Delist.ru

Теория договорного регулирования гражданско-правовых отношений (15.08.2007)

Автор: Корецкий Аркадий Данилович

«Недействительное условие» указывает на противоречие конкретного обязательства в договоре требованиям законодательства, в то время как категория «недействительный договор» указывает на последствия наличия в тексте «недействительного условия» в виде отсутствия у договора юридической обязательности, а соответственно – и качеств правомерного юридического акта.

При этом для действительности договора принципиально важным является требование действительности его существенных условий, поскольку недействительность несущественных в силу ст. 180 ГК РФ не влечет недействительности остальных условий договора.

В седьмом параграфе «Разграничение договоров и обязательств» автор приходит к выводу о том, что, несмотря на объективно существующую тесную взаимосвязь и частичную «диффузию» договоров и обязательств едва ли корректно говорить о том, что договор и обязательство – суть одно и то же. Тем более, что многие цивилисты в своих трудах отмечали несовпадающие сущностно-смысловые оттенки данных понятий.

Несмотря на то, что большинство дефиниций договоров в части второй ГК РФ формулируются через указание на порождаемое договором обязательство, имеются и иные дефиниции, указывающие на совершенное стороной действие, выступающее главной предпосылкой и условием возникновения последующей юридической обязанности у другой стороны; договоры и обязательства определенно дифференцируются законодателем на понятийном уровне; моменты возникновения (равно как и моменты прекращения) договоров и обязательств совпадают не всегда; могут отличаться сроки их действия, а стороны договора могут не совпадать со сторонами обязательства.

Автор приходит к выводу о том, что синонимизация договоров и обязательств более характерна для учебной, нежели для научной литературы и объясняется, очевидно, стремлением авторов избегать сложных теоретических построений, к восприятию и правильному пониманию которых студенты начальных курсов по объективным причинам еще не готовы.

С точки зрения науки данные категории должны, безусловно, разграничиваться, хотя модель обязательства в его юридической или фактической ипостаси образует ядро любого договора.

Четвертая глава «Механизм договорного регулирования гражданско-правовых отношений» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе «Традиционная концепция о месте договора в механизме юридического регулирования» автор приходит к выводу о наличии пяти основных позиций по этому вопросу. Так, договор рассматривается как а) самостоятельный, хотя и второстепенный элемент механизма правового регулирования, существующий в блоке автономного поднормативного регулирования; б) не самостоятельный элемент, а один из правообразующих юридических фактов той подсистемы механизма правового регулирования, ядром которой является юридическое отношение; в) компонент отдельного от МПР механизма правореализации, в котором он выполняет функции координационного индивидуально-правового регулирования.

Ряд авторов, признавая общетеоретическое значение категории “договор” и его активную роль в регулировании общественных отношений, воздерживаются от определения его конкретного места в системе МПР.

Наконец, сторонники пятой позиции рассматривают договор не как компонент общего механизма правового регулирования, а как элемент механизма правового регулирования отдельной отрасли права, прежде всего, - гражданского. Тем самым они сводят договор к частному инструменту регулирования конкретной отрасли права, не «дотягивающему» до статуса общего регулятора юридических отношений.

Анализируя данные позиции, автор обосновывает мысль о том, что механизм правового регулирования состоит из двух подсистем, и договор “входит” в каждую из них: в подсистему непосредственно-социального саморегулирования - в качестве формы права; в механизм юридического управления - в качестве акта индивидуального поднормативного регулирования.

Вместе с тем, даже при таком подходе без ответа остается вопрос о том, как соотносятся между собой механизм юридического управления в целом и механизм правового регулирования конкретной отрасли. Например, в цивилистической литературе уже давно обособляют механизм гражданско-правового регулирования, в котором договору отводится центральная роль, однако как сам факт его существования, так и системные взаимосвязи с общим механизмом правового регулирования в теории права широко не исследуются. Между тем вопрос этот приобретает особую актуальность в свете обосновываемой в работе двухподсистемной структуры механизма правового регулирования.

Автор приходит к выводу, что регулятивные функции договора реализуются не одними только соглашениями, а совокупностью компонентов, образующих в своем системном единстве обособленный в структуре механизма юридического управления механизм договорного регулирования общественных отношений.

Во втором параграфе «Проблема обособленности механизма договорного регулирования» исследуются вопросы соотношения механизма договорного регулирования с механизмом регулирования гражданских правоотношений и механизмом юридического управления вообще. Автор отмечает, что учение о механизме правового регулирования состоит как бы из двух частей: «общей» и «особенной». Первую разрабатывает наука общей теории права, которая более сконцентрирована на максимальном абстрагировании от отраслевых особенностей юридического регулирования и разработке максимально абстрактного, общего и универсального учения о механизме правового регулирования. Конкретика, учитывающая частные особенности правового регулирования в конкретной отрасли, составляет вторую часть учения о МПР и остается уделом отраслевых наук.

Анализ литературы позволяет сделать вывод о том, что «механизм договорного саморегулирования» рассматривается, в основном, как общее, родовое понятие, охватывающее любую регулятивную систему, основанную на договорах; в то время как иные категории рассматриваются их авторами как самостоятельные, имеющие собственную структуру и занимающие особое место, регулятивные модули.

Отмеченная в литературе специфика механизма гражданско-правового регулирования в большей степени характерна для сферы договоров, нежели для всего гражданского права, что дает основания ставить вопрос об обособлении отдельного механизма договорного регулирования. Причем, поскольку институт договора, составляющий ядро данного механизма, имеет общие конститутивные элементы и признаки во всех отраслях права, можно говорить о межотраслевом характере всего механизма договорного регулирования, под которым мы предлагаем понимать совокупность юридических, идеологических и политических средств, приемов и методов, посредством которых государство оказывает руководящее влияние на заключаемые субъектами права договоры в целях обеспечения их содержания, формы, порядка реализации и прекращения требованиям позитивного права, и, как следствие, соблюдения в них разумного баланса публичных и частных интересов.

Субстанциональную основу механизма договорного регулирования образуют модели договорных отношений, принципы конструирования договора (принципы договорного регулирования), обычаи, сложившиеся в сфере договорного права, а также политика государства, проводимая в сфере договорных взаимоотношений субъектов права (договорная политика), одним из наиболее наглядных инструментов которой выступает правоприменительная практика судов в области договорных споров.

Обособление «механизма договорного регулирования» требует отграничения данной категории, с одной стороны, от категории «метода юридического (правового) регулирования», поскольку в литературе отмечены нередкие случаи смешения данных понятий, с другой стороны – уяснения системных связей с категорией «механизм правового регулирования» в его узком и широком значениях.

Решая данную задачу, автор приходит к выводу, что механизм договорного регулирования является компонентом механизма юридического управления гражданскими правоотношениями.

В рамках подсистемы непосредственно-социальной саморегуляции сколь-нибудь четкая грань между данными механизмами стирается. Так, обычаи, сложившиеся в сфере договорного права, являются частью обычаев, образующих элемент подсистемы непосредственно-социальной саморегуляции. Последние образуют также объективную (в смысле – доступную для восприятия) оболочку договорных принципов. Политика государства, проводимая в сфере договорных отношений, действует здесь не прямо, а косвенно, через мировоззрение участников отношений и нормы морали и нравственности, которые, кстати, могут отторгать данную политику. Получается, что договорное регулирование в механизме непосредственно-социальной саморегуляции настолько тесно переплетается с обычаем, что их последовательное разграничение нуждается в отдельном исследовании, которое выходит за рамки юридической науки, а соответственно – лежит за пределами объекта исследования данной работы.

Определяя соотношение категорий «элемент механизма юридического управления» и «элемент метода юридического регулирования», автор приходит к выводу о том, что они соотносятся между собой как форма и содержание. Например, юридическая норма – есть элемент МЮУ (а вместе с ним – и механизма правового регулирования). Однако ее характер (поощрительный, дозволительный, обязывающий или карательный) относится уже к методу юридического регулирования; судебное (административное) решение – есть инструмент механизма юридического управления (МЮУ), а содержание этого акта (дозволение или запрет) относится к методу регулирования юридических отношений; акт официального толкования юридической нормы относится к элементу МЮУ, а характер формулируемого вывода – к методу и т.д. Соответственно в зависимости от сочетания дозволений, позитивных обязанностей, запретов и рекомендаций в элементах МЮУ при одном и том же их составе получаются различные методы юридического регулирования.

В третьем параграфе «Принципы договорного регулирования гражданско-правовых отношений» автор обосновывает идею о том, что в основе любого юридического института, в том числе договора, лежат собственные принципы, которые могут не совпадать с принципами всей отрасли. Поэтому, рассматривая принципы договорного регулирования, следует иметь в виду два аспекта данной категории: первый (назовем его «общим») представляет собой результат применения к договорным отношениям отраслевых принципов гражданского права, а второй (назовем его «специальным») – это руководящие начала, применимые в силу специфики своего содержания только к договорным отношениям сторон.

Цивилистическая литература широко упоминает и исследует принцип обязательности и исполнимости договора (pacta sunt servanda), принцип реального исполнения договоров, принцип недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства, принцип добросовестного выполнения сторонами принятых на себя договорных обязательств.

Несложно заметить, что данные принципы терминологически и текстуально совпадают с таким институтом гражданского права как «принципы исполнения обязательств». Причем, действующий ГК РФ дает все основания рассматривать принципы исполнения обязательств в качестве принципов исполнения договоров.

Однако, несмотря на то, что «принципы исполнения обязательств» и «принципы договорного регулирования» - понятия, безусловно, тесно взаимосвязанные и частично пересекающиеся, отождествлять их нельзя хотя бы потому, что исполнение договора - важная, но не единственная стадия регулирования договорных отношений. Помимо нее существуют стадии заключения и толкования договоров, принципы которых не охватываются институтом исполнения обязательств. В свою очередь, не все принципы договорного регулирования могут быть применены к исполнению обязательств.

В работе приводятся и иные доводы в пользу разграничения категорий «принципы договорного регулирования» и «принципы исполнения обязательств». В результате автор приходит к выводу о том, что те общие требования, которые касаются конструирования обязательства или толкования его условий, должны рассматриваться в качестве принципов договорного регулирования, поскольку именно согласованная сторонами модель обязательства образует содержание заключенного между ними договора, а те требования, которые устанавливают общие требования исполнения договоров, должны рассматриваться как принципы исполнения обязательств.

К принципам договорного регулирования в его «общем» аспекте относятся: принцип недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в договорные отношения сторон; принцип равенства сторон; принцип автономии воли сторон в договорных отношениях (ст. 1 ГК РФ); принцип разумности и добросовестности сторон в исполнении договорных обязательств (ст. 10 ГК РФ); к принципам договорного регулирования в его «специальном» аспекте относятся: принцип свободы договора (ст.1 ГК РФ); принцип соответствия договора императивным нормам, действующим в момент его заключения (ст. 422 ГК РФ); принцип буквального толкования договора (ст. 431 ГК РФ).

Из всех отмеченных ранее принципов исполнения обязательств к сфере специфических принципов именно договорного регулирования можно отнести только два: принцип «содействия сторон при исполнении своих договорных обязательств» («принцип сотрудничества сторон») и принцип «экономичности исполнения».

Кроме того, автор, говоря о принципах конструирования договорного обязательства, выделяет и формулирует принцип соразмерности налагаемых договором обременений, который заключается в том, что его условия не должны создавать чрезмерных преимуществ для одной стороны, и принцип соразмерности ответственности, который состоит в том, что соотношение объема ответственности за неисполнение договорных обязательств с объемом извлекаемой выгоды у каждой из сторон должно быть равноценным.

К специфическому для возмездных договоров принципу автор относит принцип взаимной выгоды сторон от исполнения принятых на себя договорных обязательств.

В четвертом параграфе «Проблемы сочетания частных и публичных интересов в гражданско-правовых договорах. Государственная политика в сфере договорного регулирования» автор отмечает, что необходимость диалектического соединения вмешательства государства в договорные отношения с максимально возможным его ограничением порождают целый ряд проблем как при конструировании норм договорного права, так и при их применении.

Так, нуждается в законодательном уточнении сформулированный в ст.1 ГК РФ принцип недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. В частности, необходимо нормативно закрепить критерии, по которым то или иное вмешательство в гражданские правоотношения может объективно оцениваться как «произвольное» или, напротив, «дозволенное». Критерии оценки вмешательства государства в гражданские правоотношения, в свою очередь, требуют корректировки ст. 168 ГК РФ, и ст.ст. 417 и 422 ГК РФ.

Другой мерой должна стать большая конкретизация закрепленного в статье 1 ГК РФ принципа свободы договора. В частности, в части первой ГК РФ должно быть исчерпывающим образом определено, какие группы прав не могут ограничиваться договором, каким условиям действительности должно отвечать каждое соглашение, какая группа отношений не может быть объектом договорного регулирования.

Следует выработать и нормативно закрепить критерии и границы использования косвенных «инструментов» сочетания публичных и частных интересов, прежде всего речь идет о примерных формах договоров и рекомендациях по их составлению.

В этом плане полагаем целесообразным в качестве обычаев делового оборота рассматривать только те примерные формы, которые составлены организациями, в круг уставных задач которых входит изучение и анализ практики договорных отношений субъектов гражданского права.

Наконец, необходима постановка и теоретическая проработка концепции единой политики, проводимой государством в сфере регулирования гражданских правоотношений, определение средств и методов ее реализации в целях сочетания частных и публичных интересов.

Пятая глава «Герменевтика гражданско-правовых договоров» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Воля и волеизъявление в гражданско-правовых договорах. Теории понимания гражданско-правового договора» автор приходит к выводу о том, что в науке гражданского права и гражданском законодательстве закреплены различные теории понимания договора.

В науке гражданского права, доктрина которой рассматривает соответствие между волей и ее проявлением вовне в качестве общего условия действительности сделки или договора, в понимании последнего господствует так называемая «теория воли» (reine Willenstheorie). В законодательстве и правоприменительной практике, которые большее значение придают волеизъявлению – теория изъявления (Erklaerungstheorie).

Автор полагает, что с точки зрения теории гражданского права более убедительной выглядит «теория воли» и подробно обосновывает данную позицию.

загрузка...