Delist.ru

Германская историография национал-социализма: проблемы исследования и тенденции современного развития (1985-2005) (15.08.2007)

Автор: Корнева Лидия Николаевна

Много работ написано по отдельным крупным и малым лагерям. Это, например, книги Х. Кайенбурга о лагере Нойенгамме, С. Штайнбахер о Дахау, Й. Шлее о Бухенвальде и другие. Заметным в работах стало стремление исследовать влияние существования КЦ на близлежащие города и округу. Изучая эти связи, историки показывают, что, по крайней мере, в самой Германии, они были довольно тесными: в экономической области, в управлении и обслуживании, в доставке заключённых. Местные жители в целом были информированы о сути происходящего в близлежащем лагере. Поэтому было бы неправомерно говорить о незнании населения об этих фактах, хотя масштабы преступлений тщательно скрывались нацистами.

Большой материал по истории концентрационных лагерей представлен в двухтомнике «Концентрационные лагеря – развитие и структура», подготовленном коллективом авторов по итогам международного симпозиума, посвящённого 50-летию окончания Второй мировой войны. В этом объёмном труде нашли отражение различные проблемы лагерной системы:

Представлена ранняя стадия развития лагерей – от 1933 до 1936–37 гг., когда шло оформление системы КЦ от «диких» лагерей к созданию специальной «инспекции КЦ» и перехода их в подчинение службы СС. В них освещаются концепции руководства СС, криминальной полиции относительно своего места в решении задач, стоящих перед концентрационными лагерями, реакция немецкой и зарубежной прессы на создание КЦ и др.

Лагеря этого периода, по мнению авторов, ещё нельзя трактовать как места массовых убийств. Они, прежде всего, – место подавления и убийства политических противников, а затем – «чуждых» в расовом отношении «народному сообществу» элементов..

Другая важная проблема – развитие и изменение функций некоторых лагерей внутри рейха до конца войны. Здесь основное внимание уделено менее изученным лагерным комплексам, но которые претерпели с течением времени всю гамму лагерных изменений и нарастание их преступных деяний. Вайсброт показывает, как во время войны оформляется новый тип лагеря: «лагерь-город» – в противоположность существовавшему ранее «лагерю-деревне» Произошёл «взрыв лагерного феномена», в котором ускорилась «переработка» людей и всё больше возрастало число жертв.

Отдельная тема это история лагерей на Востоке (оккупированные немцами части Восточной Европы, в основном Польши и Советского Союза). Авторы этого раздела – Т. Кранц, Ф. Пипер, Д. Поль, Х. Дикман, М. Вильдт и другие – показывают, что «КЦ на «Востоке» отличались, прежде всего, «убийственным качеством террора», и система лагерей там должна более всего изучаться в своём собственном измерении.

Во взаимодействие с лагерями в восточных областях было вовлечено гораздо больше организаций, чем с «имперскими» лагерями. Региональными властители системы КЦ зачастую были автономны в своих действиях в области применения террора, принудительных работ и силе подавления, особенно с 1943 г. .

Организация лагерного труда освещается под углом зрения кооперации между руководством СС и военных концернов, расположения части военного производства в подземных сооружениях и т. п. Остро ставится вопрос о лагерях как месте «уничтожения посредством работы». Статьи содержат подробные сведения о состоянии и степени экономической выгоды подневольного труда, об условиях содержания заключённых.

Действия исполнителей – комендантов, членов комендатуры и штабов лагерей, охранных команд и команд убийц – всё это тоже привлекает внимание историков и рассматривается в специальном разделе. Эта тема находится сегодня на острие исследований в связи с постановкой вопроса о взаимосвязи между «жертвами и палачами», «палачами и жертвами». Авторы работ – Орт, Шварц, Гарбе при исследовании данной проблематики широко применяют междисциплинарный подход, используя средства психоанализа, социологии. Они поднимают вопросы ментальности, гендерных отношений без которых, картина действий исполнителей была бы неполной.

Тема взаимоотношений между заключёнными тоже стала предметом пристального внимания учёных в последние годы. Здесь дискутируются такие вопросы, как наличие определённых групп заключённых, их взаимоотношения между собой, а также взаимоотношения заключённых и персонала СС. (статьи Обенхаузен и Даксельмюллер о стратегии и повседневной борьбе за выживание; Пфингстен и Фюльберг-Штольберг об особенностях положения женщин в лагерях).

Внимание исследователей притягивает судьба неполитических узников: евреев, поляков, славян, цыган, заключённых по «расово-гигиеническому» или религиозному принципу (статьи Циммермана, Фройнда и др.). Особое внимание уделяется заключительной стадии существования лагерей и так называемым «марши смерти» узников при расформировании или переносе лагерей в конце 1944 – начале 1945 г. Этим темам посвящены работы историков Д. Блэтмана, И. Шпренгер, Э. Колбе и других.

На основании дополнительных исследований авторы убедительно показали, что картина бюрократически отработанной и анонимной машины в деле уничтожения людей, которая преобладает в историографии, не совсем верна. Выступает вперёд значение региональных властей, их «инициатива», их дикость, коррупция, персональное рвение. Исследование многих отдельных лагерей носит фундаментальный характер, а следовательно, даёт возможность для сравнения и последующей типологизации лагерей, заключённых, персонала.

В третьем параграфе даётся оценка немецкими авторами сути провозглашённой нацистами построения «народного государства» и формирования «народного сообщества».

Историзованый подход к анализу нацистской модели «народного сообщества», продемонстрировал в своей работе «Красивая видимость «Третьего рейха» П.Райхель. Исследуя механизм решения национального и социального вопросов со стороны руководства Третьей империи, Райхель показал, что режиму частично удалось сгладить классовый раскол общества по сравнению с Веймарским периодом за счёт типизации индивида под «друга народа» (фольксгеноссе) и члена «народного сообщества». Организуя многие популярные массовые мероприятия и создавая многочисленные организации «народного здравия», они придавали немецкому обществу внешне социалистический облик.

Что касается национального вопроса, то, по мнению Райхеля, его решение представало перед массами в образе «фюрера» и «Рейха». Они воплощали собой новое национальное величие, единство и всемирно-политическое значение Германии. Автор считает, что эстетизация социального и национального вопросов была необходимой в связи с тем, что их невозможно было решить только посредством насилия. Автор призывает историков и общественность изучать наряду с репрессивной стороной нацистской действительности и её опасно обманчивый красивый вид..

(вещаются в обзорной работе «Национал-социализм и общество», написанной авторами старшего (послевоенного) и среднего поколения. Внимание В. Моммзена привлечено к консервативным истокам и ценностям нацистской идеологии. У. Пушнер показал в своей работе связи идеологии консервативных «народнических» течений Веймарской Германии 20-х гг. с национал-социализмом. Проблемы исторического континуитета в области антисемитской политики анализирует В. Бенц.

Проблеме унификации политической, общественной и культурной жизни Германии 1933–1939 гг. посвящает свои размышления известный историк П. Штайнбах. Он выявляет механизмы самоидентификации и самоунификации людей при нацистском режиме. Унификации рейхстага во времена нацистов посвятил свою книгу Ф. Хуберт. В работе он показывает, как рейхстаг покорно следовал решениям руководства НСДАП и что мандат депутата был престижным, т. к. давал дополнительные возможности для карьеры в партии и государстве..

Сведения о депутатах рейхстага этого периода позднее были дополнены весьма обширным и очень основательным биографическим справочником «Статисты в униформе». Биографии этих деятелей показывают, что если в рейхстаге они действительно были статистами, то в других местах – активными проводниками немецкого фашизма и участниками, а также инициаторами его преступлений.

и его ведомства.

В работах, посвященных руководителям Третьего рейха, прослеживаются пути формирования его новой политической элиты, в которой сочетались фигуры, выдвинутые из одиозной старой части немецкой интеллигенции, и "барабанщиков" национализма, расизма, "народности" из мелкобуржуазной среды.

Авторы уделяют особое внимание вопросам влияния на народ нацистской пропаганды во время войны. Б. Зёземанн указывает в связи с этим на «эмоционализацию» провозглашения «народного сообщества». Но в то же время картины «еврейско-большевистского мирового заговора» имела наиболее резкие черты и был более многофункциональной, чем идея «народного сообщества. религиозную, расистскую, партийно-политическую, общественную, экономическую, идеологическую. «Пропаганда на практике, – пишет автор, – стала формой политики, и, одновременно – (цитируя одного из нацистских бонз – Л.К.) «составной частью… ненаписанной конституции».

Идея «народного сообщества», по мнению авторов, осталась недостижимой в обществе с быстро растущей новой иерархией, классами, привилегиями, обогащением и коррупцией.

9-й том серийного издания «Немецкий рейх и Вторая мировая война». вобрал в себя результаты более чем полувекового исследования этой проблематики. В ней нашли отражение проблемы «народного сообщества», положение и деятельность партии в период войны. В книге отражена роль концлагерей как поставщика рабов для «отечественного фронта», обсуждается проблема «общество и Холокост». Разбирается период т. н. «воздушной» и «бомбовой» войны – как историческое событие и как будни. Освещаются вопросы униформированного общества, социального профиля вооружённых сил, проблемы военного и гражданского Сопротивления во время войны. Внимание авторов привлекли также дискуссионные вопросы этого периода. Книга снабжена многочисленными графиками и таблицами.

Характеризуя «народное сообщество» времени войны, авторы книги подчёркивают, что оно оказалось достаточно сплочённым только на основе расовой доктрины и социальной мобильности. В противоположность прежнему подходу историков, которые рассматривали партию как бы отдельно от общества, или даже противопоставляли ему, А. Нольцен видит в партийном аппарате социально-структурное отражение общества в целом. Он отмечает возрастание роли партийных органов и примыкающих к ним организаций с началом войны. Главная задача – сделать будущего солдата носителем нацистского мировоззрения. Гитлерюгенд усиливает свою работу с допризывной молодёжью.

Третий и четвёртый параграфы главы посвящены собственно политике и некоторым методам формирования нацистского государства и «народного сообщества». Автор диссертации обращает внимание на смену парадигмы в определении социально – экономической сущности нацистского государства. Ряд историков считает, что старые определения нацистской экономики устарели («командное хозяйство», «автаркическая экономика», «военная экономика» и др.) У. Хербст настаивает на учёте в экономике расистских критериев, которые оказывали столь большое влияние на нацистское хозяйство, которое можно назвать асимметричным.

Попыткой выработать какую-то системную модель экономики национал-социалистов и преодолеть «кризис понятий» отмечена монография М. Проллиуса. По мнению автора, управление экономической системой национал-социалистов осуществлялось двумя путями: организационными мерами и политическими процессами «посредством неожиданно возникающих способов (auf emergente Weise), и с функциональной точки зрения нацистский режим проявил себя «государством в стадии становления» (Emergenz-Staat).

Из всех существующих определений экономики нацистского государства Проллиус считает ближе всего стоящим к сути термин «военное хозяйство». При этом он наделяет его такими чертами как поликратия, интервенционистские мероприятия, импровизации (т. к. нацисты часто вместо решения проблемы – отбрасывали её), а также примат постоянно нарастающего вооружения и милитаризации.

В результате, по его мнению, «экономическая деятельность была организована посредством эмерджентной смеси рынка и приказа, методами преимущественно милитаристскими, неформальными, под влиянием партикуляристских интересов центров власти». Автор признаёт исторический континуитет экономической политики, но лишь в ограниченном размере. Непонятно, иногда это напоминает игру в понятия.

В современной историографии продолжала уточняться и детализироваться социальная политики нацистов, которая вплоть до 80-х гг. трактовалась германскими учёными как удачная. В последние годы наметился крен в сторону её более критической оценки. Она особенно противопоставляется утверждениям довоенных и некоторых послевоенных историков о «немецком экономическом чуде» при нацизме. Современными авторами отмечаются, главным образом психологические мотивы экономического подъёма, важные для понимания привлечения народа на сторону нацистского режима.

Общую картину структуры и функционирования нацистского хозяйства дополняют конкретные исследования взаимоотношений между частным хозяйством и нацистским государством (работы А. Гериг, Розенкёттера и Дингель, П. Х. Бригитте и др.).

Экономическую систему Третьего рейха авторы оценивает как развивавшуюся в направлении государственно-управляемой экономики, где важную роль играли «политические цели режима и оказывала большое влияние политическая информация».

Тема использования принудительного является к настоящему времени одной из хорошо изученных страниц нацистского режима периода Второй мировой войны. Основное внимание современных исследователей уделяется изучению условий труда и быта отдельных групп принудительных рабочих, причём как на локальном уровне, так и на региональном. Учёные проявляют при этом особый интерес к определённым национальным группам или категориям рабочих. Как важнейшие критерии дифференциации в этой области выдвигаются: питание, условия лагерной жизни, практика подавления и преследования .

Интерес историков привлекают вопросы ответственности, прежде всего, предпринимательских кругов за использование системы принудительных работ. Не в последнюю очередь этот интерес был связан с дискуссиями в немецком обществе 90-х гг. о материальных компенсациях за принудительный труд так называемым «восточным рабочим». Новейшие исследования указывают при этом на главную ответственность самого нацистского государства за использование и плохие условия принудительного труда. В то же время, историки подчёркивают, что и сами предприниматели оказывали существенное влияние на процесс организации принудительных работ.

Сюжеты «повседневности нацизма» нашли отражение в книге «Повседневный рабочий день» С. Беккерта. Эта книга – комбинация из разнородных источников и комментариев к ним, построенная на основе метода устной истории.

Весомым вкладом в исследование темы крупных предприятий при нацистском режиме стала работа известного немецкого историка Г. Моммзена по истории строительства и начале деятельности автомобильного завода «Фольксваген» – рекламной витрины нацистского режима. В книге большое место занимает анализ эксплуатации во время войны на предприятиях «Фольксваген» «рабов» Третьего рейха. Оплата их труда была минимальной и обеспечивала существование лишь на грани выживания. Как и на других предприятиях, для «Фольксвагена» типичным явлением были переполненные лагеря, плохое обращение с принудительными рабочими и работницами, избиения, высокие штрафы по малейшему поводу. Очень высокая смертность маленьких детей польских и русских работниц в специальных лагерях (от 70 до 100 % в 1945 г.).Работа Г. Моммзена противостоит попыткам некоторых историков идеализировать деятельность концернов, особенно по отношению к принудительным рабочим.

Социальная политика нацистов в деревне и городе оставалась в изучаемый период объектом пристального внимания историков. Анализируются планы и реалии аграрной и рабочей политики. При этом обращается внимание на оценку уровня модернизационных элементов политики с точки зрения их преемственности и развития. Базой исследования, как правило, являются архивы и материалы регионов, городов, провинций. Политика нацистов в деревне получила основательное освещение в трудах Ю.Хоман, Т.Бауэр, Д.Мюнкель, У.Май.

Анализируя отношение крестьянства к провозглашённому нацистами лозунгу создания в стране «народного сообщества», авторы приходят к выводу, что в целом оно оставалось равнодушным к этим идеям и жило по традиционным законам, прежде всего, экономической целесообразности.

Использование принудительного труда в сельском хозяйстве изучается не только с точки зрения его «эффективности» и рабского положения насильственно привлеченных людей, но и с точки зрения взаимоотношений немецких крестьян с этими людьми. В целом авторы характеризуют его как неприязненное.

Со второй половины 1980-х гг. социальная история переживает серьёзный кризис в связи с развитием исторической антропологии, складыванием «школы повседневности», «устной» истории, интереса к гендерным отношениям, истории ментальности. Своеобразной и небезуспешной попыткой преодолеть противоречия между этими методами исследования и синтезировать их явился сборник статей «Террор, господство и повседневность».

В книге представлены результаты исследовательских проектов по социальной истории, и истории будней национал-социализма на базе некоторых регионов (авторы - Поль, Мальман, Айххольц, Дингель и др.) Кроме того, в дискуссионном порядке на страницах этой книги обсуждались проблемы соотношения террора и социальной политики для привлечения трудящихся на сторону режима. Отмечается, что в разных регионах это соотношения было различным.(исследования Поля и Айбера).

загрузка...