Delist.ru

Русская географическая терминология в ситуации языкового контакта (15.08.2007)

Автор: Лабунец Наталья Вадимовна

Основные положения работы, а также материалы исследования, вошедшие в «Словарь народных географических терминов Тюменской области», были задействованы в спецкурсах «Лингвистическое краеведение», «Субстратная топонимия», «Историческая лексикология русского языка», «Актуальные проблемы диалектной лексикологии», прочитанных в Тюменском государственном университете; результаты исследования нашли отражение в практической деятельности Топонимической комиссии (при администрации г. Тюмени), членом которой соискатель является с 1999 г.

Практическая ценность контактологического исследования заключается также в его прагматической направленности. Проблематика регионального контактирования, рассматриваемая в аспекте «повседневного языкового существования», непосредственно обращена в педагогическую сферу. Углубленное изучение историко-контактологических вопросов необходимо студенту, профессиональная деятельность которого в дальнейшем будет осуществляться в регионе, где исторически складывается сложная этноязыковая ситуация, где проблемы межэтнической коммуникации приобретают особую актуальность. Антитеза «свой – чужой», относящаяся к константам человеческой культуры, в плане народной географической терминологии находит новое воплощение.

Навыки научного освоения «чужого слова» послужат для обучающихся своеобразной моделью и в повседневном общении для интернизации ментальных образов «других», для формирования толерантных отношений в ситуации языкового пограничья. В дальнейшем познание «чужого» сквозь призму «своего» в полиэтничном социуме неизменно будет способствовать выстраиванию адекватных моделей «вербального поведения», осмыслению лингвоэтнической истории региона как целостности в контексте ощущения общности территории, языка, культуры.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась на кафедре русского языка и общего языкознания Уральского государственного университета. Основные положения работы были изложены автором в 51 докладе, в том числе на международных (Фрунзе 1986, Москва 2004, 2006, 2006, Санкт-Петербург 2001, 2002, 2003, Казань 2004, Екатеринбург 2001, 2005, 2005, Тюмень 1996, 2000, 2001, 2002, 2002, 2005, Тобольск 2005, 2007), всероссийских (Санкт-Петербург 1992, Екатеринбург 2001, Пермь 2000, Тюмень 1998, 2001, 2002, 2003, 2003, 2003, 2004, 2004, 2004, 2005, 2005, 2006, 2006, 2006, 2007, 2007), региональных (Тюмень 2001, 2002, 2003, 2003, 2004, 2005), областных, зональных (Тюмень 1986, 1995, 1995, 1999, 2003) и др. научных конференциях и совещаниях (Екатеринбург 1999, Тюмень, 2005).

Структура работы. Диссертация состоит из Введения, четырех глав, Заключения, Списка использованной литературы, Списка сокращений, Словаря народной географической терминологии Тюменской области, Карт.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность работы, ее новизна, теоретическое и практическое значение, формулируются цели и задачи, определяются объект и предмет исследования, дается общая характеристика региона исследования, описываются источники и материал, способы его реконструкции, методы изучения.

Первая глава «Географическая терминология в историко-контактологическом освещении» состоит из трех разделов, в которых анализируются теоретические вопросы, предваряющие практический анализ, представленный в последующих главах.

В первом разделе «Историко-контактологическая проблематика современной русистики» рассматриваются аспекты изучения проблем языкового взаимодействия. В частности, отмечается, что в современной лингвистике, опирающейся на достижения теории языковых контактов, а также на эмпирическую базу практических изысканий в области лингвоэтнического взаимодействия, продолжает оставаться актуальным тезис о каузальной значимости контактообусловленых явлений, хотя соотношение внутренних и внешних факторов в процессе развития языка изучено, несмотря на давние традиции, далеко не достаточно.

Многообразие вопросов, заставляющих учитывать закономерности внутренней и внешней истории языка в контексте внутренних и внешних языковых факторов, обширный круг источников, охватывающих явления самого широкого характера, поиск новых интегративных методологий в решении классических задач актуализировали вычленение в языковедческой науке специальной отрасли: лингвистической контактологии. Объектом лингвистической контактологии становится описание взаимоотношений между языками в пространстве, результатов контактирования языков на широком культурно-историческом фоне.

Современная теория взаимодействия языков, сформированная трудами В.А.Богородицкого, У.Вайнрайха, Б.В.Горнунга, О.Есперсена, А.Мартине, Е.Д.Поливанова, Э.Хаугена, Л.В.Щербы и др., продолжает развиваться в системе различных лингвоконтактологических направлений. Так, сербский русист Й.Айдукович, разрабатывая проблематику лексической контактологии на материале заимствований из русского литературного языка, обосновывает идею существования собственно контактологического уровня языка, единицами которого являются контактемы. В этой связи Й.Айдукович предлагает различать два аспекта анализа контактем-заимствований: первый представляет собой этимологический анализ, цель которого – установить язык-источник непосредственного заимствования, второй является собственно контактологическим, где выявляется судьба контактемы в принимающем языке. Контактологическая характеристика слова, считает исследователь, должна учитывать прежде всего социолингвистические параметры, при этом сугубо лингвистические факты представляют собой отнюдь не важнейший элемент [Айдукович 2003].

В отечественной русистике лингвистическая контактология находит свое воплощение в ряде теоретических работ. Языковое взаимодействие с привлечением самого разнообразного материала рассматривается в рамках различных контактологических концепций с широкой исследовательской проблематикой. Значительное число исследований развивается в русле билингвологии, социолингвистики, когнитивистики, лингвокультурологии, межкультурной коммуникации и др.

Несмотря на широкий охват контактологических проблем в русле современных направлений, продолжает оставаться актуальной разработка традиционных вопросов сравнительно-исторического языкознания, которые условно можно обозначить как эволютивные. Работы подобного плана ориентированы на изучение истории формирования контактологических явлений, этимологии лексических фактов. Важным является изучение общих тенденций языкового взаимодействия, закономерностей и универсальных моделей контактирования, их инвариантов и вариантов в спонтанно протекающих этноязыковых процессах.

От эффективности контактологических исследований во многом зависит дальнейшее развитие русистики в целом, поскольку многие явления русского языка, как древнейшие, так и новые, в своей основе контактоиндуцированы, обусловлены длительным лингвоэтническим взаимодействием, следовательно, могут быть интерпретированы с позиций теории языкового взаимодействия. Лингвистами не раз уже отмечалось, что образование новых контактообусловленных языковых единиц может быть с достаточной достоверностью прослежено только на уровне диалектов. В этой связи закономерно, что особую актуальность эволютивный подход приобретает в диалектных исследованиях, где, прежде чем переходить к контрастивным, психолингвистическим, социокультурным измерениям и обобщениям, требуется надежно атрибутировать источники вхождения, установить историю развития слова.

Анализ современного состояния контактологических исследований, позволил авторам Контактологического словаря указать на две взаимосвязанные проблемы, стоящие перед русской лингвистической контактологией: 1) совершенствование контактологической теории; 2) развертывание региональных исследований, направленных на изучение в диахроническом и синхроническом планах процесса взаимодействия русского национального языка с языками различных этнокультурных общностей, находящихся в непосредственном сопряжении с русской языковой стихией [КЭС 1994: 23].

Однако важнейшим аспектом контактологии, утверждает А.К.Матвеев, остается изучение конкретного материала, ибо только на пути изучения конкретного материала могут быть открыты принципиально новые факты, выявлены «детали языковой эволюции», осмысление которых в контексте языковой истории и будет способствовать решению теоретических проблем лингвистической контактологии.

Признавая безусловную правоту высказанных положений, а также опираясь на тезис «контактологической конкретности» в условиях, когда контактологические понятия и термины не только не унифицированы, но и получают иногда противоречивые толкования, лингвисты основное внимание уделяют разработке тех направлений, которые ставят своей целью изучение контактообусловленных процессов в живой народно-разговорной речи.

В последнее время в русской лингвистике наметилась тенденция изучения явлений языкового взаимодействия с позиций исторической лингвоконтактологии. Основным объектом новой отрасли лингвистического знания, считает В.В.Иванов, должна стать (с учетом ареально хронологического варьирования живого народно-разговорного языка) история взаимодействия русских диалектов с иноязычными. На уровне народно-разговорной речи контактные явления всегда территориально обусловлены: реально взаимодействующими оказываются региональные разновидностями языка, присущие локально приуроченным этническим и этнографическим группам. Внимание исследователей, таким образом, сосредоточивается на том факте, что в реальности во взаимодействие вступают не языки, а диалекты и говоры, являющиеся средством общения населения исторически сложившегося региона или контактной зоны.

Постулируя идею наибольшей проницаемости лексического уровня, А.К.Матвеев основное внимание сосредоточивает на периферийных категориях, считая их особенно информативными в историко-контактологическом отношении. Основная роль при этом отводится географической терминологии и топонимии с их «консервативностью, устойчивостью, обособленностью в языке» [Матвеев 2004: 12].

Идея контактологической значимости геотерминологического и топонимического материала находит отражение в работах А.Е.Аникина, Т.Н.Дмитриевой, Л.В.Куркиной, Л.П.Михайловой, И.И.Муллонен, С.А.Мызникова, Н.Г.Панина, Е.Н.Поляковой, Н.И.Толстого, А.И.Федорова и др. Особую значимость в этой связи исследователи видят в совершенствовании методик этимологического анализа. Одна из основных задач в изучении сибирского материала, подчеркивает А.Е.Аникин, «заключается в описании фонда апеллятивов, заимствованных в русские говоры из уральских, алтайских и палеоазиатских языков» [Аникин 2000: 8]. В свою очередь решение проблем сибирской этимологии «гарантирует постановку и решение таких задач, как выявление изоглосс, связующих какие-то части языковых ареалов, уточнение локуса заимствования (его моно- или полицентризм), диалектной принадлежности источника заимствования, реконструкции утраченного этимона и др.» [Аникин 2000: 40].

Важнейшей контактологической проблемой исследователи считают не только проблему выявления субстрата и заимствования в их этимологической интерпретации, но и более широкую проблему идентификации «своего» и «чужого: для исторической лингвистики «актуально выявление «чужого» в «своем» и «своего» в «чужом», а также объяснение того, как произошло это взаимопроникновение» [Матвеев 2004: 13].

В условиях конкретного региона, с учетом сказанного выше, изучение языкового взаимодействия логично ограничить рамками исторической контактологии, базирующейся на диалектном материале, интерпретация которого осуществляется с позиций исторического языкознания, включающего описательный, лексикографический, идеографический, историко-этимологический, социолингвистический и др. аспекты анализа. Предметом историко-контактологического изучения, предпринятого в настоящей работе, и стали диалектные факты, рассматриваемые в их эволюции, в единстве синхронного и диахронного подходов с использованием интегративного метода и целостного представления процесса, осуществляющегося в условиях региональной ситуации языкового контакта.

Второй раздел первой главы «Языковой контакт: типология, структура, ситуация» ставит своей целью рассмотрение центрального понятия теории языкового взаимодействия с позиций исторической контактологии.

В понимании природы языкового контакта, а также факторов, лежащих в основе классификаций его типов, существует определенный разброс мнений. Языковой контакт рассматривается в различных аспектах: в широком и в узком смысле, как родовое (то есть как обозначение любого вида межъязыковой связи) и как видовое понятие, то есть в ситуации двуязычия; с позиций генетического и функционального подходов, когда исследуются дивергентно-конвергентные процессы переустройства языка; с позиций исторической лингвистики (в работах сравнительно-исторического содержания, ареального характера и др.) и синхронической социолингвистики [Дарбеева 1984: 7].

В аспекте исторической контактологии целесообразно рассматривать языковой контакт как устное речевое общение двух (многих) сопредельных коренных этносов (этнических групп), являющееся следствием интенсивных лингвоэтнических, бытовых, хозяйственных и др. отношений. В реальности, когда осуществляется взаимодействие этнических групп, языковой контакт проявляется как речевой, диалектный (этноречевой, этнодиалектный), складывающийся и развивающийся под влиянием целого ряда факторов лингвистического и внелингвистического характера. Традиционно принято всю область взаимодействия – речь в синхронии, язык в диахронии – обозначать как «языковой контакт». При таком понимании языкового контакта, подчеркивает А.Е.Карлинский, практически всегда – идет ли речь о синхронии или диахронии - мы имеем дело с результатом языкового взаимодействия, проявляющемся, хотя и в разной мере, на всех языковых уровнях [Карлинский 1990: 27].

Исследование типологии языкового контактирования осуществляется с позиций выделения основных его параметров: 1) способ установления контакта (прямой или косвенный), 2) длительность и устойчивость контакта (каузальный или перманентный), 3) характер ситуации общения (естественный или искусственный), 4) степень участия в нем членов языкового сообщества и территориальное размещение последних (внешнее контактирование отдельных членов, размещенных на смежных территориях, или внутрирегиональное контактирование между языковыми сообществами при проживании носителей разных языков на одной территории), 5) генетическая и структурная близость, 6) последствия языкового контактирования в обоих языках (контакт при одно- или двустороннем воздействии) [Гальчук 1997, Панченко 2003].

Обозначенные параметры не исчерпывают всего многообразия языкового контактирования. Типы контактирования различаются, например, по степени участия ярусов языковой системы, по степени языкового взаимопроникновения, в этом случае выявляют преобразовательное воздействие, а также скрещивание (когда возникает языковой союз) и языковое слияние (когда возникает новый язык) [ОЯ 1970: 286].

При вычленении параметров контактологического исследования, кроме перечисленных выше, необходимо учитывать характер протекания языкового взаимодействия, его интенсивность, направление движения языковых единиц внутри контактного поля. В этом случае привлечение процессуальных характеристик как в синхронии, так и в диахронии позволит говорить о структуре языкового контакта, реализующегося в той или иной конкретной ситуации. Актуализация структурных параметров дает возможность вычленить сегменты поля языкового контакта, обусловленные отношениями монолингвов и билингвов, проявляющимися в конкретной речевой деятельности этнокоммуникантов.

Исторические источники свидетельствуют, что русские старожилы едва ли не на всем протяжении западносибирской истории в своем большинстве оставались монолингвами, в то время как контактирующие с ними аборигенные народы – билингвами. Тем не менее очевидно, что языковая ситуация на всем протяжении ее развития не могла оставаться неизменной, поэтому следует предположить, что языковой контакт, рассматриваемый с процессуальной точки зрения, в своей структуре имеет несколько хронологически обусловленных микросистем, или контактных микрополей.

Для русских монолингвов контактирование осуществлялось в процессе заимствования, когда в язык-реципиент проникали отдельные, главным образом лексические, элементы. При этом поле заимствования для русских монолингвов в отдельные периоды исторического развития могло расширяться или сужаться в зависимости от того, как проходил процесс интегрирования заимствований в исконные системы языка. Процесс заимствования для русских говоров, разумеется, не был однозначным и однонаправленным на протяжении их формирования и развития. Укажем лишь на то, что, судя по архивным документам, русские, вступавшие в контакт с «инородцами», в пассивной форме владели контактирующим языком сопредельного этноса. Несмотря на сложности русско-национального взаимодействия, в отношении языков сибирских автохтонов складывалась совершенно иная ситуация.

Для аборигенов-билингвов языковое контактирование осуществлялось, особенно в первоначальный его период, в поле интерференции и интеркаляции в процессе инкорпорирования лексических единиц. Идея интеркаляции получила серьезную разработку в исследованиях А.Е.Карлинского, когда с позиций направленности контактных движений различают не только интерференцию (изменения во вторичном языке билингва под влиянием первичного), но и интеркаляцию (изменения в первичном языке билингва под влиянием вторичного) [Карлинский 1990].

В отличие от интерференции, где, в динамике изучаемой ситуации, осуществляется влияние на русские говоры иноязычных (в системе рассматриваемого далее материала - хантыйских и тюркских), интеркаляция представляет собой противоположно направленный процесс, когда под влиянием русских говоров происходят изменения в родной речи билингва – хантыйской или тюркской. На лексическом уровне интеркаляция представляет собой, отмечает А.Е.Карлинский вслед за И.Эпштейном, «вооруженное вклинивание одного языка в другой» [Карлинский 1990: 127]. В определенных условиях язык, первоначально являвшийся донором, выступает в качестве реципиента, причем количество вхождений в язык-реципиент в какой-то момент, когда усиливается проницаемость лексического уровня, начинает резко возрастать.

Как в пространстве, так и во времени представленная выше сегментация контактного поля (заимствование, интерференция, интеркаляция), имеющего регионально обусловленный характер, не может быть признана в качестве однозначного репрезентанта взаимоотношений монолингвов и билингвов. Структура поля претерпевает различные изменения в зависимости от ситуации языкового контакта, развивающейся в контексте реальных лингвистических и экстралингвистических факторов. Складывание, например, региональной этноязыковой общности ведет к размыванию границ между монолингвистическим и билингвистическим сегментами. На уровне контактологической репрезентации этот процесс способствует созданию в обоих языках трансферентных сегментов, на базе которых – в результате языкового скрещивания - впоследствии может складываться общий региональный лексический фонд.

Среди других аспектов историко-контактологического исследования важнейшим представляется тот, который связан с языковой ситуацией (ЯС), поскольку языковой контакт всегда проявляется через ЯС, обусловленную собственно языковыми, этнокультурными и др. факторами. Рассмотрение контактологических вопросов в контексте ЯС неизбежно выводит исследование в плоскость социолингвистики. На значимость социолингвистического подхода при изучении диалектного материала указывает А.М.Молдован: «В последнее время актуальной стала проблематика диалектных контактов, функционирования диалектов в иноязычной среде или в зонах языкового пограничья, которая требует применения сравнительно новой для диалектологии социолингвистической методики» [Молдован 2004: 9].

Само понятие «языковая ситуация» является ключевым в социолингвистике, однако интерпретации его различны. Количественный аспект изучения позволяет выделить два типа ЯС: экзоглоссную, в которой участвуют два и более языков, и эндоглоссную, в которой функционируют подсистемы одного языка [Никольский 1976: 80, Швейцер 1998: 481]. В этом случае экзоглоссная ЯС, сбалансированная или несбалансированная, и может быть осмыслена как «ситуация языкового контакта».

Стратификация контактного поля (количественные и одновременно качественные его характеристики), функционирующего в экзоглоссной ЯС, базируется на языковых принципах. При взаимодействии языков в процессе заимствования, интерференции или интеркаляции лингвистическая идентификация осуществляется не только на основе генетического, но и функционального статуса той или иной единицы. В ситуации языкового контакта лексемы, генетически связанные с одним языком, в плане функционирования могут соотноситься с другим. Так, традиционный вопрос: что считать «русским» - русским по происхождению или русским по употреблению – в условиях би(поли)лингвизма приобретает особую значимость. В терминах социолингвистики данный вопрос трансформируется в вопрос о «границах» этнического языка (отдельных его подсистем), в данном случае – русского.

В последнее время решение поставленных вопросов осуществляется в рамках коммуникативного подхода к рассмотрению ЯС. В этом случае исследователи вводят ряд новых параметров, позволяющих рассматривать ЯС как двухуровневую организацию, включающую уровень коммуникации (речевого поведения) и уровень языка.

Наиболее отчетливо коммуникативная специфика проявляется в эндоглоссии. Эндоглоссная ЯС, по мнению Г.П.Нещименко, кроме языкового, включает коммуникативный континуум, который представляет собой бинарную, бицентрированную, систему, состоящую из двух автономных, тесно взаимодействующих подсистем: регулируемое – нерегулируемое (или с ослабленной регулируемостью) речевое поведение. Эти оппозиции и решают проблему дифференциации этнического языка в условиях эндоглоссии [Нещименко 2005: 77]. При коммуникативном подходе, таким образом, пространство этнического языка также рассматривается как бицентрированное, при этом дифференциация этнического языка и его границы будут высвечиваться в различных ракурсах – в зависимости от этнической доминанты пространства.

«Русский ракурс» освещения экзоглоссной ситуации национально-русского дву(много)язычия с позиции носителей / пользователей выявляет два сегмента коммуникативного пространства: русская речь русских (регулируемое речевое поведение) / русская речь нерусских (нерегулируемое речевое поведение). Первая проявляется через диалект, вторая – через этнолект.

ЯС базируется не только на собственно лингвистических, но и на экстралингвистических факторах, поэтому, кроме языкового и коммуникативного логично вычленять этнический континуум, служащий фундаментом ЯС. Однако в этом случае необходимо заметить, что коммуникативное и этническое пространства не симметричноположены (в отличие от коммуникативного и языкового), поэтому соответствие этнос – язык в реальности проявляется неоднозначно.

загрузка...