Delist.ru

Конница эпохи эллинизма (военный и социальный аспект) (15.08.2007)

Автор: Нефёдкин Александр Константинович

3. Изучить состояние конницы в эпоху, предшествовавшую преобразованиям Филиппа II и Александра Македонского, показать их вклад в развитие кавалерии.

4. Подробно рассмотреть дальнейшую эволюцию конницы в период эллинизма: причины, цели, итоги, последствия, значение.

5. Исследовать оснащение всадника и коня, и на этой основе создать универсальную классификацию видов конницы, в соответствие с античной и современной военной теорией.

 6. Тщательно проанализировать ту роль, которую играла конница на полях сражений в тесном взаимодействии с пехотой и элефантерией.

7. Рассмотреть систему и принципы комплектования всадников.

8. Исследовать связь службы всадников с земельными владениями.

9. Показать на примере конницы взаимодействие западного и восточного элемента в военном деле и культуре эллинистических государств.

Хронологические рамки исследования совпадают с традиционной датой эллинистической эпохи — 334–30 гг. до н. э. Поскольку основы для последующего развития конницы были заложены Филиппом II (359–336 гг. до н. э.), то казалось совершенно естественным начать работу именно с рассмотрения событий времени его царствования с небольшим обзором более древней истории, от которой сохранились лишь небольшие фрагменты. Основной же блок информации по теме заканчивается Митридатовыми войнами.

Географически работа охватывает территорию Селевкидской державы вплоть до Средней Азии, а также Балканский полуостров и Египет. В частности, анализируется эволюция конницы в Афинах, в городе — эталоне развития полиса в предшествующие эпохи, в Фессалии, где всадники по традиции продолжали играть значительную роль, в державе Селевкидов, представлявшей наиболее типичную эллинистическую монархию и в государстве Лагидов, которое показывает нам другой вариант развития военного дела. Разбор сведений о коннице этолийского и ахейского союза вследствие скудости и неинформативности данных пришлось оставить в стороне от рассмотрения. Данные из Великой Греции приводятся, в основном, в связи с развитием конницы тарентинцев, тогда как материал, происходящий с территории Боспорского царства — для сопоставления и более отчетливого выявления особенностей и путей развития конницы.

Методологическая основа диссертации. Работа базировалась на взвешенном доверии к источнику, на своеобразной «презумпции невиновности» данных. Ведь если последний сообщает заведомо фантастические данные, то можно попытаться верифицировать его информацию, сопоставив ее с аналогичными свидетельствами, известными нам из других источников. Именно этот сравнительно-текстологический метод позволяет сопоставить свидетельства различных авторов между собой с целью выявления общих источников и способов их использования. Главным же методом работы с военно-историческим материалом является компаративный антропологический анализ источников, в целом не противоречащий традиционному сравнительно-историческому методу. Основная особенность данного подхода состоит в широком сопоставлении сходных явлений военного дела разных эпох, что позволяет понять и интерпретировать плохо или почти неизвестные аспекты военного дела древности. Основанием для этого является аксиома о том, что homo sapiens везде остается человеком со своими психологическими и физическими возможностями и потребностями. На войне же особое значение имеет психологический фактор, который связан с обычными стереотипами поведения индивидуума в экстремальной ситуации, каковой и является обстановка войны вообще и сражение в частности. Поэтому при сходном уровне развития военной культуры возникают и аналогичные явления в боевой практике. Составной частью этого подхода является сравнительно-типологический анализ различного рода источников, в котором свидетельства памятников письменности коррелируют с иконографическим, нумизматическим и археологическим материалом.

В основе нашего исследования лежит общенаучный метод структурного системного анализа, предполагающего рассмотрение явления во взаимосвязи и развитии в совокупности всех его составляющих существенных элементов. В данном случае – как изучение единого и неразделимого комплекса политической и военной истории, всех государственных институтов, социальной структуры, разных направлений политики, идеологии, культуры. А также принцип историзма как способ изучения явлений в процессе их возникновения и эволюции, в тесной связи с конкретными историческими условиями, что способствует выявлению качественного и количественного своеобразия явлений, общего и особенного.

При таком методе научного анализа эллинистический мир предстаёт перед нами не хаотическим нагромождением стран и народов, а единой системой, подчинённой определённым законам развития. Исследование конкретных исторических сюжетов осуществляется на основе историко-критического метода, а также с помощью разработанных современным антиковедением методов изучения исторических источников, явлений и процессов.

Часто мы будем излагать собственные версии, существенно отличающиеся от общепринятого восприятия, но это всего лишь гипотезы и версии, отнюдь не претендующие на истину в последней инстанции. Мы будем стремиться к взвешенному изложению, избегая излишней категоричности, чтобы оставлять простор для существования и других взглядов.

Научная новизна исследования определена тем, что диссертация является единственным в историографии исследованием монографического характера, посвященным греческой коннице эпохи эллинизма. Работа призвана заполнить существенный пробел в историографии. Новым стал и подход к истории конницы с точки зрения военно-антропологического компаративного метода на основании всего комплекса существующих источников.

Основные тезисы, выносимые на защиту:

? согласно военному, экономическому, социальному и политическому развитию эллинистического мира можно выделить следующие этапы развития конницы: эпоха правления Филиппа II и Александра III (359–324 гг. до н. э.); «кавалерия империи» (324–321 гг. до н. э.); «эпоха диадохов» (320–270-е гг. до н. э.); эпоха эллинизма (270-е — 30 г. до н. э.).

? с конца III в. до н. э. начинается новый этап развития конницы Селевкидов, связанный с заимствованными от парфян катафрактами, а со второй половины II в. до н. э. начинается последняя стадия развития конницы;

? с середины II в. до н. э., судя по эпиграфическим данным, в Афинах наступает новый этап развития конницы, связанный с интенсивным использованием тарентинцев;

? полное слияния восточного и европейского элемента внутри конницы можно найти только в последний год жизни Александра и, вероятно, в период регентства Пердикки (324–321 гг. до н. э.). Позднее восточные, греческие и македонские отряды составляли отдельные подразделения, взаимодействовавшие внутри одной армии;

? колонисты из новых городов, основанных Александром, должны были поставлять не только пехоту, но и конницу;

? всадники набирались из греко-македонских городов царства Селевкидов;

? согласно универсальному делению конницы, тяжелой конницей будут катафракты и копьеносцы, средней ? эллинистические и греческие копьеносцы, а легкой ? дротикометатели и лучники;

? сариссофорами в армии Александра были фракийцы и пеоны, вооруженные кавалерийской сариссой ? типичным северобалканским копьем;

? димахи Александра не были отдельным корпусом типа драгунов Нового времени, это были пехотинцы, посажанные на коней в связи с военной необходимостью;

? после вторжения галатов (с 270-х гг. до н. э.) в эллинистическом мире под влиянием последних распространилась щитоносная конница и вместе с ней метательная тактика.

Практическая значимость исследования заключается в том, что фактические данные и выводы могут быть использованы для дальнейших научных исследований различных аспектов античной культуры, для разработки курсов лекций, учебно-справочных изданий, пособий по древней, всеобщей и военной истории, а также в качестве материала для сравнения исследователями других исторических эпох.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации излагались автором в форме доклада на следующих международных, всероссийских и региональных конференциях: «Боспорское царство как историко-культурный феномен» (Государственный музей истории религии, СПб., 1998); «Военная археология: Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе» (ГЭ–ИИМК, СПб., 1998); «Античное общество-3» (СПбГУ, 1999); «Жебелёвские чтения-III», «IV», «VI» и «VII» (СПбГУ, 2001, 2002, 2004, 2005); «Первая» и «Вторая» и «Третья международная конференция по эллинистическому военному делу» (Институт археологии Торуньского университета Миколая Коперника, Польша, 2003; Валенсийский институт классических и восточных исследований, Испания, 2005; Университет Франсуа Рабле в Туре, Франция, 2007); «Оружие и доспехи как показатели культурной передачи» (Университет Мартина Лютера в Галле—Виттенберге, Германия, 2003); «Война и военное дело в античном мире» (СПбГУ, 2004), «Древняя “Тактика”: древнее военное сочинение и его наследие» (Институт археологии Торуньского университета Миколая Коперника, 2005); «Чтения по военной истории» (СПбГУ, 2005); «III Ежегодная научная конференция молодых ученых “Война на Востоке”» (СПбГУ, 2005). Диссертация обсуждалась вся и по частям на кафедре истории древней Греции и Рима исторического факультета СПбГУ. Диссертантом периодически читался спецкурс «Военное дело древних греков» для студентов этой кафедры. Результаты исследования также отражены в опубликованных монографиях, статьях, переводах, рецензиях и тезисах докладов, список которых приводится в конце автореферата.

Структура и содержание диссертации. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка сокращений, иллюстративного приложения и библиографии, включающей в себе как список основных источников, так и современную научную литературу.

Основное содержание работы

Во «Введении» приводится источниковедческий и историографический обзор, ставятся задачи и очерчивается предмет исследования, обосновывается актуальность выбранной темы.

Глава I: «Конница в эпоху Филиппа II и Александра III». В V–IV вв. до н. э. Македония находилась между двух огней: фракийцами и иллирийцами, с одной стороны, и греками, с другой. Эти противники оказывали влияние на военную культуру македонян. Цари Нижней Македонии, ясно осознавая слабость своей военной организации, проводили военные преобразования, которых, однако, оказывалось недостаточно для выведения армии на передовые военные рубежи. Походные войска состояли из македонских всадников, греческих гоплитов и варварской легкой или средней пехоты. Македонская пехота была слаба и еще отец Филиппа II, Аминта III (393–370 гг. до н. э.), опирался на наемников и союзников, а не на ополчение македонян (Xen. Hell., V,2,38; Diod., XV,19,3). Как ни странно, конница из нижней равниной Македонии не была сильна, ведь в источниках она действует неэффективно, и, наоборот, всадники из верхней части царства более действенны в бою, что, вероятно, объясняется их б?льшей военной закалкой, а также тактикой и вооружением, приспособленными для борьбы с неспокойными соседями.

Согласно македонской военной традиции, сложившейся к середине IV в. до н. э., наиболее боеспособной частью армии Македонии была все же конница, в которой служила знать. Учитывая эту традицию, Филипп значительно увеличил численность конников, раздавая поместья новым всадникам-гетайрам. Для увеличения боеспособности кавалерии он ввел клинообразное построение, позволявшее всадникам лучше маневрировать, следуя за командирами, стоящими впереди в острие и указывавшими направление атаки. Заимствование этого построения произошло во второй половине 50–40-х гг. IV в. до н. э. от одрисов. Именно Филипп сделал из конницы значимый вид вооруженных сил, действия которого приносили победу.

Для борьбы с персидской армией, важнейшую часть которой составляла конница, наследнику Филиппа Александру потребовалось увеличить и долю кавалерии в экспедиционной армии, подняв ее с классического у греков соотношения с пехотой 1 : 10 до 1 : 6. Конницу составляли 1800 гетайров из Нижний Македонии, всадники же из верхней части страны были оставлены Антипатру. Наряду с 1800 фессалийцами, в походе также участвовали 600 греческих союзных всадников из Южной и Средней Греции. При переходе через Геллеспонт конных, более высокооплачиваемых, наемников у Александра не было — не позволяли финансовые возможности. Самих греков Александр особо не ценил как боевую силу, оставляя их в гарнизонах и направляя на подавления восстаний. Положение конных фракийцев в армии до конца не ясно: они были наемниками, или, скорее, зависимыми союзниками. По своему статусу контингенты в армии различались: наиболее привилегированными были македоняне, затем шли свободные греки, ниже стояли зависимые фракийцы.

Первое серьезное реформирование армии произошло в конце 331 г. до н. э. в Ситтакене, когда к Александру подошли большие подкрепления из Македонии. Видимо, несмотря на понесенные в ходе кампании потери, эскадроны-илы у гетайров оказались укомплектованы полностью, если не сверхштатно. К этому времени персидская полевая армия трижды потерпела поражение и стало ясно, что в ближайшее время генеральных сражений не будет. Понадобилось сделать армию более мобильной, как организационно, так и тактически. Ила была разделена на два лоха, командиры же в них стали назначаться не по этническому принципу, а согласно боевым заслугам, позволившее Александру усилить свой контроль над ними, что шло в русле будущей имперской политики царя, в отказе от национальных барьеров. Атрибутация «сотни» (((((((((() в составе кавалерии не ясна, можно предполагать, что это было синонимичное название для лоха или отряд азиатской конницы. Отряд гетайров, состоявший из 60 всадников, упоминается в источниках, возможно, это — тетрархия, четверть илы (Plut. Alex., 43,1; Arr. Anab., III,29,1). После 330 г. до н. э. в коннице появляется новое соединение — гиппархия. Исследователи насчитывают восемь гиппархий, в каждой из которых, считая чисто математически, было до тысячи всадников, в том числе менее трех сотен македонян. Появление гиппархий было вызвано стремлением создать более крупные соединения тяжеловооруженной кавалерии, которые могли бы самостоятельно действовать вместе с пехотой и легкой конницей во время специальных экспедиций, часто высылаемых царем во второй половине Восточного похода. В 330 г. до н. э. в Дрангиане после казни командующего конницей гетайров Филоты произошло реформирование и общий системы командования. При возросшей подозрительности царя он поставил над гетайрами двух своих ближайших сподвижников: друга детства Гефестиона и Клита Черного, командира царской илы, брата кормилицы царя. Возможно, Клит продолжал одновременно быть командиром царской илы.

В 330 г. до н. э. Александр, рассматривая себя в качестве наследника ахеменидского престола, стал вводить персидские порядки в государстве, трансформируя «патриархальную» македонскую монархию в восточную. Так появилась должность тысячника-хилиарха, которую занял Гефестион. Тут мы видим слияние в одном лице двух должностей Гефестиона: кавалерийского командира и хилиарха-визиря. Как новый персидский царь Александр стал инкорпорировать в армию своих подданных — азиатов. На первом этапе, в 330–325 гг. до н. э., он присоединял отдельные отряды, в которых сохранялась своя организация и командиры. Причем царь использовал именно всадников восточных иранцев, которые были одними из наиболее боеспособных в ахеменидской армии, что сам Александр мог оценить в ходе кампании. В начале похода у Александра не было настоящих конных метателей. Они появились лишь в Иране и Средней Азии — сначала дротикометатели (видимо, мидяне), а затем лучники, которые составили действенный противовес своим иранскими сородичам в ходе кампании. На втором этапе инкорпорирования, в 324 г. до н. э., бактрийцы и персы были введены в ряды гетайров: девять из них было зачислено в агему, а остальные составили отдельные гиппархии, которые должны были сражаться вместе с македонскими и одной смешанной. Возможно, во избежании внутренней конфронтации иранцы составляли отдельные илы со своими национальными командирами. Царь был вполне удовлетворен конницей гетайров, поэтому он инкорпорировал туда персов, а не создавал в основной армии отдельные специальные соединения азиатов, по типу пеших эпигонов. Ведь гетайры успешно сражались с персидскими всадниками и побеждали их своим же македонским оружием. В то же время именно персидские всадники, зачисленные в гетайры, успешно могли сражаться со своим традиционным оружием против хорошо им известных азиатских конников. И, наконец, во время бунта в Описе Александр решил полностью заменить конницу гетайров на персидскую, включая агему, однако, видимо, этого не произошло вследствие урегулирования конфликта (Diod., XVII,109,3; Arr. Anab., VII,11,1–3).

На примере конницы гетайров и персидско-македонской фаланги мы ясно видим, что военная политика Александра была вызвана не только недостатком людских резервов (хотя и этот фактор явно сказывался), но, как явствует из примера комплектования агемы, политикой, направленной на привлечение азиатов, главным образом, персов, в государственные структуры и, в первую очередь, в армию, как в основу государства, призванную сцементировать вновь созданную империю.

В войне Александр был нападающей стороной, и его стратегия заключалась в постоянном движении вперед, в нападении, в решении судьбы кампании в генеральных сражениях с целью, разбив основные силы врага, закончить войну быстрее. В битвах он использовал тактику, которую применяли до него Филипп и Эпаминонд: сосредоточение сил на направлении главного удара. В отличии от типичной греческой армии, где конница на поле боя сражалась с вражескими всадниками, а пехотинцы билась с неприятельской пехотой, в македонской армии было налажено взаимодействие между пехотой и конницей. Кавалерия наносила основной удар, а пехота, входя в сражение, оттягивала на себя основную массу вражеских пехотинцев. Главный удар Александр наносил конницей правого фланга, гетайрами и продромами, правый фланг которых прикрывали легкие пехотинцы. Острие атаки было устремлено на вражеского полководца, после гибели или бегства которого плохо спаянные азиатские воинства должны были разбегаться. После же прорыва центра строя противника оба его фланга обращались в бегство. Задача левого крыла Александра сводилась к тому, чтобы разбить правофланговую конницу врага и не дать ему возможности перебросить подкрепления с этого крыла на другие участки боя, тогда как фаланга громила пехоту противника, стоявшую против нее. В отличии от битв Нового времени, где кавалерия стремилась опрокинуть вражеских всадников в ходе нападения, конница Александра атаковала, чтобы сражаться врукопашную. Хотя македонская кавалерия была нападающей силой, Александр, тем не менее, не решался нападать на плотно построенную многочисленную пехоту врага. В подобных ситуациях действовало общее правило: конница не добьется успеха, атакуя готовую сопротивляться пехоту, стоящую в плотном неразорванном строю. Сам Александр с агемой гетайров возглавлял атаку, а не управлял сражением из тыла. Этого требовала традиция «героического века», согласно которой царь должен был своим примером воодушевлять воинов на схватку. Подобное местонахождение полководца снижало возможность управления войсками на поле боя и маневрирования в ходе схватки. Разгромив фланги, Александр устремлялся с конницей в длительное нетипичное для греков преследование, позволявшее нанести врагу максимальные потери в живой силе, лишив его возможности собраться вновь. Во время осад всадники несли сторожевую службу, причем они не всегда сражалась в конном строю, а специально спешивались, когда условия местности или обстановка осады препятствовали им действовать верхом.

Каждый вид конницы в армии Александра играл в кампании свою роль, которая лучше к нему подходила и для которой он был подходяще снаряжен: продромы были разведчиками и авангардными бойцами, гетайры и фессалийцы — основной ударной силой, греки (наемники и союзники) — вспомогательными частями. Конница была неотъемлемой частью экспедиционных корпусов, которые Александр отделял от армии в ходе кампании для различных операций.

Глава II: «Развитие конницы в эпоху эллинизма». В период регентства Пердикки имперская армия еще продолжала быть единой, тогда как местные сатрапы располагали своими силами. Однако после смерти регента началась дезинтеграция центральной армии, разделившейся между Антигоном и Эвменом. Конные и пешие армии диадохов состояли из пяти главных частей: гвардейских формирований, являвшихся ядром войска; гарнизонных частей, размещенных в сатрапиях еще Александром и состоявших, в основном, из греческих наемников; военных поселенцев, новых (македонян, греков, фракийцев) и старых (главным образом, иранцев); вновь нанятых наемников; пестрых азиатских ополчений, которые в разных сатрапиях набирались в соответствии с принятыми там еще при Ахеменидах традициями.

Во время борьбы диадохов изменился сам характер войны. Если при Александре борьба шла с войсками Ахеменидского государства — боролись две совершенно разные силы, то теперь сражались между собой не только полководцы, вышедшие из одной военной школы, имевшие схожие стратегические и тактические взгляды и даже лично знавшие друг друга, но и схожие, располагавшие однотипными (но в разном соотношении контингентов) армии. Войска зачастую строились зеркально друг против друга. Диадохи продолжали военные традиции Александра, что выражалось в четкой структуре армии, организации тренинга воинов, неплохой логистике, быстроте передвижения, экономии сил для атаки в нужный момент, в традиции ударного и обороняющегося крыла (построение косым строем), во взаимодействии тяжеловооруженной македонской кавалерии и легкой азиатской конницы. Основные задачи конницы по-прежнему состояли в борьбе со вражескими всадниками противоположного крыла, в разгроме и преследовании, во время которого кавалерия, однако, обычно отрывалась от основной линии своих войск. Вместе с тем, слабее стала координация между разными родами войск даже внутри одного крыла. Если конница оставалось основной атакующей ударной силой, то решающей силой на поле боя оказалась македонская фаланга, поражение которой, собственно говоря, и решало исход битвы. Именно эта значимость на полях сражения придавала фалангитам значимую социальную роль в армейской и государственной жизни. Особенностью тактики периода стало стремление захватить обоз противника, где находились семьи и имущество врагов, и тем самым деморализовать неприятеля. В эту эпоху стали использовать боевых слонов, которые эффективно боролись с вражеской конницей, в частности, блокирую атаки последней (Ипс), но обычно животные сражались друг с другом. В целом, в военном деле диадохов продолжались военные традиции Александра, которые модифицировались в соответствии с изменениями военно-политических и социально-экономических условий того времени.

загрузка...