность.

Развитие, по В.И.Слободчикову, обеспечивается двумя механизмами: отождествления и обособления, задающих и направляющих ход и развитие субъективности. Если только эти два полюса перестанут порождать один другой, то развитие прекратится.

Сравнивая фазы, которые проходит в своем развитии индивид в группе и со-общности, можно констатировать, что они только частично совпадают друг с другом. Если при становлении индивида в группе выделяют три фазы: адаптацию, индивидуализацию и интеграцию, то для со-общностей характерно прохождение четырех фаз: адаптации, интеграции, дезинтеграции и индивидуализации (названия фаз даны в нашей интерпретации). Выделенные различия объясняются тем, что в группе осуществляется только совместная деятельность, в то время как событийная общность “скреплена” не только совместной деятельностью, но и совместным бытием людей.

Учитывая эклектичность понятия о персонализации, А.Б. Орловым (1995) было предпринято исследование, в котором понятия “персонализации” и “персонификации” разведены. По нашему мнению, ни персонализация, ни персонификация не отвечают духовному развитию субъекта. Например, если взять параметры персонификации: безоценочность, эмпатия, конгруэнтность, то можно констатировать, что безоценочность является помехой целостному развитию, эмпатия оборачивается идентификацией. Этому можно противопоставить: безусловное принятие собеседника, при котором партнер имеет собственное мнение о нем, не соглашается с неприемлемыми взглядами и высказывает это мнение более или менее определенно; эмпатии противопоставляется позиция вненаходимости, которая способствует отстраненности от пристрастного личностного отношения ради объективности и полноты восприятия; конгруэнтность оказывается стремлением к соответствию между Я-реальным и Я-идеальным, что не позволяет услышать за их спиной диалога Я-наличного и Я-духовного, разрешение противоречий между которыми и способствует духовному развитию субъекта.

Очевидно, понятием, которое отражает процессы, происходящие в со-общности, особенно на ее высшей ступени, отвечает междусубъектное, глубинное общение (Г.С.Батищев). Другой здесь выступает как олицетворение человеческой субъектности. Только такое общение имеет в себе внутреннюю глубину, которая по сути своей неисчерпаема. Поэтому мы предлагаем ввести понятие “междусубъектная олицетворенность”, когда общение между субъектами вскрывает ЛИК партнера, не “замутненный” Личиной. И именно это духовное общение удваивает способности субъекта, проявляющиеся в любом из моментов его жизни.

В данной главе также рассматриваются адаптивная и неадаптивная активность, одним из проявлений последней из них является надситуативная активность. В деятельности присутствуют оба типа активности. Установка стабилизирует деятельность, а надситуативная активность как бы “взрывает” ее, способствует преодолению ее инерции. Однако, по мысли А.П.Ситникова (1996), невозможно описать такой феномен как целостная установка субъекта, так как она не исчерпывается своей содержательной стороной, но предполагает “наличие особого, принципиально не могущего быть тематизируемым и развернутым в содержание компонента”. Этот компонент был обозначен им как ее событийный компонент. Следовательно, становление личности профессионала не может сводиться только к обучению и накоплению опыта, а предполагает именно со-в-местное бытие людей, в процессе которого такой нетематизируемый компонент установки входит в субъектное бытие людей в свернутом виде. Только в рамках такого со-в-местного бытия возникает то, что позволяет субъекту превысить наличный уровень и перейти границу прежних возможностей, что собственно и обусловливает возникновение активности.

Во второй главе «Современное состояние изучения проблем профессионализации личности» рассматриваются следующие вопросы: содержательный анализ трудовой деятельности, направления исследований отдельных этапов профессионализации, разработка целостных ее концепций, а также выделены основные подходы к изучению становления личности профессионала.

Основные трудности в разработке категории трудовой деятельности связаны с тем, что в науке понятие “деятельность” строго не определено, хотя оно привлекает постоянное внимание философов, психологов, социологов, экономистов. Недостаточно определены соотношения категории “деятельность” с такими понятиями как “активность”, “жизнедеятельность”, “практика”, “работа”.

Различными авторами (Е.М.Иванова, Е.А.Климов, Г.В. Суходольский и др.) выделяются различные уровни изучения деятельности. Однако, наиболее общие представления о смыслах, вкладываемых в это понятие, мы находим у В.И.Слободчикова и Е.И.Исаева (1995):

1. Деятельность как совокупность результатов - продуктов, достижений и др. В этом понимании она выступает как производство.

2. Деятельность как процесс преодоления трудностей. В этом смысле она предстает как труд в истинном смысле этого слова.

3. Деятельность как процесс самоизменения человека в ходе всей его жизнедеятельности. При таком понимании деятельность является самодеятельностью.

4. Деятельность как таковая, вне ее прагматического эффекта, как способ отношения к условиям жизни, как деяние.

Современные подходы к анализу трудовой деятельности, к выделению уровней ее анализа, обычно затрагивают только первые два понимания деятельности. Нас же, наоборот, интересуют последние два ее понимания.

На основании уровневого анализа деятельности, можно выделить несколько подходов к изучению становления личности в профессии и уровней осуществления деятельности, которые будут рассмотрены ниже.

Наиболее распространенным для отечественной психологии является подход, при котором происходит движение от деятельности к личности, то есть первоначально изучается какая-либо профессиональная деятельность, выделяются качества, обусловливающие эффективность ее выполнения и определяются индивиды, которые наиболее соответствуют выделенным параметрам. При изучении профессиональной деятельности за основу в данном случае берется либо наблюдение за процессом труда, либо мнение экспертов, имеющих высокую квалификацию и большой опыт работы. Тем самым деятельность рассматривается с позиций совокупного практического опыта ее осуществления, то есть по чисто внешним характеристикам. Поэтому иногда сущностные ее характеристики могут остаться до конца не раскрытыми. И для этого существует несколько причин.

Для дальнейшего изложения нам необходимо обратиться к понятиям “нормативно одобренный способ деятельности” (НОСД) и “психологическая система деятельности” (ПСД), которые введены В.Д.Шадриковым (1982).

При изучении НОСД, носителями которого являются опытные специалисты, за внешней “простотой” таится внутренняя “сложность”, поэтому непосредственный характер отображения деятельности не может раскрыть ее сущностных характеристик. Чтобы эта “свернутая” деятельность могла быть проанализирована, необходима декомпозиция сложного системного объекта, каким является любая профессиональная деятельность. Это требует значительных затрат времени и сил, поэтому зачастую ограничиваются ее изучением с чисто внешней стороны.

Вторым моментом, объясняющим недостатки подхода, представленного В.Д.Шадриковым, является то, что НОСД не является эталонным, несмотря на то, что его носителями выступают квалифицированные специалисты. Особенно это становится заметным, когда мы обращаем свое внимание на профессии, связанные с широким кругом межличностных контактов. Это обусловлено тем, что цель деятельности жестко не задана, и ее продукт поэтому является не заданным, а искомым (Е.А.Климов, 1988). Например, опытные учителя должны, по определению, являться носителями НОСД. Однако, структура их деятельности и ее содержание часто не отражают эталонных требований к ней. Поэтому есть различия, и иногда довольно-таки значительные между эталонной структурой, нормативным способом деятельности и той индивидуальной психологической структурой деятельности, которую воплощают в жизнь реальные специалисты. На это же ссылается и сам В.Д.Шадриков в книге “Деятельность и способности” (1994).

Учитывая вышеизложенное, возможно, что выделяемые профессионально-важные качества (ПВК) не всегда являются именно теми качествами, от которых зависит успешность овладения изучаемой деятельностью.

Таким образом, при реализации данного подхода, названного нами манипулятивно-прагматическим, мы “подгоняем” личность под выделенные требования профессии. Здесь на первый план выступает чисто результативная сторона деятельности, сугубо прагматический ее эффект. Следовательно, данный подход сводится к упрощенному взгляду на ПВК, которыми необходимо обладать для овладения какой-либо профессией.

В то же время появился ряд публикаций, в которых акцент переносится на профподготовку, именно потому, что их авторы видят перспективу решения задач надежности работы профессионала через совершенствование системы обучения и целенаправленного формирования и коррекции различных ПВК в процессе обучения до уровня, отвечающего требованиям профессии (В.А.Бодров, 1985; Е.А. Климов, 1988; В.Л.Марищук, 1982; А.Т.Ростунов, 1984 и др.). Однако, проблема профессионального становления личности не может быть сведена к проблеме формирования ПВК. Сложилась следующая картина: требования современного производства, предъявляемые к человеку, поглотили универсальные характеристики личности. Таким образом, полноценное развитие личности профессионала вступает в противоречие с требованиями той деятельности, которую он выполняет. Только выход за рамки конкретных ситуаций дает импульс постоянному личностному совершенствованию.

В русле данного подхода, названного нами позитивно-технократическим,- предполагается, что в процессе обучения и овладения знаниями, умениями и навыками удастся сформировать недостающие ПВК.

Учитывая вышеизложенное, необходимо отметить, что полученные знания и сформировавшиеся умения и навыки, а также индивидуальный стиль выполнения деятельности, до какого бы уровня они ни развивались (а развиваться до бесконечности они не могут!), существенно снижают возможности развития личности специалиста, так как ему необходимо выходить за пределы требований профессии для полноценного личностного развития. К тому же, часто сформировавшийся индивидуальный стиль деятельности, а также внешние формы поведения могут являться компенсаторными и не соответствовать реальному уровню профессионализма. Это чревато тем, что при любых фрустрирующих ситуациях, затруднениях при выполнении данной профессиональной деятельности они могут распадаться и в профессиональном поведении будут проявляться действительные личностные особенности. При этом может выясниться, что работник, который отвечал всем предъявляемым требованиям и зарекомендовал себя хорошим специалистом, оказывается профессионально несостоятельным.

Повышенное внимание к личности профессионала привело к тому, что изучение профессионализации личности проводится не на основе объективных характеристик процесса труда, а с точки зрения особенностей его личности. Этот подход был назван нами этико-гуманистическим. Он построен на том, что в результате сопоставления успешных и неуспешных специалистов и сравнения их личностных особенностей выводятся ПВК, необходимые для данной деятельности. В русле этого подхода, в основном, характерного для изучения управленческих кадров, исследуются стили управления, психологические характеристики эффективных менеджеров. Считается, что успешность деятельности менеджера опирается прежде всего на его способности работать с людьми, коммуникативную компетентность (А.Л.Журавлев, 1986; Б.Б.Коссов, 1981, 1983; Л.Н.Собчик, Т.Н. Лобанова, 1989).

К недостаткам данного подхода следует отнести то, что далеко не всегда руководитель, достигший определенных высот в своей профессиональной карьере, является действительно компетентным. И с другой стороны,- наличие выявленных личностных особенностей, свойственных эффективным специалистам, еще ничего не говорит о высоком профессионализме или о возможности его достижения в будущем.

Четвертый подход, предлагаемый нами, и названный аксиологическим, имеет, по нашему мнению, существенные преимущества перед предыдущими. Мы предлагаем обратную логику решения задач становления личности в профессии: движение от личности к деятельности, что позволяет не нивелировать личностные особенности профессионала, не подгонять их под параметры ПВК, а наоборот, использовать их для более полного развития личности в процессе освоения профессии. В этом проявляется также идиографичность данного подхода. При этом мы ориентируемся не столько на наличные, актуальные, сколько на потенциальные возможности личности, способности ее к саморазвитию. Нами предполагается, что структура деятельности и ее содержание не остаются неизменными на всем протяжении профессионального пути, они изменяются вместе с личностным ростом индивида, который находит в ней все новые грани, новый смысл, новые формы. В противном случае, через определенный промежуток времени либо значимая деятельность будет находиться вне рамок деятельности профессиональной, либо произойдет деструкция деятельности, либо могут появиться различные виды психических и невротических расстройств.

Таким образом, при аксиологическом подходе развитие личности стимулирует преобразование профессиональной деятельности, углубление представлений о ней, что характеризуется изменением требований, которые сам человек начинает предъявлять к профессии. Преобразование профессиональной деятельности, ее качественно новый уровень, в свою очередь, приводит к дальнейшему совершенствованию личности, ее развитию, и изменившаяся личность вновь наполняет деятельность новым содержанием.

Итак, выделенные подходы ориентируются на разные уровни ПВК, от чего и зависит эффективность того или иного подхода.

Мы не будем здесь останавливаться на анализе истории развития исследований, посвященных профессиональному становлению личности, а также рассмотрению работ, посвященных отдельным этапам профессионализации, отметим только то, что последние можно свести к следующим основным направлениям:

- исследования психологических вопросов профессионального отбора и профессиональной пригодности (Н.А.Аминов, В.А.Бодров, К.М.Гуревич, Е.А.Милерян, К.К.Платонов, Ю.К.Стрелков и др.);

- исследования психологических вопросов профессиональной ориентации и профессионального самоопределения (Е.М.Борисова, Е.А.Климов, Т.В.Кудрявцев, А.М.Кухарчук, В.Ф.Сафин, В.В.Чебышева и др.);

- исследования, касающиеся изучения отдельных аспектов личности в процессе ее профессионального становления. Сюда могут быть отнесены вопросы изменения ценностных установок, мотивов, интересов, личностных качеств в процессе обучения, адаптации и т.д. (Н.А.Бернштейн, С.Г.Геллерштейн, Е.А.Климов, О.А.Конопкин, В.Л. Марищук, Д.А.Ошанин, А.В.Филиппов, В.Д.Шадриков и др.).

загрузка...