Delist.ru

Интегративные процессы в сельском социуме изменяющейся России (20.03.2007)

Автор: Михеев Петр Андреевич

По мере нисхождения крупностей (масштабов) социума – от страны к региону и локальному поселению – изменяются сущностные характеристики взаимосвязи и взаимодействия членов социума. На уровне страны и региона они идентифицируются с обществом, где социализация постигается умозрительно, а отношениям присущи контракт и конвенция. На уровне локального сельского социума фиксируется содержательный сдвиг в эволюции солидарности: от недифференцированного функционирования индивидов (гемайншафтные установления) к функционально-ролевым отношениям (отношения гезельшафт). Отсюда следует, что в обозначенной теме необходимо выделить три уровня детализации: 1) глобальный (страноведческий); 2) ориентированный на специфику регионов; 3) локальный, связанный с социокультурной спецификой отдельных территориально-поселенческих производственных образований.

Сельский социум, будучи жестко привязанным к территории, имеет четко выраженные организационный и социокультурный форматы, в которых складывается трудовая, экономическая жизнь, внутриколлективные и межпоселенческие связи и отношения. Их вес в интегративных процессах зависит от специфики репрезентативной культуры членов сообществ, взаимодействующих между собой. Общим доминантом для них является развитость социального капитала, таких качеств как преданность, честность, надежность производственных персоналов и членов поселенческих общностей. Важным источником возрождения села, считает диссертант, является распространение этих качеств на социумы большей крупности, на обезличенные группы людей, т.е. интеграцию гемайншафт и гезельшафт.

Центральными понятиями анализа социокультурной специфики сельского социума являются: этос как пространство взаимопорождения морали, власти и организации, который выступает как кодифицированный комплекс норм поддержания социального порядка. Его структуризация способствует проявленности легальности и легитимности границ, возникающих в процессе деятельности и общения между акторами. Другое понятие, которое необходимо для анализа социокультурных черт места пространства, является подручность (доступность ресурсов в соответствии с локальными нормами повседневного бытия). Организационно-поселенческая природа локального сельского социума предполагает включение в методологические конструкты понятий сознательности и стихийности, искусственности и естественности, рациональности и иррациональности.

Изучение тенденций социокультурного состояния локального сельского социума в условиях кардинальных изменений российского общества приобрело особую актуальность, поскольку в силу слабой артикуляции суммы отдельных фактов распада села и АПК, представляющихся власти второстепенными, набирает обороты процесс исчезновения крестьянства как социального класса, при этом полностью приостановлено замещение его фермерами и квалифицированными наемными работниками. Данный процесс следует оценивать как угрозу национальной продовольственной безопасности российского государства, поскольку ставится под вопрос способность отечественного сельского хозяйства обеспечивать страну собственным продовольствием. Национальные проекты, действующие ныне в подавляющем числе сельских регионов, должны не только увеличить приток материальных и денежных средств, но и вызвать стремление различных групп сельского населения использовать полнее локальные ресурсы возрождения села.

Жизненная перспектива локального и регионального социумов зависит от того, какой сценарий будущего будет принят к действию по его претворению. При победе либерально-ориентированного сценария на формирование крупных землевладений (латифундий) новые хозяева перестанут нуждаться в живущем на селе населении в качестве рабочей силы и соответственно заботиться о его благополучии, больше того, не исключено возникновение напряженности по поводу использования массовыми слоями селян «господских» угодий под пастбища, сенокос, охоту и рыбную ловлю. Этот сценарий приведет к саморазрушению и самоликвидации многих локальных сельских поселений и соответственно к подрыву потенциала агропромышленного комплекса.

Более эластичным, хотя и не исключающим дальнейшее уменьшение числа сельских жителей и поселений, является умеренно-консервативный сценарий, предполагающий частичное оставление земельной собственности в руках государства и использование ее на правах аренды, наряду с поддержкой различных частных и корпоративных хозяйственных укладов, равно как и создание казенных предприятий по ключевым направлениям развития АПК (элитному семеноводству и животноводству, инновационных центров и т.п.). Такой подход является перспективным в экономическом и социокультурном аспектах, т.к. он окажет влияние на формирование социально ответственного типа агрария.

Стратегия презентации нынешнего и будущего социокультурного состояния села содержит прямо противоположные представления. Один полюс включает символику распада агропродовольственной системы и надвигающейся катастрофы для всего общества, другой содержит позитивные метафоры благополучия и оптимистической перспективы. Такая ситуация проблематизирует истоки поляризации конструктов идентификации подлинного состояния сельских реалий, которые замыкаются на несовпадение интересов элиты и массовых слоев населения, что вызывает необходимость включения в исследование социально-политического контекста аграрных отношений.

Традиционное управление в классическом смысле неприменимо по отношению к сельскому социуму, потому что рассматривает его как нечто недоразвитое, что нужно стабилизировать под свои цели. Ныне так ведут себя различные организации, в первую очередь, транспортные, энергодобывающие, которые, вторгаясь в территории для реализации своих ведомственных интересов, игнорируют интересы сельских социумов. Более перспективно управление, основанное на принципах менеджмента, с опорой на самодеятельность сельского населения, конституированную в рамках муниципальных образований.

Вопреки представлениям, связывающим возрождение отечественного села с восстановлением всех его структур, которые имели место накануне аграрной реформы, диссертант отстаивает позицию о необходимости обнаружения и поддержки ростков (паттернов) будущих состояний, имеющихся в генотипе сельского социума. Важнейшими среди них являются: эквивалентность обмена между трудом селян и капиталом, культура сельской семьи, менеджмент, ориентированный на формирование культуры контрагентов по принципу «Я – Другой». Социальная политика, ориентированная на воспроизводство села и признающая в локальной среде социумов потенциально содержащиеся паттерны будущих состояний, должна учитывать, что лишь соответствующие им воздействия могут иметь надежду на успех.

Анализ тенденций саморазвития и саморазрушения сельских социумов

показывает, что существуют три социокультурные траектории преодоления неорганичных практик их жизнедеятельности. Первая связана с вытеснением схемы институциализации и технологии, которая во многом задана реализацией либеральной идеи замещения коллективного собственника земли на крупные частные землевладения – латифундии и представлением о неисчерпаемости и потому легкой заменяемости работника (в силу иллюзорного представления об избыточности сельского населения). Вторая траектория должна быть направлена на преодоление симбиоза директивности постсоветского и равнодушия рыночного властвования. Третья формируется на началах самоорганизации: вместо голой авторитарности неосоветского типа необходимо преодоление ведомственных границ и производственной иерархии в поселенческой организации, формирование единства целей менеджмента, производственных персоналов и поселенческой общности.

Достоверность и обоснованность результатов исследования определяются доказательностью и непротиворечивостью теоретических положений, согласованностью теоретических и эмпирических социологических методов. Полученные выводы детализируют, уточняют, дают новое понимание функционирования социального механизма сельских социумов, имея непротиворечивый характер и находясь в русле основных социологических теорий.

Теоретическая значимость диссертационного исследования определяется объективной необходимостью обнаружения и анализа социально значимых параметров и архитектоники жизненного пространства сельского социума. Разработанная автором концепция социального пространства сельского социума способствует более глубокому интегральному пониманию системы социальной дифференциации, позволяет сформировать интердисциплинарное понимание природы и механизмов пространственных феноменов современного общества, углубить теоретические представления социологии социального пространства и социологии села. Проведенное исследование вносит существенный вклад в социологию села, создает основы для развития нового научного направления – неразделенного анализа общности в территориальном, хозяйственном, организационном и культурном аспектах.

Теоретико-методологические, методические и содержательные результаты имеют значение для исследователей, занимающихся проблемами социальной стратификации, социальной политики, социологии управления, экономической социологии, социологии регионов, социологии села, и могут быть полезны при изучении социальных процессов в изменяющемся обществе. Методические подходы к изучению сельских социумов и результаты их эмпирической апробации на примере регионов и сельской местности могут быть полезны при изучении социальных процессов в меняющемся обществе и разработке эффективной социальной политики на федеральном, региональном и муниципальном уровнях.

Практическая значимость работы заключается в возможности использования полученных результатов в преподавании курсов общей социологии, культурологии, социологии труда, экономической социологии, социальной политики и социальной структуры, социологии управления, социологии региона, социологии села. Представленные в работе предложения по совершенствованию социальной политики как регулятора процессов социальной активности населения, в том числе в условиях неблагополучия жизненного пространства, могут являться основой формирования федеральных, региональных и муниципальных программ и мероприятий по ослаблению социальной напряженности. Полученные результаты также могут быть использованы при планировании, прогнозировании, управлении сельской территорией, совершенствовании организационных форм социальной деятельности, что может существенно улучшить качество жизни населения, способствовать интеграции и созданию благоприятной среды.

Апробация работы. Основные положения, выводы и рекомендации, содержащиеся в диссертации, докладывались на заседаниях кафедры социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета (2002-2006 гг.); на конгрессах, симпозиумах, научных семинарах, конференциях, круглых столах, международных, российских, межрегиональных, межвузовских научных конференциях по социологии, философии, культурологии, психологии и экономике: «Культура. Власть. Идентичность. Новые подходы в социальных науках» (Саратов, 1999); «Пространство личности на пороге XXI века» (Саратов, 2000); «Современное общество: интеллектуальные ресурсы провинции» (Саратов, 2002); «Интеграционные процессы в современном обществе (Саратов, 2002); «Экономическая психология: актуальные теоретические и прикладные проблемы» (Иркутск, 2002); «Актуальные проблемы социального и производственного менеджмента» (Саратов, 2002); II Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы» (Москва, 2003); «Новые подходы к исследованию общества и преподаванию социологии» (Саратов, 2003); «Жизненный мир человека: свобода, ценности, творчество» (Саратов, 2003); «Современный город: социокультурные и экономические перспективы» (Саратов, 2003); «Особенности демографического поведения населения в современных условиях» (Саратов, 2003); IV Международном социальном конгрессе «Социальные процессы и социальные отношения в современной России» (Москва, 2004); «Развитие в области инфраструктуры содействия в трудоустройстве и занятости молодежи» (Саратов, 2004), «Социально-экономические проблемы трансформаций аграрных отношений и реформирования агропромышленного комплекса» (Саратов, 2005), «Закономерности трансформации аграрных отношений и проблемы реформирования агропромышленного комплекса» (Саратов, 2006).

Публикации. По теме диссертации опубликована 31 печатная работа общим объемом 36,6 п.л., в том числе три авторские монографии.

Структура диссертационного исследования включает введение, четыре главы (10 параграфов), заключение, список использованной литературы и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, анализируется степень ее разработанности в современной социальной науке, определяются объект, предмет, цель, задачи, достоверность и обоснованность, методологическая основа исследования, раскрывается научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретико-методологические основания изучения социума» обосновывается необходимость выявления базовых концептов, определяющих методологические принципы анализа социума в архитектонике социального пространства. В контексте формирования российского общества нормой человеческого общежития является создание благоприятных условий жизнедеятельности человека в гармонии с домом-природой, территориальным пространством, не нарушая общих правил и взаимосвязей. Территория, равно как и совместная жизнедеятельность, объединяют людей и обязывают их поддерживать архитектонику социально-пространственного порядка. Архитектоника – это исходящий из базовых принципов полный план, с «ручательством за полноту и надежность всех частей этого здания» (И. Кант).

Территориальная общность определяет многие характеристики жизни людей внутри определенного географического ареала. При этом понятие территории может выступать как независимая переменная жизни территориальной общности, помогая объяснить местоположение, устойчивость, возникновение, потенциал развития и относительную самодостаточность локальной общности. Автор показывает, что признаками общности в данном случае выступают не только совместное проживание, производственная, экономическая, политическая и иная взаимозависимость, но и наличие элементов самосознания, закрепленных в культуре. Социальные отношения на региональном и локальном уровнях одухотворяются: по месту работы, в трудовом коллективе и по месту жительства. Общие интересы членов общности выступают как функция от проживания в одном месте (Э. Берджесс, Р. Парк, Э. Хоули, Р. Мак-Кинзи).

Поселенческий континуум – это система, состоящая из отдельных подсистем (институты власти, экономики, образования, религии, семьи), выполняющих функции социализации, социального контроля, социального участия, взаимной поддержки, а также производства, распределения и потребления (Э. Рейс, П. Лоури, Э. Хиллар, Р. Уоррен). Каждая из подсистем, в свою очередь, состоит из множества элементов, задающих специфические «правила игры» для социальных групп. Существует высокая степень взаимосвязанности между членами данной системы и между системами, включая как горизонтальные, так и вертикальные связи. Выработку методологии исследования автор рассматривает с позиции противопоставления Ф. Теннисом двух специфических форм социальной организации – общности и общества, где отношения-Gemeinschaft основаны на органических связях и отличаются нравственной сплоченностью. Gesellschaft является искусственным социальным образованием, основанным на конфликте эгоистических устремлений.

В русле социального конструктивизма П. Бергера и Т. Лукмана автором рефлексируется следующая закономерность: индивидуализм, зарождающийся в недрах Gemeinsсhaft, приводит к развитию и преобладанию отношений по типу Gesellschaft, которые весьма нестабильны и часто не выдерживают моральных требований, потому нуждаются в регулирующей функции государства. Рассматривая современное развитие представлений о соотношении личности, общности и общества в концепциях П. Бергера, П. Бурдье, Э. Гидденса, Т. Лукмана, Н. Лумана, Ю. Хабермаса, автор показывает перспективность использования структуралистского подхода, имеющего целью зафиксировать объективные отношения с опорой на феноменологический и интеракционистский подходы. Принципы интерпретации габитуса (П. Бурдье) использованы для выявления специфики социально-конструированной природы субъекта, которая либо «подогнана» к требованиям новой социально-экономической ситуации и позволяет ему естественно утвердить свою статусную позицию либо увести его в нишу неадаптивности.

Автор отмечает, что любой крупный проект или программа, к какой бы сфере действительности они не относились, всегда втягивают в свою орбиту огромное число человеческих связей, превращаясь тем самым в проект социальный, и в нем всегда присутствуют этические пороги. Они наиболее действенны в небольших организациях, но там, где преданность, честность и надежность становятся ведущими характеристиками всего общества, такие общества добиваются наибольших социально-экономических успехов (Ф. Фукуяма). Отсюда при оценке перспектив развития регионального и локального социумов поселенческий и технологический угол зрения следует дополнить анализом этоса.

Интерпретация автором социума как структурной конфигурации жизненного пространства позволяет преодолеть противоречие сверх- индивидуализированной концепции человека в социологии, которая подталкивает исследователей к отказу от использования понятия «общество» (А.Б. Гофман). Аргументацией в пользу общества как автономной сферы знания, по мысли автора, является невозможность изучения любых локальных образований без использования этого понятия. Сельский социум, находящийся «на распутье» между гемайншафтными и гезельшафтными качествами, вообще оказался бы без объяснительных схем, т.к. во-первых, главным критерием его развитости выступает наличие признаков, присущих обществу. Во-вторых, арсенал теннисовских сопоставлений по социальным реалиям, не охватываемым набором терминов, которыми предлагается заменить понятие общество, обречен быть утраченным, хотя его эвристический потенциал далеко не исчерпан.

Опираясь на комбинацию веберовской и дюркгеймовской моделей, автор развивает мысль П. Бергера о том, что общество формирует индивидов, которые творят общество. Фиксируя наличие своего рода закрепления индивида за поселением, автор приходит к выводу, что в условиях рыночного общества происходит насыщение совокупной жизнедеятельности субъекта локального социума отношениями и связями, выходящими за инвайронмент. Природа сельского социума, его характер во многом заключаются не в локальности: социальные связи, лежащие в ее основе, выступают проявлением общественных отношений, присущих данному обществу. Структурирование локального социума отличается от социума, который охватывает значительное географическое пространство, регион, где доминируют обезличенные социальные связи и где контакты между агентами его строятся на конвенции, экономических интересах.

Структура сельского локального социума укладывается в пространственные формы, предложенные Г. Зиммелем: а) пространство, сложившееся в соответствии с принципами экономической организации; б) существующая на базе доминирования (прежде всего по второстепенности положения относительно города; в) как выражение социальных связей (внутри общности и между общностями). Данный набор форм автор дополняет понятием места бытия в трактовке М. Хайдеггера, т.е. с позиции подручности. Подручность, целостность мест бытия крестьянское сообщество оценивает более многосторонне в отличие от проектировщиков, которые привязывают его к какой-нибудь одной функции, чаще производственной. Поэтому архитектоника сельского социума должна включать взаимосвязанные, качественно разнородные характеристики структур институциального, экономического, материально-вещественного, инвайронментального, социокультурного и поведенческого типов.

Автор соотносит понятия сельский социум и социальные сети, которые в период реформ в чем-то повторяют механизм теневой экономики советского времени и в то же время являются преобразованной формой гемайншафт. Здесь также действует обмен ресурсами, выгодными связями и знакомствами. Исследуя практики жизни села последних лет в русле социально-экономических сдвигов (Т. Заславская, З. Калугина, В. Пациорковский, Л. Хахулина), автор доказывает, что совершенно не случайно совпали по времени периоды обострения целого ряда проблем: исход сельского населения и низкая рождаемость, износ техники и деградация сельскохозяйственных земель. Это кризис не только однонаправленного изъятия ресурсов села в пользу других отраслей, это симптом исчерпания исходной нравственной парадигмы – человек для производства (а не производство для человека), свойственной всей системе хозяйствования предшествующего периода. Кризис созидания происходит не только из-за исчерпания материальных ресурсов, но и от того, что переосмысляются цели производства, способы организации, демографическое поведение и, в конечном итоге, ревизии подвергаются достаточно глубинные основания культуры. Социокультурный фон изменений приобретает общезначимый смысл. Существующие при этом организации и учреждения инфраструктуры становятся концентраторами человеческого общения и, тем самым, индикаторами зрелости общностных процессов.

[Методологическое значение авторской разработки структуры сельского социума состоит в том, что позволяет выделить несколько ценностных траекторий преодоления или вытеснения неорганичной, узкокорыстной корпоративности. Первая из них связана с исключением технологической схемы производства, в которой люди рассматриваются как придатки технологии либо, в лучшем случае, как ее агенты. Вторая связана с преодолением неорганичности властных функций и их символов, что достижимо за счет различного рода служебных субэтосов, способствующих ограничению властных полномочий или компенсирующих их отсутствие, а также включение в практики опыта однотипных, однородных, смежных и иных коллективов. Третья ценностная траектория формируется в процессе преодоления ведомственных границ и производственной иерархии в поселенческой организации. Ее разрушение происходит за счет сознательного кооперирования людей по внепроизводственному принципу: на основе имущественного расслоения, вовлеченности в НКО, участия в политических кампаниях и т.п. Перечисленные ценностные траектории – убедительные свидетельства возможности упрочения интеграции за счет общностных начал в социуме. При этом движение к общности автор не рассматривает как управляемое стремление к благостному идеалу, поскольку сосуществование общностно-личных и общественно- контрактных отношений неизбежно.

В период рыночных реформ в аграрно-промышленном комплексе, когда снизился уровень жизни многих сельских жителей, отмечается утрата частью из них моральных критериев и ограничений (Н. Лапин, Р. Рывкина, В. Ядов). И все же желание людей жить достойно, вернуть себе субъектность, подорванную квазирыночным порядком на селе, можно рассматривать как симптом укорененности лучших смыслов народной крестьянской культуры.

Автор анализирует социоструктурную динамику с позиций социальной стратификации. Используя индикаторы, предложенные В. Радаевым, автор выстраивает модель основных социальных групп села в контексте восходящей и нисходящей мобильности. По экономической позиции в верхнюю часть пирамиды на селе попадают успешно хозяйствующие фермеры и руководители новых коллективных хозяйств (часто независимо от уровня хозяйствования). К ним примыкают представители малого и среднего бизнеса.

В следующую группу входят главные специалисты крупхозов, главы крепких семейных хозяйств, т.е. это те же фермеры, но не прошедшие регистрации, потому избавленные от фискальных притязаний государства. Сюда следует отнести также директоров сельских школ, руководителей коммунальных и других служб, действующих на селе.

Еще ниже в социальной структурной лестнице находятся рядовые члены СПК, АО, ТОО, учителя, медицинские работники, пенсионеры. Это самый массовый слой сельского населения, который полностью зависит от работодателя или от уровня государственного материального обеспечения. Замыкает пирамиду сельский люмпен – пролетариат, включающий представителей самых различных профессий физического труда, как правило, спившихся, живущих мелким приработком или пенсией стариков.

Самым значительным элементом жизни сельского социума является хозяйствование, которое определяется заботой о полезных действиях или возможностях полезного действия (М. Вебер). Непрерывность хозяйствования обусловливает стабильное состояние социума. Система стабильна или находится в относительном равновесии, если отношение между ее структурой и процессами, протекающими внутри нее, и между ней и окружением таково, что свойства и отношения оказываются неизменными (В. Белкин). Автор соотносит понятие выживание с таким развитием, которое определяется как сохранение возможности удовлетворения жизненных потребностей для следующих поколений.

Неустойчивость экономик коллективно-долевых хозяйств, базирующихся в селах, внесла серьезные коррективы в традиционную подручность. В дореформенное время сохранялась постоянная потребность в человеке-работнике. Оплата труда была ощутимым подспорьем в семейном бюджете; сохранялась также уверенность в том, что в трудный час есть к кому обратиться за неотложной помощью. Не меньшую роль играли социальные утопии, в которых обозначались оптимистические перспективы будущего. Ныне, при традиционном наборе подручных средств, они изменили свой статус, смысловые и символические характеристики, поскольку не всегда реализуются принципы мирности, целостности, деловой взаимосвязи и подручности.

Автор обосновывает этапность сборки сельского социума за счет самоорганизации: место жизни, места деятельности и культурной общности живущих людей следует рассматривать как ресурсы, которые способны дать позитивные результаты при учете их взаимовлияния и взаимообусловленности. Важнейшую роль в этом играют социокультурные факторы, в частности ценности и нормы, которые, с одной стороны, являются регуляторами поведения индивидов и социальных групп, с другой – выполняют функцию социальной памяти общества.

Вторая глава «Социальные механизмы трансформации сельского социума» содержит анализ соотношения управляемого и стихийного в изменяющемся российском обществе, в контексте их влияния на жизнь сельского населения.

Сельское поселение является внепроизводственной и одновременно производственной организацией. В нем, как в рациональной системе, человеческие контакты в значительной степени опосредованы технически и технологически. Этос проявляется в виде кодифицированного комплекса норм поддержания социального порядка. Но он и сам нуждается в поддержке целым рядом технических, рационально организованных комплексов. И по мере нарастания гезельшафтности непосредственное участие в преодолении беспорядка заменяется действиями социальных служб (местной власти, милиции). Тем самым нравственную оценку получает не поведение людей в системе, а сама безличная система. В неисправной, работающей со сбоями системе мораль перестает быть созидательной основой жизни, и члены социума начинают испытывать изоляцию и исключение. В итоге соединения локального нравственного опыта с различными фрагментами общей нравственной ситуации в стране складываются в своеобразные рисунки коррелирующего воздействия этического знания на социальное настроение сельского региона. Таким образом, анализ самоорганизации и саморегуляции немыслим без морали, которая органично вмонтирована в организованные формы их социальной динамики.

Автор отграничивает понятие социокультурная практика от понятия общественно-историческая практика, которая включает устойчивую структуру массовой деятельности в пределах исторической эпохи. Социокультурная практика – это переоценка, переосмысление, вкладывание новых значений в существующие знаки культуры, нового содержания в старые формы, вплоть до изменения этих форм под ценности действующего поколения.

Страницы: 1  2  3  4  5  6