Delist.ru

Системное моделирование институционального дискурса (на материале устных дидактических текстов) (15.08.2007)

Автор: Олешков Михаил Юрьевич

Инференционная модель предполагает, что участники коммуникации, информация и сигнал уже не связаны «симметрией» кодирования и декодирования: в основе коммуникативного процесса – интенциональная составляющая. Адресант при этом не только намерен передать информацию, но и путем «демонстрации» имеющейся у него интенции, которую должен распознать адресат, стремится вызвать определенную реакцию последнего. Таким образом, содержание речевых средств в инференционной модели не ограничено «чистой» информацией: высказывания могут выражать оценку, эмоции и др. Кроме того, не являясь пропозициональными по своей природе, интенции определяют, как должно пониматься данное пропозициональное содержание.

Интеракционная модель описывает коммуникацию, которая происходит не как передача информации и демонстрация намерения, а как взаимодействие, осуществляемое в социально-культурных условиях речевой ситуации, что предполагает ситуативность, выражающуюся в учете невербальных аспектов коммуникации и деятельности в целом, в использовании широкого социально-культурного контекста. При этом исследователь имеет дело с «фоновыми знаниями», конвенциональными по своей природе, то есть приоритетными становятся не языковые параметры, а социокультурные конвенции. Именно интерпретация становится в интеракционной модели критерием успешности и главным предназначением коммуникации, что порождает асимметрию в статусе коммуниканотов, так как порождение смыслов и их интерпретация когнитивно и перцептивно отличаются.

Структурно-коммуникативная модель, автором которой может считаться Т. А. ван Дейк, основывается на комплексном когнитивном подходе с учетом знаний, мнений, отношений, социальных репрезентаций коммуникантов. При этом организация дискурса в единое целое происходит на уровне макроструктур с иерархией макропропозиций.

Семиотическая модель Р. Якобсона представляет собой комплекс из шести компонентов (адресант, сообщение, контекст, контакт, код, адресат), каждому из которых соответствует особая функция языка. Автор выделяет эмотивную (экспрессивную) функцию (выражает отношение адресата к содержанию сообщения); конативную функцию (отражает ориентацию на адресата и воздействие на собеседника.); фатическую функцию (ориентация на контакт, а не на передачу информации); метаязыковую функцию (отражает уровень знания/незнания кода); поэтическую функцию (указывает на приоритет формы сообщения по отношению к содержанию – более свойственна словесному искусству, нежели бытовой речи); денотативную (референтивную, когнитивную) функцию (ориентирована на контекст).

В основе коммуникативной модели Ю. Лотмана – мысль о том, что в действительности у говорящего и слушающего не может быть абсолютно одинаковых кодов, как не может быть, например, и одинакового объема памяти. Для коммуникации изначально требуется неэквивалентность говорящего и слушающего. При полном их подобии исчезает потребность в коммуникативном взаимодействии: собеседникам не о чем будет говорить.

Когнитивно-дискурсивная теория как «новая» парадигма лингвистического знания обусловила появление когнитивных моделей коммуникации. По мнению Е. С. Кубряковой, каждое языковое явление может считаться адекватно описанным и разъясненным только в тех случаях, если оно рассмотрено на перекрестке когниции и коммуникации. Лингвопрагматический анализ языкового явления в рамках коммуникативного события не будет исчерпывающим без учета когнитивных факторов, присущих процессу речевого взаимодействия коммуникантов.

В когнитивной модели дискурса, автором которой является О. Йокояма, процесс вербальной коммуникации представлен как намеренное (денотативное, «сказанное») и ненамеренное (коннотативное, «показанное») перемещение разных видов знаний. Исследователь, выделяя семь видов «знаний» (экзистенциальное, предикационное, пропозициональное, специфицирующее, референциальное, знание кода и знание дискурсивной ситуации), подразделяет их на информационные (первые пять) и метаинформационные. При построении когнитивной модели О. Йокояма соответственно считает, что метаинформационное знание используется для передачи и получения информационного, и это находит выражение в выделении двух типов дискурса – информационного и метаинформационного.

По мнению А. А. Леонтьева, в основе универсальной лингвистической модели лежит когнитивно-лингвистический или когнитивно-психологический подход.

В целом, большинством исследователей отмечается, что в рамках любой модели передача, восприятие и интерпретация информации заведомо не может быть адекватной, так как, несмотря на устойчивость и логическую упорядоченность системы языка, когнитивные процессы, осуществляемые коммуникантами в процессе трансакции, сложнее и эпистемологически «богаче» языковой компетенции участников общения.

Во второй главе «Дидактический дискурс как институциональная форма коммуникативного взаимодействия» рассматриваются категории дискурса как междисциплинарного феномена, определяется место институционального дискурса в современном социуме, характеризуется дидактический дискурс, его интенциональность и конвенциональность. Дается понятие коммуникативно-речевой стратегии как категории, являющейся основой моделирования дидактического дискурса

Отмечается, что, несмотря на множественность определений и подходов, в современных лингвистических представлениях дискурс рассматривается как процесс (интенционально обусловленная реализация текста в речевой ситуации) и результат речепроизводства, как явление процессуальное: дискурс – это связная последовательность языковых единиц, создаваемая/созданная говорящим/пишущим для слушающего/читающего в определенное время в определенном месте с определенной целью. Дискурс трактуется как семиотический процесс совокупной коммуникативной деятельности взаимодействующих сторон в пределах коммуникативной ситуации, как текущая речевая деятельность, обслуживающая коммуникативную сферу, и возникающие в результате этой деятельности и реализуемые в семиотическом пространстве с помощью вербальных и невербальных знаков тексты, имеющие определенную структуру, жанровые особенности и прецедентный тезаурус. В контексте этого определения, основные дефиниции современной коммуникативной лингвистики могут быть определены следующим образом: коммуникация – это процесс информационного обмена, речь рассматривается как средство коммуникации, текст – как целостная семиотическая форма организации коммуникации, дискурс как коммуникативное событие, ситуация, включающая текст и иные составляющие.

Комплексный анализ любого дискурса предполагает исследование смысловой основы развернутого высказывания, имеющей корреляцию с дискурсивными категориями. К существенно важным и определяющим понятиям теории дискурса можно отнести пропозицию, пресуппозицию, экспликатуру, импликатуру, инференцию и референцию.

При анализе речевого процесса актуальным является теоретически сбалансированное отношение между тем, что эксплицировано и имплицировано в дискурсе. Фактически, конкретное суждение как актуализованная пропозиция, обусловленная намерением говорящего, не может быть реализована в конкретном высказывании только семантикой единиц языка. Недостаточная разработанность современной информационно-кодовой модели коммуникации обусловила необходимость описания инференционных механизмов, рассматривающих роль внутреннего (когниция) и внешнего (перцепция) контекста для интерпретации высказывания. Важным в этом плане оказывается смысл термина «эксплицитность»: содержание, сообщаемое высказыванием эксплицитно, если и только если оно является проявлением и развитием логической формы, выраженной с помощью языкового кода.

«Материальная» форма языкового выражения – это та семантическая репрезентация, которая восстанавливается, интерпретируется в процессе декодирования высказывания. При этом следует учитывать, что высказывание как «фрагмент» дискурса не всегда содержит необходимый набор пропозиций: адресат обычно вынужден «восстанавливать» принятую информацию, имплицитно «проектируя» полную пропозицию (как, вероятно, ее намеревался передать адресант) и осуществляя своеобразную «пропозициональную синхронизацию». Соответственно, уровень эксплицитности определяется наличием формального (собственно языкового) компонента. Таким образом, дискурсивные импликатуры обеспечивают восприятие небуквальных аспектов значения и смысла, которые не определены конвенционально.

Важное место в теории дискурса занимает «проблема» оппозиции предложение – высказывание.

ътътътътътътътъиъиъиъиъЬМЬМЬъиъиътътътътътъВътътътъ»ътътътътътътътътътът ът

ъукукуъукукуъукуъукуъукуъубФуъМъуЕъЕъМъуЕъукуъуъукуъуъМъјі¬іукуъуъуъ

уйвЮШЮШЮШЮШЮШЮвМЕјЕ¶®¶в¶®¶в©Ю©ў©ў©ў©ў©ў©ў©ў©ў©ў©ў©ў©Ю©Ю©Ю©Ю©ў©¶®

нте; другие, не отказываясь, в принципе, от самого термина, используют его в дихотомическом варианте предложение-высказывание. В целом, сегодня имеет место тенденция применения к устным конструкциям (фрагментам дискурса) терминов «высказывание», «реплика», «репликовый шаг» и «реплика-высказывание», «речевой шаг» и «речевой ход».

Предложение понимается как основная структурная синтаксическая единица, а высказывание – как его речевое воплощение, то есть подлинно коммуникативная единица.

Для осуществления анализа дискурсивного процесса и текстов как «продуктов» коммуникации необходимо определиться со структурой дискурса на уровне модели. Моделируя дискурсивный процесс и вычленяя «составные части» полученной модели, исследователь получает возможность изучать сложный, многоаспектный объект (процесс) более детально.

Дискурс имеет свою структуру, принципиально отличающуюся от структуры лингвистических единиц разных уровней. Модель дискурса, должна строиться на интеракционной основе с учетом факторов инференционной интерпретации, коллективной интенциональности и принципа интерсубъективности. Любое речевое событие категориально и символически «маркировано» нормой в координатах данной культуры: институтов, ритуалов, обычаев, способов деятельности, – и это позволяет считать дискурсивный процесс конвенциональным процессом.

Конвенциональность дискурса определяет спектр социально-культурологических параметров, которые могут служить основой дискурсивной модели в рамках институционально обусловленной коммуникативной ситуации (сфере общения). В качестве таких параметров (характеристик) могут быть использованы: социальный контекст, формы речевой коммуникации, «интенциональные» типы разговорной речи и др.

Лингвистические параметры, определяющие структуру дискурсивной модели тоже весьма разнообразны. Сюда могут быть отнесены внешне- и внутритекстовые характеристики речи: конститутивные (относительная оформленность, тематическое, стилистическое и структурное единство и относительная смысловая завершенность); жанрово-стилистические (стилевая принадлежность, жанровый канон, клишированность, степень ампликации; семантико-прагматические (адресативность, информативность, модальность, интерпретируемость, интертекстуальная ориентация); формально-структурные (композиция, членимость, когезия).

Важное значение имеют такие характеристики, как коммуникативная цель, образ автора, образ адресата, образ прошлого, образ будущего, диктумное содержание. В основу дискурсивной модели могут быть заложены «математические» (Р. К. Потапова) и «топологические» параметры (Х. Софер).

Указанные компоненты образуют значительно количество комбинаций для моделирования коммуникативного процесса с «заданными» параметрами (в том числе и в институциональных дискурсах). Однако способ их практического «воплощения» может быть основан на различных подходах, и именно в этих подходах реализуются дискурсивные стратегии коммуникантов и проявляется творческая индивидуальность участников коммуникации как деятелей и как членов социума.

Общественные институты – это культуры, выражением которых является организационный символизм, призванный замаскировать конфликты, нарушения дискурса, противоречия между участниками институционального общения (Р. Водак). Организующая функция общения в сфере институционального дискурса состоит в том, чтобы «закрепить отношения власти» (в широком смысле слова – власть врача над пациентом, учителя над школьником, офицера над рядовым и т.п.).

Институциональному дискурсу объективно присущи такие системо-образующие признаки, как 1) статусно квалифицированные участники, 2) локализованный хронотоп, 3) конвенционально обусловленная в рамках данного социального института цель, 4) ритуально зафиксированные ценности, 5) интенционально «закрепленные» стратегии (последовательности речевых действий в типовых ситуациях), 6) ограниченная номенклатура жанров и 7) обусловленный арсенал прецедентных феноменов (имен, высказываний, текстов и ситуаций). Нормы институционального дискурса отражают этнические ценности социума в целом и ценности определенной общественной группы, образующей институт.

Дидактический дискурс, являясь разновидностью институционального, обладает рядом специфических характеристик.

Так, адресант речевого события вообще — это всегда тот, кто говорит или пишет, даже если он только транслирует чью-то точку зрения, пересказывает полученную из различных источников и в различное время информацию, более или менее умело ее компилируя. Иначе обстоит дело в дидактической речевой ситуации (ось учитель – учащийся), инициатором (и «держателем речи») которой является учитель. Здесь адресант, автор дискурса, - человек, который осознает свою потребность (как желание или необходимость) в создании текста (исполнитель некоторой конвенциональной роли, носитель социального, возрастного и т. п. статуса). Он обладает способностью «создавать» речь и реализует ее в виде собственного дидактического текста-жанра, оказывая планируемое воздействие на адресата (преследуя определенную цель) в конкретной ситуации общения. Обязательными характеристиками адресанта дидактического текста являются осознанная потребность и необходимость в самореализации в дидактическом общении; умение создавать, исполнять и рефлексировать собственный текст по «дидактическим» правилам. Из этого следует, что продуцент дидактического текста - автор, «хозяин», тот, кому есть что сказать (потому что он личность и профессионал), и тот, кто умеет это сделать (потому что он обладает профессиональной компетентностью).

Адресат (реципиент) в дидактическом речевом событии - это тот, кому предназначено высказывание, получатель информации, то есть в большей степени объект, нежели субъект общения. В то же время, адресность в дидактическом контексте указывает на «возможную» диалогичность с разной степенью ее выраженности: аудитория может ответить автору сообщения, вступить с ним в диалог, может откликнуться (или не откликнуться) эмоциональной или вербальной реакцией-ответом и др.

Так как цель дидактического дискурса – «социализация нового члена общества» (В. И. Карасик), то целеполагание адресанта-учителя – это «планируемое воздействие», следовательно, осознанный акт, детерминированный особенностями (в первую очередь, личностными) самого адресанта и его адресата (учащегося). В то же время, цель в дидактической речевой ситуации может быть и неосознанной (спонтанной).

Существенным признаком дидактического вербального взаимодействия является относительное стилевое единообразие речевого поведения участников общения. Это обеспечивается механизмом ролевого поведения: стандартная дидактическая коммуникативная ситуация, соотносится субъектом речи с типовой «контекстной моделью» (Т. А. ван Дейк), задает типовой образ адресанта – речевую (дискурсивную) роль, поведение в рамках которой регулируется социально установленными предписаниями и/или взаимными ожиданиями партнеров (учителя и учащихся). Можно считать, что правила построения дискурсов в стереотипных (ритуализованных) дидактических коммуникативных ситуациях, известные большинству участников взаимодействия, есть не что иное, как особый вид ментальных схем – сценарии, фиксирующие типовые способы реализации и обычный (стандартный) порядок протекания речевых событий, типичных для данной среды. Знание дискурсивных канонов («контекстной модели») обеспечивает идентификацию информации получателем (для чего часто бывает достаточно небольшого фрагмента дискурса), то есть ориентировку в речевом событии. Строя свое сообщение в соответствии с канонами данного дискурса, адресант (учитель) сигнализирует, что воспринимает данную дидактическую коммуникативную ситуацию как релевантную определенной модели и, следовательно, подает себя как носителя соответствующего социального статуса и исполнителя соответствующей речевой роли (учитель), чем дает понять адресату (учащемуся), что хочет быть воспринят как учитель и тем самым предлагает ему роль, соотнесенную со своей, то есть задает «правила игры».

Эффективность дискурса, то есть достижение участниками общения коммуникативной кооперации, взаимопонимания является результатом интеракциональных отношений коммуникантов, посредником которых служит текст. Эффективность может рассматриваться и односторонне – как достижение адресантом перлокутивного эффекта, адекватного собственной иллокуции.

Психологической основой интерактивности как категории является стремление понять другого и быть понятым, дополняющееся взаимными переживаниями, ощущениями, чувствами. Когнитивной основой служит определенная общность сфер индивидуальных когнитивных пространств (В. В. Красных), тезаурусов коммуникантов, механизмов ассоциирования и др. Лингвистической основой интерактивности является речевая система, цель которой – осуществление общения (Е. А. Селиванова).

Категория интерактивности включает подкатегории интенциональности и стратегичности. Интенциональность есть выражение цели адресанта по отношению к конкретному или возможному адресатам. Стратегичность представляет собой встроенность в текст, на основе авторской интенции и замысла, программы реализации «эффективного» дискурса, с помощью которого осуществляется воздействие.

В рамках коммуникативной лингвистики категорию целеполагания можно трактовать как «довербальное» явление, которое задает коммуникативную установку и определяет сверхзадачу общения. На этой основе адресант формирует стратегию своего речевого поведения и осуществляет текстопорождение как коммуникативную деятельность. Следовательно, стратегия – это конкретный план речевого воздействия на партнера по коммуникативной ситуации, специфический способ речевого поведения, избранный в соответствии с целеустановкой, интенцией говорящего.

Коммуникативная стратегия речи предполагает отбор фактов и подачу их в определенной последовательности, заставляет говорящего адекватно организовывать речь, обусловливает подбор и использование языковых средств. Стратегия проявляется в тактике – совокупности речевых действий, приемов. Стратегия и тактика функционируют в пространстве той или иной коммуникативной модели и реализуются посредством коммуникативных актов. Под коммуникативным актом понимается фрагмент дискурса как комплекс вербально выраженного стимула продуцента речи и адекватной реакции реципиента в экстралингвистических условиях ситуации речевого общения.

В отличие от коммуникативного акта, коммуникативный (интерактивный) ход (речевой или неречевой) – это минимально значимый элемент коммуникативного взаимодействия, регулирующий процесс достижения общей интенции коммуникантов. Именно эта структурная единица непосредственно «развивает» общение как взаимодействие. Коммуникативный ход не всегда совпадает с коммуникативным актом: чаще он реализуется с помощью сложного макроакта – последовательности коммуникативных актов, комплекса действий, иерархически организованного вокруг целевой доминанты. В итоге, коммуникативный акт самостоятельно не выполняет дискурсивной функции: полная его актуализация осуществляется в дискурсе в качестве коммуникативного хода, который, в свою очередь, служит для развития «направленного» диалога как реальной единицы речи (М. М. Бахтин). В сущности, имеет место традиционно используемая в лингвистике категория «диалогическое единство» (стереотипный обмен репликами – коммуникативными ходами). В этом контексте различаются инициирующие, продолжающие, поддерживающие, обрамляющие, закрывающие, ответные, фокусирующие, метакоммуникативные и другие ходы.

Более крупным сегментом общения является трансакция, которая в дидактическом дискурсе структурно совпадает с фрагментом урока, имеющим локальную дидактическую цель.

загрузка...