Delist.ru

Языковая личность судебного оратора А.Ф. Кони (19.08.2007)

Автор: Баишева Зиля Вагизовна

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, формулируются его цели и задачи, описывается методологическая база, определяются предмет и объект анализа, характеризуются материал и методы его анализа, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, а также формулируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Языковая личность судебного оратора» теоретически обобщаются имеющиеся научные труды, касающиеся языковой личности; анализируются особенности становления языковой личности русского судебного оратора, а также показываются аспекты анализа языковой личности А.Ф. Кони.

Языковая личность представляет собой конкретного носителя языка, способного понимать, воспроизводить и создавать тексты, это личность, выраженная в языке и охарактеризованная на основе анализа произведенных ею текстов с точки зрения использования в них системных средств языка для отражения видения ею окружающей действительности (Ю.Н. Караулов, В.В. Воробьев).

В современной лингвистике языковая личность рассматривается в когнитивном (А.П. Бабушкин, В.В. Красных, А.М. Шахнарович), прагматическом (И.П. Сусов, Ю.С. Степанов), коммуникативно-деятельностном (К.Ф. Седов, И.В. Сентенберг, С.А. Сухих), национальном (В.В. Воробьев) аспектах, в аспекте культурного пространства (В.И. Карасик, Т.В. Кочеткова), в свете лингводидактики (Л.П. Клобукова, Ю.Е. Прохоров), в онтогенезе (В.Е. Гольдин; О.Б. Сиротинина). В последние два десятилетия понятие «языковая личность» активно разрабатывается лингвокультурологическим направлением, предлагающим рассматривать языковую личность как члена определенного национально-лингво-культурного сообщества, теснейшим образом связанного с национальной культурой, и описывать как национальную языковую личность (В.В. Воробьев). Наиболее актуальными в настоящее время представляются комплексные практические исследования в области изучения языковой личности реального носителя языка. Выявленный в ходе анализа конкретной языковой личности набор языковых способностей, умений, готовностей производить и воспринимать речевые произведения может быть использован в качестве вспомогательного средства при формировании, конструировании определенных свойств языковой личности, при разработке теоретической модели эффективной языковой личности.

Наш интерес к проблеме языковой личности судебного оратора обусловлен тем, что в отечественной науке практически не существует основательного исследования языковой личности судебного оратора (авторами единичных на сегодня работ, вносящих определенный вклад в разработку данной проблемы, являются В.В. Виноградов, О.В. Демидов, Е.А. Кузнецова). Мы стремимся выделить тип языковой личности судебного оратора и рассмотреть его индивидуальные языковые особенности, проявляющиеся в профессиональной юридической сфере.

«Образ оратора» является одной из составляющих языковой личности и проявляется в публичных выступлениях, то есть лишь в части созданных судебным оратором произведений. В них раскрывается одна из граней данной языковой личности. Мы учитываем также, что в силу жанровой специфики в судебной речи многие важнейшие особенности языковой личности судебного оратора не могут быть выражены явно. Поэтому, чтобы получить наиболее полное представление о языковой личности судебного оратора, мы анализируем её проявления и в произведениях других жанров.

Образ оратора, складывающийся из речи, особенностей речевого поведения, отношения к аудитории, определяется риторическим идеалом («ментальным образцом и образом хорошей речи»), существующим в обществе. Чтобы быть убедительной, речь должна соответствовать системе ценностей, принятых в данном обществе. Русский риторический идеал восходит к риторическому идеалу Платона и Сократа и к восточно-христианским традициям и характеризуется следующими особенностями: диалогичностью; гармонизирующим характером; положительной онтологичностью.

Становление образа русского оратора, соответствующего требованиям отечественного речевого идеала, осуществлялось на протяжении многих веков (первые изречения, которые могут быть отнесены к правилам практической риторики, находим в дошедших до нас рукописях XI века). Русский речевой идеал связан с именами многих выдающихся деятелей государства и культуры, среди которых наибольшую роль сыграли М.В. Ломоносов, А.Ф. Мерзляков, Н.Ф. Кошанский и др. Наиболее последовательно отечественный речевой идеал реализовывался в речах выдающихся судебных ораторов второй половины XIX века (К.К. Арсеньев, С.А. Андреевский, Ф.Н. Плевако, В.Д. Спасович, А.И. Урусов, М.Ф. Громницкий, А.Ф. Кони и др.). Разрабатывая в своей практической и теоретической деятельности русский тип обвинителя и защитника, они фактически создали такой тип русского оратора, который соответствует требованиям русского риторического идеала. Для русского типа обвинителя и защитника характерны следующие основные черты: высокая нравственность; внимание и уважение к человеку; сознание своего долга перед обществом и перед законом; высочайший профессиональный уровень, знание предмета; широкая образованность; мастерское владение искусством слова; широкое внесение литературно-художественных приемов в речь; искренность; эмоциональность; беспристрастность; независимость в убеждениях; спокойствие; соблюдение чувства меры.

Особое место в разработке русского типа обвинителя и вообще образа русского оратора, в соответствии с требованиями отечественного речевого идеала, принадлежит, несомненно, А.Ф. Кони. Так, его отдельная работа («Советы лекторам») посвящена рассмотрению образа русского оратора вообще, а также анализу основных речевых приемов и способов воздействия на русскую аудиторию. В ряде теоретических работ («Нравственные начала в уголовном процессе», «Приемы и задачи прокуратуры» и др.), исследуя проблемы нравственности судебного процесса, идею гуманного суда «по справедливости», «по совести», который более всего соответствует русскому национальному характеру, автор большое внимание уделяет характеристике образа русского судебного оратора, призванного реализовывать в практике судебных выступлений идеи гуманности и человеколюбия. Он неоднократно подчеркивает необходимость учитывать особенности «русского народного характера», «добрые душевные свойства русского человека», называет такие черты слагающегося русского типа обвинителя, как «спокойствие, отсутствие личного озлобления против подсудимого, опрятность приемов обвинения, чуждая и возбуждению страстей, и искажению данных дела, отсутствие лицедейства в голосе, в жесте и в способе держать себя на суде, простоту языка, свободного от вычурности или от громких и «жалких» слов…». В судебных выступлениях А.Ф. Кони на практике реализует названные им черты русского типа обвинителя, о чем свидетельствуют результаты нашего исследования.

Следует также отметить теоретическую работу К.К. Арсеньева «Русское судебное красноречие», в которой дается довольно полная характеристика судебного оратора. Синтезированный образ ритора находим и в работе П.С. Пороховщикова «Искусство речи на суде», автор которой обобщил опыт русского судебного красноречия второй половины XIX века и предложил характеристику основных практических приемов русских судебных ораторов.

Анализ языковой личности судебного оратора А.Ф. Кони осуществляется нами с опорой на трехуровневую модель языковой личности, включающую вербально-семантический, лингво-когнитивный и прагматический уровни описания языковой личности (Ю.Н. Караулов). Мы исходим из того, что каждая языковая личность выбирает и «присваивает» именно те языковые средства, которые «отражают ее жизненное кредо, ее жизненную доминанту». В языковом поведении человека, в его речевых поступках, то есть в широком смысле во всех речевых произведениях, создаваемых языковой личностью, опредмечивается «духовный облик личности, мир ее ценностей, идеалов, устремлений, выражающихся в чертах характера и стереотипах поведения, методе мышления, социально-жизненных целях и конкретно избираемых путях их достижения»; «образ судебного оратора» есть одна из составляющих «языковой личности», проявляющаяся в судебных выступлениях, раскрывающая особенности языковой личности, а также несущая в себе отраженный образ адресата речи (через прагматические роли).

Анализ языковой личности возможен лишь на основе рассмотрения всех составляющих ее структуры (в том числе и вербально-семантического уровня) с учетом их тесной взаимосвязи. Выбор лексических единиц свидетельствует о коммуникативной компетенции говорящего. В слове проявляются параметры духовного мира личности (эмоциональное состояние говорящего, его цели и т.п.), умение говорящего управлять коммуникативным процессом (предотвратить конфликт, смягчить реакцию собеседников на случившееся и т.п.) (Т.В. Кочеткова), его интеллект и т.п. Отсюда понятен наш особый интерес к лексикону А.Ф. Кони: сопоставительный анализ составленных нами частотных словарей его судебных выступлений позволяет выявить уже на вербально-семантическом уровне характерные особенности его языковой личности.

На лингво-когнитивном уровне проявляется отношение языковой личности к основополагающим понятиям культуры – концептам. Если рядовой, «обычный человек» посредством концепта сам входит в культуру, то «творец культурных ценностей» (каковым является А.Ф. Кони) через концепты влияет на национальную культуру и воспитывает окружающих. Нами предпринята попытка представить языковую личность судебного оратора А.Ф. Кони в аспекте концептных представлений, определив место того или иного концепта в иерархии ценностей его личности. Особенности реализации основных концептов культуры в речевом произведении обусловливаются своеобразием творческого характера и свидетельствуют о принадлежности автора к национальной культуре. Концептуальная картина позволяет выявить творческое своеобразие оратора, понять суть его душевного склада, его мировоззрение, осознать глубину текстового содержания. Для рассмотрения личности в концептуальном аспекте используются данные фундаментального исследования Ю.С. Степанова «Константы: Словарь русской культуры».

Полноценному анализу языковой личности А.Ф. Кони на прагматическом уровне способствует выявление и описание средств выразительности, приемов диалогизации и драматизации, характерных для него. При этом акцент делается на умении оратора использовать различные речевые приемы в целях создания высокоэффективной, убедительной речи. Исходя из того, что в образе ритора всегда присутствует исполнительский элемент, имеющий стратегическое значение и определяемый коммуникативными целями речевого произведения, мы рассматриваем также прагматические роли, исполняемые А.Ф. Кони, которые по своей сути представляют различные варианты речевого поведения, позволяющие сделать речь максимально доступной для восприятия и убедительной.

Во второй главе «Языковая личность А.Ф. Кони в аспекте нравственных концептов русской культуры» А.Ф. Кони предстает как языковая личность, в которой ярко проявляются базовые черты русского национального речевого идеала, черты, определяемые лингвокультурной ситуацией того времени, а также индивидуальные.

Нам близко лингвокультурологическое понимание концепта, поскольку концепты представляют собой «как бы сгустки культурной среды в сознании человека» (Ю.С. Степанов) и являются «результатом столкновения словарного значения слова с личным и народным опытом человека» (Д.С. Лихачев). Концепт в сознании человека выполняет две функции: с его помощью культура проникает в область мыслей и чувств языковой личности, с другой стороны, благодаря концепту любой человек приобщается к культуре, «входит» в нее.

При описании личности А.Ф. Кони мы исходим из факта, что каждая языковая личность является членом того или иного национально-лингво-культурного сообщества, и тогда судебный оратор предстает перед нами как русская языковая личность, обладающая не только индивидуальными чертами, но и некоторой доминантой, определяемой национальными традициями и лингвокультурной средой. Опираясь на созданную В.В. Воробьевым модель лингвокультурологического поля «русская национальная личность», а также на рассмотренные Ю.С. Степановым важнейшие концепты русской культуры, мы описали языковую личность А.Ф. Кони на основе совокупности созданных им текстов разных жанров, выступающих «как субъективное отражение объективного мира», «как выражение сознания, что-то отражающего», и выявили её основные характеристики.

В модели В.В. Воробьева ядро лингвокультурологического поля «русская национальная личность» составляют лингвокультуремы русский, великорусский, россиянин, российский и др., которые в совокупности составляют один концепт «Русь, Россия, русские, россияне». О его важности для языковой личности можно судить по частотности употребления названных единиц в речи. Подсчеты показали, что на каждой второй странице восьмитомного собрания сочинений А.Ф. Кони встречаются составные словосочетания с определением русский, которое и выступает как качественная национальная характеристика человека или предмета, подчеркивая специфику «русскости»: русская душа, русская гражданственность, русская женщина, русский солдат, русское искусство, русская природа и др. При этом наиболее частотны лингвокультуремы русский человек, русский народ, русские люди, русская натура, русские нравы, русские свойства. Вообще все явления действительности А.Ф. Кони характеризует через призму «русскости». Он постоянно подчеркивает необходимость учета особенностей русского характера во всех явлениях жизни, говорит о своеобразии всего русского. Так, им неоднократно высказывается мысль о необходимости создания в русском суде типов судебных деятелей, «согласных с народным характером», - русского адвоката, русского прокурора, русского судьи, о специфике русского правосудия. Слова Россия, Русь также имеют для А.Ф. Кони особое значение. Содержание этих лингвокультурем достаточно полно раскрывается в его письмах. Россия для него «наша исстрадавшаяся родина», «бедная, немощная родина». Автор с горечью пишет о том, что Россия испытывает не лучшие времена, однако он верит в ее возрождение и связывает свои надежды с лучшими представителями великого русского народа.

Особо следует отметить отношение А.Ф. Кони к русскому языку. Будучи почетным академиком по Разряду изящной словесности при Отделении русского языка и словесности Академии наук, он вел активную борьбу против искажений и порчи русского языка, против его засорения «иностранщиной». Для самого оратора было характерно бережное отношение к родному слову, безошибочность чувства «соразмерности и сообразности» при использовании иноязычных и исконно русских наименований в общем потоке речи. Относительно невысокая доля заимствованных слов (специальных и неспециальных) в его речи – доказательство прекрасного владения языком специальности (в подавляющем большинстве международный язык права – это слова с латинской основой) и хорошей ориентации в общечеловеческом культурном пространстве. Речь А.Ф. Кони всегда чиста, правильна, доступна и эффективна.

«Русскость» его языковой личности проявляется и в том, что он использует в своих речевых произведениях пословицы и поговорки, которые ярко и образно выражают отношение оратора к определенным жизненным обстоятельствам, к другим людям, убедительно оценивают их действия, поведение и т.п. Вместе с тем набор пословиц и поговорок свидетельствует о хорошем знании народного творчества.

Концепт «Русь, Россия, русские, россияне», фигурирующий в произведениях А.Ф. Кони разных жанров, позволяет представить его как патриота, как русскую личность с глубоким национальным чувством, знанием истории страны, особенностей русского характера, национального темперамента, как человека, не только гордящегося за свою страну и свой народ, но и обладающего чувством ответственности за судьбу Родины.

Как важнейшее свойство языковой личности в сознании А.Ф. Кони присутствует концепт «Вера», отражающий его религиозность и признание приоритета нравственных законов в жизни человека. Религиозность является глубинной чертой русского национального характера. Она проявляется в самом характере мышления, в эмоциях, этических и иных оценках, волевых импульсах русского человека. Различного рода упоминания Бога как высшего мерила всего сущего, апелляции к нему нашли широкое отражение в фольклоре, в пословицах и поговорках, в устойчивых выражениях и т.п. И в языке А.Ф. Кони широко используются пословицы и поговорки, фразеологические единицы, связанные с именем Бога, упоминанием понятий греха, ада, рая, которые применяются для характеристики людей и оценки их поведения в различных житейских ситуациях. Он прекрасно знает евангельские тексты, о чем свидетельствуют цитаты в речевых произведениях разных жанров, причем с точной ссылкой на источник. Кроме того, часто встречаются сравнения на основе евангельских образов или сюжетов, причем «творческий» подход к религиозным текстам проявляется в переиначивании их и употреблении в измененном виде. А.Ф. Кони воспринимает Святое Писание, слово Божье как руководство к действию, как советы и правила, по которым должен жить каждый христианин, поэтому чаще всего религиозные тексты применяются им с апеллятивной целью, то есть как отсылка к непреложному авторитету с целью эмоционального воздействия на слушающего или читающего и для создания определенного отношения к людям, событиям, явлениям, о которых он говорит. Религиозность А.Ф. Кони выражается в различных текстах также через важнейшие концепты: «Совесть», «Нравственный закон», «Правда», «Истина».

Многие исследователи (В.В. Мельник, Ю.С. Степанов, А.Д. Шмелев и др.) отмечали характерное для русского мировосприятия недоверчивое, даже ироническое отношение к законам. В русском менталитете «закону» противопоставлено не скверное («беззаконие»), а нечто хорошее, доброе, положительное. За сферой закона, по русским представлениям, лежит, хотя и не «регламентированная» (Ю.С. Степанов), более обширная область добра, совести и справедливости. А.Ф. Кони постоянно учитывал особенности русского правосознания, о чем свидетельствуют данные частотных словарей его судебных речей. Так, выступая с руководящим напутствием перед присяжными заседателями – представителями разных слоев русского общества – оратор, по нашим подсчетам, использовал слово закон и его производные почти в два раза реже, чем в кассационных заключениях, адресатом которых были юристы-профессионалы (в руководящих напутствиях на одну страницу текста приходится 0,8 случаев словоупотреблений, в то время как в кассационных заключениях – 1,46 случая).

Для русского языка самоочевидно и существенно противопоставление формальному, юридическому закону правды – внутренней справедливости, ощущаемой и осознаваемой в душе, совести. Иными словами, закон формальный, юридический противопоставляется в русской культуре закону нравственному. Концепт «Нравственный закон» неразрывно связан с концептом «Совесть». Не случайно другое название для нравственности в русской культуре и русском языке – совестливость (Л.И. Скворцов). Разграничивая закон нравственный и юридический, А.Ф. Кони объединяет понятие нравственности с понятием совести. Судить «по совести» - значит руководствоваться не только законами юридическими, но и нравственными, отдавая предпочтение именно им. Таким образом, совесть для русского юриста стала нравственной основой всего судебного процесса.

О приоритете для А.Ф. Кони нравственного закона, вообще нравственного начала свидетельствуют результаты частотного анализа его тезауруса. В 16 обвинительных речах нами отмечено 86 случаев употребления прилагательного «нравственный» и производных от него слов в различных сочетаниях. Оратор не только сам рассматривает каждое дело с позиций нравственного закона, но и призывает судей к исследованию дела с нравственной стороны, к обсуждению главного нравственного вопроса в деле, говорит о нравственных основах обвинения, дает нравственную оценку показаниям и действиям подсудимого и свидетелей. Он уверен в необходимости и возможности нравственного воспитания человека, призывает судей учитывать при назначении наказания степень нравственного воздействия этого наказания на подсудимого.

Слово «совесть» и производные от него употреблены А.Ф. Кони в обвинительных речах 47 раз. Он различает совесть общественную, представителями которой являются присяжные заседатели, и совесть, понимаемую как способность индивида давать нравственную оценку своим поступкам и на основании этой оценки выносить себе приговор. В человеке виновном должен зазвучать голос совести – в этом заключается великая гуманистическая задача суда. Услышать в себе голос совести, пережить суд своей совести - в интересах самого подсудимого, так как только таким образом можно очиститься от греха и примириться с собой. Именно в приговоре совести заключается подлинное возмездие за преступление. А.Ф. Кони постоянно напоминает своим слушателям о карающей силе совести, о бессилии человека перед ней. Совесть действует независимо от воли человека, от нее нет спасения. Отягощенная совесть человека, совершившего преступление, восстает, преступник испытывает давление совести, становится жертвой угрызений совести. Попытки вступить в сделку со своей совестью не удаются, совесть берет верх. Человек не может заставить замолчать свою совесть, она начинает говорить независимо от человека. В нравственном человеке всегда звучит голос совести, который не дает ему совершить проступок. Таким образом, концепт «Совесть», неразрывно связанный с концептом «Нравственный закон», имеет для А.Ф. Кони мировоззренческое значение. Юриста больше всего интересует действие совести на человека виновного, причем акцент делается на её неумолимой карающей силе. Искупить содеянное человек может лишь полным признанием вины. Совесть – это суд, на котором говорят только правду и приговор которого справедлив. Судит себя сам человек.

Другим важным понятием, связанным с выполнением нравственного закона, является концепт «Правда». В русской культуре слово «правда» тесно связано и одновременно противопоставляется слову «истина» (Ю.С. Степанов). К понятию «правда» примыкает понятие «справедливость». «Только в русской культуре «справедливость» соединяется с внутренним убеждением, с «правдой» и включается в поле «истины» (Ю.С. Степанов). Устанавливается связь: «правда» - «справедливость» и «правда» - «истина». Таким образом, в слове «правда» соединяются два значения – правда как объективная истина и правда как внутренний закон, справедливость. Эти два значения слова «правда» - «правда-истина» и «правда-справедливость» - выражают две стороны поиска истины в делах, затрагивающих человека. Русский человек явный приоритет в понимании законности отдает внутренней убежденности в правоте, внутренней справедливости по отношению к внешней правде, юридической «формальности».

Частотный анализ тезауруса А.Ф. Кони говорит о наибольшей ценности, приоритетности для него именно нравственной правды, «правды-справедливости». Так, в 16 обвинительных речах отмечено 163 случая употребления слова «правда» и производных от него, а «справедливость» и производные от него встретились 44 раза. В то же время существительное «истина» и его производные зафиксированы 42 раза, причем в 4 речах оратор вообще ни разу не употребил эту лексему. А.Ф. Кони-обвинитель постоянно напоминает судьям о необходимости рассмотрения дела с учетом жизненной правды, подчеркивает, что все действия участников судебного процесса должны осуществляться в интересах установления истины. Чтобы обнаружить истину в деле, необходимо узнать правду. Установление истины в суде требует исследования всех обстоятельств дела и обязательного сопоставления их с жизненной правдой. Понятие правды напрямую связано с миром человека, который и является ее носителем, поэтому и существует житейская правда, поэтому человек может укрывать правду, говорить не всю правду, не полную правду, правду пополам с ложью.

Анализ речей А.Ф. Кони позволяет говорить о возможности разной степени приближения событий и фактов к правде, то есть для известного юриста правда является «градуированным» понятием. Показательно в этом смысле употребление им слов, производных от «правда»: правдоподобный / неправдоподобный. Частое использование А.Ф. Кони-прокурором этих слов свидетельствует о неустанном стремлении к обнаружению полной правды и установлению на ее основе истины. Любой факт, событие, показание свидетеля, подсудимого подвергаются сомнению, устанавливается их соответствие правде. Так образуется шкала, отражающая разную степень приближения явлений к правде: показание или объяснение может быть крайне неправдоподобным, совершенно неправдоподобным, весьма неправдоподобным, слишком неправдоподобным, неправдоподобным, в показаниях могут быть признаки правдоподобия, показание может быть более или менее правдоподобным, правдоподобным, может быть много правдоподобного, одно может быть правдоподобнее другого, показания могут быть правдоподобными до грубости. Эта градационная шкала продолжается употреблением слова «правдивый». А.Ф. Кони оценивает показания, объяснения как менее правдивые, правдивые, вполне правдивые, более правдивые, наиболее правдивые; показания могут содержать достаточно правдивости или много правдивости. Поиски правды юристом имеют своей целью оправдание или обвинение подсудимого. В этой связи обращает на себя внимание частое звучание в обвинительных речах А.Ф. Кони слова «оправдывать» и производных от него. Оратор говорит об оправдательных документах, материалах, а не об обвинительных; о данных, которые могут или не могут служить к оправданию подсудимого, но не к обвинению; о наличии или отсутствии данных для оправдания, но не для обвинения подсудимого и т.п. По-видимому, здесь проявляется не столько особенность речи оратора, сколько особенность русского суда, связанная с русским национальным характером, решающая дела «по совести», «по правде», а также учет презумпции невиновности.

В руководящих напутствиях присяжным слово «правда» и производные от него употреблены 18 раз; «справедливость» и производные от него – 7 раз; «истина» - лишь 2 раза. В этих речах также обращает на себя внимание частое (10 случаев из 18) употребление слова «оправдать» и производных от него. Эти данные говорят о личной незаинтересованности судебного деятеля в том или ином исходе дела и заинтересованности в решении дела «по правде». В кассационных заключениях слово «правда» и производные от него употреблены 22 раза; «справедливый» и производные от него – 7 раз; «истина» - 10 раз. Если сравнить частотность употребления А.Ф. Кони слов «правда», «справедливость» и «истина» и производных от них в обвинительных речах, кассационных заключениях и руководящих напутствиях присяжным, получается, что в обвинительных речах слово «истина» и производные от него употреблены в 5 раз реже, чем слова «правда», «справедливость» и производные от них. В кассационных же заключениях слово «истина» звучит явно чаще: на 29 случаев употребления слов «правда», «справедливость» и производных от них приходится 10 случаев употребления слова «истина» и производных от него. Это понятно: в кассационной инстанции проверяется и устанавливается соответствие или несоответствие решения или приговора суда прежде всего юридическим законам.

Концепты «Правда» и «Истина», как и концепт «Совесть», имеют для А.Ф. Кони мировоззренческий статус. В его судебных выступлениях обнаруживается четкое разграничение «правды-истины» и «правды-справедливости», что, как мы уже отметили, связано с характерным для русского общества пониманием неслитности правды внешней, юридической («правды-истины») с правдой внутренней, житейской («правда-справедливость»). Нравственным является установление справедливости на суде, а для этого часто бывает недостаточным одной только отвлеченной правды закона юридического, а необходима еще настоящая правда жизни, то есть концепт «Правда» сближается с концептом «Совесть»: судить по совести означает судить по справедливости.

Итак, судебный оратор А.Ф. Кони в аспекте концептов русской культуры предстает как высоконравственная личность, которая сверяет все свои поступки, свое поведение и поведение окружающих с совестью. Как судья и человек, для которого особый возвышенный смысл творимого дела заключается в задаче разбудить совесть в человеке виновном и установить справедливость на суде на основе отвлеченной правды закона юридического и настоящей правды жизни. В целом А.Ф. Кони представляет собой русскую языковую личность, в которой ярко проявляются доминантные черты национального характера: религиозность; всемирная отзывчивость (человеколюбие и совестливость, доброта, терпение, неприятие равнодушия и беспринципности); оптимизм, проявляющийся в вере в способности человека, в его опыт, мастерство и умение преодолевать жизненные трудности.

В третьей главе «Языковое богатство и логичность как базовые категориальные признаки судебной речи» определяются и описываются эти важнейшие жанрообразующие качества убеждающей судебной речи.

Богатство – одно из главных коммуникативных качеств речи. В этом смысле говорят прежде всего о её лексическом богатстве. Исследователи судебного красноречия (П.С. Пороховщиков, Н.Н. Ивакина, Л.К. Граудина, Г.И. Миськевич и др.) называют богатство, или разнообразие, важным, необходимым качеством убеждающей судебной речи.

С целью изучения лексикона судебного оратора А.Ф. Кони (под лексиконом мы понимаем «запас слов, выражений, характерный для кого-либо или для какой-либо области человеческой деятельности») нами составлены: частотный словарь обвинительных речей (на основе 16 речей), частотный словарь руководящих напутствий присяжным (на основе 3 речей), частотный словарь кассационных заключений (на основе 3 речей). В частотном словаре обвинительных речей А.Ф. Кони зафиксировано всего словоупотреблений – 120829, которые составились из 9323 разных слов. В частотном словаре руководящих напутствий присяжным - 11809 словоупотреблений 2527 разных слов. В частотном словаре кассационных заключений – 17747 словоупотреблений 2726 разных слов.

Анализ объема и состава лексикона А.Ф. Кони показал, что в целом степень лексического разнообразия его дискурса невелика: по данным трех частотных словарей 100 самых частых слов составляют почти половину всех словоупотреблений (100 самых частых слов словаря обвинительных речей оратора составляют 57835 словоупотреблений или примерно 48% текста; 100 самых частых слов словаря руководящих напутствий присяжным дают 5794 словоупотреблений или 49% текста; 100 самых частых слов словаря кассационных заключений составляют 9130 словоупотреблений или 52% текста). При этом выявляется наименьшее лексическое разнообразие словаря кассационных заключений.

Для выявления богатства лексикона А.Ф. Кони мы воспользовались формулой, предложенной Ю.Н. Карауловым: А = V1 x V/N, где V – количество разных слов, V1 – число слов с частотой единица, N – общее число словоупотреблений. В цифровом отражении богатство сравниваемых лексиконов таково:

А кассационные заключения = 204.13

А руководящие напутствия присяжным = 286.31

А обвинительные речи = 288.72

загрузка...