Delist.ru

Политические партии России и массовое политическое сознание действующей русской армии в годы Первой мировой войны (июль 1914 - март 1918 гг.) (21.08.2007)

Автор: Чертищев Андрей Владимирович

Во введении обосновывается актуальность темы, характеризуются объект и предмет исследования, формулируются его цели и задачи, определяются научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации, ее хронологические и географические рамки.

В первом разделе «Методология, историографический анализ проблемы и характеристика источников» обоснованы методология и методы исследования, определена степень научной разработанности темы, охарактеризован комплекс источников, используемых при написании диссертации.

Во втором разделе «Первая мировая война и массовое политическое сознание действующей русской армии в концепциях и деятельности политических партий России до февраля 1917 года» анализируются базовые теоретические постулаты ведущих политических партий России и их влияние на продуцирование массового политического сознания действующей армии, социальные условия формирования и содержание политических установок и стереотипов сознания и поведения Вооруженных Сил в период Мировой войны, факторы и механизмы трансформации массового политического сознания и поведенческих реакций армии в 1914 – начале 1917 годов.

Исторический опыт свидетельствует, что в условиях войн роль и значение действующей армии в жизни общества неизмеримо возрастает. Не являлась исключением в этом плане и Первая мировая война, когда взаимосвязь и взаимообусловленность общества и армии закономерно стала более тесной и многогранной. Анализ научных данных позволяет заключить, что морально-политическое и психологическое самочувствие армии в начале XX века в значительной степени стало определяться социальным и политическим положением военнослужащих, их мировоззрением и миропониманием. Автор пришел к выводу, что массовое политическое сознание действующей армии эволюционизировало как под опосредованным воздействием через общественное мнение России, так и непосредственным – через государственные, партийные и армейские структуры, сам механизм воздействия армейского организма на военнослужащих. В силу этого, с точки зрения влияния на массовое политическое сознание действующей русской армии, в разделе проведен анализ различных социальных слоев общества и их мировоззренческих основ в период, предшествующий Мировой войне.

Анализ источников показывает, что как руководство страны, так и российское общество, предпринимали максимум усилий для мобилизации всех сил страны для успешного ведения начавшейся войны. События показали, что первые трещины во взаимоотношениях власти и общества обнаружили себя уже к концу 1914 года. Случилось так, что между властью и образованным обществом подспудно разгорелась настоящая война за монополию на патриотизм. Этого предвидеть никто не мог. По мнению соискателя, 1915 год стал важной вехой во взаимоотношениях власти и оппозиции. В условиях тяжелейших поражений русской армии в 1915 году власть и ее подданные вместо единения отдалялись друг от друга все дальше и дальше. Диссертант доказывает, что, склонное к образному восприятию государя, массовое сознание отождествляло личность монарха не только со всей системой власти, но и с вектором наиболее заметных общественных процессов. Можно утверждать, что политическому кризису в стране способствовала позиция Николая II в проведении государственной политики, выразившаяся в необоснованных переменах состава правительства, что приводило к дискредитации его и дезинтеграции системы управления страной. Действия или бездействие Николая II считали решающей причиной кризиса. Значение обещаний, им даваемых, ожиданий, связанных с его именем, психологически гипертрофировалось, и тем сильнее било по имиджу разочарование. Публичные разоблачения ошибок власти, осуждение ее политики, конкретных решений царя подрывали престиж монархии, лишали ее ореола непогрешимости. Более того, фигура Николая II становилась все более одиозной. Источники свидетельствуют, что бескомпромиссностью отличалась и позиция оппозиции, которая была убеждена, что царская бюрократия не отвечает требованиям, предъявляемым войной. На основании вышеизложенного, диссертант пришел к выводу, что курс маневрирования самодержавием в 1915 году привел к тому, что политические рамки его неуклонно сужались.

Автор приходит к заключению, что 1916 – начало 1917 годов было апофеозом гражданского противостояния в России, хотя конфликтующие стороны и пытались найти какое-либо компромиссное решение во имя единения для обеспечения победы над вторгшимся врагом. Традиционное представление о монархии и реальная политическая практика самодержавия были столь противоречивы, что к весне 1917 года население находилось в состоянии существенного психологического дискомфорта. Как свидетельствуют источники, в противовес установке на сохранение существующего порядка и стабильности в массовом сознании возобладала тенденция на разрушение. Падение уровня жизни инициировало политическую активность. Депутаты Государственной думы, выражая откровенно и напористо мнения оппозиции, выступили в роли катализатора и сумели привлечь под свои знамена широкие демократические слои, а также офицерский корпус. Измученное более чем трехлетней войной российское общество убеждалось: царская власть на перемены не пойдет, оппозиция добиться их не может. Налицо был и психологический конфликт между властью и обществом: власть практически противопоставляла себя обществу. Политическая пассивность власти определяла революционную активность общества. В России осталось минимальное материальное и политическое пространство для социального маневра. Хотя переворот здесь мог и не обязательно должен был начаться радикально, но он неизбежно вел к очень радикальным результатам.

В разделе характеризуются и отличительные особенности отношения к войне интеллигенции, студенчества, крестьянства, рабочего класса, различных национальностей как основных слоев, из которых рекрутировалась действующая армия. По мнению диссертанта, интеллигенция привнесла в действующую армию патриотизм и известный радикализм. Автором выявлено формирование устойчивой структуры сознания широких рабочих масс, базирующейся на взаимосвязи трех доминирующих ценностей: защиты Отечества, улучшения экономического положения и демократизации политического строя. Соискатель обосновывает факторы, способствующие дискредитации власти в сознании крестьян. К их числу он относит: отсутствие убедительных, по их представлениям, оправданий войны; выявившееся в экстремальных условиях военного времени неумение власти эффективно справляться с внутренними экономическими и политическими трудностями; многочисленные нарушения социальной справедливости, когда бремя войны распределялось крайне неравномерно между «верхами» и «низами» общества.

В разделе анализируются взгляды и деятельность политических партий России, оказавших исключительно значимое влияние на продуцирование массового политического сознания действующей армии. Их теоретические концепции в годы Первой мировой войны отличались мозаичным разнообразием, что полностью подтвердили результаты исследования. По нашему мнению, правые партии проявляли политическую недальновидность, поддерживая иллюзии Николая II о незыблемости его авторитета в стране и высказывая суждения, далекие от реальности даже в январе 1917 года. Война явилась для правых партий разрушающим фактором, ослабив их и превратив, в конечном счете, в недееспособные объединения, потерявшими какое-либо значение в общественном движении, поэтому говорить о правом движении в период войны можно, видимо, с достаточной степенью условности. Тем не менее, деятельность центральных правых организаций, а также некоторых правых политиков была заметна.

Годы Первой мировой войны стали завершающим этапом в идейно-политической эволюции российских либералов. Проведенный в исследовании анализ источников показал, что, имея много общего, российский либерализм, вместе с тем, не был однороден. Он различался как оттенками политических взглядов, так и тактикой, возможностями и эффективностью влияния на массовое политическое сознание различных социальных слоев населения. Это время стало завершающим этапом в процессе формирования не только отдельных структурных элементов либеральной идеологии (война и революция), но и либеральной концепции общественного развития России в целом. Условия войны с особой остротой выявили наличие глубоких противоречий, с одной стороны, между теоретическим осознанием либеральными идеологами и политиками связи войны с революцией, а с другой – их практическим неприятием насильственного переворота в стране.

Нами установлено, что начавшаяся война привела к полной дезорганизации партии «Союз 17 октября». В аналогичной ситуации оказались и прогрессисты. В политическом спектре позиция кадетов была левоцентристской. Выработка тактики в реальной политической жизни была стержнем деятельности кадетов (поддержка политической доктрины «средней линии», т.е. парламентская деятельность, зависящая от баланса правых и левых сил). Это происходило не от особого пристрастия к тактике, как средства политической борьбы, а от сущности их программы, которая основывалась на реальном учете сил, но политический лидер – П.Н. Милюков - определял лишь мнения либеральной интеллигенции, а не ее действия. Анализ документов этой партии показывает, что, считая армию единственным гарантом прочности российского общества, партия народной свободы очень внимательно относилась к военным вопросам в своей деятельности, хотя их программа вплоть до середины 1917 года не имела военного раздела. Такую ситуацию можно объяснить следующими обстоятельствами: непродолжительностью существования самой партии; отсутствием практического опыта в вопросах организации военного дела; неразработанностью подобных вопросов в программах других партий; отсутствием основополагающих военно-теоретических взглядов, которые были бы выработаны представителями российского либерализма, определявших место и роль армии в их общей системе политической идеологии.

Свое отношение к мировому противоборству должны были высказать и партии социалистической ориентации, которые в соответствии с этим определяли свою стратегию и тактику на предстоящие годы. Как показало исследование, весть о начале войны сначала вызвала у многих социалистов России шок и интеллектуальное смятение. Однако очень скоро оборонческое движение стало доминирующим у основной массы социалистов. Отношение к войне в связи с тем или иным пониманием революционной перспективы определило перегруппировку в рядах социалистических партий России. Только большевики и незначительная часть эсеров стояли за поражение своего правительства в войне и превращение ведущейся войны в гражданскую. Большинство социалистов России, стоявшие в начале войны на позициях оборончества или пацифизма, к 1917 году соединили в своих воззрениях революционный демократизм и патриотизм, выступая в форме движения за революцию во имя спасения страны от разгрома. По мере углубления общенационального кризиса в стране, революционно-демократическая сторона в их платформах усиливается в ущерб патриотической.

Автор пришел к выводу, что исключительно важное значение на формирование и развитие массового политического сознания действующей русской армии оказывала политическая составляющая общественного мнения России. Внутреннее содержание этой величины не оставалось неизменным в различные периоды войны: после недолго длившегося энтузиазма, от которого мало что осталось после катастрофических поражений 1915 года, она стала более дифференцированной, отражая непохожие и, зачастую, противоположные настроения внутри общества. Особенностью публичного выражения политических взглядов основной массы населения с началом вооруженного конфликта можно считать повышенное внимание к внешней политике по сравнению с проблемами внутренними. Из анализа разнообразной палитры оценок войны, автором выделяются следующие, основные: гласная общественная поддержка; честная реакция на угрозу войны и трудности, которые она влекла за собой; активное общественное неприятие; экстравагантная. На основании источников можно выделить следующие этапы развития общественного мнения: 1914 год – патриотический подъем; 1915 год – патриотическая тревога; 1916-начало 1917 года – патриотическая критика. В конце концов патриотизм и революционность в сознании значительной части россиян слились воедино.

На основании анализа широкого круга источников диссертант пришел к выводу, что к Первой мировой войне российская армия была подготовлена лучше, чем к войне с Японией. Нами установлено, что на уровень массового политического сознания действующей армии существенное влияние оказывали: социальный состав; национальная политика государства; образовательный уровень; возрастные и личностные особенности призываемого контингента; специфика армейской службы. Автор обосновывает вывод о том, что массовое политическое сознание действующей русской армии перед началом Первой мировой войны находилось на довольно примитивном уровне. Основу политического мировоззрения многомиллионной русской армии составляла формула «За Веру, Царя и Отечество». Она была для армейских масс своего рода политическим обрядом, в котором выражались и их религиозность, и их политическое миросозерцание. Вместе с тем, рациональные по своей природе, имперские экономические и геополитические интересы России, обозначившиеся в новых исторических условиях, не укладывались в матрицу сознания военнослужащих, особенно солдат. Соискатель установил, что низкая моральная подготовка личного состава Вооруженных Сил к предстоящей войне объяснялась следующими причинами: инстиктивной боязнью режима внести в казармы элементы политического просвещения; неподготовленностью офицеров в политическом отношении; пренебрежительным отношением офицерского состава к духовным запросам подчиненных.

На основе анализа комплекса данных, диссертант пришел к выводу, что обстоятельствами, влияющими на возрастание критических составляющих массового политического сознания действующей русской армии были: пагубное влияние тыла; негативные изменения в кадровом составе; нагромождение войск в больших городах; огромные потери личного состава; кризис боевого и материально-технического снабжения; унизительность отдельных введенных дисциплинарных наказаний и смертной казни на фронте; пропаганда политических противников войны в России и военных противников. В разделе обосновываются и факторы, способствующие повышению морального духа войск, осознанному выполнению своего воинского долга. К ним относится: официальная пропаганда; деятельность правых, либеральных и некоторых социалистических партий; содержание гражданской и военной печати; агитационно-пропагандистская работа в армии; деятельность военного духовенства; борьба с проникновением крамольных идей в действующую армию.

Свою более чем значимую лепту в политизацию массового сознания действующей российской армии внесли политические партии. Автор пришел к выводу, что, действуя в соответствии со своими программными установками по отношению к войне, далеко не все они стремились использовать армию в годы войны как объект своего воздействия и инструмент дальнейшего преобразования российской действительности. Обосновав факторы, способствующие успешной деятельности социалистических партий в армии, соискатель установил, что эсеры далеко неоднозначно относились к работе в ней. Политика нейтралитета по отношению к армии прослеживалась в деятельности меньшевистского крыла российской социал-демократии. Наиболее решительными сторонниками всесторонней работы в армии являлись большевики. Анализ архивных документов показывает, что, в отличие от крайне малозаметной деятельности октябристов и прогрессистов, практическая работа конституционных демократов в годы войны была зримо направлена на повышение боеспособности армии и флота и осуществлялось в следующих формах: руководство и активное участие в деятельности Земгора по оказанию помощи раненым и больным военнослужащим; снабжение армии; участие в работе военно-промышленных комитетов; работа в особых совещаниях по обороне государства, топливу, транспорту; партийная работа.

В разделе обоснованы социальные показатели, которые раскрывают состояние профессиональной деятельности военнослужащих через их отношение к ней. Автор считает целесообразным за систему подобных социальных индикаторов взять следующие: соотношение потерь убитыми и ранеными действующей армии и потерь пленными; количество бежавших из плена военнослужащих; заболеваемость войск; уровень дезертирства в армии; содержание писем; сводки цензуры.

Соискателем проанализирована эволюция массового политического сознания действующей армии в ходе кампаний, проводившихся с начала войны и до февраля 1917 года, главными составляющими которого были вопросы о власти, войне и мире, земле и другие.

В исследовании показано, что для первого года войны была характерна максимальная концентрация негативных стереотипов на образе внешнего врага. По мере затягивания военного противоборства, наряду с тенденцией дегуманизации образа немца-врага, наметилась противоположная ей гуманистическая линия «очеловечивания», отказа от стереотипов, навязываемых официальной пропагандой и культурной традицией. Вместе с тем, образ внешнего врага, формировавшийся в массовом сознании действующей армии под влиянием официальной пропаганды при существовавшей в России остроте социальных конфликтов, нес в себе опасность экстраполяции представлений о «внутреннем немце» на правящие верхи, что, в свою очередь, грозило подрывом боеготовности армии. Более того, по мнению соискателя, армия на фронте переживала когнитивный диссонанс из-за причастности к насилию, что порождало процесс изменения психологических установок по отношению к нравственным нормам, запретам и ограничениям мирного времени, религиозным заповедям. С течением времени кардинально менялась система приоритетов в сознании солдат, определявшая нарастание критических настроений по отношению к войне. Содержание и иерархия системы доминирующих представлений свидетельствуют о начале девальвации в 1915 году в сознании солдат концепции справедливой Отечественной войны, ослаблении идейно-психологического воздействия формулы «За Веру, Царя и Отечество», снижении их патриотического духа по сравнению с первыми месяцами войны, нарастании ощущения обмана и бесполезности приносимых жертв.

Анализ значительного числа источников позволил автору проследить трансформацию отношения действующей армии к власти. Многочисленные обращения россиян к императору, небывалый, искренний всплеск настроений, который имел место 1914 году, в начале Первой мировой войны, позволяет сделать вывод, что массовое сознание в образе царя объектировало абстрактное понятие о справедливости, монархия являлась почитаемым и признаваемым властным институтом, вплетенным в духовные нужды и повседневные заботы армии и народа, а образ России и образ царя как бы слились в одно целое. Но ситуация была крайне нестабильна. Затянувшаяся война инициировала новый виток общественно-политического кризиса. Начиная со второго года войны, происходило развитие синдрома недоверия армии, и особенно солдат, к власти, которое было обусловлено рядом факторов: затягиванием войны, неудачным ходом военных действий, разочарованием в союзниках, обострением внутренних экономических трудностей, нарастанием внутриполитической нестабильности и лавиной слухов об измене во всех эшелонах власти, в том числе и в «верхах».

Можно утверждать, что исторически в сознании русского общества и его армии сложилось ошибочное суждение об определяющей роли верховной власти, преувеличивавшее значение субъективных факторов за счет объективных. Такое схематическое понимание существенно отличалось от политической реальности, что активизировало процесс разрушения монархического идеала и авторитета властных структур. Это было закономерно в условиях развития революционного кризиса в стране, когда в ситуации общественного конфликта пришли в действие социально-политические механизмы поляризации. Происходил перенос комплекса отрицательных эмоций ненависти и ожесточения, связанных с образом внешнего врага на образ врага внутреннего – «внутреннего немца». В действующей армии характерной тенденцией стало нарастание неприятия солдатами всех представителей привилегированного общества, олицетворением которых в их сознании становились офицеры.

О трансформации приоритетов в массовом политическом сознании действующей армии к февралю 1917 года наглядно свидетельствует ее отношение к выполнению воинского долга: постепенно уходило сознание необходимости жертв и потерь, самопожертвования (характерное для первого периода войны), распространялись такие явления как дезертирство, саморанения, братания с противником, бунтарские вспышки ( с осени 1916 года). Выводы, сделанные на основе анализа комплекса источников официального и личного происхождения, подтверждаются данными проведенного диссертантом количественного исследования писем с фронта, задержанных различными военно-цензурными комиссиями.

Из всего вышеизложенного следует, что диссонанс между укорененным в массовом сознании идеальным образом царя и реальной фигурой последнего русского императора явился побудительной силой психологической и общественной активности, направленной на преодоление конфликта, а деятельность политических партий, за исключением правых, по революционизированию общества и армии, пагубное влияние тыла, усталость от боев и от войны в целом были непосредственными и главными факторами начала разложения действующей армии. Подвижки в системе суждений, изменение ее приоритетов свидетельствуют о созревании под влиянием разочарования в войне предпосылок солдатского бунтарства, морально-психологической готовности солдат к революции накануне февраля 1917 года. И все же, по мнению диссертанта, действующая армия зимой 1917 года была, безусловно, здорова, а болезненные явления вполне могли быть вылечены мероприятиями морального характера и строгой дисциплины.

?ское сознание действующей армии как объект деятельности политических сил России» на основе развития социально-политической ситуации в стране анализируются теоретические взгляды основных политических сил и их индоктринация в массовое политическое сознание действующей армии, реконструируются его содержание и структура, важнейшие социальные и политические предпочтения, идеалы и ценности, рассматривается эволюция и влияние на поведение армейских масс.

Автор пришел к выводу, что именно Февраль стал событием, которое следует считать эпохальным, судьбоносным для России. Чтобы предметно раскрыть эволюцию массового политического сознания общества и действующей армии, соискатель счел целесообразным ход политического противоборства в 1917 году рассмотреть через призму кризисов власти – апрельского, июньско-июльского, корниловского выступления, октябрьского, - которые являются показателями своего рода ступенчатого разрушения власти по мере разбухания революционной массы. Примечательно, что все кризисы, несмотря на многомерность протекания, концентрировались вокруг одного главного вопроса – о войне и мире.

Обосновывая альтернативы возможного развития России в начальный период Революции 1917 года, диссертант считает, что исключительно важное значение в формировании, функционировании массового политического сознания общества и действующей армии как целостных систем и их составляющих оказывали образование и деятельность властных структур России – Временного правительства и Советов, - а также их взаимодействие, которое отличалось сложностью и противоречивостью. Соискателем выявлены основные родовые признаки этих органов власти, проанализированы основные направления их деятельности, выделены позиции по важнейшим проблемам войны, мира и революции.

На основании комплекса данных, автор пришел к выводу, что первостепенная роль Вооруженных Сил в бурных политических событиях, развернувшихся в стране после свержения самодержавия, определила беспрецедентную по размаху и накалу борьбу политических партий, официальных и неофициальных властных структур за политическое влияние на действующую армию, представлявшей гигантское открытое информационное пространство, которое требовало адекватного – в смысле естественности и своевременности для сохранения внутреннего баланса-наполнения. Нами сформулированы причины такого ее состояния.

Уже в первые месяцы Революции 1917 года ведущим политическим партиям России пришлось внести существенные коррективы в свои программные положения. Судить об этом позволил анализ партийных документов. Соискатель пришел к выводу, что с началом революции самую активную роль на авансцене политической борьбы стали играть социалистические партии, их идеология, пропаганда и обосновал обстоятельства, способствовавшие этому. На основе источников личного происхождения, архивных документов, можно констатировать, что в это время наибольшей популярностью в стране и действующей армии пользовались партии меньшевиков и эсеров, что было установлено и сформулировано автором. Вместе с тем, считать эти партии едиными, хорошо слаженными в организационном и идеологическом отношениях не представляется возможным, ибо разногласия в них на теоретическом уровне стали более рельефными, они продолжали расслаиваться и раскалываться и с точки зрения организации. Особым радикализмом отличались политические воззрения большевиков, их тактические лозунги по отношению к основным вопросам революции, которые были сформулированы В.И. Лениным при возвращении в Россию. Источники свидетельствуют, что после Февраля 1917 года с политического пространства страны удалились монархические партии, постепенно прекратилась деятельность прогрессистов, такая же незавидная участь постигла и октябристов. Только конституционные демократы были готовы вести страну в соответствии со своими программными положениями и далее, но победа революции в России и установление в ходе ее двоевластия в значительной мере сузили возможности развития страны по реформаторскому пути, на который были ориентированы либеральные модели общественного развития.

Автор обосновывает вывод о том, что важнейшей составляющей программных взглядов политических партий России являлись военные вопросы. При этом лишь кадеты были по-прежнему категорическими противниками вовлечения армии в политику, хотя их практическая деятельность в ней была довольно заметной. В разделе выделены основные направления, формы, методы внесения партийной идеологии в действующую армию, присущие партиям специфические объекты воздействия, оценивается эффективность их деятельности. Вместе с тем, только большевикам в начальный период революции удалось создать военную организацию при ЦК РСДРП (б) и военные организации в армии для целенаправленного, организованного влияния на нее.

В разделе диссертант констатирует, что в революционных событиях 1917 года исключительно важное значение играло массовое политическое сознание самостоятельной общественной силы – армии и выделяет особенности его формирования. Необходимо заметить, что оно было сложным, многоплановым, многоуровневым, динамичным, довольно быстро меняющимся на свою противоположность. На основе анализа источников, автор считает, что в Революции 1917 года действующая армия осознала себя самостоятельной политической силой. Соискатель обосновывает положения о том, что ведущими компонентами массового политического сознания действующей русской армии в ее начальный период можно считать отношение: к началу революции и отречению Николая II; к политике демократических преобразований; к Временному правительству и Советам; к политическим партиям; к вопросам войны и мира; к аграрному вопросу; к национальной идее; антибуржуазная ориентация. В исследовании показывается необходимость учета существенного разброса мнений офицеров и солдат по всем этим вопросам.

Автор считает возможным утверждать, что, по сути, отрицание монархии было безусловным и единодушным. Защитников у монархии не нашлось, и этот исторический феномен свидетельствовал о необратимом процессе коррозии монархического компонента в массовом политическом сознании. Разочарование, потеря столь значимого для россиян символа, породили душевное опустошение, озлобление, ненависть. Проведенный нами анализ источников показывает, что стремление к демократическому миру становится все более важной доминантой массового сознания армейских масс, особенно солдат. Революция, в их представлении, открывала дорогу к такому миру, массовое стремление к которому стало серьезным обстоятельством политической жизни России, определявшим степень популярности и влияния различных политических сил. При этом, по мнению соискателя, действующая армия была еще вполне боеспособной, а в массовом политическом сознании доминирующими были идеи войны до победы и «революционного оборончества». Аперельский кризис нельзя рассматривать как необратимость эскалации вражды. Массы, в том числе и армейские, уверовали в то, что совместная деятельность Совета и Временного правительства может довести страну до военной победы и остановить анархию. Политики же не уловили скрытого традиционалистского смысла ожидаемого массами движения к миру. Вероятно, после апрельского кризиса и произошел тот внешне малозаметный перелом в политическом сознании, которые почувствовали лишь немногие.

Диссертант приходит к выводу, что апрельский кризис в целом показал несостоятельность политики Временного правительства и обнаружил в стране первые симптомы гражданской войны. Для того, чтобы блокировать развитие тенденции противостояния, правящими партиями была выдвинута и реализована идея коалиции различных политических сил от кадетов до меньшевиков и эсеров. Проявившаяся властебоязнь при формировании коалиционного правительства была замаскированным «уходом» от власти всех заключивших коалицию партий. Анализ динамики массового политического сознания и ориентации масс, в том числе и действующей армии, позволяет сформулировать вывод о том, что получить их поддержку политические партии могли лишь в случае соответствия их призывов настроению масс, равно как и поддержки ими экономических и политических требований, которые, в свою очередь, выдвигали массы.

По мнению автора, очередной этап развития Революции 1917 года был связан с деятельностью первого коалиционного Временного правительства, в которое вошли представители практически всех общероссийских партий, за исключением большевиков. Это соглашение создало новые проблемы. Войдя в правительство, социалисты лишились возможности находиться в оппозиции и автоматически несли ответственность за все, что происходило в стране. Одновременно большевики, отказавшиеся участвовать в коалиции, очутились в положении стражей русской революции. Соискатель установил, что необходимой политической стабильности для осуществления широкомасштабной конструктивной программы Временного правительства в стране не было. В этих условиях Кабинет министров искал выход из политического кризиса в наступлении на фронте, для чего осуществлялась крупномасштабная деятельность по укреплению Вооруженных Сил, особенно действующей армии, что нашло свое отражение в материалах исследования. В осуществлении своей программы, в том числе и по вопросам войны и мира, подготовки армии к наступлению, правительство, не без оснований, возлагало надежды на Советы, имевшие влияние и в тылу, и на фронте. Диссертант считает, что провал июньского наступления был предсказуем и закономерен. Оно не принесло правительству ни стратегических, ни политических дивидендов и обернулось катастрофой. Крах наступления русских армий по времени почти совпал с трагическими событиями 3-4 июля в Петрограде.

В условиях максимальной легальности активно развертывали свою работу в массах, в том числе и в действующей армии, все политические партии России. Соискатель пришел к выводу, что в мае-июне 1917 года большевики прочно заняли место одной из ведущих политических сил страны. В лозунгах «Вся власть Советам» и «Долой войну», несмотря на их недостаточную популярность весной и летом 1917 года, была некая неоспоримая логика – они имели смысл в контексте тех идей, которые социалисты насаждали в сознание народа. Наличие значительного количества течений у меньшевиков не способствовало единению этой партии. После Майской конференции положение партии меньшевиков в стране стало постепенно изменяться. С одной стороны, продолжался рост партии, с другой – в стране и партии развертывались процессы, которые подрывали ведущее положение меньшевиков. Причина постепенно развертывавшегося с лета кризиса партии, по мнению автора, заключалась в программе действий, которую она в данный исторический момент предлагала массам. В этот период наметившийся раскол партии эсеров усилился. Сопоставление документального и фактического материала позволило рассмотреть сущностные изменения программных установок социалистов-революционеров по вопросам власти, войны и мира. Теоретическим обоснованием политической линии эсеров служила концепция «третьей силы». Партия народной свободы продолжала корректировать свои программные положения применительно к реалиям России. Прежние ее программы были дополнены новыми демократическими статьями. Впервые в это время в партии появились люди, имеющие точку зрения, отличную от мнения руководства.

К лету 1917 года все политические партии вплотную занялись проблемами своего влияния в действующей армии, ибо от поведения ее зависел исход политической борьбы в стране. Наряду с анализом их политической деятельности по военно-политическим вопросам, обобщение и систематизация ранее проведенных исследований, дополнение и уточнение полученных результатов выводами, сделанными на основе неизвестных до сегодняшнего дня архивных документов, позволили выявить основные направления практической деятельности политических партий по завоеванию своего влияния в армии весной и летом 1917 года. Важным этапом этой работы стало создание военных комиссий при ЦК партий меньшевиков и кадетов, военной комиссии при Петроградском комитете партии эсеров со своими специфическими структурами и задачами. Большевики в это время провели Всероссийскую конференцию военных организаций РСДРП (б).

Автор обосновывает положение о том, что в массовом политическом сознании российского общества происходила перегруппировка, в основе которой лежало уже отношение к самой разворачивающейся революции. Большинство социально активной части населения, поддержавшей революцию на этапе свержения самодержавия, провозглашения демократических свобод, перерастало в большинство протестующих против подрыва устоев молодой неокрепшей демократии. Соискатель констатирует трансформацию приоритетов в массовом политическом сознании действующей армии. Прежде всего, это относится к оценке властных структур. Изменилось отношение к политическим партиям. Анализ источников дает возможность полагать, что наибольшей популярностью пользовались социалистические партии, особенно эсеры. Наиболее полярной и ожесточенной была позиция армии по отношению к большевикам. Действующая армия и ее массовое политическое сознание медленно, но неуклонно склонялось к окончанию войны и заключению мира. Существенным показателем массового политического сознания действующей армии и ее состояния была позиция, которую она заняла по отношению к наступлению. В мотивации солдатской массы на второй план все более уходили интересы Родины и ее будущее, выдвигалось желание сохранить свою жизнь, чувство самосохранения. Массовое политическое сознание действующей армии представляло собой результат чудовищного конфликта между долгом и жертвенностью во имя спасения Родины и почти непреодолимого желания бросить оружие и бежать из окопов. В действующей армии, как и в обществе в целом, продолжали нагнетаться антибуржуазные настроения, отношение к «буржуям» на фронте и в тылу ухудшалось с каждым днем. На антибуржуазную составляющую массового сознания начал накладываться образ темных сил, «врагов народа», заимствованного из эпохи Французской революции.

Можно заключить, что июльский кризис явился своеобразной проверкой на прочность первого коалиционного правительства. На наш взгляд, июльские события показали, что революция из стадии политической органично перетекала в стадию социальную. Она демонстрировала одну из своих особенностей – самодвижения и распада, вытекающую из сверхперегруженности ее разнообразными интересами и целями. После наступления, Тарнопольского прорыва и гибели лучших армия была парализована, представляла собой неустойчивые толпы, которые должны были побежать от первого же нажима неприятеля. Остановить этот процесс можно было только массовой волной репрессий, на которые у власти не находилось сил. С другой стороны, на солдат трагедия наступления, несомненно, произвела несколько отрезвляющее впечатление: появились стыд и страх. Это был второй момент в жизни армии (первый – в начале марта), который, будучи немедленно и надлежаще использован, мог стать поворотным пунктом в истории русской революции.

В исследовании автор приходит к выводу, что события, связанные с деятельностью второго коалиционного правительства и, особенно, с выступлением генерала Л.Г.Корнилова, можно считать одними из ключевых в 1917 году. По мнению соискателя, сущность режима, установившегося после июльского кризиса, можно определить как правоцентристскую демократическую диктатуру. Существовали самые разнообразные варианты развития событий, одним из которых явился бы захват власти военными, в результате чего появлялась возможность установления в России безраздельной власти Керенского-Корнилова в различных комбинациях. Диссертант высказывает предположение, что, хотя после июльского кризиса Советы стали слабее, но они продолжали пользоваться доверием у большинства населения страны, и после корниловского выступления ВЦИК имел шансы на создание широкопредставительного революционно-демократического правительства, а также режима парламентской демократической республики, но не реализовал эти возможности. Если позиция правительства по вопросам войны и мира практически оставалась неизменной, то в отношении армии она изменилась в сторону ужесточения. Вместе с тем, и правительство, и Советы, и командование армии стали самое пристальное внимание уделять идеологической, политико-воспитательной работе, ее организационному обеспечению. В разделе представлены основные направления этой деятельности.

Анализ событий показал, что после июльских событий коренным образом изменились позиции большевиков по отношению к власти: они сняли лозунг «Вся власть Советам!». В соответствии с новой обстановкой была поставлена задача подготовки сил к вооруженному восстанию. Им пришлось изменить формы своей работы в армии, которая стала носить характер тайной агитации и проводиться преимущественно в небольших группах. Соискатель констатирует, что меньшевики в этот период также представляли собой довольно влиятельную в стране политическую силу, но ортодоксальность их теоретических постулатов по важнейшим вопросам войны и революции зримо обозначила тенденцию утраты их влияния в российском политическом процессе. Логика развития революции вела к поляризации сил в партии меньшевиков. Анализ источников показывает, что они, проводя работу на фронте через свои партийные организации, добивались укрепления своих позиций в армии. Ими велась и активная агитационно-пропагандистская работа. Диссертантом установлено, что некоторые изменения произошли в политике социалистов-революционеров. Они уже в середине июля увидели опасность действий правых сил и все же призывали народ спасать революцию вместе с Временным правительством. Если позиция эсеров по вопросам войны и мира особых изменений не претерпела, то в решении своих военных вопросов они значительно активизировались. Главное, что необходимо выделить в этой работе - создание Военной комиссии при ЦК партии.

Анализ хода политического процесса показал, что, когда политическая революция в России оказалась неотделимой от социальной, предпринятая кадетами корректировка программы была уже недостаточной. Характерной особенностью этого периода стало фактическое и закономерное слияние либералов с правыми, открыто проявившееся в ходе корниловского мятежа, от которого ЦК партии отмежевался после его провала. Позиция конституционных демократов по вопросам войны и мира практически не изменилась, за исключением требования, выдвинутого при образовании второго коалиционного правительства – «единение с союзниками в ведении внешней политики». Кадеты шаг за шагом пытались вырвать армию из-под влияния социалистических партий и распространить на нее свое. Об этом свидетельствует и дальнейшая их практическая деятельность.

Разнообразные источники свидетельствуют, что состояние армии после провала наступления и июльского кризиса несколько улучшилось. По мнению автора, в этот период массовое политическое сознание действующей армии было более сосредоточено на внутренних проблемах. В качестве основного выдвинулся вопрос о власти, об отношении к противоборству Временного правительства и генерала Корнилова. Армия далеко неоднозначно определилась в этом противостоянии. Последствия корниловского выступления для массового политического сознания солдат были поистине катастрофичными. Они просто не понимали, кому верить, если свой Верховный Главнокомандующий ведет полки с фронта на Временное правительство, которому все присягали, они почувствовали себя со всех сторон окруженными изменой, а в каждом человеке, носящем погоны, видели предателя. Образ врага также продолжал иметь место в массовом политическом сознании действующей армии, причем сфера его постоянно расширялась. В образе врага все более стали выступать офицеры. Озлобление солдат значительно усилилось после выступления генерала Л.Г.Корнилова.

загрузка...