Delist.ru

Функционирование бесписьменного языка малой народности в условиях полиэтнического социума (на материале Шугнанского языка в таджикско-русском окружении) (15.08.2007)

Автор: Шамбезода Хусрав Джамшедович

а) перед гласными переднего ряда: дэн (дйэн, дьйэн), вэр (вйэр, вьйэр), дэрэво (дйэрэво, дьрйэво, дйэрьво, дьйэрйэво), синий, лист, снэг вместо (д’эн’), (в’эр’), (д’эр’ьвь), (с’ин’ий), (л’ист), (с’н’эк);

б) перед гласными, обозначаемыми буквами Ю, Ё, Я: лубов (лйубов, льйубов), луди (лйуди, льйуди), ров (рйов, рьйов), пат (пйат, пьйат), рад (рйад, рьйад) вместо (л’убоф’), (л’уд’и), (л’oн), (р’оф), (п’ат’), (р’ат);

в) перед мягкими согласными: звэр (звйэр, звьйэр), листик, смэна вместо (з’в’эр’), (л’ис’т’ик), (с’м’энь);

г) в конце слова: писат, сад (сйад, сьйад), садис вместо (п’исат’), (с’ат’), (сад’ис’).

Характерный шугнанский «акцент» возникает часто при сочетании мягких согласных с гласными. Возникновение позиционной полумягкости согласных обусловлено синтагматическими отношениями согласных в основном с гласным звуком [и] и ее функциональным вариантом [ы]. Именно эта синтагматическая связь согласных с отсутствующим в шугнанском языке звуком [ы] определяет взаимообусловленный характер функционирования полумягких согласных и более переднего звука [ы]. Незакрепленность в шугнанском языке такой взаимообусловленной связи согласных с гласным [ы], т.е. такая связь чисто позиционная и свойственна только устной русской речи шугнанцев.

Интерференция в русской речи шугнанцев на интонационном уровне обычно не является коммуникативно значимой, хотя двуязычный шугнанец часто ошибается в интонационном построении русского высказывания, в постановке логического ударения, а также в фонетическом членении русской речи на речевые такты и фразы. Нарушения интонационной системы русской литературной речи создают особый рисунок всего высказывания, который характеризуется оттенками монотонности, особенно при воспроизведении письменного текста. Интерференция при реализации интонационной системы русской речи обусловлена влиянием подобной системы родного языка, т.к. в родной речи функциональная нагрузка словесного ударения создает эффект плавности и равномерности понижения и повышения тона в различных типах высказывания. Интонационная же система русской речи более разнообразна, обладает большей гибкостью и разнообразными средствами варьирования интонации, в то время как интонационная система шугнанского языка более закреплена за определенными типами высказывания.

Фонетические системы шугнанского и таджикского языков обнаруживают меньше различий, чем фонетические системы шугнанского и русского, поэтому потенциальное поле интерференции гораздо уже, чем в русской речи шугнанцев. Близость фонетических систем данных языков объясняется также и более длительным взаимодействием шугнанского и таджикского языков. Потенциальное поле интерференции объясняется хотя и незначительным, но все же существующим различием в подсистемах вокализма и консонантизма исследуемых языков.

Вокализм шугнанского языка представлен десятью гласными фонемами, из которых семь долгих: [?], [?], [?], [у], [ђ], [е], [?] и три кратких: [а], [и], [у]. Долгие фонемы [?], [?], [у] имеют соответствующие краткие пары, все остальные долгие фонемы не имеют соответствующих кратких пар. Системы гласных таджикского и шугнанского языков различаются не только в количественном, но и в качественном отношении. Гласные шугнанского языка делятся на долгие и краткие, что не свойственно вокализму таджикского языка.

Долгие гласные в шугнанском языке обладают качественной устойчивостью. При их произношении органы речи сильно напрягаются. Они всегда полнозвучны и почти не поддаются изменениям при любом темпе речи. Краткие гласные отличаются более шумным звучанием и под влиянием различных фонетических условий сильно изменяют свое качество. Особенно большая качественная изменчивость характера для кратких гласных переднего и заднего ряда.

Поскольку таджикскому гласному [ў] в вокализме шугнанского языка соответствия нет, то фонема [ў] в зависимости от занимаемого положения в слове может в таджикской речи шугнанцев реализуется в шугнанском [у:] (долгое) или [у] (краткое), а также фонемой [ђ] (только в первой изоглоссе таджикской речи шугнанцев), которая по своей артикуляции ближе таджикскому [ў], но является гласной заднего ряда. Чаще всего таджикское [ў] передается в таджикской речи шугнанцев [у:] или [у]: [у:] в ударной позиции и фонемой [у] в безударной: шу:х<шўх «проказник», шу:р<шўр «соленый», шурандоз<шўрандоз «сеющий смуту» и другие.

Консонантная система шугнанского языка представлена 29 фонемами. Характерной чертой состава согласных шугнанского языка, отличающей его от консонантизма таджикского и русского языков, является наличие плоскощелевых и (вар «оба», уст «рука»), заднеязычных щелевых [џ] и [~] (џаб «ночь», ~ ин «жена»), аффрикат [ц] и [†] (цероw «светильник», зари† «куропатка»), губно-губного [w] (~ еw «охота»), увулярного глухого смычного ? (артикуляционно и акустически совпадает с таджикским ? ).

Основное потенциальное поле интерференции в таджикской речи шугнанцев в области консонантизма является также отсутствие в консонантизме шугнанского языка фонемы [њ], что создает условия для ее выпадения: с?ил>со?ил «берег», сул?мез< сул?омез «мирный», кадуд<ка?дуд «едкий дым».

В то же время названное явление не может протекать бесследно для таджикской речи шугнанцев. В положении между гласным и согласным выпадение фонемы [?] приводит к изменению предшествующего гласного, который может удлиняться мут?м< мутта?ам «подозреваемый», мут?ид<мутта?ид «объединенный»), или образуется гласный другого качества (кин?дуз<ку?надуз «сапожник»). В интервокальном положении отсутствие фонемы [?] создает условия для зияния гласных. Поскольку стечение гласных нехарактерно для шугнанского языка, то язык стремится к устранению зияния, что происходит тремя путями: 1) факультативным восстановлением фонемы [?] в интервокальном положении: имти/х/ун<имти?он «экзамен», о/?/анрубо<оа?анрабо «магнит», наси/?/ат<наси?ат «наставление»; 2) зияние гласных при выпадении фонемы [?] может устраняться вставкой вместо /?/ эпентетических согласных [й] и [w]: сайиф?<са?ифа «страница», алой?д<ало?ид «отдельно», шой?д<шо?ид «свидетель», чаwун<ча?он «вселенная» (здесь мы имеем дело с эпентезой), 3) стяжением гласных: бан?<ба?она «причина», моким?<му?окима «обсуждение». При этом а) долгий гласный поглощает краткий; б) два одинаковых по качеству гласных дают гласный того же качества.

Если интерференция на фонетическом уровне в таджикской и русской речи шугнанцев, хотя и проявляется в материальных, физических единицах речи, но не ведет к искажению смысла, то отклонения от лексико-семантических норм таджикского и русского языков ведут непосредственно к изменению смысла высказывания. Поскольку слово как основная значимая номинативная единица языка непосредственно связана с наименованием реалий объективной действительности, то правильное его использование является признаком высокой компетентности двуязычного индивида, свидетельствует о высокой степени владения вторым языком. Овладение лексико-семантической системой второго языка – это способ создания новой языковой системы для отображения действительности, это строительный материал для создания нового средства общения, выражения мыслей и чувств. Понимание номинативной системы второго языка или его знание может выражаться индивидом в речевых произведениях на этом языке или в жестах, мимике, которые могут сопровождать то или иное речевое произведение билингва.

Лексико-семантическая интерференция зависит от того, насколько билингв овладел словарным запасом второго языка в количественном отношении, а также смысловой и стилистической стороной того или иного слова (в качественном отношении), т.к. каждая речевая ситуация требует использования определенных, в первую очередь лексических средств, адекватно отражающих объективную действительность и соответствующую речевую ситуацию.

На наш взгляд, двуязычный или трехъязычный индивид при овладении вторым или третьим языком создает новое для себя средство общения, новое орудие выражения своих мыслей и чувств, новую языковую систему, отображающую объективную действительность или вербализующую систему концептов. Соотношения между двумя языками основываются не на третьей абстрактной системе, а на отображении действительности при помощи двух (трех) языковых систем.

При создании речевых произведений при субординативном двуязычии используются языковые элементы обоих языков. Данное речевое произведение создается по законам и правилам грамматики одного из двух контактных языков, при этом языковые единицы фонетического, лексико-семантического и стилистического уровней находятся в сложном взаимодействии.

При координативном двуязычии принцип идентификации билингвом не используется, т.к. он не только говорит, но и думает на втором языке в момент речевого акта, т.е. соотносит вторую языковую систему с объективной действительностью. Об автономном существовании двух языковых систем в сознании билингва при координативном двуязычии свидетельствует не только признания самих билингвов и данные самонаблюдения, но и анализ речевого поведения двуязычных детей.

Анализ используемой лексической системы в таджикской и русской речи шугнанцев показывает, что интерференция на лексико-семантическом уровне носит системный характер, т.е. знание второго языка находится в прямой зависимости от овладения, как грамматической стороной, так и лексико-семантической системой, от количества и качества усвоенных грамматических структур и форм лексических единиц. Количественное пополнение словарного запаса таджикского и русского языка идет не стихийно, а проходит обычно в пределах тематических и лексико-семантических групп слов.

Интерференция в таджикской и русской речи шугнанцев проявляется в тех случаях, когда билингв использует полисемантические слова, типологически не сходные в своей семантике. Интерференция возникает, во-первых, в результате слабого знания всего объема семантики и всех стилистических средств и свойств русских слов путем неправомерного установления тождества слов второго и родного языков. Во-вторых, неправильным сближением семантики или фонетического облика слов самого второго языка. В результате подобной идентификации проявляется межъязыковая билингвальная паронимия, под которой мы понимаем «особый вид лексико-семантической интерференции, возникающей при использовании одного слова вместо другого в силу недостаточного знания семантико-стилистических, категориальных свойств лексем второго языка» (Хашимов 1987: 41). Межъязыковая билингвальная паронимия может возникать в результате сближения как однокорневых и лексико-фонетических вариантов, так и разнокорневых слов. Лексико-семантическая билингвальная паронимия имеет место, когда билингв: 1) сближает стилистические или семантико-стилистические синонимы самого русского языка и использует их немотивированно в каком-либо стиле речи (ср. разг.-прост. послали (на практику) вместо офиц.-делов. направить); 2) сближает слова разных синонимических рядов убрали (от занимаемой должности) вместо освободить, ловкач вместо умелец, веники вместо венки; 3) сближает однокоренные слова, имеющие разные значения (сторона вместо страна, читать вместо прочитать).

Многообразие интерферентных явлений в русской речи шугнанцев на грамматическом уровне обусловлено в первую очередь различием родного и русского языков в грамматическом строе, составляющего каркас языка. Отсутствие грамматических категорий вида, падежа, двуполярность рода в шугнанском языке порождает потенциальное поле интерференции, а различие способов выражения грамматических значений синтаксическими средствами при наличии сходных грамматических категорий обусловливает реальное поле интерференции. Производственная практика проходил летом. К нам приехал певица из России. Его давление стала быстро опускаться. Вместе с тем нельзя не заметить, что отдельные интерферентные явления в области употребления видовременных форм глагола и падежных форм имен объясняется не только различием структуры двух языков, но и экстралингвистическими факторами, т.к. грамматическая интерференция в русской речи шугнанцев обусловлена в определенной степени сложившейся практикой порядка и характера изучения лексико-грамматических категорий слов, которая копирует характер следования изучаемых частей речи в школах с русским языком обучения. Типичные ошибки в речи на втором языке находятся в тесной зависимости от степени владения языком, и потенциальное поле интерференции по-разному проявляется в каждой изоглоссе. Если в первой изоглоссе русской речи нерусских нарушения в использовании, например, объектных значений вин. падежа носят регулярные и синкретический характер, (...Он закончил гимназия этого города. ...Он любит ловить рыба. ...Сосед купит машина), то во второй изоглоссе - нерегулярный и дифференцированный, а в третьей изоглоссе уже не наблюдается подобной интерференции.

В грамматическом строе таджикского и шугнанского языков в связи с их близким родством нет существенных различий, которые могли бы служить основой для потенциального и реального поля интерференции. Грамматический строй таджикского и шугнанского языков в основном сводится к отсутствию категории рода в таджикском языке и наличию данной категории в шугнанском, что не может служить основой для потенциального поля интерференции таджикской речи шугнанцев.

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА «Развитие лексики шугнанского языка как результат языковых контактов и многоязычия шугнанцев» посвящена проблеме внутриструктурного развития шугнанского в условиях длительного контакта с таджикским и русским языками. Несмотря на ряд общих, типологических признаков языковых контактов, на наш взгляд, необходимо различать взаимодействие двух типов языков: 1) контакты функционально развитых, имеющих богатую письменную традицию языков и 2) контакты языков малочисленных народов с функционально активными языками, которые обусловливают одностороннее заимствование. Языковые контакты в рассматриваемом регионе наблюдается в разных формах, а именно: взаимодействие и взаимопроникновение языков на основе территориальной близости; существование длительного периода многоязычия народа; наличие общего литературного языка и языка межнационального общения.

Связь языка и культуры, языка и общества предопределяется тезисом об адаптации языковой системы к языковому окружению (Блумфильд 1968: 487-5005; Сепир 2002: 173-194). Время общественного перелома и "перестройки" в обществе является одновременно и временем перестройки языковой системы. На некоторых уровнях языка - фонетическом, грамматическом - общественные изменения отражаются опосредованно, в течение долгого времени. Лексический уровень языка, наиболее мобильный и подверженный изменениям, с одной стороны, и четко структурированный, с другой, в эксплицитной форме отражает происходящие в социальной жизни изменения (Русский язык конца…1996; Стернин 1998). Лексика является "барометром" общественных изменений (Селищев 2003; Поливанов 1931, 1968, 2001). В лексике, с одной стороны, отражается общественное сознание, с другой стороны, лексика и язык в целом оказывают влияние на формирование общественного сознания.

Процессы экономических, политических и культурных контактов шугнанцев с другими народами в ходе исторического развития находят отражение в процессах взаимодействия языков. Можно выделить три основных фактора, которые определяли результаты взаимодействия шугнанского, таджикского и русского языков: I. Обусловленность функционального развития шугнанского языка от культурно-исторических условий. 2. Обусловленность развития лексики бесписьменного языка от функционально активного языка. 3. Обусловленность количественного и качественного пополнения словарного состава бесписьменных языков от длительности и интенсивности языковых контактов (Вайнрайх 1979).

Среди процессов, связанных с пополнением словаря шугнанского языка, определенное место занимает заимствование иноязычной лексики как один из способов номинации новых явлений, а также замены существующих наименований.

Обогащение лексики шугнанского языка происходит в основном тремя путями: 1) образованием лексических неологизмов на базе собственных лексических и словообразовательных элементов шугнанского языка; 2) заимствованием иноязычной лексики; 3) путем создания семантических неологизмов, т.е. семантических изменений заимствованной и исконной лексики.

Поскольку в бесписьменных языках отсутствует нормализующее влияние общества на употребление слов, постольку пополнение лексической системы этих языков носит в целом стихийный характер, причем среди новых слов преобладают заимствования.

Всю лексику можно условно разделить на эквивалентную, безэквивалентную и псевдоэквивалентную. Первая группа отражает некоторые универсальные когнитивные свойства. Вторая группа содержит значения, которые не имеют эквивалента в языке-рецепторе. Псевдоэквивалентная лексика - эта группа, как и эквивалентная лексика, имеет соответствия, однако эта эквивалентность в данных случаях является лишь внешней. На самом деле соответствующие единицы языка-источника и языка-рецептора обладают денотативными и, как следствие, семантическими различиями. Заимствованное наименование занимает ранее пустовавшую семантическую нишу и, следовательно, легко осваивается лексической системой.

Говоря о социокультурных причинах заимствования, следует упомянуть социальную значимость языка-источника, когда заимствование происходит по мотивам престижа, и прямо противоположные цели, когда другой язык связан с неблагоприятными ассоциациями.

Наконец, может иметь место заимствование слов другого языка под влиянием аффекта, когда внимание говорящего отвлекается от формы и содержания сообщения.

Роль вышеперечисленных факторов легко прослеживается в лексических заимствованиях, благодаря которым словарь шугнанского языка пополнялся за счет стандартного русского и таджикского языков. Итак, экстралингвистическими причинами лексических заимствований в шугнанском языке являются: 1)социальный престиж владения русским и таджикским языками; 2)ограниченные социальные функции бесписьменного шугнанского языка; 3)традиционные исторические связи таджикского и русского народов.

Интенсивность взаимодействия изучаемых нами языков существенно отличается в различные исторические периоды. Если изолированность шугнанцев от внешнего мира, ограниченные экономические, политические и культурные отношения с другими народами, почти полная неграмотность населения замедляли процесс заимствования до революции, то после победы Великой Октябрьской социалистической революции и установления Советской власти на Памире начинается второй, более продуктивный этап взаимодействия и взаимовлияния шугнанского, таджикского и русского языков.

Основной причиной пополнения шугнанской лексической системы таджикизмами является полифункциональность таджикского языка еще до революции. Заимствование русских и интернациональных терминов посредством русского языка началось с конца XIX столетия. Территория, ранее входившая в подчинение Бухарского эмирата, стала пограничной территорией России. Как следствие контактов русских с местным населением было заимствование шугнанским языком нескольких десятков слов, некоторые из них могли войти в язык через крестьян-отходников, а также переводчиков, работавших при русских военных отрядах и научных экспедициях.

Обогащение лексики шугнанского языка происходит при прямом заимствовании новых слов, использовании калек, активизации словообразовательных возможностей шугнанского языка. Влияние старописьменных таджикского и русского языков отражается на лексике бесписьменного шугнанского языка буквально во всех сферах жизни шугнанцев. Подавляющее большинство лексических заимствований входит в шугнанский язык вместе с реалиями, которые они обозначают. По мере распространения таджикской классической литературы шугнанский язык пополняется огромным количеством литературных терминов, таких как рубои>рубойэ «четверостишие», нависанда>наwесанда «писатель». С распространением на Памире исмаилизма связано появление целого ряда религиозных слов и терминов типа диндор >шугн. динд?р «верующий», дузах> шугн. дуз?х «ад», мусулмон> шугн. мусулмун «мусульманин». С расширением культурных связей и переходом от меновой формы торговли к товарно-денежными отношениями таджикский язык стал источником заимствования из сферы торговли: харид> шугн. хар?т «покупка», даромад> шугн. даром?д «доход», нарх> шугн. н?рх «цена», танга> шугн. танг? «монета». К числу дореволюционных заимствований из русского языка можно отнести следующие слова: почта>почита, капитан>кефтун, завод>заw?д. Вместе с новыми понятиями из русского языка шугнанским языком заимствован целый ряд соответствующих терминов: вертолет>верталот, самолет>самалот, самосвал> самасwал, поезд>поезд. Посредством таджикского и русского языков на шугнанский язык известное воздействие оказали также и другие восточные и западные языки.

Заимствованная лексика проходит процесс адаптации в заимствующем языке. Процесс семантического освоения заимствованной лексики не зависит ни от структурных особенностей, ни от степени близости родства взаимодействующих языков, а предопределяется богатством лексической системы заимствующего языка и влиянием экстралингвистических факторов.

Исследователи выделяют три этапа семантической ассимиляции - этап вхождения, этап адаптации, этап дальнейшего развития (классификация С.В. Гринева). В процессе семантической ассимиляции слово проходит следующие стадии: проникновение в речь, частичное усвоение, полное уподобление автохтонным словам (Беляева 1975: 22-23. Цит по Лотте 1961: 8). При различиях фонетических систем рассматриваемых языков и отсутствии письменности у шугнанцев заимствованная лексика, как правило, подвергается звуковой переработке. Слово претерпевает фонетические изменения, приобретая одновременно грамматическую оформленность по законам заимствующего языка. Фонетическое освоение в шугнанском языке слов, заимствованных из русского, таджикского и посредством этих языков, сопровождается и морфологическими преобразованиями. С изменением звукового облика и приспособлением заимствований к фонетической системе шугнанского языка зачастую под влиянием морфологических норм заимствующего языка видоизменяются, а иногда утрачиваются те грамматические признаки, которыми они обладали в языке-источнике. Формальные показатели определения грамматической категории (в заимствованиях из русского языка, например, родовые окончания) не переходят в заимствующий язык вместе с его реляционным значением, если они не свойственны грамматической системе заимствующего языка.

Заимствованные из таджикского и русского языков слова прочно утвердились в лексической системе шугнанского языка и активно участвуют в языковых процессах, представляя собой наряду с исконной лексикой «строительный материал» для развития лексической системы шугнанского языка. Они легли в основу производных слов, образованных по модели: заимствованная основа + шугнанский аффикс. Наиболее характерным способом деривации новых слов от заимствованных основ в шугнанском языке является суффиксальное словообразование. Например, суффикс -дђн образует имена существительные со значением вместилища: пудра ? пудре ? пудредђн «пудренница», ручка? ручка ? ручкадђн «пенал».

Заключение. По итогам проведенного исследования можно сделать следующие выводы:

В результате изменения языковой ситуации и реализации национально-языковой политики в многонациональном Таджикистане сложились условия сосуществования языков больших и малых народов, среди которых таджикский, русский, узбекский, языки малых народностей Памира. Сосуществование разноязычных народов в едином государстве привело к их контактированию и распространению различных типов и форм двуязычия и многоязычия. С развитием контактов между народами на территории ГБАО в различные исторические периоды таджикский и русский языки наделяются разными функциональными особенностями. Изменяется и функциональная нагрузка самих памирских языков. Ограничение общественных функций тех или иных языков обусловлено этническими условиями республики: одни языки обладают большим, другие — меньшим объемом общественных функций.

загрузка...