Delist.ru

Гражданско-правовая форма инновационной деятельности (15.07.2007)

Автор: Волынкина Марина Владимировна

Параграф 3 «Отношения по внедрению как предмет правового регулирования в доинновационную эпоху». Необходимость выделения данного параграфа в качестве самостоятельной структурной части исследования обусловлена современной фактической и юридической сложностью ситуации в сфере использования научно-технических достижений в общественной практике. Исследуя проблему внедрений, соискатель отмечает, что этот вопрос не относится к числу «вечных». В досоветский период из-за незначительного объема научно-технической деятельности и отсутствия потребности в стабильном организационно-правовом механизме научно-производственного взаимодействия он не стоял столь остро, как впоследствии. Вплоть до послевоенного времени внедрение было частью вопроса поиска рациональных форм организации и управления научной деятельности, ее планирования. До 1940 г. в стране действовала система финансирования затрат на «внедрение» изобретений и выплату авторского вознаграждения. Существенно актуализировался вопрос внедрения в военное и послевоенное время. Но сообразно существовавшим тогда условиям большинство внедренческих мероприятий осуществлялось с помощью чрезвычайных мер.

После отмены довоенной системы финансирования затрат, связанных с использованием изобретения и включением затрат на его использование в себестоимость продукции, возникли серьезные трудности как с поощрением авторов, так и с применением их изобретений в промышленности. В качестве самостоятельной проблемы внедрение вошло в экономическую и юридическую жизнь параллельно с научно-техническим прогрессом. Как отметил И.А. Зенин, «решить эти проблемы не удалось ни в ходе экономических преобразований 1965 и 1973 гг., ни в процессе попыток выработки так называемой "хозрасчетной системы" создания и внедрения новой техники».

Начиная с 60-х гг. в целях активизации процесса внедрения принимается ряд нормативных актов. Однако декларативность большинства их положений, административные методы внедрения и как следствие – оторванность процесса внедрения от гражданско-правовых средств, обусловливали низкую регулятивную престижность норм. Отсутствие практического спроса на научно-технические достижения в условиях командно-административной экономики явилось причиной того, что процесс внедрения рассматривался «как насильственное продвижение вперед в сопротивляющейся среде» (Г.А. Лахтин). Высказывались предложения о необходимости замены этого термина другим, более адекватным существующей экономической среде. Однако научно-технический прогресс сначала осуществлялся, затем ускорялся, а проблема внедрения лишь усугублялась, все больше обрастая лозунгами, декларациями, призывами: научно-технический потенциал рос быстрее экономического, но реальных стимулов к внедрению достижений научно-технического прогресса в условиях существовавшей экономической системы было немного.

Последующее развитие законодательства показало, что объективно «внедренческие отношения», при всей условности их выделения, более тяготели к сфере гражданско-правового регулирования. В этом смысле значимой теоретической посылкой соискатель считает мнение В.А. Дозорцева, указавшего на то, что не следует стремиться создавать единую схему порядка применения на практике научно-технических новшеств, необходимо разработать правовой механизм для типичных ситуаций.

В связи с тем, что деятельность по внедрению – это деятельность экономическая, создать ее правовой механизм можно было с помощью норм гражданского законодательства. Но, как заметил А.Л. Маковский, законодательство, регулирующее эти отношения, было примитивным с точки зрения разнообразия использовавшихся им правовых форм и почти не содержало положений, общих для всех регулируемых им отношений.

В начале 90-х гг. термин «внедрение», так и не определенный законодателем и не получивший единого доктринального оформления, становится «тесным» для обозначения конечной цели в цепочке «наука–производство». В дополнение к нему предлагается ввести термин «распространение» (В.М. Ведяхин). С такого расщепления термина «внедрение» началось его постепенное вытеснение из законодательной и экономической лексики. Впоследствии, в ходе экономических исследований, категории терминологического ряда, опосредовавшие внедренческий процесс, изменяются более радикально. В итоге из лексического оборота исключаются термины «внедрение», «внедренческая деятельность», «ускорение научно-технического прогресса» и вводятся новые: «инновации»; «инновационная деятельность». Однако, как показывает дальнейший анализ, законодательная недосказанность и доктринальная неопределенность таких юридических понятий, как «внедрение», «внедренческая деятельность» в значительной мере сопутствовали и заменившим их понятиям.

Глава третья «Современные законодательные подходы к регулированию инновационных процессов». Параграф 1 «Состояние системы правового обеспечения отношений в области инновационной деятельности». В советский период развития законодательства о нововведениях отношения по внедрению не обрели четких законодательных форм, и эта недоработка в нормативном регулировании таких отношений долгое время продолжала оставаться одной из законодательных проблем. В немалой степени этому способствовала специфическая инновационная терминология, которая активно начала «вкрапляться» в язык отечественной юриспруденции в начале 80-х гг., без каких-либо оговорок о ее соотношении с устоявшимися в употреблении терминами «новшество», «разработка», «новая техника», «техническое усовершенствование», «внедрение», «внедренческая деятельность». Усилившееся же взаимодействие с международным сообществом повлияло на то, что описание научной и производственной сферы постепенно обрело «западный оттенок», вытеснив практически всю «внедренческую» терминологию. В итоге возникла ситуация, при которой регулирующий потенциал законодательства в области научно-технического прогресса ушел полностью на второй план, уступив место нормам организационного характера. Этим обусловлено столь многоуровневое законодательство в данной сфере:

1) документы программного характера (указы, концепции, программы, соглашения и др.), которые зачастую носят расплывчатый характер, выступая, по сути, в роли «транспорта» для продвижения политических программ и деклараций по вопросам инновационной деятельности;

2) федеральные законы, в которые «вкраплена» инновационная терминология. В числе таких актов Налоговый кодекс РФ (ст. 67), Федеральный закон от 7 апреля 1999 г. № 70 «О статусе наукограда Российской Федерации»;

3) постановления и распоряжения, регламентирующие функции органов исполнительной власти и государственного аппарата в части инновационной деятельности;

4) документы, предусматривающие порядок формирования инфраструктуры, виды, льготы и иные механизмы поддержки инноваций;

5) инструкции о порядке предоставления статистической отчетности и другие документы частного характера;

6) региональное законодательство.

За последние годы органы государственной власти субъектов Федерации ввели и продолжают вводить в действие значительное число нормативных актов, в той или иной степени направленных на активизацию и развитие инновационной деятельности в своих регионах. Так, в период с 1997 г. по май 2007 г. было принято 37 законов, регулирующих инновационную деятельность в региональном масштабе. Катализатором этого процесса явился факт остановки процесса формирования инновационного законодательства на федеральном уровне, а потому процесс регионального нормотворчества по вопросам инновационной деятельности приобрел активный характер. Однако предмет правового регулирования в большинстве принятых актов оказался недостаточно ясен, не всегда учитывается законодательство смежных областей регулирования и федеральное законодательство в сфере оборота имущественных и неимущественных благ. Нередко имеет место дублирование норм. Размежевания с нормами гражданско-правовой принадлежности, несмотря на то, что «действие настоящего закона распространяется на отношения, возникающие при осуществлении инновационной деятельности», не проводится. По-разному определяется в региональном законодательстве содержание основополагающих для инновационного законодательства понятий.

Давая общую характеристику законодательству в сфере инноваций, соискатель констатирует, что ведущаяся законодательная деятельность по вопросам инноваций характеризуется как бессистемная. Отсутствие научно обоснованных практических рекомендаций для исполнительной и законодательной власти дает тот эффект, который сегодня отчетливо виден: инновационное законодательство развивается не только медленно и непоследовательно, но и без четкой концепции, вне определения методов правового регулирования, предмета регулирования и круга регулируемых отношений.

Параграф 2 «Соотношение законодательства об инновациях с другими частями системы права». Достаточно остро стоит вопрос об отраслевой принадлежности норм, посвященных инновационной деятельности. Для определения места этих норм в существующей системе права необходима концептуальная основа осмысления. В ином случае есть риск создания автономного конгломерата норм об инновационной деятельности, не сочетающегося с существующими нормами бюджетного, гражданского, административного и иного законодательства.

Учитывая, что предпосылкой построения любой правовой модели является методологическая основа с точным определением соотношения частных и публичных интересов, соискатель видит структурно-правовой механизм инновационной деятельности в двух взаимоувязанных между собой правовых блоках. Первый блок образуют нормы, имеющие цель обеспечить организацию отношений в области инновационной деятельности, их функционирование и развитие в соответствии с потребностями участников такой деятельности. В силу того, что отношения, возникающие при осуществлении инновационной деятельности, «генетически» наиболее близки к гражданскому праву, входящему в федеральную систему правового регулирования, эти нормы по своей природе направлены на экономическое саморегулирование отношений непосредственных участников инновационной деятельности. Однако, поскольку «частное право не работает без отлаженного публичного права и, наоборот, а действие одной ветви должно подкрепляться действием другой» (В.Ф. Яковлев), второй блок представляют нормы государственного охранительного регулирования, в том числе, направленные на стимулирование и поддержку этого вида деятельности, а также правила создания системы органов государственного управления инновационными процессами с определением их компетенции. Этот блок норм объемный, но в значительной степени не упорядочен. По мнению соискателя, причина тому – полный отрыв от норм гражданского законодательства и множественность уровней государственной власти, на которых формируется государственная инновационная политика.

???????Ъ

$во всем мире. Собственный законодательный опыт России в инновационной области применительно к условиям рыночной экономики пока достаточно ограничен, поэтому обращение к опыту зарубежных стран, которые сталкиваются с данной проблемой уже не одно десятилетие, вполне оправданно.

Мировым лидером в области инновационной деятельности традиционно являются США. В немалой степени этому способствовало эффективное законодательство об интеллектуальной собственности. К началу 80-х гг. США уже позиционировали себя в качестве страны с положительным сальдо в обороте интеллектуальной собственности. Ссылаясь на положительный американский опыт, представители экономической науки предлагают идти по американскому пути. С одной стороны, это можно считать оправданным – успехи США по созданию крупнейшей и наиболее диверсифицированной национальной инновационной системы, реформы в системе интеллектуальной собственности, взаимоотношения с частным сектором в сфере научных исследований и трансфера технологий значительно повлияли на отношение к инновациям в Западной Европе. С другой стороны, практика США наглядно показывает, что совершенное правовое обеспечение требует особого экономического, социального и технологического контекстов.

Историческим примером для многих стран, в том числе и для России, является законодательство Франции. В современной Франции инновационная активность стимулируется и поддерживается государством, а научные исследования и технологическое развитие признаются общенациональными приоритетами. В соответствии с Законом Франции от 15 июля 1982 г. № 82-610 «Об основных направлениях развития исследований и развития технологий» государственные научные исследования не просто «составляют дело государственной важности», а имеют своей целью «внедрение в практику результатов исследований» (ст. 14). Существующее и развивающееся законодательство в области инноваций направлено, главным образом, на содействие инновационной деятельности. 12 июля 1999 г. во Франции был принят Закон № 99-587 «Об инновациях и научных исследованиях». С учетом действующего в стране гражданского законодательства предмет этого закона не пересекается с ним, а лишь учитывает факт его существования.

Специальные законы об инновационной деятельности действуют и в странах ближнего зарубежья. Так, в Украине 4 июля 2002 г. был принят Закон № 40-IV «Об инновационной деятельности». Однако настоящим событием инновационного правотворчества стал Хозяйственный кодекс Украины, вступивший в силу с 1 января 2004 г. Важен не только факт принятия кодифицированного хозяйственного законодательства, что исключает Украину из числа стран с монистическим характером гражданского законодательства. Существенно и то, что в содержание Кодекса включена глава 34, состоящая из восьми статей, посвященных регулированию отношений в сфере инновационной деятельности. Данное событие значимо и принципиально, поскольку появилось легальное законодательное подтверждение того, что сфера взаимодействия участников инновационной деятельности – это предмет регулирования экономического законодательства. Однако украинскому законодателю пока не удалось избежать противоречий между вновь принятыми нормами кодифицированного законодательства и вступившим в силу законом «Об инновационной деятельности». При проведении сравнительного анализа норм гл. 34 Кодекса «Правовое регулирование инновационной деятельности» и норм Закона «Об инновационной деятельности» обнаруживается их несогласованность. Наиболее ярко противоречия проявились в области дефиниций. Так, указанный Закон определяет инновационную деятельность как «деятельность, направленную на использование и коммерциализацию результатов научных исследований и разработок и предопределяет выпуск на рынок новых конкурентоспособных товаров и услуг» (ст.1). В Хозяйственном же кодексе украинский законодатель значительно сужает понятие инновационной деятельности, понимая под ней «деятельность участников хозяйственных отношений, которая осуществляется на основе реализации инвестиций с целью выполнения долгосрочных научно-технических программ с длительными сроками окупаемости расходов и внедрения новых научно-технических достижений в производство и другие сферы общественной жизни» (ст. 325). Наличие правовых коллизий и противоречий в сфере инновационного правотворчества отмечают и украинские ученые (С.Ф. Смеричевский, Д.Е. Высоцкий).

Что касается российского государства, то основная проблема, по мнению соискателя, состоит не в том, чтобы полнее заимствовать нормы в сфере регулирования инновационной деятельности других стран, а в том, чтобы с учетом существующей правовой системы в законодательстве нашли отражение объективные российские потребности в области инноваций: они заключается не в создании автономного правового механизма, а в адаптации «инновационных» отношений к действующему экономическому законодательству. Поэтому соискатель формулирует вывод о том, что при выборе правовой модели инновационной деятельности надлежит исходить из того, что не может быть отдельного (самостоятельного) правового механизма, сконструированного для решения частных задач инновационной деятельности как одного из видов экономической деятельности.

Глава четвертая «Сущность гражданско-правовой конструкции инновационной деятельности». Параграф 1 «Основные гражданско-правовые категории и понятия». Индикатором отсутствия доктринального задела в правовой науке по проблемам инновационной деятельности является неопределенность понятийного аппарата, его ощутимо экономический оттенок, ибо исходная терминологическая база исследуемой тематики пребывает исключительно в «лоне» экономической науки, где предпринимаются многочисленные попытки дать определение понятиям «инновация» и «инновационная деятельность». Многовариантные дефиниции понятия «инновация» в этой области научных знаний обнаруживают сугубо филологический подход. Сущность же данного понятия с содержательной стороны раскрывается через функции, благодаря чему определяется место инноваций, их роль и назначение в экономической системе государства. В определениях преобладают специально-технические характеристики, отражающие область применения специальных (экономических) знаний.

В современной правовой науке не проводилось серьезных исследований относительно смыслового наполнения термина «инновация» с целью поиска гармонии между ним и существующей правовой терминологией. Между тем законодатель все же предпринял попытку юридической дефиниции этого термина. Впервые официальное юридическое определение термина «инновация» было дано в Концепции инновационной политики Российской Федерации на 1998-2000 гг. Согласно ее положениям инновация (нововведение) – «это конечный результат инновационной деятельности, получивший реализацию в виде нового или усовершенствованного продукта, реализуемого на рынке, нового или усовершенствованного технологического процесса, используемого в практической деятельности». Взяв за основу определение из экономической науки, авторы Концепции не пошли по пути «отрыва» определений, существующих в экономической науке, однако не пошли и по пути «отрыва» инноваций от нововведений, используя скобочную конструкцию. Однако впоследствии вставная конструкция «нововведение» исчезла из законодательного оборота, уступив место инновациям.

Правила законодательной техники основаны на том, что основу любого нормативного акта составляют юридические понятия. Они служат фундаментом терминологии, и «именно в них сосредоточен интеллектуальный потенциал закона и его норм» (Ю.А. Тихомиров). Без поиска таких понятий не представляется возможным дать правовое определение термина «инновация», уточнить границы смыслового поля, в которых допустимо использование данного термина, применительно к правовому регулированию.

Соискатель уже обращал внимание на то, что исторически синонимом термина «инновация» был термин «нововведение», не вписавшийся в бизнес-терминологию рыночной экономики по той причине, что являлся атрибутом планово-административной экономики. Однако на нормативно-терминологическом уровне понятие «нововведение» не имело собственной юридической значимости и также являлось собирательным понятием. Его ближайшим родовым понятием в правовой доктрине был термин «результат интеллектуальной деятельности», а в нормативных актах различной юридической силы «нововведение» обозначало в большей степени экономическую форму того или иного результата интеллектуальной деятельности. С учетом высокого удельного веса интеллектуального сегмента в инновационном продукте инновация также выступает одной из экономических форм того или иного результата интеллектуальной деятельности. Смысл термина «инновация» в правовой теории соискатель определяет в виде родового понятия, объединяющего охраняемые и неохраняемые результаты интеллектуальной деятельности, возникающие вследствие создания новшеств, нововведений, новых технических решений, находящиеся на той стадии своего бытия, когда они выражены в объективной форме и способны удовлетворять общественные потребности на рынке товаров, работ, услуг.

В условиях неразвитых отношений собственности и ограниченной сферы действия гражданского законодательства описание экономических явлений в праве с помощью экономических категорий, таких как: внедрение, нововведение, внедренческая деятельность, внедренческие организации и т.д. можно было считать допустимым и отчасти оправданным. Современное право как идеальное образование, в основе которого лежат развитые отношения собственности, не может оперировать экономическими понятиями, ограничиваясь выявлением анализа фактических обстоятельств, относящихся к инновационной деятельности и ее составляющим. К тому же доктрина права, ориентированная на поиск идеальных юридических построений, уже давно овладела методикой выявления жизненного в идеальном праве через логический синтез фактического и идеального. Инновация, во всех ее дифференцированных экономической наукой плоскостях – категория не юридическая и, следовательно, она не может и не должна закрепляться в экономическом (гражданском) законодательстве. Как показало исследование, для этого нет и сложившихся стереотипов. Лишь отношение к благам, составляющим ее существо, защита этих благ и отношений, по поводу них возникающих, составляет существо понятия юридического.

Как утверждал В.А. Дозорцев, исследовавший проблемы систематизации законодательства о научно-техническом прогрессе, «основные категории, порожденные научно-технической революцией, естественно и свободно размещаются в рамках данных Основ (Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961г. – М.В.) Легче всего объявить вновь возникшую категорию новой, вполне самостоятельной категорией особого «рода», не установив ее связи с уже существующими категориями». Опираясь на эту точку зрения, соискатель стремится увязать термин «инновация» с правовыми категориями «интеллектуальная собственность», «исключительные права», что объясняется необходимостью обобщить сходные по содержанию явления – «инновация» и «интеллектуальная собственность». Автономное использование специальной (экономической) терминологии в законодательном тексте даже в параллели с термином «нововведение» способно привести к немалому числу правовых ошибок. Во-первых, невозможно будет достигнуть полного совпадения словесной формулы с формулой сущностной из-за многовариантности понятия «инновации» в практической жизнедеятельности, не ставшего пока предметом исследования в юридической науке. Во-вторых, достаточно затруднительно определить на абстрактном правовом уровне термин «инновация», который в равной степени был бы универсален для всех отраслей экономики, в том числе и тех, которые не являются рыночными. В-третьих, необходимость встраивания норм об инновационной деятельности в существующее правовое поле не позволит «вписать» в него самостоятельное значение термина «инновация» без противоречий. Любые попытки дать юридическое определение этого термина приведут к включению в его содержание разнообразных неправовых явлений, что сделает данное понятие бесполезным для правового регулирования.

Параграф 2 «Инновационные» отношения в системе отношений, урегулированных гражданским правом». Российская модель инновационного стереотипа предполагает наличие развитого национального экономического законодательства. В России это законодательство представлено Гражданским кодексом в четырех частях и иными актами, входящими в систему гражданского законодательства. В ГК РФ определены принципиальные моменты в гражданско-правовом регулировании по поводу охраняемых результатов интеллектуальной деятельности: гражданско-правовая принадлежность данных отношений (ст. 2); основания возникновения и порядок осуществления прав (ст. 8, 9, 10); вид объекта (ст. 128); понятие объекта (ст. 1225, 1226), а также виды обязательств, допускаемых к возникновению с участием этих объектов. Это показатель того, что нормы права интеллектуальной собственности регулируют отношения, связанные не только с созданием результатов интеллектуальной деятельности, но с их использованием и эксплуатацией.

Проблема отношений в инновационной тематике – одна из ключевых. От подхода к ней зависит обоснованное решение вопроса о том, требуется ли создание специальных юридических конструкций для регулирования отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности, либо имеющиеся готовые правовые механизмы уже включают в предмет своего регулирования такие отношения. Необходимость однозначного решения поставленного вопроса связана еще и с тем, что нарождающийся законодательный массив об инновационной деятельности выглядит как самостоятельный правовой блок, практически не связанный с уже существующими и вполне устоявшимся в системе права образованиями.

Однородность имущественных отношений, регулируемых гражданским правом, не исключает различий внутри этого единства, определяемых отличиями в характере самих отношений. При перемещении устоявшихся экономических категорий, характеризующих инновационный процесс, в правовую плоскость (с учетом того, что в реальном процессе многие стадии пересекаются и сосуществуют одновременно), можно выделить несколько видов правовых отношений, требующих правового оформления. Эта множественность предопределяется тем, что отдельные виды отношений, входящих в сферу инновационной деятельности, обладают характерными чертами самостоятельного явления. Поэтому точнее говорить о совокупности нескольких самостоятельных отношений, возникающих: а) в процессе создания нового знания, в частности, научного результата и его востребованности; б) при оформлении интеллектуального продукта в материально-вещественный результат; в) при передаче прав на интеллектуальный результат. Попадая в сферу правового регулирования, эти отношения становятся гражданско-правовыми и могут быть определены как волевые, урегулированные нормами права, находящиеся под охраной государства, и возникающие в сфере удовлетворения потребностей в различных имущественных благах, работах, услугах. Таким образом, общественные отношения, возникающие в сфере инновационной деятельности, представляют собой разновидность имущественных отношений, уже подвергнутых регулированию нормами действующего гражданского законодательства. Их соотношение можно определить как соотношение видового понятия к родовому, где родовое – отношения имущественные, а видовое – инновационные. Тем и другим присущи общие черты: они являются имущественно-стоимостными, их субъекты обладают качеством имущественной обособленности и участвуют в отношениях на началах равенства. Эти отношения могут возникнуть в целях выполнения работ, оказания услуг, передачи имущества, в том числе и имущественного права.

Сущностные родовые и видовые черты инновационных отношений как разновидности имущественных предопределяют характер юридических норм, под действие которых они подпадают, а главное, в относительно «чистом» виде выявляют методы правового воздействия. Нормы ГК РФ не создают каких-либо препятствий для учета специфики инновационных отношений, поскольку рассчитаны на регулирование абстрактных имущественных отношений во всех сферах экономики и содержат единые унифицированные правила оборота любого имущества, если иное не установлено законом. Поэтому для регулирования отношений в области инновационной деятельности не требуется особой правовой ткани – они должны базироваться на методологии экономического законодательства, имеющего собственный понятийный аппарат, в абстрактном виде отражающий те общие черты, которые присущи группе однородных отношений в сфере экономики. Введение в обиход терминологически несогласованных с его нормами понятий, уяснение смысла и правовой природы которых затруднительно, породит неизбежные сложности.

С учетом сказанного, при употреблении словосочетания «инновационные отношения» соискатель делает оговорку о том, что в контексте существующего в России экономического законодательства это категория условная и собирательная, не относящаяся к самостоятельной правовой реальности. Условиями принадлежности исследуемых отношений к предмету гражданско-правового регулирования являются юридическая цель их установления, равенство участников, свобода и диспозитивность. Наличие этих признаков у инновационных отношений позволяет легализовать их среди тех, которые являются общепризнанными в сфере гражданско-правового регулирования.

Параграф 3 «Гражданско-правовой статус лиц, участвующих в инновационной деятельности». Вопрос о юридической личности участника любой экономической деятельности, в том числе и инновационной, неотделим от учения о юридической личности в гражданском праве. Специфическая роль норм этой отрасли права предопределяет известный уровень абстрактности в установлении статуса участников любой экономической деятельности. В правовой плоскости участниками отношений могут быть как индивиды (физические лица), так и искусственно формируемые конструкции (юридические лица и публичные образования), создание которых обеспечивается экономическими и политическими реалиями общественной жизни. Вслед за ГК РФ в проекте федерального закона «Об инновационной деятельности и государственной инновационной политике» (ст. 4) в качестве субъектов инновационной деятельности были указаны как российские юридические и физические лица, так и иностранные граждане и организации. Однако состав участников инновационной деятельности на практике значительно шире и характеризуется внутренней неоднородностью: в экономической литературе он представлен более объемно. В этой отрасли научных знаний не столь значимыми являются правовой статус лиц, причастных к инновационной деятельности, и их организационно-правовая форма. Опираясь на нормы ГК РФ, соискатель утверждает, что подобная дробность, оправданная в экономической науке, не исключает их восприятия в целях правового регулирования через общее – субъект права и особенное – субъект гражданского права.

Кроме юридических, физических лиц и публично-правовых образований, в числе участников инновационной деятельности принято выделять различные «организационно-правовые структуры нетрадиционного толка» (В.А. Рассудовский). В их числе различные виды территорий инновационного развития, небезосновательно считающиеся сегодня центрами инновационной активности, определение которым дано в экономической литературе. Специальное правовое «обрамление» таких территорий практически отсутствует, что, однако, не является случайностью. Организационно-правовые формы данной группы участников инновационной деятельности зачастую «привязаны» к базовому научно-производственному комплексу, который и становится «ядром» территории инновационного развития. Это может быть вуз, отраслевой или академический институт, для закрытых административно-территориальных образований и наукоградов – предприятия и исследовательские институты.

Анализ мировой практики свидетельствует о том, что существует множество модификаций инновационных территорий. Принципиально новыми из них, обеспечивающими интеграцию научной и производственной сфер, являются научно-технологические парки. В России концепция технопарков не относится к числу теоретически проработанных, сами технопарки находятся в стадии становления, развития и экономического эксперимента. Вопрос о правовом обеспечении деятельности таких форм инновационной активности ставился с 60-х гг. прошлого столетия, но долгое время их место и роль в системе научного обслуживания на законодательном уровне с необходимой точностью не были определены. Начало было положено в 2006 г. с принятием государственной программы «Создание в Российской Федерации технопарков в сфере высоких технологий». В соответствии с ней технопарки объединяют юридических лиц коммерческого и некоммерческого вида: предприятия высокотехнологичных отраслей экономики; научные организации; учебные заведения, обеспечивающие научный и кадровый потенциал таких предприятий, а также иные предприятия и организации, деятельность которых технологически связана с организациями указанных отраслей или направлена на их обслуживание.

В ряду структур «нетрадиционного толка» – наукограды как территории инновационного развития. В научно-литературном обиходе понятие «наукоград» используется более широко, собирательно, чаще как фразеологизм для обозначения территорий с высокой концентрацией научного потенциала. В этом смысле наукограды – города науки, технополисы – отдельные города, микрорайоны крупных городов, иные поселения. Сегодня в России насчитывается около 70 наукоградов. Юридическое оформление статуса наукограда произошло с принятием Федерального закона от 7 апреля 1999 г. «О статусе наукограда» и постановления Правительства РФ от 22 сентября 1999 г. «Об утверждении критериев присвоения муниципальным образованиям статуса наукограда и прекращения такого статуса». Суть законодательных установлений этих актов – в системной организации жизни и профессиональной деятельности людей, работающих и проживающих на указанных территориях, при использовании не административных, а экономических рычагов. В юридическом значении только семь муниципальных образований в России имеют правовой статус наукограда.

Параграф 4 «Государство как участник отношений в сфере инновационной деятельности». Исторически эволюция инновационной среды связывалась в основном с деятельностью государства. Для современного российского законодательства, трансформирующегося в рыночное, определение роли государства в экономических процессах объективно связано с определенными колебаниями в правовых подходах. Сегодня основное назначение государства в сфере экономики видится в установлении основ ее функционирования, в создании и поддержании условий для эффективной деятельности всех связанных с рынком институтов.

В соответствии с гражданским законодательством государство наделено правоспособностью, объем которой позволяет обладать имуществом на праве собственности. Права российского государства как собственника – новая проблема, которая ранее не была известна ни практике, ни законодательству. Свое отражение она нашла в институте интеллектуальной собственности применительно к проблеме распределения прав на результаты такой деятельности, финансируемой за счет бюджета. В «дорыночную» эпоху этой проблемы не существовало – права на результаты интеллектуальной деятельности, по определению, принадлежали государству, что в качестве общего правила было отражено в законодательстве, и вопрос соответственно не представлял теоретического интереса. В то время как в зарубежных странах на протяжении ряда лет внимание исследователей было приковано к решению указанной проблемы. Сегодня вопрос о том, кому принадлежат права на результаты публично финансируемых исследований, в большинстве зарубежных стран уже не является столь острым. Наиболее активно обсуждается проблема капитализации (оборота) этих результатов. В России злободневными являются оба аспекта проблемы. Разброс мнений, связанных с распределением прав на интеллектуальные продукты, в значительной степени полярен.

загрузка...