Delist.ru

Балкарская ономастика в парадигме современной лингвистики (15.08.2007)

Автор: Мусукаев Борис Хамитович

2.Ономастическая система как языковая категория имеет семиотическую, когнитивную и функциональную характеристики в языковой картине мира этноса. При когнитивном подходе, считающемся наиболее перспективным в современной лингвистике, базисной признается когниция знаний.

3.Состав ономастической лексики карачаево-балкарского языка уникален своеобразной дивергенцией имен с тюркской основой и влиянием кавказского языкового фона.

4.Анализ ономастической лексики карачаево-балкарского и кабардино-черкесского языков показывает, что в разрядах собственных имен имеется немало общих единиц как результат многовековых языковых контактов.

5.В системе топообразования во всех тюркских языках происходят идентичные процессы, хотя они в каждом национальном языке имеют свою специфику. Заимствования из других языков приспосабливаются к тюркским моделям топообразования.

6.Карачаево-балкарский язык как исконно тюркский язык, сохранивший его древнейшие формы и подвергшийся минимальному влиянию нетюркских языков, занимает типичную позицию в тюркском топообразовании, имея все его модели.

7.Основная и самая многочисленная группа по языковому составу среди топонимов края – это названия балкарского происхождения. Вместе с тем в Балкарии имеются топонимы грузинского, осетинского, кабардинского и русского происхождения, многие из носителей этих языков соседствовали с балкарцами с древних времен.

8. Исходя из содержащейся в них семантической информации, балкарские топонимы имеют древний, основной и новейший пласты.

9. В структурно-морфологическом плане балкарские топонимы идентичны с другими тюркскими языками и реализиуют все модели тюркского топообразования, в том числе: однокомпонентные и многокомпонентные, аффиксальные и безаффиксальные, с изафетной и безизафетной связями, атрибутивно-субстантивные словосочетания и глагольные конструкции.

Апробация работы. Результаты исследований обсуждались на заседаниях кафедры балкарского языка и литературы, филологического семинара Института филологии Кабардино-Балкарского государственного университета им Х.М.Бербекова., основные положения были доложены на: Международной тюркологической конференции «Язык и литература тюркских народов: история и современность» (Елабуга, 2004), Международной научной конференции, посвященной 200-летию Казанского университета «Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы» (Казань, 2004), Международной конференции «Мир на Северном Кавказе через языки» (Пятигорск, 2005), Всероссийской конференции по тюркологии (Уфа, 2006), III Всероссийской научной конференции «Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность» (Карачаевск, 2004), Региональной научной конференции «Проблемы развития языков и литератур народов Северного Кавказа» (Нальчик, 2004) и др. и отражены в 24 научных работах, в том числе в трех монографиях.

Материалы диссертации использовались в научно-педагогической работе автора в Кабардино-Балкарском государственном университете им Х.М.Бербекова в рамках спецкурсов «Ономастическая лексика карачаево-балкарского языка», «Балкарская топонимия – составная часть тюркских географических названий», а также при разработке программы и методических указаний по указанным курсам.

Структура работы предопределена целью и содержанием исследования и состоит из введения, трех глав, заключения, списка сокращений и библиографии.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается выбор темы, актуальность, новизна, теоретическая значимость, практическая ценность исследования, определяются цели и задачи, уточняются объект и предмет, аргументируются и намечаются методы исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Проблемы современной ономастики» излагаются теоретические положения, на которых строится настоящее диссертационное исследование, рассматривются номинативные процессы в области собственных имен и нарицательной лексики. Данная глава состоит из нескольких тем, связанных этой проблематикой.

Об ономастической лексике и ее разрядах. В структуре номинативных единиц имя собственное противопоставлено имени нарицательному. В этом противопоставлении главным критерием выступает наличие или отсутствие в них семантического значения. Отмечается, что мнения языковедов в этом вопросе не совпадают. Ряд ученых, в том числе известный ономаст А.В.Суперанская, отстаивает мнение об отсутствии связи собственных имен с понятием, опираясь на то, что нарицательные имена в бытовой речи составляют ту основу, на которой базируются все логико-предметные и словесно-понятийные связи, которые составляют основу любого языка, тогда как основное свойство собственных имен – отсутствие связи с понятием, отсутствие соотнесенности с классом объектов, тесная связь с единичным, конкретным предметом. М.Н.Морозова, ссылаясь на исследования Н.М.Шанского, оспаривает это суждение тем, что это – имя существительное, знаменательная часть речи, характеризуется лексико-грамматической категорией предметности, имеет лексические и грамматические признаки и несет социолингвистические и национально-самобытные черты. Нам кажется более убедительной позиция А.В.Суперанской, так как экстралингвистическая информация, содержащаяся в собственных именах, не характеризует их связь с понятийным ядром, присущим классу вещей.

Ономастическая лексика карачаево-балкарского языка, исходя из называемых ими объектов, включает все основные разряды: антропонимы, топонимы, зоонимы, теонимы, космонимы и пополняется несколькими путями: переходом апеллятивов в собственные имена, заимствованием из других языков, трансонимизацией и способом искусственного создания имен из ресурсов языка.

Исследователи приходят к выводам о том, что микротопонимы – первичны, непосредственны, являются фактом одного языка, семантически прозрачны, стоят ближе к нарицательным, в научном отношении более естественны и стихийны, их обозначения менее формализованы, внешний критерий – их малый размер. Если исходить из последнего – размера объекта, то многие местные названия Балкарии – микротопонимы, а если из других позиций, то многие названия микроучастков не только не ближе к нарицательным словам, даже непрозрачны в своей семантике. Причем главное противоречие заключается в том, что именуются ими в большинстве случаев самые мизерные объекты – ограниченные участки местности, склоны гор, покосы, небольшие равнины, пастбищные участки, перевалы, иногда – поселения, селища, речки. Нужно учесть, что любое языковое своеобразие со своими региональными объектами местности проявляет свою специфику и может внести свои коррективы в общепризнанные положения, исходя из языковой картины мира этноса.

Языковая картина мира и когнитивно-ономасиологический подход как номинативная стратегия. Современные тенденции в развитии языкознания характеризуются отказом от исключительности того или иного метода и стремлением сочетать разные методы, связанные с когнитивным и коммуникативным подходами к языку.

Наиболее перспективным считается когнитивно-ономасиологический подход, тесно связанный с познавательной деятельностью человека, применительно к специфическим национальным вариантам языковой картины мира.

Информация об окружающем мире хранится в сознании человека в виде определенной системы, которая запечатлена в языке. Единицей этой системы является концепт, мельчайшая единица информации, основанная на предметных образах окружающего мира. Концептуальный мир - это отраженная в сознании человека система знаний и представлений об окружающем мире [Аликаев, Гузиева 2002: 199].

Ассоциация, вызываемые именуемым объектом, разнообразны и многоплановы, чаще они являются социально закрепленными, реже - индивидуальными. В них обнаруживается и универсальные принципы отображения мира в языке, и национально-специфичные концепты и категории, чаще всего это ассоциации по сходству (внешней формы, положения, действия, состояния, характера и т.п.) [Башиева, Гузиева 2002: 218-219].

Исследование номинативных единиц с учетом новых направлений в лингвистике, сформулированных Е.С.Кубряковой и прогнозирующих основные тенденции развития лингвистики, имеет широкие перспективы [Кубрякова 1999: 5]. Это- экспансионизм – выход в смежные области знаний; антропоцентризм – изучение языка с целью познания его носителя – человека; неофункционализм – изучение всего многообразия функций языка и их реализаций; экспланаторность – объяснение языковых явлений. В частности, в изучении разрядов ономастической лексики необходимо такое новое направление как экспансионизм ввиду того, что ту историческую, социальную информацию, содержащуюся в антропонимах, топонимах и других онимах, невозможно исследовать лишь традиционными лингвистическими методами.

Типы карачаево-балкарских антропонимов. Большинство исконно карачаево-балкарских личных имен в своей семантике содержали названия-характеристики и имели следующие особенности: социальное положение, род занятий, пристрастия, пожелания родителей, физические и другие особенности личности: Биченчи «косарь», Бегеуюл «стражник», Къойчу «овцевод», Мараучу «охотник», Сабанчы «земледелец», Чепкенчи «мастер по изготовлению черкесок», Езден «уздень, свободный общинник», Абрек «изгой, абрек, разбойник», Къазакъ «представитель низшего сословия», Чагар «крепостной крестьянин», Чанка «представитель аристократического сословия», Гитче «маленький», Кёккёз «синеглазый», Къарачач «черноволосый», Сары «рыжий, светлый», Сокъур «кривой, слепой», Пелиуан «силач», Къатхан «сухопарый, сухощавый», Огъурлу «добрый», Чомарт «щедрый» и т.д.; пожелательные имена: Насыплы «счастливый», Башчы «предводитель», Эртуу «родившийся мужественным», Бийче «княгиня», Акъбийче «белая княгиня», Ариука «красивенькая», Алтынчач «златовласая», Акъбоюн «с белой шеей», Чыракъ «лампа, фонарь», Шекер «сахар» и т.д [Джуртубаев 2004].

Среди карачаево-балкарский антропонимов немало и таких, которые этимологически непрозрачны с точки зрения современного состояния языка. Они выступают как личные имена и фамилии: Алас, Албот, Алчагъыр, Апалай, Асан, Ахай, Байда, Бакку, Балакку, Бараз, Батча, Бата, Бауа, Биджи, Борча, Боташ, Бурхан, Габа, Гадий, Гебек, Гочия, Гурту, Гыллы, Гюлюй, Жангураз, Жаппу, Жеке, Жетиш, Кожук, Кыпык, Кючмен, Къайта, Къарча, Къурта, Къурша, Маглу, Мокъа, Мёчю, Отар, Сотта, Тамма, Таттуука, Тотук, Тотурукъ, Умма, Хоса, Чабдар, Чопан, Чубакъ и т.д.

Большое место среди карачаево-балкарских антропонимов занимают арабо-персидские имена, которые имели широкое распространение на всем мусульманском Востоке: Мухаммад, Ахмат, Азрет, Рахмат, Иман, Фатимат, Зайнаф и др.

Как известно, взаимопроникновение лексики соседних языков – естественный процесс. По этой причине в карачаево-балкарском языке функционируют антропонимы из других соседних языков. Личные имена кабардинского происхождения: Паго «коротконосый», Нашхо «сероглазый», Апша «запястье, сильный», Апашокъа «кольчуга», Шимауха «всадник счастливый», Хакеша «собака, поджимающая хвост» и др.; имена осетинского происхождения: Гуппой «хохлатый», Мысака «изобретатель, сочинитель, выдумщик», Геруз «ремень» и др.; из других соседних языков: Азнауур (груз.) «свободный», Апсуа (абхаз.) самоназвание абхазцев, Бийчо (груз.) «парень», Эристау (груз.) имя правителя в Грузии, Шауарден (груз.) «сокол» и т.д. В советский период в карачаево-балкарский язык влилось много антропонимов из русского или через русский язык: Николай «победитель», Михаил (др.евр.) «подобный богу», Валерий (лат.) «здоровый», Лариса (греч.) «чайка», Елена (греч.) «свет, сверкающая», Зоя (греч.) «жизнь», Марина (лат) «морская», Валентина (лат.) «здоровая» и т.д. Среди имен, перешедших из русского языка немало и усеченных антропонимов – Лена, Миша, Володя, Зина, Рита и др.

Из сказанного можно сделать краткие выводы о том, что разряд карачаево-балкарских антропонимов многослойный, состоит из исконно карачаево-балкарских (тюркских) основ, непрозрачных и заимствованных из соседних языков имен.

Теонимы и космонимы в карачаево-балкарском языке. В ономастическом пласте лексики особую группу составляют собственные имена, связанные с духовной жизнью, языческими верованиями, а также с космическими объектами.

Наиболее древними из теонимов, естественно, являются те, которые представлены широко и восходят к языческому периоду.

Теоним Тейри считается наиболее древним в языческом пантеоне балкарцев. Тейри – главное божество, бог неба, бог солнца. В разных вариациях это божество встречается во всех тюркских, а также в ряде монгольских языках. Оно зафиксировано и в памятниках древнетюркской письменности. В языке карачаево-балкарцев оно применяется как при клятве – Тейри, керти айтама «клянусь Тейри, говорю правду», так и при проклятии – Тейри урсун сени! «Чтоб тебя поразил Тейри!». Это слово принимает участие в таком словосочетании как Тейри къылыч «радуга» (в дословном переводе «меч Тейри»).

В карачаево-балкарских языческих верованиях довольно распространено божество Апсаты «бог охоты».

Апсаты «представляли в образе высокого старца с длинной белой бородой и посохом в руках. У него есть сыновья – Атыл, Гамалай, Тугулбай, Ындырбай и дочери – Байдымат, Гамалар, Гошала. Сестра Апсаты, которую именуют Агъач Къатын «лесная женщина», является в мифологии балкарцев и карачаевцев покровительницей птиц» [Мизиев, Джуртубаев 1994].

В языческий период своей истории у карачаевцев и балкарцев широко было распространено поклонение различным явлениям природы: Суу анасы «мать воды», Юй иеси покровитель домашнего очага, «домовой», Голлу – божество урожая, Тепана – божество земледелия, Озай – земледелия и урожая, Эрирей – молотьбы, урожая, Чопа – изобилия, морей, Аймуш – покровитель овец, приплода, Элия – влаги, дождя.

Среди языческих божеств карачаевцев и балкарцев были отдельные природные объекты, которым поклонялось население близлежащей территории: Раубазы (грушовое дерево), Аштотур таш (камень), Байрым таш (камень) – которым поклонялись жители, делали жертвоприношение.

По мнению М.Ч.Джуртубаева, знатока древних верований карачаевцев и балкарцев, в карачаево-балкарском языческом пантеоне божества выступают как богини-матери стихий: мать огня – Тыпана или Тепана, Тепена; мать воды – Анекей или Дамметтир, Мамметтир; мать земли – Дауче; мать ветра – Химикки, Дыдай; мать снов – Чомпараш, Жумпараш; мать неба – Кёк анасы; богиня Ажам (госпожа), олицетворяющая все силы природы в одном образе. Но были и главные боги-отцы, которые появились вслед за богинями: отец земли – Даулей, отец ветра – Эрирей, отец огня – Татай, отец воды – Суулемен. Кроме них были грозовые божества – Чопа, Шибля, Элия; солнечные божества – Алтын Хардар «Золотой Хардар», Голлу, Къайнар [Мизиев, Журтубаев 1994: 130-139].

Рудименты христианской религии в карачаево-балкарском языке сохранились, как подчеркивают ученые, в названиях дней недели и месяцев: Геуюрге кюн «день св.Георгия» - вторник, Барас кюн «день св.Прасковьи» - среда, Шабат кюн – суббота (из иудейской религии), Тотур ай «месяц св.Феодора», Башил ай «месяц св.Василия Блаженного», Никкола ай «месяц св.Николая», Абустол ай «месяц св.апостолов Петра и Павла». Из вышеперечисленных лишь названия дней недели функционируют в современном языке, а названия месяцев в обиходе заменили названия месяцев, вошедшие через русский язык – январь, февраль и т.д.

Среди собственных имен карачаево-балкарского языка имеется немногочисленный разряд названий космических объектов. Космонимы карачаево-балкарского языка в основном аналогичны названиям других тюркских языках.

Темир къазыкъ (Темир къазакъ) «железный кол» - Полярная звезда. Почти во всех тюркских языках существуют аналогичные названия этой звезды. У узбеков, уйгуров, части киргизов – Алтын къазыкъ «Золотой кол».

Но, как известно, во всех тюркских письменных памятниках X-XIV вв. это звезда значится как Темир къазыкъ.

Жетегейле «Большая медведица». Почти во всех тюркских языках это созвездие называют Жетиген, где также имеется слово «семь, семерка». Узбекское название Етти Огайны «семь друзей (семеро родных)».

загрузка...