Delist.ru

Балкарская ономастика в парадигме современной лингвистики (15.08.2007)

Автор: Мусукаев Борис Хамитович

Илькерле «созвездие Плеяды» (Меркурий). Как известно, там различимы шесть звезд. У многих тюркских народов Улькер существует в разных фонетических вариантах – Юлькар, Юркер, Юркир, Уркар, Юргяль, Елькар. Исследуя это название многие языковеды склоняются к этимологии «разделенное, отдушина».

Чолпан жулдуз «Венера». Во многих тюркских языках также называют эту звезду: казах.Шолпон, кирг.Чолпон, узб.Чулпан, каракалп.Шолпан, уйг.Чолпан, башкир.Сулпан, тур.Чобан. Более убедительной этимологией считается «путеводная».

Къызыл жулдуз «Марс», другое название этой звезды в карачаево-балкарском языке Бешмюйюш жулдуз «пятиконечная звезда». В других тюркских языках также имеется соответствия, например, в казахском языке Къызыл жулдуз «красная звезда». В некоторых древнетюркских памятниках имеется форма «медная звезда» (например, у Махмуда Кашгарского Бикыр (Багъыр) жулдуз).

Сары жулдуз «Сириус» (альфа Большого Пса). Это самая яркая звезда нашего неба, что фиксируется в тюркских языках: казах. Жарыкъ жулдуз «Яркая звезда», кирг. Акъ жылдыз «Белая звезда».

Къуйрукълу жулдуз, другое название Учхан жулдуз «комета, метеор». Звездные скопления имеют названия Жыйын жулдуз (Кечет жулдуз) «Стожары», Кюй жолла «Млечный путь», Саргъайгъанла, Мырытла и др. [Мизиев, Джуртубаев 1994: 75].

Карачаевцы и балкарцы именуют созвездие Малой Медведицы Мырыт жулдуз или Мырытла, Созвездие Ориона – Гида Жулдузла, группу из семи звезд в созвездии Северной Короны, внешне напоминающих чашу, называют – Чёмюч Жулдузла или Чёмючле, Созвездие Весов – Боюнса Жулдузла или Боюнсала [Лайпанов, Мизиев 1993: 62]. Две звезды между Темир Къазакъ «Полярная звезда» и Жетегейле «Большая медведица» называются Сарайгъан и Тюрайгъан [Карачаево-балкарский фольклор 1983: 59].

Онимы в карачаево-балкарском нартском эпосе. Как известно, нартский эпос – это уникальное духовное достояние кавказских народов – карачаево-балкарцев, осетин, кабардинцев, черкесов, адыгейцев, абазин, абхазов. Ономастический слой лексики в карачаево-балкарском нартском эпосе довольно широк – он состоит из немалого количества антропонимов, топонимов, теонимов, а также космонимов и зоонимов. Имена нартских героев разных народов в основном совпадают, только у каждого свой фонетический вариант в соответствии с особенностями конкретного языка.

Антропонимы в карачаево-балкарском нартском эпосе представлены именами - выходцами четырех фамилии – Аликовы, Схуртуковы, Бораевы и Индиевы. К роду Аликовых принадлежат Алауган, Къарашауай, к Схуртуковым – Ёрюзмек, Сосурукъ, Бюрче, Сибилчи, к Бораевым – Бора-Батыр, Созар, к Индиевым – семь нартских братьев [Карачаево-балкарский фольклор 1983: 142].Кроме вышеперечисленных, в нартском эпосе фигурируют почти все северокавказские имена: Дебет, Сатанай, Шауай, Агунда, Шырдан, Къызыл Фук, Гиляхсыртан, Ногъайчыкъ, Жёнгер, Бёдене, Рачикъау, Созукку, Нёгер, Къубу, Батыраз, Гезах, Созук и др. Как известно, главными занятиями нартов были войны с эмегенами и другими злыми силами, которые приносили много бед самому нартскому племени, да всему живому в их окружении. Зачастую они делали жортуула – набеги к соседям- с целью угона их скота. Им не чужды были и мирные промыслы. Например, Алауган помогает отцу в его кузне, Бёдене ловит рыбу, Чюерди пасёт табуны Бора-Батыра, прежде чем стать войном-героем. Второй сын Дебета – Гуу пасёт овец, третий, Цехни – охотник. Нарты занимаются и земледелием – постоянно упоминаются возделанные поля, говорится о небывалых урожаях пшеницы и ячменя [Мизиев, Журтубаев 1994: 143].

Географические названия в эпосе представлены почти всеми типами топонимов. Например, названия гор: Тырмы тау, Минги тау, Къармур таула, Эки башлы тау, Къазман тау, Кёсе тау, Дыхтау, Бакъсан таула, Тыхтен тау, Ырхыз тау, Гезам тау, Алф таула, Къуф таула. Некоторые из них бытуют в языке карачаевцев и балкарцев – Минги тау (Эльбрус), Къазман тау (Казбек), Дых тау и некоторые. Но большинство из них для носителя карачаево-балкарского языка – непрозрачны. В Алф таула и Къуф таула, ощущаются диалектное звучание. В карачаево-балкарском эпосе немало гидронимов: Къара тенгиз, Бора шауданы, Чирик кёл, Уллу Адыл (Эдил суу, Адыл суу), Гарала, Черек суу, Къыркъ суула, Хазна суу, Хазар тенгиз (Хазнар тенгиз), Акъ тенгиз, Кёк тенгиз, Азау тенгиз. Из них известные в карачаево-балкарском языке Къара тенгиз «Черное море», Чирик кёл «Голубое озеро», Эдил суу «Дон», Хазар (Хазнар) тенгиз «Каспийское море», Азау тенгиз «Азовское море». Среди географических наименований немало таких, которые обозначают ущелья, теснины, балки: Малкъар тары «Малкарская теснина», Малкъар аузу «Малкарское ущелье», Чегем тары «Чегемская теснина», Къыркъ сууланы къоллары «балки сорока рек», Тызыл ичи «Тызылская теснина», Кёрдеуюкле, Шаушюгют сырт «Шаушюгют хребет», Шаушюгют къол «Шаушюгют балка», Нарт Бора, Хумалан орамы, Ыфчыкъ ыз; лесов, земель – Хумалан орамы, Нарт Бора, Къум аулакъ «долина песков», Нартия, Къара орман, Хушту ара, Къара агъач «тёмный лес», Къабарты, Акъ къала «Белая башня», Эдил бойну «берег Дона», Сары Аркъа.

В карачаево-балкарском нартском эпосе, наравне с другими ономастическими наименованиями, фигурируют названия божеств, отражающих древние религиозные верования карачаевцев и балкарцев: Тейри, Умай-бийче, Жер анасы, От Тейриси, Кюн Тейриси, Кёк Тейриси, Суу Анасы, Жер Тейриси, Суу Тейриси, Ай Тейриси, Апсаты, Элия, От жин, Алмосту, Обур Батчалыу, Тенгиз Тейри, Суу желмаууз, Къуртха къатын, Акъ марал, Уллу Тейри, Жин патчах, Шайтан къыз, Къара тюлкю, Ассыла, Мондай эмеген, Къайнар Тейри, къуртха Тохана и др. Верховным божеством в языческом пантеоне является Тейри. «Этому же божеству под сходными именами – Тенгри, Тенгир, Тенгри-хан, Тангра – поклонялись и древние тюркоязычные народы - гунны, савиры, булгары, хазары, и мн. другие»[ Карачаево-балкарский фольклор 1983: 136].

В карачаево-балкарском нартском эпосе имеется еще одна группа собственных имен – названия боевых коней, доспехов нартских богатырей: Къолан, Гемуда, Дуладурат, Генже, Тай.

Таким образом, карачаево-балкарский героический эпос о нартах уникален не только по фантастическому своему содержанию, по охвату разновременных событий, но и по уникальному составу своей лексики, как нарицательной, так и, особенно, всех разрядов ономастических имен карачаево-балкарского языка.

Своеобразие ономастической лексики в балкарской художественной прозе. Собственные имена в художественных произведениях балкарских писателей – пласт, совершенно не тронутый лингвистами и литераторами. Многие из них уникальны по своему составу. Уникальность их заключается в том, что их создатели, писатели, пришедшие в литературу в 60-х годах прошлого века, вобрали в свой лексикон много языковых средств из богатейшей сокровищницы среднеазиатских тюркских языков. Они учились в киргизских, казахских, узбекских школах, находились в их языковой среде и в совершенстве владели этими языками. Такое влияние ощутили почти все балкарские поэты и писатели тех лет, в том числе такие известные, как Алим Теппеев, Зейтун Толгуров, Хасан Шаваев, Магомет Мокаев, Ибрагим Бабаев, Жагъафар Токумаев и другие. Среди них выделяется Алим Теппеев, ученый, писатель, литературовед, который наравне с немногими из них внес особенно ощутимый вклад в современную балкарскую прозу. Его произведения изобилуют именами, созвучными с антропонимами, топонимами, теонимами среднеазиатских тюркских народов, в частности, киргизскими. В качестве иллюстрации мы взяли примеры из одного конкретного произведения писателя – отрывки романа «Алтын Хардар» («Золотой Хардар»), опубликованные в журнале «Минги Тау» за 2002 г. (№3-6). Вообще надо отдать должное блестящему дару Алима Теппеева в словотворчестве. В его произведениях можно встретить много неологизмов, литературных терминов, созданных самим автором, окказионализмов, еще не устоявшихся в языке, множество заимствованной бытовой лексики из других, в частности, среднеазиатских тюркских языков. Например, такие как агъым «течение», тёшейдиле «стелят», кёпчюлюк «множество, группа людей, общество», бойлу «рослый», тюшюнюу «понимание». Эти слова нашли свое место в лексическом составе карачаево-балкарского языка. Но есть и другая группа, которые находятся на пути вхождения в лексический фонд данного языка, но окончательно еще не определились: ёзгериш «изменение», тутхун «арестант», кюлюмсюреп «улыбаться», келечек «будущее», жапхын «покрывало», согъуш «сражение, война» и другие. А вот третья группа слов, вводимых А.Теппеевым в ткань своего произведения, вообще мало понятна, если не сказать не понятны носителю современного карачаево-балкарского языка: арбакъ «душа умершего», сарнай «музыкальный инструмент, часто применяемый для оповещении о предстоящем событии», чыр «скандал, ссора», сайыш «встреча в поединке, вооруженных пиками», къаргъаш «недруг, враг», къарапайым «простой, невзрачный, несложный», укъмуш «весть, событие (необычное)», ангыча «вдруг, внезапно», жала жагъыу «опорочить, обвинить в чем-либо», улуту «национальность», мекен «отчизна, родина», окъуя «событие», къылмыш «содеянное» и т.д. Слово макъау «глухонемой», вводимое автором в свое произведение, в языке-источнике, т.е. в киргизском – звучит макъоо, также: толкъугъанлай – толкъугъандай «приходя в волнение», къанчыкълай – къанчыкътай «как сучка», зыян эталмаз – зыян къылбас «не принесет вреда», къылмыш тюйюлдю – къылмыш эмес «не содеянное», укъмушланы – укъмуштарды «услышанные вести» и др. Профессор Ж.М.Гузеев в своих научных выступлениях призывает четко разграничивать неологизмы, заимствованные слова и окказионализмы [Гузеев 1982: 146]. Здесь приводимые образцы трудно отнести к какой-либо из этих категорий. Но их надо изучить и научно определить их статус в лексическом фонде языка. Некоторые из вновь вводимых лексических единиц можно было заменить своими, исконно карачаево-балкарскими словами, так как их точные эквиваленты в языке имеются. Например, для обозначения значения слова чыр «скандал, ссора» в карачаево-балкарском имеется свой эквивалент – къаугъа, согъуш «сражение, война» - уруш, жала жагъыу «опорочить, обвинить» - айып салыу, терслеу, кюлюмсюре «улыбаться» - ышар, улуту «национальность» - миллети и т.д. А некоторые были бы весьма кстати для обозначения понятий, которые передаются в карачаево-балкарском языке длинными, двукомпонентными лексемами: окъуя «событие» - в балкарском – болгъан иш; кёпчюлюк «множество, группа людей» - кёп адам, жыйылгъан адам; тутхун «арестант» - тутулгъан, тутулгъан адам; келечек «будущее» - келир заман; укъмуш «услышанное» - эшитилген сез, эшитилген зат; олуя «кудесник, знахарь (сообщающий добрые вести)» - кеп билген, къуртха (сообщает скорее недобрые вести, чем добрые). Все эти образцы нововведений Алима Теппеева присутствуют в отрывках его романа «Алтын Хардар» («Золотой Хардар»).

Из разных типов ономастических наименований в прозе Алима Теппеева присутствуют такие виды: антропонимы – Ахей, Кёкей, Орас, Эрбол, Бархаз, Эсеней, Айназа, Турсун, Сайда, Жансия, Жаманакку, Эсенбек, Сайкен, Байкъуш и др.; топонимы – Жаргелли, Бытбылгъы, Шодургу, Боркулдакъ, Сарылгъы, Олтурма и др.; зоонимы – Жыгъылмаз, Талмаз, Бёрюбасар; теонимы – Алтын Хардар, Асман-тейри, Аламан-тейри и т.д.

Среди собственных имен людей в романе присутствуют другие, часто встречающиеся в среднеазиатских тюркских языках, имяобразующие форманты и компоненты типа ай: Айнюр, Айназа, Айсун; берген: Байберген, Къайберген; бала: Тербала, Эрбала; бек: Эсенбек; чы: Байчы; ия: Жансия, также имена: Жаманнакку, Къозу, Къанжокъ, Къыран, Ману, Сайда, Алпбазур, Добуллу, Турушлу и др.

Кроме них в прозе автора наличествуют топонимы, весьма созвучные со среднеазиатскими местными названиями. Среди них наименования населенных пунктов: Артындакъ, Боркъулдакъ, Шодургу, Бытбылгъы, Байкъонуш, Бурмачал, Жаргелли, Кийикёрен, Коюнжурт, Къудургъу. В романе много названий гор, скал, рек. К примеру, оронимы – Сарылгъы, Къапчыгъай, Кёчмен: гидронимы – Айдасуу, Бёленжер, Къарачал, Кюкюрелги. Здесь: Айдасуу в значении «быстрая река»; Кюкюрелги – звукоподражательный элемент, означающий «шумящая река»; зоонимы – Берюбасар, Талмаз, где Берюбасар «волкодав», Талмаз «двигающийся без устали» (конь); теонимы – Аламан-тейри, Асман-тейри, Алтын Хардар, где Асман-тейри «божество-неба».

Словотворчество писателя Алима Теппеева как яркий феномен, смело вторгающийся в межъязыковую область, а иногда и не вполне оправданно глубоко, ждет своих исследователей.

Балкарско-кабардинские лексические параллели в апеллятивах и онимах. Продолжительные исторические контакты кабардинцев и балкарцев способствовали возникновению общей лексики в таком консервативном слое ономастики, как названия мифических языческих божеств, например: кабардино-черкесское Щыблэ «владыка неба, божество грома и молнии», карачаево-балкарское Шибиля «бог грома»; Амыщ «покровитель овец, животных» — Аймуш «покровитель домашних животных», Елэ «христианский пророк Илья» (вошедший в языческий пантеон адыгов), «Илья-громовержец», Элия «божество молнии», «Илья-громовержец», Мэрем «христианская богородица», «покровительница пчеловодства»— Байрым «один из верховных божеств языческого пантеона балкарцев», «покровитель благополучия», Алмэсты «существо в образе обнаженной женщины с распущенными волосами» — Алмосту то же самое.

У кабардино-черкесов и карачаево-балкарцев почти все главные герои нартского эпоса имеют сходные имена, отличаясь лишь фонетически: в кабардино-черкесском языке Сосрыкъуэ, в карачаево-балкарском Сосрукъ (Сосуркъа), Уэзырмэс — Ёрюзмек, Сэтэней (Сэтэней гуащэ) — Сатанай, Сос — Созукку (Соджук), Шэуей — Къарашауай, Дэбэч— Дебет, Ашэмэз—Ачемез и др.

Из всех разделов ономастики наиболее древним и, следовательно, консервативным являются космонимы. Из более чем двух десятков космонимов в кабардино-черкесском и карачаево-балкарском языках совпадают только два названия: каб.-черк. Ахъшэм вагъуэ, карач.-балк. Ахшам жулдуз (вариант) «вечерняя звезда», Марс; Темыр къэзакъ — Темиркъазыкъ «железный кол», Полярная звезда.

Топонимов общих для кабардино-черкесского и карачаево-балкарского языков — большое количество. Они являются общими для жителей республики, имеют географическую привязку. Многие из них друг от друга отличаются только фонетически. В качестве иллюстрации можно привести такие названия: каб.-черк. Акъбащ карач.-балк. Акъбаш (село); Аурсэнтх — Ауар сырты (горные пастбища), Аушыджэр — Аушигер (село), Балъкъ — Балыкъ (река); Бахъсэн — Бахсан (река); Бахъсэн къалэ — Бахсан къала (город); Брамтэ — Барамта (село), Джэрпэджэж — Герпегеж (село); Гэрмэншык — Герменчик (село); Жэмтхьэлэ — Жемтала (село); Зэрэгъыж – Зарагиж (село) и т.д.

Ономастической лексикой, в которой наибольшее количество общих для кабардино-черкесского и карачаево-балкарского языков наименований, являются антропонимы.

Многовековое соседство, духовные, экономические контакты, общность исторических судеб этих двух народов обусловили появление почти единого именника, особенно в разряде имён иноязычного, в основном арабского, а в последнее время и русского (или через русский язык) происхождения: Абдулыхь – Абдуллах, Айшэт – Айшат, Налмэс – Налмас, Рае – Рая, Тамарэ – Тамара и т.д.

В качестве иллюстрации можно привести следующие личные имена. Мужские имена: кабардино-черкесский (адыгский) вариант Абдулыхь, Андулыхь – карачаево-балкарский вариант Абдуллах; Адэлджэрий – Адилгерий и т.д..

Итак, среди ономастических лексических соответствий в этих языках наибольшее количество выявляется в антропонимах и топонимах. Это объясняется тем, что личные имена как слова, теснейшим образом связанные со сменой религиозных верований, были приняты с проникновением ислама в среду кабардинцев и балкарцев. А большинство названий местности (за исключением микротопонимов) независимо от их происхождения являются как бы «общими» для носителей того и другого языка. Наименьшее число лексических соответствий падает на собственные имена, имеющие наиболее архаичное происхождение,— на мифические имена, теонимы языческого периода, а также на космонимы и др.

Вторая глава «Балкарская топонимия – составная часть тюркских географических названий».

Балкарские местные названия являются составной частью тюркской топонимии. В территорию распространения кыпчакских языков входят Северный Кавказ, Поволжье, Средняя Азия и некоторые другие регионы. Будучи определенным пластом лексического фонда языка, местные названия охватывают в основном те земли, где обитают народы – носители этих языков.

Исследования в области тюркских географических имен. Исследованиями топонимического слоя лексики тюркских языков занимаются давно и особенно плодотворно в России и тюркоязычных республиках Средней Азии. Топонимические изыскания по глубине проникновения в суть проблемы, по охвату различных сторон изучаемого объекта, по количеству и размерам издаваемых трудов о топонимах весьма внушительны. Среди них следует отметить специализированные словари: Атаниязова С., Боченьковой Ю.И., Гариповой Ф.Г., Жапарова Ш., Кокова Дж.Н. и Шахмурзаева С.О., Конкашпаева Г.К., Кусимовой Т.Х., Лезиной И.Н. и Суперанской А.В., Молчановой О.Т., Мурзаева Э. В., Мурзаева Э.М., Никонова В.А., Саттарова Г.Ф. , и др.

Многие аспекты тюркских местных названий стали объектом исследования в диссертационных работах: Акиндикова Е.Б., Атаниязова С., Ахатовой З.Ф., Бабоходжаева Р.Х., Бонюхова А.А., Габдрахманова З.Ф., Гариповой Ф.Г., Гельдыханова М, Дусимовой З., Камалетдинова З.С., Куряевой Р.И., Молчановой О.Т., Примановой Н.А., Юзбашева Р.М.

Одним из сложных вопросов исследования языка и его топонимического пласта является не простое описание фактов, а их сравнительное освещение с фактами других языков. Они представлены работами Барашкова В.Ф. Аракина В.Д., Баскакова Н.А., Гарипова Т.М., Камалова А.А., Нафасова Т., Саттарова Г.Ф. и др.

Все работы, посвященные тюркским топонимам, перечислить невозможно, наиболее значимыми, в которых исследуются исторические аспекты или этимологические изыскания, являются работы Булатов А.Б., Артемьев А., Вахидов С., Гусейнзаде А.А., Дульзон А.П., Заимов Й., Ковалевский А.П., Магомедов М.Г., Остроумов В.П., Сафаргалиев М.Г., Саттаров Г.Ф., Чернышев Е.И., Хасамутдинова Ф.Г., Таджиахмедов Н.Э., Мурзаев Э.М., Хапаев С.А. и др.

История тюркских народов, по мнению многих ученых, имеет не одно тысячелетие. Тюркоязычные хунну, позже ставшие ядром гуннов, были известны в Центральной Азии еще во втором тысячелетии до н. э. [Гумилев 1960: 23, 254]. С. Г. Кляшторный приводит немало топонимических фактов из тюркских памятников: гора Банглигяк – ставка сына Тинси; Кенгю Тарбан – западная граница каганата (715-716 гг); Согд – страна, откуда прибыл посол на похороны Кюль-Тегина (732 г.); Йанчу игиз «жемчужная река» - восточная граница Согда; Темир капиг «железные ворота» - западная граница расселения тюрков в VI в и западный предел похода Кюль-Тегина и Бильге-Кагана (712-713 гг.). Наиболее часто упоминаются «Железные ворота» и «Жемчужная река», которая в античное время была известна под именем Йаксартес (Яксарт первоначальное среднее течение Сырдарьи) [Кляшторный 1964: 73-77].

В работах С.Е.Малова встречаются такие географические наименования, как : р.Уюк-Туран, земля Эгюн-Катун, Кара-Сенгир «черный хребет», земля Идиль, Алту-шан и др.[Малов 1952: 19-20]. Для восстановления истории, ономастики тюркских языков неоценимую услугу окажут исследования орхоно-енисейских памятников. Их дешифровкой и анализом в нашей стране занимались В.В.Радлов, В.В.Бартольд, Б.Я.Владимирцев, С.Е.Малов, А.Н.Кононов, А.Н.Бернштам, Н.А.Батманов, З.Б.Арагачи, Г.Ф.Бабушкин, С.Г.Кляшторный, Д.Д.Васильев, С.Я.Байчоров и др.

Богатейший материал по тюркской ономастике имеется в киргизском героическом эпосе «Манас» (XI-XII вв.): Алтай, Арал, Каракум, Карасуу, Кулан-Жайлак, Марал-Баши, Адыр, Ала-Бел, Ала-Тоо, Ара-Талаа, Арпа, Жылдыз, Кара-Тоо, Кашка-суу, Отуз-Адыр, Сырт, Тескей, Чатыр-Кел, Чечек, Эки-Баш, Кетмен-Тебе, Ысык-Кёл (Манас 1981: 314-345). Не меньше количество топонимов содержится в словаре М.Кашкорского: г.Отюкен, Маги-Курган, Иртыш, Тогла, Баш-Тогуз, населенных пунктов Баласа-Гун, Бешбалык-Орду, Сайрам, Ташкенд, Кум, Букур, крепости Каргалыг, оврага Карайалга, долины Кызыл, рек Икки Окуз, Каракаш Окуз, озер Исиг кел, Сизин-Куль (Сон-Куль), Кюрень-Куль (Чатыр-Куль), Бархан (Иссык-Куль) и др. [ Мурзаев 1996:35].

В последующие годы многие корифеи топонимической и других лингвистических наук были пионерами систематического сбора, изучения и толкования тюркских географических наименований. Среди них академики Бартольд В.В., Радлов В.В., Владимирцев Б.Я., Мелиоранский П.М., Крачковский И.Ю., а также Будагов Л.З., Кононов А.Н., Баскаков Н.А., Благова Г.Ф., Вамбери А., Лекок А., Шейнхардт Х., Донидзе Г.И., Мурзаев Э.М., Добродомов И.Г., Тенишев Э.Р., Серебренников Б, Дульзон А.П., и другие в той или иной степени внесли свой вклад в изучение топонимов. Много работ издали по тюркской ономастике ученые Средней Азии, Азербайджана, Поволжья и Северного Кавказа.

Из зарубежных ученых следует упомянуть словарь (1891) венгерского ученого А.Вамбери о географических названиях Средней Азии.

Будучи большим знатоком истории и этнографии Ближнего Востока, Средней и Центральной Азии, В.В.Бартольд в своих трудах упоминал о географических терминах арык, балык, кыр, тархан, тугай, турткуль, юрт, а также о топонимах р.Чу (Шу), городов Суяб, Кочкар-Баши, Баласагун (еще назывался Куз-Орду), Бешбалык «пять городов» (город в Западном Китае) и Ханбалык «царский город» (т.е. Пекин). Изучая лексику орхонских рунических надписей, сохранившуюся в монгольском языке, академик Б.Я.Владимирцов называет такие топонимы, как Алтай, г.Бай-Балык, р.Иртыш, р.Кем – верховья Енисея (кстати сказать, такие топонимы и гидронимы как р.Кам, Шаукам, Бек кам бытуют в современной Балкарии), р.Орхон, р.Тола, р.Селенга, р.Ага и считает их домонгольскими, которые, возможно, генетически восходят к разным языкам: тюркским, тунгусо-маньчжурским, индоевропейским [Бартольд 1968].

Таким образом, тюркские топонимы привлекали к себе внимание ученых всех времен, начиная с античных авторов, затем – в средние века. Они были объектом исследования не только отечественных ученых, но и зарубежных.

Ареалы распространения тюркских топонимов. Прародиной тюрков считают Центральную Азию. Но многие их них вели кочевой образ жизни, что способствовало освоению ими обширных земель. Кроме этого, многочисленные войны между этническими группами и государственными образованиями, приведшие к бесконечным миграционным процессам, наложили свой отпечаток на закрепление топонимических наименований тюрков на огромных территориях: «На север до берегов Северного ледовитого океана, на восток до Забайкалья и большого Хингана, на запад до Восточной и Южной Европы, на юг до Тибета, Индии, Каракорума и Северной Африки» [Мурзаев 1996: 37].

Исходя из распространения и частотности тюркских географических наименований, Э.М.Мурзаев выделяет два ареала. Первый ареал, где они господствуют в подавляющем количестве, – Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Туркменистан, Турция; Татарстан, Башкортостан, Чувашия, Саха-Якутия, Хакасия, Тува, Горный Алтай, Карачай, Балкария, Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая. Второй ареал, где имеются вкрапления тюркских названий, охватывает значительные площади Евразии: страны Ближнего Востока, Балканы, Придунайские государства, Польша, Монголия, Грузия, Армения, Молдавия, Украина, Белоруссия, центральные области России, Поволжье, Подонье, Урал, Сибирь, Северный Кавказ, Таджикистан

загрузка...