Delist.ru

Моделирование процессов овладения и пользования психологической структурой значения слова при билингвизме (15.08.2007)

Автор: Салихова Эльвина Ахнафовна

достижения теории билингвологии в разработке проблемы восприятия, идентификации, осознания, понимания слова (шире – языка) в условиях межъязыковых контактов (А.Н.Баскаков, У.Вайнрайх, Е.М.Верещагин, А.Е.Карлинский, В.Г.Костомаров, Т.М.Гарипов, Л.Л.Аюпова, Л.П.Крысин, К.З.Закирьянов, А.П.Майоров, Н.В.Вахтин, Е.В.Головко и др.);

положения психологической теории и лингвофилософии об особенностях функционирования значения слова в речемыслительной деятельности носителя языка (Л.Блум, Дж.Брунер, Б.М.Величковский, Л.С.Выготский, А.Н.Гвоздев, Н.И.Жинкин, А.Р.Лурия, А.А.Леонтьев, А.Н.Леонтьев, С.Л.Рубинштейн, В.П.Зинченко, В.Ф.Петренко, Т.Н.Ушакова, И.А.Стернин; А.Ф.Лосев, Г.Г.Шпет, П.Тейяр де Шарден, М.К.Мамардашвили, П.Д.Успенский и др.);

разработки в области моделирования структуры значения слова-знака (А.Г.Алейников, Ч.Моррис, С.Огден, И.Ричардс, А.А.Ветров, В.М.Солнцев, Ф.Е.Василюк, А.А.Залевская, А.Соломоник, А.А.Гируцкий, А.А.Холодович и др.).

Для достижения поставленной цели и решения перечисленных задач возникла необходимость в разработке комплексной методики исследования – поэтапного концептуального моделирования ассоциативной (психологической) структуры значения слова-знака, предполагающего такие процедуры. Анализ экспериментальных данных осуществлялся с помощью статистических методов: выявлялась и прослеживалась иерархия частотности полученных реакций (R) в каждом АП слова-стимула (S); подсчитывалось количество одинаковых ответов и общее число ассоциатов на каждый заданный стимул. В ходе работы нами использованы анализ словарных статей S и R по данным толковых словарей, гипотетико-дедуктивный, индуктивный, описательно-сопоставительный, а также методы математической обработки данных программы Microsoft Excel (формирование упорядоченных таблиц ассоциатов по каждому слову-стимулу, автоматическое суммирование количества полученных реакций на исходные слова и т.п.), трендовый метод диахронической социолингвистики, включенное и скрытое наблюдение, программы 3-DStudio MAX, Flash MX v.9.0 для создания 3D-моделей. Методом сопоставления ассоциативных структур русского и башкирского/татарского слов были выявлены черты сходства и различий в направлениях лексического ассоциирования у русских и башкирских/татарских информантов, представлены основные стратегии овладения словом на том или ином языке. Описательный метод использовался при характеристике рассматриваемых лексико-семантических групп ассоциаций, обнаруженных в сопоставляемых АП, и выявленных по методике Ф.Е.Василюка групп реакций. Обращение к термину «превращенной формы» М.К.Мамардашвили как инструменту познания дало возможность осуществить непротиворечивое описание сложного эмпирического объекта исследования, показав его феноменальность и наличие в нем определенной когнитивной структуры как результата акта мышления. Использование перечисленных методов для интерпретации предлагаемой нами модели психологической структуры ЗС – психометрической пирамиды – открывает новый эпистемический доступ к объекту исследования. Достоверность и объективность результатов предпринятой научной работы обеспечиваются также применением постэкспериментального опроса с некоторыми из информантов – носителей языка/языков.

Новизна работы заключается в том, что в исследовании: 1) выявлены основные закономерности изменений в стратегических процессах овладения и пользования психологической структурой слова носителями разносистемных языков в условиях негомогенного двуязычия; 2) показана условность определения статического состояния структуры выявленных АП, а также даны характеристики последних; 3) предложена частная модель ассоциативной структуры значения слова – психометрическая пирамида – как вариант психосемиотического тетраэдра Ф.Е.Василюка и модели знака/речевой деятельности А.Г.Алейникова. Подобная структура стала логическим продолжением идеи сотовой организации связей в психологической структуре АП слов, обсуждаемой нами в [Салихова 1999; 2002]; 4) дано определение ассоциативному ЗС как компоненту структуры слова, вызывающему на психовербальном уровне в сознании представителей определенной национально-культурной общности некоторый минимум сходных ассоциативных реакций по ряду признаков (внутренним – перцептивного, когнитивного, аффективного характера и внешним – вербальным, ситуативным); 5) разработан и применен экспериментально-методологический подход к предмету исследования в науке о языке – слову, ибо любой подход в конечном счете определяется «зафиксированной сознанием исследователя онтологической сущностью идеализированного объекта» (В.Н.Базылев).

Гипотезой предпринятого диссертационного исследования служит предположение о том, что ассоциативный эксперимент является средством обнаружения стратегий овладения и пользования психологической структурой слова разноязычными информантами разных возрастов в условиях негомогенного двуязычия. При этом ассоциаты могут анализироваться, прежде всего, со стороны влияния значимости на значение с учетом выявления факторов его изменения. Ассоциативное значение слова отражает его коммуникативный потенциал – то, что обусловливает способность слова участвовать в общении в качестве элемента высказывания, а АП при этом может характеризоваться как динамичное схемное образование со сложной иерархией, отображающей результаты восприятия, осознания, понимания, усвоения слова, которые проявляются в способах идентификации стимула при реагировании на него в условиях свободного ассоциативного эксперимента (САЭ).

Материал исследования составили данные шести САЭ. С учетом привлеченных для сравнительно-сопоставительного изучения материалов общее количество проанализированных реакций составило 103574 (в том числе по результатам собственных АЭ – 23574).

Теоретическая значимость исследования определяется тем, что впервые предлагается комплексный подход к описанию психологической структуры ЗС, которым овладевает и пользуется носитель одного, двух/трех языков в условиях дву-/трехъязычия, разрабатывается терминологический аппарат для анализа рассматриваемого процесса. Некоторые положения вносят вклад в изучение проблемы взаимодействия языка и мышления, взаимовлияния языка и культуры, а также могут использоваться в дальнейшей разработке психолингвистической теории слова и учения о динамичности структуры лексического значения.

Практическая ценность работы обусловлена возможностью включения её результатов в лекционные курсы и спецкурсы по теории языка, сопоставительному языковедению, теории языковых контактов (билингвологии), социо-, этно-, психолингвистике, лексикологии, стилистике, в преподавании лингводидактических дисциплин, составлении ассоциативных словников. К тому же учет общих свойств и специфики ассоциативных структур носителей родного и второго (иностранного или языка межнационального общения) может стать существенным дополнением в методике обучения тому или иному языку, при этом возможно использование словаря ассоциаций для выбора того вербального окружения, в которое вводится слово в зависимости от речевой ситуации. Данные ассоциативного словаря могут быть использованы в лексикографической практике с целью уточнения некоторых толкований значений слов. Отдельные положения научного изыскания могут найти применение в учебных курсах при подготовке специалистов антропоцентрически ориентированных областей знаний (психология, социология, журналистика, связи с общественностью, риторика, культурология, педагогика и т.п.), изучающих язык, культуру, психику человека и общество.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Ассоциативное поле слова трактуется как модель, представляющая значимость конкретной вербальной единицы для данного языка. Оно в свернутом виде представляет контексты употребления слова, при этом полученные реакции анализируются, прежде всего, со стороны влияния значимости на значение, в том числе в ракурсе выявления факторов его изменения. Наличие разных идентификационных стратегий при овладении и пользовании психологической структурой слова обусловило необходимость учета особенностей сложного взаимодействия комплекса факторов, определяющих выбор стратегического хода в определенных условиях.

2. Дано следующее определение психологическому значению слова: компонент структуры слова, вызывающий на психовербальном уровне в сознании представителей определенной национально-культурной общности некоторый минимум сходных ассоциативных реакций по ряду признаков (внутренним – перцептивного, когнитивного, аффективного характера и внешним – вербальным, ситуативным), может быть квалифицирован в качестве психологического значения слова. Трактовка последнего подкрепляет, по нашему убеждению, психолингвистическое определение слова «как совокупности продуктов набора актов глубинной предикации, включающего констатацию фактов сходства и различий по разным аспектам языковых и энциклопедических знаний, с учетом эмоциональных переживаний индивида и выработанных социумом норм и оценок» (А.А.Залевская).

3. Своеобразие вербального психологического значения объясняется его закрепленностью в знаке – вещественном компоненте, имеющем инвариантную вещественную стабильность независимо от использования, и выполняющем функцию универсальной опоры при порождении личностных смыслов. Все другие типы значений по причине своей сенсорной модальности не могут выполнять функции опоры в коммуникации так же адекватно, как языковой знак (вербальное значение). Психологическое значение для носителя языка/языков – это способность к образованию ментальных структур, вбирающих и интегрирующих опыт ассоциирования с определенной реалией. Для исследователя психологическое значение – это и отражающая опыт ассоциирования (микро)социумом (социо)культурных компонентов структуры.

4. Реакции испытуемых как языковые знаки, сочетаясь с другими соотносились с ситуацией своего применения, образуя контекст. Последний выявил переориентацию указания, реализованного на основе предметных значений языковых знаков, на другой участок концептуальной схемы как структуры знаний и представлений о мире. Уместным стало рассмотрение ассоциативной структуры значения как динамичного схемного образования, в котором языковое выражение может использоваться как формат организации «содержания», на которое оно и указывает. Знаки не передают, а скорее индуцируют тождественные или сходные значения, возбуждают аналогичные информационные процессы в сознании билингва. Предметное значение как единство представления и грамматического значения координирует содержание «пакетов знаний» носителя языка. Значение языкового выражения и представляет собой доступ к сознанию. С возрастом отмечено все б?льшее и широкое включение воспринимаемой на всех уровнях осознаваемости информации в индивидуальную систему знаний.

5. Присутствующая в слове структурно-семантическая информация при идентификации слова адекватно воспринимается ии. и является достаточной опорой для опознания ЗС. Характер же используемых для этого индивидом опорных элементов (семантических или формальных) соотносится с уровнем глубинной идентификации ЗС, которая при этом может сопровождаться специфическими для каждого возраста интенциональными направленностями реакций на разные стимулы независимо от их языковой принадлежности.

6. Ассоциативная реакция как речевое произведение являет собой превращенную форму фрагмента действительности, о котором сообщает информант. В процессе восприятия им исходного слова в САЭ осуществляется опосредованное этим стимулом восприятие фрагмента окружающего мира. Так, существенными для аргументации предложенной структуры ассоциативного значения слова следующие положения: 1) возможно выделение особой онтологической реальности – превращенных объектов («превращенных форм», по М.К.Мамардашвили), позволяющих конструировать сложные эмпирические системы; 2) включение превращенных форм как идеальных образований (например, ассоциативных полей слов, значений слов) в область научного изыскания; 3) исключено прямое отображение свойств предмета в превращенной форме; 4) (личностные) смыслы, значения – это специфические результаты познания носителем того/иного языка реальных отношений, представленных в превращенных формах и ими обусловленных.

7. Эффективность социо- и психолингвистического анализа и его модельного представления обусловлена применением динамической категории «психологическое значение» с использованием интегративного подхода к исследованию языка как психического феномена. Слово-знак – своего рода эталон движения социального сознания в сфере отображающей и преобразующей деятельности. Пространство, в котором совершается этот процесс, представлено в психометрической пирамиде как «превращенной форме» значения лишь разверткой того, что в реальной мыслительной деятельности в употреблении знаков языка свернуто, сукцессивно, неэксплицируемо, но интуитивно и смутно ощущается каждым, кто формирует очередное конкретное высказывание.

Апробация результатов работы. По теме диссертации опубликовано более 70 работ, общий объем которых составляет около 60 п.л., в том числе монографии: «Изучение структуры ассоциативных полей слов: опыт теоретико-экспериментального исследования» (Уфа, 2002), «Особенности становления языковой личности» (в соавторстве, Уфа, 2005), которая была отмечена экспертной комиссией конкурса «Лучшая научная книга 2005 года», проводимого Фондом развития отечественного образования среди преподавателей вузов (автор признан лауреатом в номинации «Гуманитарные науки»), а также подготовлены учебно-методический комплекс по психолингвистике (включает учебное, учебно-методическое, экстерн пособия и хрестоматию), который получил гриф УМО по высшему филологическому образованию и рекомендован к использованию в учебном процессе вузов РБ и РФ, учебное пособие по социолингвистике (в соавторстве, Уфа, 2006).

Основные положения диссертационного исследования были представлены в виде докладов и сообщений на научных и научно-практических конференциях: международных (Архангельский ГТУ, 2004 г.; ЧелГУ, 2004 г.; РГПУ им. А.И.Герцена г.СПб., 2005, 2006 гг.; Педагогический инст-т Саратовского ГУ им. Н.Г.Чернышевского, 2005 г.; Ульяновский ГУ, 2006 г.; Тамбов: ТГУ им. Г.Р.Державина, 2006 г.; Минский ГПУ и Вильнюсский ГПУ, 2007 г.; МГУ, РГСУ, 2007 г.; Варна, 2007 г.), всероссийских (ВИТУ г.СПб., 2002 г., ВятГГУ, 2003 г.; Уфа, БашГУ, 2003, 2006, 2007 гг., Инст-т языка и литературы УНЦ РАН, 2005 г., ВЭГУ, 2006 г.; Пензенский ГПУ, ИЯ РАН, 2004, 2005 гг.), региональных (ЧелГУ, 2004 г.; СамГУ, 2006 г.) и др.

Новизна и уровень разработки проблемы получили поддержку исследовательского гранта РГНФ-Урал №06-04-84403а/У (руководитель – д.филол.н., проф. Л.Л.Аюпова). Диссертация была обсуждена на заседании кафедры общего и сравнительно-исторического языкознания Башкирского государственного университета (май 2007 г.).

Структура диссертационной работы определяется спецификой поставленных целей и задач, характером избранного объекта и предмета изучения в психолингвистическом аспекте. Работа состоит из введения, двух частей, содержащих пять глав, заключения, библиографического списка и трех приложений. Общее количество таблиц в тексте диссертации – 44, рисунков – 5, диаграмм – 3, графиков – 2.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы предпринятого исследования, определяется его теоретическая основа, формулируются цели и задачи, описывается методологическая база, рассматриваются предмет и объект анализа, характеризуются материал и методы его исследования, раскрываются новизна, теоретическая и практическая значимость работы, а также представляются основные положения, выносимые на защиту.

Первая часть диссертации «Теоретические основания исследования» посвящена самым общим вопросам, связанным с местом и ролью речевой деятельности в пространстве сознания, а также слова – в мыслеречевой деятельности человека. Определяется теоретическая платформа, на которой строится вся работа.

В первой главе «Взаимосвязь речевой деятельности и сознания» на основе обобщения, критического анализа достижений психолингвистической, нейролингвистической, синергетической, лингвокогнитивной научных парадигм определяются исходные методологические принципы изучения и описания речевой деятельности в структуре сознания человека.

Исследование стратегий овладения и пользования словом предполагает моделирование операций и тех механизмов, которые обеспечивают восприятие слова, его поиск в памяти, решение некоторых когнитивных задач. Подобного типа модели позволят объяснить, каким образом через перцептивный, когнитивный и аффективный контекст носитель языка интегрирует поступающую информацию в ранее систематизированную, осуществляет доступ к определенным аспектам индивидуальной картины мира, без которой и вне которой восприятие, идентификация, понимание и овладение им как таковым, в единстве формы и значения, невозможны.

Рассматривать процессы овладения и пользования словом в системе психических целесообразно потому, что все они, как известно, формируются и организуются, подчиняясь не только общебиологическим, но и социальным закономерностям. Какие бы важнейшие функции этот процесс на определенных этапах онтогенеза ни приобретал, в своей исходной функции он является коммуникативным актом. К последнему как собственно психологическому процессу относятся прежде всего образы слов. Нельзя не согласиться с Б.М.Величковским [2006], что слуховые, зрительные или кинестетические образы слов – в прямом и точном смысле этого понятия частный случай образов и, соответственно, психических процессов (их превращенная форма), отвечающий их сенсорно-перцептивному уровню, но уже не предметного, а речевого восприятия. По общим эмпирическим характеристикам, и по организации они представляют собой специфическую, но вместе с тем и типичную форму сенсорно-перцептивного процесса.

Словесные образы различных модальностей составляют сенсорно-перцептивный фундамент речи как психического процесса. Вступая во взаимодействие с различными уровнями когнитивных, эмоциональных и регуляционно-волевых процессов, они осуществляют свою интегративную функцию внутри каждого из элементов психологической триады – памяти, воображения, внимания, а затем и функцию их интегрирования. Эти связи и формируют систему речемыслительных (или мыслеречевых)(, речеэмоциональных, речеперцептивных, речесенсорных и пр. процессов.

Постулаты лингвосинергетики предоставляют возможность объединить дискретно-структурный и континуально-структурный принципы исследования лингво- и психолингвистического объекта, которые позволяют утверждать, что свойства языковой/речевой деятельности не только присущи объекту сами по себе, сколько порождены условиями его существования и характером, способом установления этих свойств [Герман, Пищальникова 1999 и др.].

Применительно к характеристике ассоциативной системы человека как лингвистической реальности эвристична аналогия с реальностью квантовой физики, тем более допустимо приписать слову (поиску его значения, смысла) как компоненту процесса восприятия, понимания, смыслопорождения субстанциональность. Смысловое поле(( актуализируется лексической единицей доминантного личностного смысла и как образующая сознания способно включить в себя не только вербальные, но и слуховые, визуальные, ассоциативные, предметные и иные характеристики реалии, соотносимой с лексемой как знаком поля, но в процессе восприятия и понимания слова идентифицируются актуальные с точки зрения реципиента компоненты поля.

С опорой на теоретические концепции, сделана попытка построить некоторую триаду следующих понятий: сознание – это феномен, как высшая форма отражения действительности, мышление представляет собой процесс сознательного отражения действительности, а интеллект – своеобразную умственную способность. Языковой картиной мира индивида можно считать совокупность знаний о мире, запечатленных в средствах, которыми располагает язык. Близким, но не однозначным является понятие индивидуального когнитивного пространства (В.В.Красных) – определенным образом структурированная совокупность знаний и представлений, которыми обладает любая языковая личность, каждый говорящий человек.

Акцентирование внимания на проблеме овладения и пользования психологической структурой ЗС позволило под термином стратегия в общих чертах представить характеристику когнитивного плана, которая контролирует оптимальное решение задач гибким и локально управляемым способом в экспериментальных условиях. Иными словами, стратегия овладения и пользования словом по сути означает последовательность тех навыков, используемых для достижения цели – постижения структуры (в т.ч. психологической) значения слова. Убедительным представляется, что ассоциативные стратегии можно рассматривать как одни из базовых в процессе овладения значением слова, а ассоциативную (психологическую) структуру значения – как поле для формирования основных стратегий не только речевого поведения, но и овладения и пользования лексемой.

Исследования доказывают, что значение – нечто большее, чем просто структура, а экспериментальный материал наглядно иллюстрирует, что при встрече со словом в условиях естественного многоязычия воспринимается не только его значение, а некоторые следы [Кубрякова 2004] на пути от перцептивного восприятия слова к той информации, стоящей за словом в сознании и подсознании человека, называемой традиционно значением слова. С позиций принятой нами теории лексикона в исследовательских целях полезно условно разграничить следующие стадии этого единого процесса: «доступ к слову – узнавание – идентификация» (А.А.Залевская). Воспроизведение и идентификация слова определяются детализированностью осмысления, образностью и легкодоступностью структуры для восприятия. Ассоциативный эксперимент позволяет фиксировать осуществление сложившейся системы как некоторый конечный результат психофизиологической деятельности, но в его рамках вопрос о формировании механизмов этой системы не затрагивается. К тому же АЭ определенным образом характеризует структуру системы в целом, обнаруживая национальную специфику её организации.

Тезис, сформулированный в квантовой физике Н.Бором, о зависимости явления от структуры деятельности, в которой данное явление существует (так называемый принцип дополнительности) применительно к психологии и языкознанию формулируется так: это специальный психологический подход к изучению языкового сознания, который состоит в рассмотрении его как одного из уровней в структуре целостной картины мира, как варианта из множества возможных схем освоения мира человеком, в наибольшей степени приспособленного для целей коммуникации между людьми. В лингвистике понятие языковое сознание (ЯС) является гносеологической экспликацией того факта, что способы видения мира (национально-специфические особенности жизни носителей языка/языков) влияют на процесс порождения, функционирования и развития слова и/или языка. В структуру ЯС входят правила организации знаков языка, их сочетания и употребления. Можно предложить такую трактовку ЯС: это один из видов обыденного сознания, являющееся средством формирования, хранения, переработки языковых знаков и выражаемых ими значений, правил их сочетания и употребления.

Во второй главе «Слово в мыслеречевой деятельности человека» рассматриваются теоретические вопросы, связанные с определением философского, лингвистического, психологического, психолингвис-тического, этнопсихолингвистического статуса значения слова, описываются трудности структурирования слова и лексикона носителя языка.

Обращение к отдельным положениям известных философов, психологов было продиктовано желанием плодотворного использования их идей в осмыслении сущности слова как достояния индивида.

Культурно-историческая психология Л.С.Выготского возникла на закате Серебряного века российской культуры. Тогда не было строгого разделения между наукой и искусством, эстетикой, философией и даже теологией. Г.Г.Шпет, А.Ф.Лосев, М.М.Бахтин, П.А.Флоренский профессионально работали в разных сферах творческой деятельности. Были актуальны идеи В.С.Соловьева о «всеединстве» чувственного, рационального и духовного знания. Лингвофилософский подход, в частности, экзистенционально-феноменологическое понимание семиозиса у М.Хайдеггера дает возможность характеризовать речь как артикуляцию понятности, которое до истолкования расчленено: то, что выражается в речи, одновременно расчленяется на отдельные значения и подвергается дальнейшей артикуляции. Целостность осознания тем самым находит свое выражение в слове. По Х.-Г.Гадамеру, каждое отдельное слово является представителем и выразителем исторического континуума языка, охватывающего ставшее прошлое, становящееся настоящее и открытое будущее. Термин слово для Г.Г.Шпета вбирает в себя все единицы языка, выводящие человека на смысл. Эксплицировав ряд моментов шпетовской трактовки структуры слова, мы соотнесли их с некоторыми положениями психолингвистической концепции слова. Во-первых, им дан анализ структуры знаковой ситуации (семиозиса) применительно к речевому высказыванию, а не слову, которым он оперирует. Во-вторых, верным представляется его положение о том, что каждый компонент этой структуры являет собой «сложное переплетение актов сознания». Понимая эту сложность, исследователь пытается отделить «предметную природу слова как выражения объективного смысла» от экспрессивной роли слова. Основу «фундирующего грунта», по Г.Г.Шпету, образует «предмет». Автор часто возвращает читателя к мысли о том, что в структуре слова мы имеем дело не с чувственно воспринимаемым, не с представлением, а с «умственным интеллектуальным восприятием»; слово «относится не к чувственной, а к интеллектуальной данности».

Выделены такие ключевые моменты в концепции А.Ф.Лосева, важные для предпринятого теоретико-экспериментального исследования, как иерархия актов сознания в составе семиозиса, бесконечная смысловая вариативность языкового знака как выражение особой природы языка, диалектика рационального и меонального в языке, речи и мышлении. Понятие меона в трактовке философа указывает на то, что речемыслительная деятельность в обязательном порядке включает момент упорядочения. Язык как система, особенно речь как манифестация не только системы, но и личности говорящего, и условий осуществления речевого акта, и мышление, включающее ряд генетически разнородных механизмов, – все они, видимо, не могут существовать без этих элементов.

Для лингвофилософской традиции, представленной, в частности, в работах Г.Г.Шпета [2003], А.Ф.Лосева [1982], характерно стремление к целостному и всестороннему видению предмета. При всех различиях, порожденных не только философской ориентацией, можно выделить один из главных объектов их творчества – слово. По справедливому замечанию А.Н.Портнова, «идея языка как действительного сознания получила свое новое воплощение, оказавшись обогащенной новым содержанием – логическим, онтологическим, этическим и психологическим» [1994: 352].

Среди основных направлений в языковедческих науках при выявлении и описании ЗС как достояния индивида можно назвать ассоциативный, прототипный, параметрический, признаковый и ситуативный (А.А.Залевская). Краткий обзор представленных подходов к выделению и описанию ЗС дает возможность увидеть выход за рамки языкового знания, на структуры более высокого и сложного порядка – уровень знаний о мире, причем достаточно трудно при этом разграничить, где завершается языковое и начинается энциклопедическое.

загрузка...