Delist.ru

Биполярность и целостность мужского и женского как универсальная проблема человека (15.08.2007)

Автор: Ерошенко Татьяна Игоревна

???????????B

???????B?????B

6нид. Точнее, их следовало бы назвать «протосоциальными» или «биосоциальными». Термин «биосоциальный» оттеняет промежуточный, переходный тип связей: от биологических к социальным.

Присутствие в современной социальной жизни отношений, обусловленных половыми различиями и половым влечением, постоянно воспроизводит в основных чертах древнюю протосоциальную игровую программу, проигрывать которую так или иначе обречен каждый человек. При этом конкретное социальное окружение влияет на принятие решений и общий ход игры, но условия ее определены все же природой. Речь идет о включении индивида в половую жизнь как составную часть социальной жизни.

Половая жизнь, в норме подразумевающая осознанное взаимодействие двоих, дискретна: в половой жизни индивид может участвовать или не участвовать. Сексуальная жизнь континуальна: в нее индивид включен не по своей воле с момента зачатия и до последнего мгновения своей жизни. Большая часть ее в единстве с другими физиологически важными процессами, протекающими в организме индивида, проходит неосознанно.

Обозрение основных этапов эволюции полового диморфизма в природе указывает на сложность выделения «чистых» форм мужского и женского начал. Различия между ними не абсолютны и не стационарны. Любые органы или жизненно важные системы организма человека несут на себе печать принадлежности к тому или иному полу, но в то же время особи двуполых организмов обладают анатомическими и другими признаками противоположного пола, хотя бы в очень слабой степени. Индивидуально же это обладание может варьироваться вплоть до ярко выраженного гермафродитизма.

Телесность делает человека зримым объектом для себя самого и окружающих. Ему не безразлично: соответствует ли его тело общепринятым стандартам мужественности, женственности. Отсюда тяга к исправлению дефектов, связанных с отклонениями от идеалов, в том числе хирургическим путем, тем более, что общество беспощадно эксплуатирует завораживающую силу тела «другого». (Р. Барт).

Нелинейную среду биопространства отличают многочисленные колебания, бифуркации. Объективная включенность индивида в сложную биологическую систему процессов и взаимодействий мужского и женского может быть определена как биологический аспект сексуальности, т.е. реализация себя физиологически в качестве представителя того или иного пола или сублимация своего полового влечения. Одним из понятий психофизиологии человека является контректация, т.е. стремление к близкому соприкосновению с представителем другого пола. Контректация – это форма встречи мужского и женского как двух биологических темпомиров.

Дисгармония половой жизни является распространенной проблемой, что объясняет популярность литературы, содержащей советы по ее решению. Чрезмерным вниманием к технике физической близости авторы советов обнаруживают, что диада мужчины и женщины для них всего лишь разновидность технической системы. Однако формирование диады мужчины и женщины – это проблема создания новой реальности, а физическая гармония – только один из ее аспектов. Реально рождение диады мужчины и женщины может проявить себя в многообразных формах между двумя сценариями: первый – от образования общих социальных и духовных ценностных ориентиров к коонтогенезу, обеспечивающему общий ритм, синхронность физиологических процессов; второй – от коонтогенеза к признанию общих социальных и духовных ориентиров. Однако, в любом случае, без образования общего ритмического рисунка проявлений жизнедеятельности, через коонтогенез, установление диады мужчины и женщины, представляющей в перспективе брак, семью, род, затруднительно.

Во втором параграфе «Мужской и женский биотемпомиры: биологический аспект сексуального поведения людей» выявляются факторы, которые в условиях отсутствия диалога природного и социального, могут породить отчуждение или конфронтацию мужского и женского и модели сексуального поведения, а также рассматриваются гипотезы перспектив развития половых отношений человека.

Биологическое, в частности половой диморфизм, участвуя в обеспечении рождения социального, вступает с ним в сложные противоречивые отношения. Социум стремится выйти из состояния диалога и навязать свои условия. Возникает сложная система противоречий, порождаемая искус-ственными по отношению к биологическому, разделениями мужского и женского. Воздействие этих противоречий разводит мужские и женские биотемпомиры. Несвоевременное разрешение этих противоречий ведет к негативным последствиям: половой неудовлетворенности, перверсиям, сексуальному насилию, асексуальности.

Морфологическая и физиологическая неповторимость, уникальность проявления полового влечения или его отсутствия к индивидам противоположного пола, к своему полу, к индивидам с особенными физическими характеристиками определяется как индивидуальная сексуальность. С психологической точки зрения – это переживание индивидом своего пола, отражаемое в его эмоциях и поведении. Эмоции становятся импульсом действий, набор которых представляет тот или иной тип сексуального поведения. Сексуальное поведение человека по целям, к которым он/она стремятся реализовать себя в половых отношениях, можно условно разделить на четыре типа с подтипами:

- гедонистический включает в себя: естественное сексуальное поведение, суррогатное, гомосексуальное, виртуальный секс;

- репродуктивный включает в себя: поведение, сопровождающее естественное зачатие и рождение ребенка, на которое обычно решаются здоровые мужчина и женщина, естественное, но случайное, зачатие и рождение ребенка, а также поведение, связанное с решением об искусственном зачатии и рождении ребенка по медико-биологическим показаниям, на которое решаются в определенных условиях мужчина и женщина, и вероятное в будущем клонирование;

- сублимативный включает в себя: креативный подтип поведения, трансформирующий энергию полового влечения в социальное или духовное творение, заместительный, погашающий энергию полового влечения какой-либо рутинной работой, деятельностью, не имеющей отношения к сексуальному поведению, но выступающей для ее субъекта щитом от либидо;

- негативный включает в себя: аскетический тип поведения, связанный с отказом от половой жизни ради более высоких, по мнению аскета, целей, криминальный, трансформирующий половую энергию в преступные действия вплоть до убийства людей, суицидный подтип поведения, трансформирующий отрицание половой жизни в отрицание своей собственной жизни на почве отвергнутой любви, ревности и т.п.;

В связи с легализацией во многих странах мира гомосексуального поведения, достижениями в области искусственного оплодотворения, демонстрацией техники клонирования и т.п., стали появляться гипотезы относительно перспектив развития половых отношений, биологического взаимодействия между полами. Заслуживает внимание предупреждение о возможности человечества уйти в небытие без катастроф и войн через разрастание гомосексуального поведения (А. Белкин). Существует гипотеза об отмирании пола как феномена и, следовательно, биологического взаимодействия полов, но при сохранении некоего бесполого преемника человека в лице «логической формы материи» (В. Искрин).

В целом постановка вопроса об отмирании феномена пола или исчезновении принципа пола ошибочна. Биологическое содержание половой биполярности продолжает оставаться основой, на которой воспроизводятся и затем развиваются более сложные социально-психологические и социально-культурные связи и отношения человека. Антиполовые настроения являются одним из выражений антропокризиса нашего времени, они вырастают на почве достижений современных биотехнологий и отсутствия гуманитарных заслонов, ослабления моральных запретов.

Глава третья «Социоантропологическое пространство биполярности и целостности мужского и женского» посвящена взаимодействию и метаморфозам маскулинного и феминного в социуме.

В первом параграфе «Генезис гендерных отношений» констатируется недостаточная исследованность роли эволюции отношений между полами в процессе антропосоциогенеза. В диссертации используется этнографический и археологический материал историков и философов, работавших, как правило, в рамках материалистической концепции антропосоциогенеза, т.е. генезиса сознания и общества на основе трудовой деятельности (Л. Морган,

К. Маркс, Ф. Энгельс, Б. Поршнев, С. Токарев, Ю. Семенов, А. Першиц,

А. Монгайт, В. Алексеев, Л. Файнберг и др.), анализируются концепции, учитывающие роль сексуального аспекта, т.е. факта полового диморфизма

(Ю. Новоженов и Ю. Бородай), а также ряд работ зарубежных этнографов и психологов, в которых содержатся многочисленные положения частного характера, прямо или косвенно относящиеся к данному вопросу (английский антрополог Дж. Фрэзер, французские философы Л. Леви-Брюль, К. Леви-Строс и др.). Важную роль играет синергетическая модель антропосоцигенеза

Н. Моисеева и А. Назаретяна.

Рассматривается переход к систематической орудийной деятельности, что означало превращение стада предлюдей в человеческий коллектив, где отменялось зоологическое доминирование, растворялись зоологические гаремные семьи и устанавливался промискуитет, который открывал путь к надбиологической эволюции. Биологическая эволюция зашла в тупик, и единственным выходом было самодостраивание чисто биологической системы сверхбиологическим фактом сексуального воздержания в определенные периоды. Это подтверждает предположение о влиянии на антропосоциогенез развития отношений между полами, становления гендерных отношений. Родовая община – социальная организация, внутри которой достигнуты определенная гармония и равенство отношений между половозрастными группами, обычно также называется матриархатом, хотя некоторые ученые утверждают, что матрилинейность и патрилинейность одинаково свойственны раннеродовому обществу (К. Леви-Строс). Во всяком случае, имеются многочисленные данные, которые могут быть однозначно истолкованы как доказательства высокого социального и морального положения женщин в обществе в этот период. В эпоху родовой общины гендерные отношения сложились как вид социальной структуры. Специфика андрогинии родовой общины состояла в том, что она явилась результатом взаимодействия двух групп, индивиды которых в соответствии со своим биологическим полом выполняли накладываемые на них коллективом требования.

Можно предположить, что внешняя гармоничность таких групповых отношений не всегда совпадала с индивидуальной. Табу не только направляли развитие отношений между мужчинами и женщинами в русло трудового сотрудничества, но и ограничивали их развитие как личностей. В родовой общине были мужские и женские роли как модели, образцы поведения для индивидов мужской и женской групп, которые легли в основу феминного и маскулинного архетипов. Этнографические данные свидетельствуют о существовании в некоторых примитивных обществах также особых андрогинизированных ролей, которые объединяли в себе оба пола: шаманы, «бердаши», «нэдл» и др., но не было еще личностей мужчин и женщин. Ограничение индивидуально-личностного развития, которое присуще родовой общине, явилось антропологической причиной разрушения и саморазрушения архаичной андрогинии.

Во втором параграфе «Андрогинпроцесс в социоантропологическом пространстве патриархата закрытых обществ» автор обращается к понятиям: «гендерное пространство», «патриархат в широком смысле», «патриархат закрытых обществ», «патриархат открытых обществ». Всемирное падение женского пола или установление патриархата как системы мужского доминирования было обусловлено не только экономическими, но и социально-антропологическими причинами, потребностями индивидуального развития мужчин и женщин, которому препятствовала власть рода. Наиболее типичными формами перехода от примитивной андрогинии родовой общины к сложному, патриархатному обществу были две: «ранний патриархат» и «поздний матриархат».

Распад родовой общины означал изменение качества социального, а следовательно, и гендерного пространства. Социальное пространство становится также и пространством индивидуально-личностного (персоналистского) развития и функционирования женских и мужских ролей. Объективным показателем качества социоантропологического пространства является степень доступности индивиду, социальной группе общественного богатства, и таких его составляющих, как власть, материальные и духовные ценности и привилегий.

В истории патриархата как системы господства мужчин можно выделить две формации: «патриархат закрытых обществ» и «патриархат открытых обществ». Первый относится в целом к периоду доминирования аграрных производств: земледелия, скотоводства. Второй – к периоду возникновения и развития индустриального и постиндустриального производства. Существенные признаки первого могут сохраняться и автономно от характера производства. Мужчины, освободившись от опеки родовой общины, получили невиданные ранее возможности для своего индивидуально-личностного развития: появляются философы, художники, великие полководцы. Но «социальная индукция» пробуждает и человеческое достоинство угнетенных: вместе с хозяином в той или иной степени развивается и раб, вместе с мужем и жена.

В рамках «патриархата закрытых обществ» бесправие женщин достигает своего апогея. Если евангельский социальный проект развития отношений между полами по своей сути андрогинен, то реальная практика христианства, вопреки содержанию евангельского учения и морали, оказалась насильственной, агрессивной, маскулинной. Последние явилось следствием маскулинной сущности западноевропейской культуры, в которой мужским ролям принадлежит гегемония, ставящая женщину на периферию социально-политического процесса. Наиболее характерным и наглядным воплощением женоненавистнической теории на практике явились пресловутые процессы над ведьмами, построенные на фантастических обвинениях женщин в ведовстве, связях с дьяволом и пр. Из чего следует, что «ночная обедня» несет в себе сильнейший вызов устоям христианства, принявшего патриархатную форму. Можно с уверенностью заключить, что маскулинистские тенденции канонического христианского мировоззрения воззвали к жизни, может быть, «скрытой», «потусторонней», феминный протест, нашедший отражение в ведовском феномене как одной из форм трансценденции протеста против засилья мужского начала. Конфронтация с традиционным Богом разочаровавшихся людей также имела чисто женскую сторону, выражающуюся в недосягаемости великого культа Пресвятой Девы Марии для реальной женщины. Одновременно в привилегированных слоях феодального общества утверждается институт «рыцарской любви к Прекрасной Даме».

Суть мужского и женского начал такова, что они проявляют себя по принципу дополнительности, и их органическое целое будет тем многообразнее и гармоничнее, чем более мужское и женское устремятся к единому синтезу. Бесконтрольное же, стихийное, несинергийное усиление какого-то одного архетипа влечет за собой манифестацию другого пусть даже и в маргинальных формах.

Сотрудничество между мужчиной и женщиной в условиях патриархата закрытых обществ продолжается, но это, в связи с нарушением первичной андрогинии родовой общины, – сотрудничество неравных. В этом случае встреча мужского и женского как темпомиров не образует органической целостности. Трансценденции женского начала лишь виртуально преодолевают угнетение и унижение женщин всех сословий. Но, тем не менее, они создают благоприятную духовную атмосферу для будущих реальных изменений в гендерной структуре общества.

В третьем параграфе «Андрогинпроцесс в социоантропологическом пространстве патриархата открытых обществ» отмечается, что важнейшие свойства патриархата открытого общества определяются корреляцией между двумя социоантропологическими феноменами: «инфляцией мужского» и феминизмом, анализируется правомерность использования метафоры андрогинности в мире человека.

«Инфляция мужского» или социальный приапизм трактуются как проявление комплекса симптомов, обнаруживающих кризис маскулинной матрицы: амбициозности, деструктивности, агрессивности в поведении индивидов, социальных групп и целых цивилизаций. Феминизм, или женское освободительное движение определяется как активизация сопротивления маскулинной гегемонии в социокультурном пространстве. Предпринятый анализ двух феноменов показывает, что существует определенная связь между «инфляцией мужского», проявляющейся в нарастании деструктивности маскулинного, патриархатного общества, и феминизмом – движением, оспаривающим доминирование маскулинной социоантропологической матрицы. Установившееся со времен неолитической революции доминирование мужского мира и соответственно маскулинной матрицы с ее опорой на силу в отношениях с Иным, к которым в этой матрице относят не только чужих, но и природу, и женщину, сохраняется в целом и в настоящее время. Феминизм демонстрирует частичное совпадение векторов усилий женского освободительного движения со многими социальными движениями: социализмом, пацифизмом, экологизмом и др. В настоящее время феминизм обнаруживает тенденцию превращения в преимущественно интеллектуальное, духовное движение, фактически выступающее за обновление социоантропологической матрицы человеческой общности, за андрогинию. Новая матрица может поставить в равные условия принцип силы – мужской и принцип мира – женский, который в проблемной ситуации позволит трансформировать враждебность в уважение, подавление силой – в сотрудничество, коэволюцию, диалог. Социум стоит перед необходимостью перехода социоантропологической системы «мужское – женское» в новое фазовое состояние.

Открываются два варианта новых состояний. Первый вариант можно определить как мнимое восстановление «равновесия» мужского и женского. Оно может осуществиться в форме усиления маскулинизации наиболее активной части женщин в связи с открывающимися перед ними возможностями. Тогда появится квазирешение проблемы сексизма по формуле: мужчины и мужеподобные женщины приблизительно равны в социальном, экономическом и политическом отношениях. Противоположный вариант предполагает дальнейшее увеличение разнообразия гендерных ролей, сочетания в них мужских и женских качеств, обеспечивающих пронизанность всей человеческой деятельности андрогинностью, уравновешиванием мужского – женским, женского – мужским. В настоящее время имеет место борьба между этими двумя вариантами как тенденциями.

В обществе «мужскими» и «женскими» свойствами наделяются не только отдельные индивиды по биологическим признакам, не только социальные группы по гендерным нормам, но и метафорически – целые страны, культурные системы, цивилизации. Анализ культур Запада, Востока и России с помощью метафор андрогинического порядка открывает возможность осмыслить исторически специфику господствующих в этих цивилизациях типов мышления. Россия на фоне цивилизационных представлений являет своей историей пример феминно-маскулинного взаимодействия, причем в отношении к Западу она, скорее всего, феминна, в отношении к Востоку – маскулинна. Следовательно, являя встречу мужского и женского, потенциально она андрогинна: может объединить собой и в себе Восток и Запад, стать мостом между двумя цивилизациями.

Понятия «мужское» и «женское» в настоящее время используются и в качестве инструментов антропологического измерения различных социокультурных систем, как систем формирования типов личности: «женски-восточный», «цивилизационно-мужской» и др.. В контексте метафорического анализа рассматривается взаимоотношение человека, носителя мужского начала с природой – женским. Общество, в котором была нарушена андрогиния, т.е. гармония во взаимоотношениях мужского и женского, в сторону доминирования мужского, стало обществом господства маскулинных ценностей. Одной из причин этого положения является отсутствие или ослабление в действиях человеческого общества уравновешивающего влияния женского начала. Урегулирование взаимоотношений, установление гармонии между мужским и женским открывает путь, ведущий к коэволюции, синергии общества и природы.

В главе четвертой «Биполярность и целостность мужского и женского в духовной сфере» выявляется специфика андрогинпроцесса на объективированном уровне духовного как когнитивной биполярной системы «мужское–женское», определяются субъекты андрогинпроцесса и особенности их деятельности, также исследуется отражение взаимодействия мужского и женского в духовной культуре: религии, искусстве, мифологии, науке, философии.

В первом параграфе «Мифологические, религиозные и художественные «образы-символы» мужского, женского и андрогинии» дается общая характеристика когнитивной системы «мужское – женское».

Андрогинпроцесс всегда есть процесс познания его субъектами друг друга и одновременное приобретение опыта и знания об андрогинпроцессе. Поэтому биполярная система «мужское–женское» на объективированном уровне духовного предстает как когнитивная биполярная система «мужское–женское».

загрузка...