Delist.ru

От постмодернизма - к нелинейной архитектуре. Архитектура в контексте современной философии и науки (15.08.2007)

Автор: Добрицына Ирина Александровна

В четвертой главе «Поиск онтологических оснований архитектуры, генерируемой компьютером» исследуются особенности инновационного мышления архитектора в условиях дигитальной революции конца 1990-х. Показано, что проблематика инновационных исследований резко расширяется на рубеже столетий.

Условно выделены два типа инновационных исследований, пересекающихся, но недостаточно связанных меж собой. Первый является естественным развитием современной авангардной мысли, выросшей по линии постмодернизм, деконструктивизм, нелинейный опыт. Архитектор-неоавангардист, отстаивая автономию искусства архитектуры, понимая его как высшую форму знания, сохраняющего метафизическое измерение, вбирает в себя все более широкий спектр философского, научного и научно-технического знания, востребованного для компетентного использования новых методов компьютерного моделирования, не допуская поворота архитектуры к формальным экзерсисам. Второй тип исследований, связанный с компьютерным генерированием формы, становится все более развитым. На рубеже веков он представлен научным изучением новой процессуальной формы (Грег Линн), генотипов и грамматических конструкторов архитектурной формы (Джон Фрейзер, Карл Чу, Хареш Лалвани, Питер Теста), техники создания интерактивной архитектуры (Антонино Саджио, Ларс Спайбрук и др.), архитектурных аспектов самоорганизующихся систем (Майкл Вайнсток, Аким Менгес, Майкл Хенсел).

В диссертации показано, что при всем том, что первый тип исследований представляет архитектурное знание, т.е. особый тип синтезирующего феноменологического знания, а второй, в значительной степени, связан с аналитикой современной математики и биологии, существует область их взаимных интересов. Исследователи пытаются не просто овладеть техникой компьютерного генерирования архитектурной формы, но найти глубинные основания новой электронной культуры проектирования как неустранимой и притягательной основы создания будущей жизненной среды человека. Попытка соединения отличающихся по своей природе знаний составляет главную интенцию исследований. Ответственность здесь состоит не в насильственном смешении знания, а скорее в выработке условий согласия для создания полноценной во всех отношениях архитектурной формы.

Обозначившаяся научная область взаимного притяжения интересов всех исследователей имеет тенденцию фокусироваться на проблеме самоорганизации. Более точно – на феномене перехода самоорганизующихся систем от простой организации к более сложной и утонченной. Феномен перехода, неожиданный спонтанный скачок обозначен в естественных науках термином «эмёрдженс», за ним стоит понимание необратимого возрастания сложности. Архитектурная парадигма сложности в значительной степени подготовила сознание профессионала к восприятию новой системы понятий, но понятие «эмёрдженс» только начинает разрабатываться. Оба типа исследований тяготеют к освоению современного варианта теории сложности. Автором ставится проблема консолидации двух типов исследований – собственно архитектурного и архитектурно-технического, ориентированного на освоение вычислительных методов проектирования.

Онтологический ракурс инновационного мышления рассмотрен в связи с характерными изменениями архитектурной парадигмы сложности. В частности, на примере подробного обсуждения блоб-формы (иначе – капельной формы) Чарзом Дженксом и Грегом Линном просмотрена попытка сближения укорененной в истории и культуре идеологии современного архитектурного искусства и нарождающейся идеологии, построенной на желании и необходимости освоить технические возможности компьютера. Показано, что аргументы Дженкса тяготеют к метафизике архитектуры, в то время как аргументация Линна прорастает из аналитики топологических построений формы, обращенных к вычислительным методам. Выявлено, что новая расстановка сил меняет онтологический ракурс архитектуры, способствует расширению архитектурной парадигмы сложности, охватывающей новейшие представления о мире – от космологии до биологии организма.

Таким образом, автор показывает, что на фоне движения проектирования в сторону новой технологии возникает необходимость осмысления перехода архитектора от проектирования объекта к проектированию процессов. Однако процессуальное мышление требует особой подготовки. Архитектору, привыкшему иметь дело с материальным объектом, непросто принять упорно внедряемый в теоретические разработки тезис, мотивирующий компьютерное моделирование рубежа веков и состоящий в том, что процесс, а не материя составляет фундаментальную основу мира. Суммируя особенности инновационного проектирования и перемены в его теоретическом обосновании, автор приходит к выводу, согласно которому работа с объектом как процессом потребует не только технический знаний, но и пересмотра архитектурной метафизики.

В главе рассмотрена проблема гуманитарного освоения вычислительных методов, в частности, включения жестких биологических моделей в систему представлений архитектора. Философское и художественное осмысление технического метода прослежено и оценено на примере исследования биологической программы генетический алгоритм в свете философии Жиля Делеза, предпринятого Мануэлом ДеЛанда с целью приблизить эту программу к пониманию архитектора.

В диссертации ставится проблема расширения парадигмы формообразования в архитектуре, методологической базой которого может стать синергетическое междисциплинарное движение, формирующее новое знание. Таким образом, очевидно, что рубеж веков подвел архитектурную мысль к ряду новых проблемных узлов.

В результате сопоставления двух типов инновационной исследовательской мысли, пришедших в тесное соприкосновение в архитектурной дисциплине на рубеже столетий, и приведших к ряду проблем, приходим к следующим выводам:

- давно ожидаемая и в значительной мере подготовленная неоавангардом встреча профессиональной идеологии с дигитальными техниками формообразования привела к ряду проблем. Неоавангардная мысль 1970-90х предвосхитила и подготовила диалог синтезирующего мышления архитектора с логикой компьютерного моделирования;

- архитектор на рубеже столетий располагает технологией, с богатейшим потенциалом возможностей, которая, казалось бы, может решать вопросы новой архитектуры. Но технология (как возможность формальной разработки темы) призвана давать ответ на вопрос, тогда как сами вопросы новой архитектуры в этот период только формируются;

- новая дигитальная техника может быть органично принята архитектурной дисциплиной при условиях ее осмысленной онтологической мотивации, художественного освоения, при соответствующем расширении профессионального словаря, а также при совершенствовании самой техники;

- к наиболее перспективным теоретико-методологическим начинаниям рубежа столетий следует отнести: радикальное расширение архитектурной парадигмы сложности; исследование генотипов архитектуры, исследование феномена «эмёрдженс», философское раскрытие новых дигитальных методов в архитектуре; обращение к синергетическому движению, близкому к теории самоорганизации и теории сложности, как основанию для консолидации теоретических концепций.

В пятой главе «Влияние художественного и философского опыта неоавангарда на состояние архитектуры в переходную эпоху» рассматриваются наиболее характерные общие черты, проявившиеся в архитектуре в последние тридцать лет: вопрос о феномене множества «языков» в едином культурном пространстве и вопрос о рассогласованности ритмов опережающих инновационных и традиционных тенденций в архитектуре.

В результате анализа ряда тенденций автор приходит к выводам:

- «многоязычие» в архитектуре отражает увеличение сложности ее как системы, становится устойчивым явлением, определяет ее новое состояние;

- последнее тридцатилетие ХХ века в архитектуре характеризовалось сложными взаимоотношениями двух линий в архитектуре: линии неоавангардных течений (постмодернизм, деконструктивизм. нелинейная архитектура, перешедшая на рубеже веков в фазу дигитальной революции) и линии относительно устойчивых в своем развитии течений;

- ускоренное забегание неоавангарда вперед с целью неизбежного освоения вычислительных методов, пришедших в профессию с электронными технологиями, его движение в сторону новой онтологии, сложность его теоретических концепций и абстрагированность принципов формообразования создает проблемную внутрипрофессиональную ситуацию. Согласование ритмов двух линий развития – технизированной инновационной и тяготеющей к традиции – становится основанием относительно плавной эволюции онтологического ядра архитектуры.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В работе была поставлена научная проблема, заключающаяся в выяснении взаимосвязи неоавангардной теоретической мысли архитектора с радикальными и быстрыми переменами общекультурного контекста последнего тридцатилетия ХХ века, зафиксированными в концепциях современной философии и науки. В исследовании удалось доказать, что художественный опыт и теоретические размышления новаторов обеспечили поэтапное встраивание неоавангардных архитектурных концепций в контекст культуры, при этом удерживая с ней уровень общности смыслов, символических связей, совпадений, подобий и отражений.

Понятие нестабильности, введенное в диссертации, оказалось универсальной метафорой, позволившей проследить рефлексию архитектора, ведущую к переменам онтологических и мировоззренческих оснований творчества, выявить логическую связанность отдельных течений, логику их внутренней структуры, и отношения резонанса с современными концепциями философии и науки.

Проведенное автором исследование позволило установить, что неоавангардная архитектурная мысль стремилась к новому типу теоретизирования. Она резонировала с философией постструктурализма, с новыми научными теориями Хаоса, Сложности, Катастроф, и более того – строила вполне реальную нестандартную стратегию формообразования, исходя из новых мировоззренческих позиций. На протяжении 30 лет, несмотря на внутренние противоречия и перемены ориентиров, неоавангардная мысль упорно шла по пути совершенствования архитектурной парадигмы сложности, расширяя онтологические основания мышления, корректируя методы мышления, методы формообразования, сохраняя художественный уровень произведений, отвечая на запрос приближающейся электронной эры.

В результате исследования были сформулированы основные научные положения, которые заключаются в следующем.

1.Анализ подтверждает наше первое положение о ключевой роли идеи нестабильности в формировании идеологии неоавангарда. Идею нестабильности можно считать сквозной и постоянной идеей, определяющей поиск неоавангарда в течение последних трех десятилетий ХХ века. Эмоционально пережитое состояние нестабильности пронизывает мирочувствование новатора, находит отражение в творчестве, достигая осознанной теоретической рефлексии. Составление программ и выдвижение теоретических концепций западного авангарда 1970-90-х – это попытка работать с метафорой нестабильности, используя множество близких метафор, в значительной степени ориентируясь на движение идей современной философии и науки.

2.Анализ показывает трансформацию идеи нестабильности 1960-2000-х. Постмодернистская модель нестабильности уравнивает в правах «порядок» и «хаос», ограничивая автора-интерпретатора работой с условным культурным пространством «текста». Господствует метафора хаотичности.

Деконструктивистская модель нестабильности не исключает волевого выбора исторического ареала архитектуры, осваиваемого в ракурсе критического «чтения-диалога». Главенствует метафора неопределенности.

В теории нелинейной архитектуры, в частности, в теоретической концепции «складки» – первой попытке освоить архитектурный объект как процесс – своеобразно отражена модель нестабильности, предложенная наукой в конце 1980-х, утверждающая вероятность возникновения «порядка из хаоса».

Модель нестабильности рубежа столетий, связанная с идеями современной теории сложности и заключенная в метафорах «роста», «процесса», «пороговых переходов», «разрывов симметрии», неотвратимого увеличения сложности, четко соотносится с теоретической рефлексией архитектора по поводу компьютерного метода создания формы, стремящейся утвердиться в качестве объемлющей идеологии.

3.Анализ свидетельствует о том, что не только теоретические концепции, но и стратегии формообразования неоавангардной архитектуры своеобразно отражают идею нестабильности. Она заключена:

- в логике диалога, противопоставленного принятой логике последовательности, результат которого всегда непредсказуем;

- в тактике процессуальности;

- в тактике гетерогенности.

Согласно логике диалога в постмодернистской архитектуре исторический прототип предстает как «текст», который можно интерпретировать в «чтении», придавать ему новые смыслы, вводить их в игру с другими смыслами. Постмодернистскую стратегию формообразования мы рассмотрели как «игровой диалог», предполагающий дистанцированную позицию автора проекта, особую установку его сознания, рассчитанную на усиление интуиции. Деконструктивистскую логику диалога мы оценили как «языковую игру прочтения» прототипа, как развернутый «игровой диалог», направленный на создание гротесковых, неопределенных, децентрированных объектов. Логика диалога в нелинейном формообразовании обнаружена в модели компьютерного формообразования, содержащей элемент случайности и непредсказуемости, выводящей на неожиданные формальные эффекты.

В работе показано, что процессуальность – тактика формообразования пронизывает все три неоавангардные течения. В постмодернистской и деконструктивистской архитектуре – это тактика подвижного развертывания принципиально не завершаемого мыслительного процесса – «игрового диалога». В нелинейной архитектуре содержание понятия процессуальности трансформируется. Построенный на вычислительных методах процесс геометрических преобразований на экране в принципе не прекращается, он прерывается лишь по воле автора.

В исследовании показано, что гетерогенность – тактика смешения разнородного становится устойчивым качеством объекта. Она присутствует в различных техниках – в коллажном смешении различных эстетик (постмодернизм), в наслоении разнородных разнокачественных структур, в приемах сборки не по правилам (деконструктивизм). В нелинейной архитектуре мы обнаружили гетерогенность как разнокачественность начальных условий (компонентов, энергий и т.п.). Она же является основой преобразований, движения, «роста» формы в соответствии с нелинейной программой.

4. В работе подтверждено предположение автора о том, что неоавангардые течения 1970-1990-х, подарившие архитектуре три новых непохожих стилистики, обладающие скрытой преемственностью, по сути, составляли единое движение, развивавшее принципиально новые подходы к формообразованию в архитектуре. И если лидеры первых двух течений открыто выступали как разрушители стереотипов мышления, то лидеры нелинейной архитектуры видели в своем эксперименте начало новой архитектуры.

5. Исследованием установлено сходство логических схем, лежащих в основе теоретических концепций трех неоавангардных течений – постмодернизма, деконструктивизма, нелинейной архитектуры. Общим основанием теоретизирования в постмодернизме и деконструктивизме является условная «дематериализация» объекта (объект – не вещь, но «текст», событие). В теоретических концепциях нелинейной архитектуры (теория «складки») можно видеть первую попытку представить сам процесс создания сооружения как развернутый во времени объект (объект – не вещь, топологическая структура, серия событий, серия трансформаций). Здесь присутствует предвосхищение замены традиционного архитектурного объекта процессуальным объектом, процессом, что и подтвердилось на этапе дигитальной революции рубежа веков.

6. Три десятилетия напряженных теоретических размышлений неоавангардистов стали теми ступеньками, благодаря которым инновационная архитектурная мысль рубежа столетий оказалась способной вступить в сложный диалог с принципиально новой для архитектора логикой, связанной с математическими методами компьютерного моделирования формы, с новым пониманием объекта как процесса. Архитектурная парадигма сложности, развившаяся одновременно с новейшими идеями науки о сложности, предстала на рубеже столетий как консолидирующее основание этого диалога.

7. Неупорядоченная ситуация умножающегося «многостилья» в архитектуре 1970-2000-х представляет собой цельный, но пока не завершенный этап. Три нетрадиционные поисковые стратегии неоавангарда, как и три новые «стилистики» во многом определили его характер, в значительной степени изменили расстановку сил в архитектуре конца ХХ века. Свойственное архитектуре этого периода «многоголосие», «многоязычие», по-видимому, должно лишь расти. Эпоху можно оценить как переходную, как стадию накопления разнообразных «языков», в которых следует видеть «набор» возможных путей развития, своеобразное «поле выбора», без расширения которого не может быть перехода к новым непредсказуемым пока формам упорядоченности. Ценность переходной эпохи – в незавершенности, напряженности поиска, потенциальности.

8. Неоавангард обращался к теоретическим моделям и методологическим схемам философии и науки ради решения своих внутренних, профессиональных проблем. Неоавангардисты стремились изменить, дестабилизировать сложившуюся ситуацию, в которой преобладали рационалистические тенденции, удерживающие принципы монологичности, универсальности языка, следования канону, уйти от правил, вернуть архитектуре статус искусства, поднять ценность изобретательности, игры ума, позволить себе черпать силу в игре и следовать обостренному чувству формы.

загрузка...