Delist.ru

Возникновение и эволюция предметной области экополитологии в контексте политических проблем глобального развития (20.03.2007)

Автор: Ефременко Дмитрий Валерьевич

на этой основе рационализировать процесс принятия политических решений.

В процессе решения этих задач происходит диффузия дискурсов политики, общественных групп и научного сообщества. Ученые уже не ограничиваются идентификацией проблем – они не могут уйти от оценок фактов и вариантов политических действий, а также определения цены бездействия. Таким образом, исследование проблематики климата начинает соответствовать основным характеристикам постнормальной науки.

Одним из первых проявлений политизации проблематики климатических изменений является постановка вопроса об ответственности, становящаяся неизбежной после выявления антропогенной природы этих изменений. Проблематика такого рода ответственности имеет как этико-философское, так и политическое измерения. Последняя также имеет свои градации (политическая ответственность перед локальными группами избирателей, населением отдельной страны, межгосударственными объединениями, международным сообществом), а также связь с проблемой лидерства в соответствующей области международной политики. По сути дела, в случае социального и политического измерения климатических изменений речь идет о многоуровневой взаимозависимости, о сложном переплетении прямых и побочных воздействий, явных и скрытых интересов государств, транснациональных корпораций, социальных, профессиональных, этнических групп и т.д.

В контексте международной климатической политики актуализируется вопрос о политическом лидерстве, которое может быть основано на значимом экономическом и политическом весе актора (структурное лидерство), на способности формировать эффективные коалиции в рамках многосторонних переговоров (инструментальное лидерство) и на собственном позитивном примере, побуждающем следовать ему других участников переговоров (моральное лидерство). Значимую роль для достижения лидерства играет поддержка широкого круга неправительственных организаций. Реальными претендентами на лидерство в сфере международной климатической политики были США и Европейский Союз. Фактический отказ США от ведущей роли в сфере борьбы с глобальными изменениями климата стал ярким подтверждением перехода этой страны к унилатерализму и селективному признанию собственной ответственности при одновременном стремлении закрепить свое глобальное доминирование. Проблематика климатических изменений и глобальной экологии, таким образом, убедительно демонстрирует, что лидерство, основанное на избирательном подходе, пренебрежении собственной ответственностью и отказе от любых самоограничений, является уязвимым и преходящим.

Участие России в многосторонних соглашениях по проблематике окружающей среды, включая Рамочную конвенцию ООН по изменению климата и Киотский протокол, вынуждает ее, как и многие другие страны, принимать на себя такие обязательства и устанавливать такие стандарты, которые в ином случае не могли быть приняты. Несомненно, что такого рода уступки преследуют политические цели далеко за пределами экологической проблематики. Тем не менее, ограничение суверенитета в данных областях имеет свои пределы; более того, возникает необходимость установить иерархию целей, побуждающих к ограничению суверенитета и его делегированию международным институтам. Данная проблема приобретает особую сложность в условиях, когда подобное делегирование осуществляется лишь частью ведущих мировых государств, тогда как другая часть, исходя из разных побуждений, предпочитает воздерживаться от столь активной вовлеченности в решение глобальных экологических задач.

Уже пройденный мировым сообществом путь в поисках решения проблем климатических изменений имеет немалое значение с точки зрения поиска оптимальной модели глобального экологического управления. Речь, прежде всего, идет о делиберативном процессе принятия решений в области изменения климата, вклад в который вносят институты, механизмы и инициативы, возникшие в связи с принятием Рамочной конвенции ООН по изменениям климата, а также Киотского протокола к этой Конвенции. В частности, т. н. механизмы гибкости Киотского протокола в значительной мере основаны на взаимодействии государственных структур, бизнеса, в особенности, транснациональных корпораций и неправительственных организаций. Расширение пространства коммуникативной демократии, обсуждение аспектов справедливости и ответственности, связанных с различными вариантами действий, являются тем путем, на котором может быть достигнуто более эффективное участие государственных и негосударственных акторов в решении проблем глобальных климатических изменений. В то же время необходимо учитывать, что изменение динамики климатических процессов в результате политических мер может происходить в среднесрочной и долгосрочной перспективе, но при этом будет крайне сложно доказать, что изменения явились следствием ранее принятых политических решений. Климатическая политика в наименьшей степени отвечает тому типу политических мер, которые принимаются в рамках четырех- или пятилетних электоральных циклов. Необходимость решения долгосрочных экологических проблем становится важным аргументом в пользу укрепления наднациональных политических институтов, наделенных императивным мандатом и менее зависимых от краткосрочных электоральных циклов в рамках национальных государств.

Рассматриваемое в главе седьмой «Проблемы глобального экологического управления в начале XXI века» соотношение важнейших экологических вызовов и процессов глобализации не только позволяет выявить актуальные тенденции, но и высказать предположения относительно дальнейшей динамики предметной области экополитологии. Центральный вопрос состоит здесь в том, сохранится ли в будущем доминантный эколого-политический дискурс или же он будет вытеснен дискурсами глобализации.

В главе показано, что ограниченный прогресс в реализации основных целей, зафиксированных на Конференции ООН 1992 г. в Рио-де-Жанейро, не является случайностью. В то же время неудовлетворенность существующими институтами характеризует практически все направления глобального развития. Разрыв между институтами, сформировавшимися десятилетия назад, экспоненциальным ростом населения и новой экономикой (т.е. появлением или опережающим развитием тех направлений экономической деятельности, которые связаны с информационно-коммуникационными и другими наукоемкими технологиями) становится все более значительным. В контексте задач достижения глобального устойчивого развития еще более усилилось расхождение между институтами системы ООН и Бреттон-Вудскими институтами. Если ЮНЕП, ЮНЕСКО, ЮНИДО, ПРООН и др., а также постоянно действующие переговорные механизмы, созданные в рамках консенсуса Рио, можно применительно к периоду 1990-х годов назвать с теми или иными оговорками «институтами устойчивого развития», то ГАТТ (ВТО), МВФ, Всемирный банк и другие международные финансовые организации, действующие в рамках Вашингтонского консенсуса, с уверенностью можно охарактеризовать в качестве «институтов глобализации». Фактически в данном случае имеет место конкуренция между многосторонними концепциями, разрабатываемыми ООН и ее структурами, и подходами тех международных организаций, где преобладание позиций США неоспоримо.

Изначальная слабость институтов устойчивого развития продолжает усиливаться по мере усиления институтов глобализации. Конфликт между подходом устойчивого развития и неолиберализмом фактически привел к ревизии консенсуса Рио (по крайней мере, намеченного в Повестке дня на XXI век хрупкого равновесия либерализации торговли, технических инноваций и мер по борьбе с бедностью), выявил конкретные расхождения между правилами ВТО и обязывающими международными соглашениями, базирующимися на документах Саммита Земли. Осознание опасности этого дисбаланса способствовало активизации новых теоретических поисков, направленных на модернизацию институтов и механизмов глобального экологического управления. Был поставлен вопрос о создании Всемирной Экологической Организации (ВЭО), по крайней мере, столь же влиятельной, как и ВТО, а также о создании т. н. «экологической восьмерки» (по аналогии с «большой восьмеркой» ведущих индустриально развитых стран). Однако для любого из вариантов развития системы глобального экологического управления особую актуальность имеет проблема легитимности, поскольку задачей этой системы является не только подготовка, но также принятие и реализация решений. На глобальном уровне такой механизм не мог бы функционировать в качестве некоего всемирного экологического парламента. Власть, которой теоретически могли бы обладать ВЭО или иная структура глобального экологического управления, не может быть делегирована на основе прямых выборов. Поэтому для подтверждения легитимности этим структурам потребуются специальные усилия. В этой связи глобальное экологическое управление, прежде всего, должно ориентироваться на осуществление принципов делиберативной (коммуникативной) демократии. Кроме того, равный доступ к принятию решений для различных государственных акторов при максимально широком взаимодействии и учете мнений негосударственных акторов должен быть важнейшей предпосылкой легитимации глобального экологического управления. Фактически, речь в этом случае должна идти о горизонтально-вертикальной структуре процесса принятия решений. Однако проблема справедливого участия в процессе принятия решений сталкивается, прежде всего, с теми трудностями, которые характерны для ООН и связанных с ней организаций. В их числе – различия в финансовой поддержке, которую будут оказывать структурам глобального экологического управления те или иные государства, различия в «весе» их голосов, широкие возможности блокирования принятия решений, трудности достижения консенсуса и т.д.

Предложения о реформировании глобального экологического управления сталкиваются с серьезным сопротивлением. Осуществленный в седьмой главе подробный анализ аргументации противников формирования эффективной системы глобального экологического управления дает основания для противопоставления устойчивого развития и глобализации не только на институциональном уровне, но и в дискурсивном плане. В отличие от устойчивого развития как нормативной рамочной концепции, составляющей основу эколого-политического дискурса, глобализация представляет собой одновременно и объективный процесс, и социально-политический дискурс. Дискурс глобализации и такие объективные глобализационные процессы как либерализация рынков, открытие экономик, миграция и т.д. очень тесно переплетены и взаимно усиливают друг друга. Однако было бы большим упрощением видеть в устойчивом развитии только его нормативные основания, а глобализацию рассматривать в качестве дискурса, имеющего исключительно объективные основания. Скрытую нормативность содержит уже утверждение о том, что глобализация является исторически обусловленным этапом развития человечества, предпосылки и отдельные проявления которого связаны с предшествующими этапами модернизации, но который при этом отличается качественным своеобразием, позволяющим говорить о наступлении новой эпохи.

Нормативность процессов глобализации, эксплицированная в позитивном ключе, как нечто неизбежное и одновременно необходимое, требующее соответствующей направленности дальнейших политических действий, может быть названа глобализмом. Сущность неолиберальной идеологии глобализма – это «всепроникающее, всеизменяющее господство мирового рынка». Для глобализма характерно стремление затушевать грань между объективными мирохозяйственными процессами и целенаправленным использованием политико-экономического инструментария для ускорения и усиления глобализации. Если же к такой трактовке глобализации добавляется совокупность этических, философских, культурологических аргументов, а также более упрощенных и ярких риторических приемов, то само понятие глобализации превращается в мощное руководящее представление для дальнейших политических действий.

С другой стороны, негативные представления антиглобалистов о процессах глобализации, являются не в меньшей степени нормативными. Независимо от знака, дискурс глобализации становится универсальным, подавляя, поглощая или вытесняя другие дискурсы, претендующие на универсальность. В последние годы упоминания об устойчивом развитии в выступлениях политических лидеров все больше вытесняются рассуждениями о глобализации. На этом фоне динамику устойчивого развития как доминантного эколого-политического дискурса можно оценить как депрессивную. Как представляется, при таком развитии событий более реалистично ожидать существенного изменения конфигурации политических сил, акторов, идей, формирующих политические дискурсы.

Высока вероятность того, что эти изменения произойдут это на основе ревизии представлений об устойчивом развитии и глобальном экологическом управлении, скорее всего, в рамках активного диалога с силами антиглобализма. Уже сейчас некоторые радикальные экологические движения активно участвуют в мероприятиях антиглобалистов. В рамках антиглобалистского движения на сегодня удается обеспечить более широкую постановку проблем окружающей среды во взаимосвязи с такими проблемами как развитие местного самоуправления и инициатив локальных сообществ, сохранение рабочих мест, борьба против господства ТНК, финансовых спекуляций и диктата международных финансовых институтов, защита прав иммигрантов, обуздание гонки вооружений и т.д. Слабой стороной антиглобализма является его идейная и структурная гетерогенность. Принимая во внимание тенденции последних лет, уместно сделать предположение о возможности переструктурирования антиглобалистского движения, которое может произойти в первую очередь по причине сближения части сил антиглобализма с рядом влиятельных государственных и негосударственных акторов. Фактической основой такого сближения может стать стремление к преобразованию мирового порядка, преодолению однополярности и созданию благоприятных предпосылок для решения глобальных проблем. Вместе с тем в краткосрочной перспективе платить за преодоление однополярности придется и по «экологическому счету», поскольку и локальные природоохранные задачи, и участие в международных программах, направленных на недопущение дальнейшей дестабилизации окружающей среды в глобальном масштабе, оказываются на периферии политической повестки как глобального гегемона, так и тех государств, которые ориентированы на достижение многополярного мира.

Таким образом, ситуация, в которой сегодня должны решаться глобальные экологические проблемы, отличается исключительной сложностью. Переживающий кризис дискурс устойчивого развития, по всей видимости, ожидает конвергенция с позитивными или негативными дискурсами глобализации. Представляется маловероятным, что значимые в национальном или международном масштабе политические движения смогут добиваться успеха, ограничиваясь лишь проблематикой окружающей среды. Новый доминантный эколого-политический дискурс не будет маргинальным по отношению к ключевым проблемам, которые окажутся в центре политических дебатов ближайших десятилетий XXI века. Можно предположить, что будущая дискурсивная доминанта, наряду с требованиями недопущения дестабилизации глобальной окружающей среды и обеспечения гарантий социальных прав, скорее всего, будет включать и требования справедливого миропорядка. Эти тенденции, соответственно, окажут наиболее сильное влияние на дальнейшую динамику предметной области экополитологии.

В Заключении содержатся основные положения, выводы и некоторые рекомендации.

Список публикаций по теме диссертации:

а) монографии

1. Ефременко Д. В. Эколого-политические дискурсы. Возникновение и эволюция. - М.: ИНИОН РАН, 2006 - 285 с. (17,75 п. л.)

2. Ефременко Д. В. Введение в оценку техники - М.: Издательство МНЭПУ, 2002 - 188 с. (10,93 п.л.)

б) статьи, рецензии и обзоры в журналах, в которых рекомендуется публикация основных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора наук

3. Демократия и коммуникация экологического риска как проблемы экополитологии - Полис, 2006, № 6 – 0,9 п.л.

4. Коммуникация риска как научная проблема и как вызов системе образования - Alma Mater, 2006, № 8 – 0,9 п.л.

5. Драма европейской идентичности - Политическая наука, 2005, №3 - М.: ИНИОН РАН, 2005 – 0,9 п.л.

6. Методологический семинар Отдела политической науки ИНИОН РАН (Обзор) - Политическая наука, 2004, №3 - М.:ИНИОН РАН, 2004 -0,4 п.л.

7. Реферат: Дж. Джонсон. Концептуальные проблемы как препятствия прогрессу политической науки. Четыре десятилетия исследований политической культуры - Политическая наука, 2006, № 3 - М.: ИНИОН РАН, 2006 – 0,4 п.л.

8. Рецензия: Тырсенко А.В. Фельяны. У истоков французского либерализма. М., 1999 - Вопросы истории, 2002, № 7 – 0,5 п.л.

в) работы, опубликованные в материалах всероссийских и международных конференций

Принятие политических решений в обществе риска: проблемы трансформации различных социальных рисков в политический риск - IV всероссийский конгресс политологов. Демократия, безопасность, эффективное управление: новые вызовы политической науке. Тезисы докладов. Москва, 20-22 октября 2006. М.: Российская ассоциация политической науки, 2006 – 0,15 п.л.

Европейская идентичность как фактор становления новой российской идентичности - Современная Россия и мир: альтернативы развития. Материалы международной научно-практической конференции. Дневник Алтайской школы политических исследований - № 21, Июль 2005 г. Барнаул – 0,4 п.л.

Феномен эко-национализма: история и современность - Экология и политика: вместе или порознь. Материалы научной конференции (Москва, апрель 2004 г.). - М.: Межрегиональное общественное движение за равноправное участие женщин в управлении обществом “Женщины во власть”, 2004 – 0,5 п.л.

Шансы и риски развития информационного общества в России - Общество электронных коммуникаций: новые возможности и актуальные проблемы. Материалы VI Энгельмейеровских чтений - Дубна: Международный университет природы, общества и человека “Дубна”, 2003 – 0,6 п.л.

13. Этика научно-технической деятельности в трудах В. И. Вернадского и ее развитие во второй половине XX века - В. И. Вернадский и современность. Материалы торжественного заседания, посвященного 140-летию со дня рождения академика В. И. Вернадского (г. Москва, 12 марта 2003 г.) - М., 2003 -0,9 п.л.

14. Научно-техническая политика и проблемы социальной ответственности - Этические императивы инженерной деятельности. Материалы V Энгельмейеровских чтений - Дубна, 2002 – 0,8 п.л.

15. Научно-техническая политика в контексте социальной ответственности и общественного участия - Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия. III Российский философский конгресс. Том 1. Ростов-на-Дону, 2002 -0,15 п.л.

16. Double Challenge: Sustainability and Socio -Economic Transition in Post-Communist Countries (Двойной вызов: устойчивое развитие и социально-экономическая трансформация в посткоммунистических странах) - Proceedings of the 2nd International Summer Academy on Technology Studies: Strategies of a Sustainable Product Policy - IFZ, Graz, 2000 – 1,3 п.л.

г) статьи в научных журналах

17. Сколь опасен научно-технический прогресс? - Право, Мировоззрение, Философия. № 1 (11) - январь - июнь 2006. Выпуск: Предпринимательство, этика, техника – 1,4 п.л.

18. Public Participation in the Debate and Decision Making in Energy Policy: A Russian View (Участие общественности в дебатах и принятии решений в сфере энергетической политики: взгляд из России) - Technikfolgenabsch(tzung - Theorie und Praxis - Nr. 2, 15 Jg., August 2006 – 0,8 п.л.

19. Научная деятельность как социальная коммуникация // Право, Мировоззрение, Философия. № 2 (10), июль-декабрь 2005. Выпуск: Предпринимательство, этика, техника – 1,1 п.л.

20. Technology Assessment and Technology Forecasting in Russia: Modern Status and Perspectives (Оценка техники и технологическое прогнозирование в России: современное состояние и перспективы) - Futures Research Quarterly - Fall 1999, Volume 15, Nо. 3 – 0,4 п. л.

загрузка...