Delist.ru

Моделирование процессов овладения и пользования психологической структурой значения слова при билингвизме (15.08.2007)

Автор: Салихова Эльвина Ахнафовна

русский башкирский татарский казахский алтайский

Человек

Говорить

Горький

Зеленый

Я музыка

хыял, уй

32йл1шер71

уйлар7а

асы (14е)

мин музыка

с2йл1шер71

уйлар7а

мин музыка

В процессе анализа материала для разграничения универсальных и идиоэтнических параметров связей между словами в лексиконе ии., мы придерживаемся разработанной А.А.Залевской методики анализа качественно другого материала, полученного в ходе экспериментов с разновозрастными информантами, что лишь свидетельствует о больших возможностях применения САЭ в различных его видах (в нашем исследовании – для изучения структуры психологической структуры АП в условиях билингвизма). В соответствии с нашими целями и задачами исследования потребовалась модификация указанной методики без изменения её принципов.

Анализ материала состоял из трех этапов.

Подготовительный этап работы со словарями предполагал выявление особенностей семантической структуры слов-коррелятов в исследуемых языках, при этом учитывались факты сходства и расхождений в наборах и последовательности перечисления толковыми словарями ЛСВ этих слов. Примером работы на этом этапе служит таблица 3, иллюстрирующая информацию о словах-стимулах и их коррелятах в рассматриваемых языках.

Таблица 3

Сопоставления семантических структур русских слов и их коррелятов

в татарском и башкирском языках (по данным толковых словарей)

S-МУЗЫКА

Исследуе-мый язык ЛСВ1 ЛСВ2 ЛСВ3 ЛСВ4 ЛСВ5

Русский

Татарский

Башкирский

Слово имеет от 4 до 5 ЛСВ. Заметим, что содержание различных ЛСВ у коррелирующих слов может совпадать, а может расходиться (см. условные обозначения квадратов; прочерками обозначены отсутствующие ЛСВ). Идея составления подобного рода таблиц принадлежит А.А.Залевской. Такие таблицы использовались исследователями при межъязыковом сопоставлении экспериментальных данных (в частности, Т.М.Рогожниковой [1988, 2000]).

Модификация методики в соответствии с поставленными целями коснулась этапа внутриязыкового анализа данных. Нами отмечалось, что основной принцип методики, разработанной А.А.Залевской, – группировка ассоциатов по общности основания для их связи со словом-стимулом – не был нарушен. Вследствие этого устанавливалась структура АП и выявлялись ассоциативные потенции слова-стимула. Известно, что с возрастом у ребенка меняется структура АП, следовательно, о константной структуре АП слов у детей возможно говорить условно и применительно к определенному возрасту (Т.М.Рогожникова). Анализируя ответы детей на определенный ЛСВ во всех группах, можно проследить лексическую наполняемость АП слова, определить степень актуальности ЛСВ для ии. и «удельный вес» каждого ЛСВ в каждой группе испытуемых (примеры приводятся в тексте диссертации).

Этап межъязыкового анализа данных объединил сопоставление выявленных на предыдущих этапах исследования показателей. С учетом характеристик (таких как языковые нормы, или «пороги проявления» соответствующего параметра) каждой языковой группы для установления интервербальных связей, общих для групп ии. и специфичных для носителей языка/языков.

При обработке результатов экспериментов возникли некоторые затруднения( при классификации тех или иных ассоциатов, о причинах которых необходимо упомянуть. Трудности определялись, в частности, расхождениями в грамматическом строе языков. Одним из существенных морфологических различий грамматического строя сопоставляемых лингвосистем является различие в способах аффиксации. По своим способам словообразования и словоизменения русский и башкирский/татарский языки относятся к различным типам: первый к группе флективных, вторые – агглютинативных. В связи с этим важно отметить специфические черты башкирских/татарских словосочетаний, т.к. специфика морфологии последних существенно влияла на определение направлений в лексическом ассоциировании.

Результаты сравнительного и межъязыкового исследования дали основание для следующих выводов.

Внутриязыковой анализ ассоциативного материала русского, башкирского и татарского языков выявил разные идентификационные стратегии: категориальную – по линии не только языковых знаний с отнесением к некоторому классу слов на основании установленных ии. признаков, но и по линии знаний о мире через отнесение к данной категории подразумеваемого лексемой объекта (по нескольким уровням обобщения: суперординатному, базовому и субординатному); стратегию прямого толкования слова, когда при осознании стимула имело место включение опознаваемых единиц в ситуации различной степени детализации, при этом выделялись конкретные элементы используемой ситуации в качестве опорных (субъект, объект действия, инструмент, мотив, результат иногда ситуация в целом рассматривалась в качестве опоры как некий фрагмент объективной реальности, субъективно переживаемый индивидом).

В зависимости от степени идентификации ЗС в условиях ассоциативного эксперимента уместным представлялось разграничение общих и частных ассоциативных стратегий. К первым принадлежат стратегии параллельного или последовательного перебора значений полисемантичного слова, ориентировки на графический и/или фонетический облик слова и т.п. Ответы ии. при количественной интерпретации разделялись по типам ассоциативных связей согласно следующей концепции: 1) парадигматические (контрастивные, или психологические оппозиты – по противопоставленности определенных признаков; координативные – на сходстве по определенному признаку: МЯГКИЙ – твердый, жесткий; йомша6 6ына (тат. мягонький), тимер 6ебе6 (тат. как железо), 6аты (баш. твердый, жесткий); Я – ты; 2) синтагматические – на соположении элементов, построении минимального контекста: РАССКАЗ – читает воспитатель; ним1 турында?(тат. о чем?), 42йл1 инде (тат. рассказывай уж); ВОЛК – гоняется за зайцем; 3) смежные – на ситуативной смежности объектов, частично вбирающие в себя признаки предыдущих связей (РАССКАЗ – книга, китап (тат. книга), ши7ырь (тат. стихотворение и т.п. поэтическое произведение), я8а (баш. пишет); МЯГКИЙ – характер, человек; ГОРЬКИЙ – горе); 4) словообразовательные – на единстве корня стимула и полученной на него реакции: ВОЛК – волчара, волчий; РАССКАЗ – рассказыватель; МУЗЫКА – музыкант и т.п.5) реминисцентные – цитаты из литературных произведений, кинофильмов, песен, пословиц, идиоматических выражений и т.п.: ВОЛК – и семеро козлят, Красная Шапочка, Дед Мазай; РАССКАЗ – «Буревестник», «Емеля-охотник», «Урал-батыр», «Царевна-лягушка», «О рыбаке и рыбке»; ОКЕАН – пираты Карибского моря; 6) фонетические – созвучия между S и R без их семантического обоснования: ВОЛК – вол; ОКЕАН – окно, МУЗЫКА – музей (в реакциях детей-татар).

Исчерпывающей классификации частных стратегий (комментирования, переспроса и пр.), по-видимому, не существует в силу многообразия самих способов идентификации, по этой причине первоначально были рассмотрены общие стратегические задачи, лишь затем – частные, решаемые применительно к конкретному ответу. Общие стратегии можно иначе назвать семантическими, а частные – вспомогательными. Качественный состав обеих групп стратегий в разновозрастных группах различен. При овладении и пользовании психологической структурой слова необходим учет особенностей сложного взаимодействия комплекса факторов, определяющих выбор стратегического хода в определенных условиях.

Использование голографической гипотезы хранения и считывания информации для объяснения принципов организации внутреннего лексикона, анализ массива данных САЭ подтвердил предположение о том, что человек овладевает словом целостно или поэлементно, как комбинаторной единицей. В частности, морфологическая структура слова-стимула определяется непосредственно на этапе доступа к слову, особенно в случаях формо- и словообразования. В ходе идентификации предлагаемого S ии. непроизвольно выбирает некий опорный элемент (несколько элементов или даже слово целиком), на основании которого индивид конструирует психологическую структуру значения воспринимаемого слова, при этом она часто переживается человеком как наполненная смыслом. Механизм идентификации слова предполагает опору на предметный опыт, что выводит носителя языка на некую ситуацию, являющуюся частично вербализованным фрагментом общей совокупности его знаний. Установлено, что присутствующая в слове структурно-семантическая информация адекватно воспринимается ии. и является достаточной опорой для опознания ЗС. Характер же используемых для этого индивидом опорных элементов (семантических или формальных) соотносится с уровнем глубинной идентификации ЗС.

Выявлены специфические для каждого возраста интенциональные направленности реакций на разные стимулы независимо от языковой принадлежности. Выделенные характеристики были объединены в шесть групп, которые получили названия, отражающие заключенную в них интенцию. Структура интенциональных направленностей (в частности, рассуждения, объяснения и комментирования: реализация этой стратегии выражала намерение охарактеризовать ситуацию, аргументировать свои ответы, объяснить/выяснить что-либо – ДУМАТЬ: это значит размышлять, долго, скучно, уй7а килеу (1-2 возр.гр) о покое, душе, детях, уй7а батыр7а (погружаться в мысли, раздумья), семья турыhында (о семье) (3-4 возр.гр); СОЛДАТ – это человек, который воюет, террорист, с автоматом, герой (1 возр.гр), защитник Отечества, сын, воин, hалдат hе8м1те (баш. служба солдата) (2-4 возр.г.р); желание добиться от других удовлетворения собственных интересов: УЧИТЕЛЬ – помогает делать домашку, поставит пятёрку, беренсе у6ытыусы ке9ек булыр7а (баш. стать/быть как первый учитель) (1-2 возр.гр.у; ЛЮБИТЬ – меня, мороженое, шоколад, ярар7а (баш. быть годным, пригодиться) (1-2 возр.гр), больше жизни, ненавидеть, терпеть, секс (2-4 возр.гр); привлечение внимания: намерение продемонстрировать свои действия, получить похвалу, насмешить, разыграть: Я – хороший, добрый, красивая, хочу все знать, буду учителем (1 возр.гр); МЫ – тихо сидим, рисуем (1 возр.гр), крестьяне, авыл кешесе (тат. жители деревни) старики, авылдашлар (тат. односельчане) Белорет я7ындан идек (родом из Белорецка) (4 возр.гр). Детальный анализ корпуса ответов без сомнения пополнит предлагаемую в работе классификацию и даст немало интересных фактов с точки зрения характеристики становления и последующей трансформации личностных интересов, интенций в зависимости от внутри- и внелингвистических факторов.

Важность изучения общих тенденций реагирования испытуемыми в САЭ обусловила попытку построения возрастной типологии ассоциаций: были сопоставлены не только принципы реагирования, а строение АП стимулов у дошкольников и первоклассников и тех же испытуемых через десять лет. Структура некоторых полей исходных слов в основном сложилась уже в начальном звене, и её последующее изменение совершается путем все б?льшего согласования индивидуальных, личностных ассоциаций, что проявляется в уменьшении разброса ответов. АП некоторых из исходных слов (ГОВОРИТЬ, ВОЛК, МЫ, Я и пр.) демонстрировали идентичные динамические модели, которым присущ универсальный характер и они характерны не только носителям башкирского/татарского и русского языков в РБ, но и информантам других регионов РФ. В частности, сравнительно-сопоставительный анализ с АП некоторых слов-стимулов, полученных на материале русского языка Н.И.Бересневой, Л.А.Дубровской, И.Г.Овчинниковой [1995] от детей г.Перми и Пермской области (гг.Березники, Чусовой), Е.Н.Гуц [2004] от учащихся школ, колледжей, гимназий г.Омска, выявил факты тождества и отличий в строении рассматриваемых АП.

Наличие обсценизмов в ассоциативном словаре респондентов свидетельствует о «языковом вандализме», однако остроумие некоторых из них с исследовательской точки зрения представляется как «эмоциональная гипербола», обретающая гротескную фактическую образность» (В.Д.Девкин). Приведенные в качестве примеров ассоциаты суть обезображение номинации, придающие слову не только отрицательность, но и экспрессию инвективности.

Некоторые из рассмотренных параметров АП связаны между собой закономерными отношениями, которые позволили дать типологическую оценку строению поля. Выделенные в тексте работы типы развития ассоциаций, конечно, не исчерпывают всего многообразия динамических линий в ассоциациях: полученный от школьников – носителей разных языков – материал содержит большое число переходных структур и типологических вариантов. Одни и те же динамические типы получали реализацию на обоих участках возрастной шкалы и развивались с неодинаковой скоростью, что значительно усложнило их идентификацию. Однако можно утверждать о наличии определенной взаимозависимости между ассоциативными типами и возрастной динамикой словаря информантов.

Установлено, что структура ЗС различна на разных возрастных этапах развития человека, несмотря на тождество употребления слова, и в этой структуре находят отражение результаты его социализации. Картина развития структуры ассоциаций на S-существительные демонстрирует развитие когнитивной структуры. Эти этапы согласуются и с этапами социализации личности. Так, в дошкольном и младшем школьном возрасте субъективный образ объективного мира строится в основном на эмоциональной основе.

Структура ассоциативного значения второй (студенческой) возрастной группы демонстрировало иной способ отражения объективной действительности – абсолютно преобладающими являются R атрибутивного типа. Данные АЭ выявили и смену различных стратегий определения ЗС при переходе с одного этапа социализации на другой по мере накопления социокультурного опыта. Полученные результаты показали и существенные различия в использовании стратегий определения ЗС в зависимости от возраста ии. Первоначально доминирующими стратегиями ассоциирования являлись синонимизация, затем этот процесс уступил место собственно дефиниции. При этом сами толкования также качественно менялись и усложнялись. Такой способ определения ЗС, как включение в контекст или определение через однокоренное слово, использовался чаще взрослыми ии. Уточняется, что разделение перечисленных стратегий носит условный характер, т.к. реализация их происходила во взаимодействии и взаимосвязи друг с другом; полученные реакции в разной степени отражали действие нескольких стратегий, механизм которого пока до конца не прояснен. Содержание и тип ассоциативных связей в АП во многом зависели от языка общения: по-видимому, вербализуемый опыт хранится в сознании на том языке, на котором он был получен. Не последнюю роль при этом играли стереотипы, закрепленные за отдельными словами в определенном языке.

загрузка...