Delist.ru

Теория и практика задержания, ареста и содержания под стражей в уголовном процессе (15.07.2007)

Автор: Цоколова Ольга Игоревна

новизну составляют также другие положения диссертации.

Теоретическая значимость диссертационного исследования, таким образом, определяется разработкой и внесением новых знаний в науку уголовно-процессуального права, которые ранее не были известны, и сформированы авторской концепцией комплекса мер процессуального принуждения, состоящих в изоляции, включающих задержание и заключение под стражу, а также домашний арест и помещение в психиатрический стационар. Диссертация содержит теоретические положения, совокупность которых представляет новое перспективное направление в изучении проблем государственного принуждения.

Теоретические выводы и положения диссертации позволили автору внести ряд предложений по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства в части мер процессуального принуждения.

Практическая значимость диссертационного исследования обусловлена рядом положений диссертации, направленных на совершенствование порядка действий следователя (дознавателя) по применению задержания, ареста и помещения в психиатрический стационар. Даются подробные тактические рекомендации по процессуальному задержанию подозреваемого, а также основаниям и порядку ареста обвиняемого (подозреваемого). Рассмотрены ведомственные положения и инструкции, касающиеся содержания подозреваемых и обвиняемых под стражей, и сделаны предложения по их совершенствованию. Существенное значение имеет анализ оснований и порядка помещения под стражу лица в связи с осуществлением международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве. Названные и иные положения учтены и в дальнейшем также могут быть учтены при разработке конкретных уголовно-процессуальных правил, ведомственных инструкций и методических рекомендаций для следователей и дознавателей.

Апробация и внедрение в практику результатов исследования происходила в форме обсуждения полученных результатов на научно-практических конференциях и теоретических семинарах, подготовки научных публикаций, внедрения научных разработок в законопроектную деятельность МВД России, правоприменительную практику органов предварительного расследования системы МВД России, учебный процесс высших учебных заведений системы МВД России.

Положения диссертации доложены на международных и межведомственных научно-практических конференциях, состоявшихся в 2002 – 2006 г.г. в г. Москве, Екатеринбурге, Омске, Перми, Красноярске.

В ходе подготовки диссертации ее положения дважды (в 2002 г. и в 2004 г.) обсуждались на заседаниях Ученого совета ВНИИ МВД России, в решениях которого дана положительная оценка теоретической и практической ценности исследования.

Всего по теме диссертации опубликовано 55 научных работ, в том числе 9 научных статей в изданиях, рекомендованных ВАК, 2 монографии, пособия, главы в комментариях УПК, учебниках по уголовному процессу, справочнике дознавателя, статьи в сборниках научных трудов и юридической периодике.

Результаты диссертационного исследования использованы при подготовке законопроектов о внесении изменений и дополнений в УПК Следственным комитетом при МВД России, Правовым департаментом МВД России, при разработке ведомственных инструкций Департаментом охраны общественного порядка МВД России. Теоретические положения диссертации и методические рекомендации внедрены в практическую деятельность следователей и дознавателей системы МВД России и органов по контролю за незаконным оборотов наркотиков, а также в учебный процесс образовательных учреждений системы МВД России (Омская академия, Ростовский юридический институт, Краснодарская академия).

Результаты диссертационного исследования используются ВНИИ МВД России при разработке научной продукции.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав (19 параграфов), заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении дается общая характеристика работы.

Глава первая – «Концептуальные проблемы процессуального принуждения, состоящего в изоляции подозреваемых и обвиняемых» – имеет методологическое значение для всего диссертационного исследования и содержит пять параграфов.

В параграфе первом - «Меры процессуального принуждения в системе мер государственного принуждения» - рассматриваются теоретические основы уголовно-процессуального принуждения. Участвуя в научной дискуссии о сущности государственного и уголовно-процессуального принуждения, диссертант принимает во внимание работы начала и середины прошлого века, а также современные источники. Принуждение, действующее в уголовном процессе, является частью государственного принуждения, выступающего одним из методов регулирования поведения в социуме. Уголовное судопроизводство без принуждения невозможно, но при этом оно не должно становиться основным, доминирующим методом регулирования. Сужение сферы принуждения проявляется в его гуманизации, дифференциации остроты принуждения, ограничении его рамками необходимости.

По мнению диссертанта, уголовно-процессуальное принуждение есть способ государственного властного воздействия на уголовно-процессуальные правоотношения для достижения целей судопроизводства. В диссертации исследуются способы реализации уголовно-процессуального принуждения, рассматривается соотношение физического и психического принуждения. Автор отмечает, что в соответствии с объективным характером уголовно-процессуального принуждения его основным признаком является правоограничение. Так или иначе любая принудительная мера предусматривает стеснение прав подвергающегося ей лица.

Вопрос о видах процессуального принуждения и о месте мер уголовно-процессуального принуждения в системе средств принудительного воздействия остается дискуссионным. Анализируя различные точки зрения по вопросу о сущности мер уголовно-процессуального принуждения, автор приходит к выводу о том, что меры процессуального принуждения являются одним из видов уголовно-процессуального принуждения, выступая как средство обеспечения расследования и судебного рассмотрения уголовного дела, а также исполнения приговора. Одновременно меры процессуального принуждения могут выступать как меры процессуальной ответственности, а также меры процессуальной защиты и превенции.

Обращаясь к задержанию и заключению под стражу, автор отмечает, что лишение свободы - уголовное наказание, соответственно, неприемлемо полагать названные меры принуждения связанными с лишением свободы. Ограничение свободы в той или иной степени свойственно всем мерам процессуального принуждения, что не позволяет провести по этому признаку какую-либо классификацию. Признаком, объединяющим задержание и заключение под стражу, является, безусловно, содержание под стражей. Собственно, термин «стража» предполагает вооруженную охрану. Однако с позиций уголовного процесса более важное значение имеет не охрана подозреваемых и обвиняемых, а изъятие их из социума на определенное время, исключение контактов с окружением и, следовательно, обеспечение таким образом целей уголовного судопроизводства.

В диссертации утверждается, что при обеспечительном характере мер процессуального принуждения основное назначение задержания и ареста – при возможно минимальном ограничении прав и свобод подозреваемого, обвиняемого изолировать его и тем самым обеспечить судопроизводство. Ограничение свободы – не цель, а, скорее, неизбежное последствие изоляции лица. Исследование законодательства показывает, что термин «изоляция» носит правовой характер. Таким образом, по мнению диссертанта, более приемлемый объединяющий термин для задержания и заключения под стражу – «меры процессуального принуждения, состоящие в принудительной изоляции подозреваемых и обвиняемых». Лишение или ограничение конституционного права на свободу гражданина, не признанного виновным по приговору суда, не может составлять цели и содержания мер уголовно-процессуального принуждения и должно быть по возможности сведено к минимуму.

С изоляцией связаны и такие процессуальные меры, как домашний арест, а также помещение в психиатрический стационар. На общие признаки с мерой пресечения в виде заключения под стражу указывает судебный порядок решения вопроса о применении указанных мер. При этом содержание под стражей не свойственно ни домашнему аресту, ни помещению в психиатрический стационар, но, тем не менее, свобода и личная неприкосновенность ограничиваются весьма существенно.

В диссертации предлагается авторская классификация мер процессуального принуждения.

Параграф второй – «Концептуальные проблемы уголовно-процессуального института задержания подозреваемого» – базируется на анализе действующего и утратившего силу законодательства, теоретических работ, статистики, следственной практики. Уголовно-процессуальный институт задержания подозреваемых в совершении преступления как мера, существенным образом ограничивающая права и свободы лица, чье участие в преступлении еще не установлено, несмотря на совершенствование закона и постоянное внимание ученых и практиков, связан со многими проблемами. В диссертации дается авторское определение процессуального задержания.

Указывается на неотложный характер задержания, которое в большинстве случаев проводится на первоначальном этапе расследования уголовного дела, когда ситуация развивается неожиданно для органов расследования: лицо застигнуто на месте преступления; поступило сообщение об обнаружении явных следов преступления; обнаружено разыскиваемое лицо и т. д. По мнению диссертанта, задержание следует считать процессуальной мерой принуждения, не включая в число следственных действий. Проводится сравнение задержания с мерой пресечения в виде заключения под стражу и отмечается наличие ряда общих признаков.

Параграф третий – «Фактическое задержание в уголовном процессе» – посвящен одному из самых дискуссионных вопросов задержания подозреваемого. Задержание подозреваемого – мера процессуального принуждения, срок которой исчисляется с момента фактического задержания. Момент фактического задержания – это момент производимого в порядке, установленном УПК, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления (п. 11, 15 ст. 5, ч. 3 ст. 128 УПК). Момент «фактического лишения свободы передвижения» может существенным образом расходиться во времени с моментом помещения лица в ИВС и даже с моментом доставления к следователю (дознавателю).

На основании сравнительного исследования положений УПК, утратившего силу Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, а также доктринальных толкований диссертант приходит к выводу о том, что задержание подозреваемого является процессуальным действием с того момента, как лицо доставлено к следователю (в орган дознания). Именно с этого момента начинается фактическое лишение подозреваемого свободы передвижения по процессуальным основаниям, именно с этого момента следует исчислять срок задержания и указывать это время в протоколе задержания. Физическое удержание лица до этого момента нельзя рассматривать как процессуальное задержание подозреваемого, а следует трактовать как допроцессуальную деятельность, которая может быть направлена на пресечение преступных действий и лишение правонарушителя возможности скрыться. Вместе с тем, если задержание подозреваемого производится по возбужденному уголовному делу по письменному поручению (постановлению) следователя (дознавателя), то момент фактического задержания определяется моментом фактического захвата лица. Таким образом, момент фактического задержания следует определять моментом доставления к следователю, дознавателю или в орган дознания.

В диссертации проводится отграничение задержания подозреваемого от привода, сравнительное исследование уголовно-процессуального и административного задержания. Рассматривается научная дискуссия об отграничении процессуального задержания от захвата и доставления лица.

В результате диссертант приходит к выводу о возможности введения в уголовный процесс меры принуждения в виде доставления для проведения предварительной проверки. Предлагается это действие отнести к числу тех, которые возможны до возбуждения уголовного дела (ч. 4 ст. 146 УПК). Такое действие включало бы в себя фактическое задержание предполагаемого преступника, доставление его в ОВД, предварительное разбирательство с выяснением обстоятельств правонарушения. Предложена формулировка ст. 911 УПК «Доставление».

Параграф четвертый – «Заключение под стражу в системе мер пресечения». Заключение под стражу как мера пресечения, в наибольшей степени ограничивающая права и свободы обвиняемого (подозреваемого), ее место в системе мер процессуального принуждения, основания, порядок применения является постоянной темой научных исследований, дискуссий в юридической периодике. Выявляются и устраняются пробелы и противоречия процессуального закона. За время действия УПК РФ в ст. 108 – 109 внесено около 20 изменений и дополнений.

Соискатель выделяет признаки мер пресечения и сравнивает с признаками уголовного наказания, отмечая их сходство и различие, и дает определение меры пресечения в виде заключения под стражей. Проводя логический и грамматический анализ всех аспектов понятия «арест», автор приходит к выводу о правомерности его употребления в уголовно-процессуальной теории и практике в значении, тождественном заключению под стражу в качестве меры пресечения. Допустимо также именовать лиц, содержащихся под стражей до приговора суда, арестованными. Анализируя терминологию, автор останавливается на понятии «предварительное заключение», отмечая, что этот термин потерял свое официальное значение после вступления в силу Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», однако он весьма полно отражал сущность рассматриваемой меры пресечения, в связи с чем в теоретических работах, а также в следственной и судебной практике этот термин вполне употребим.

Изоляция подозреваемых и обвиняемых достигается путем помещения их в специально предназначенные для этого учреждения. Местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых являются: следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы; изоляторы временного содержания органов внутренних дел; изоляторы временного содержания пограничных органов ФСБ (ч. 1 ст. 7 ФЗ № 103). Пребывание под стражей в следственном изоляторе и в изоляторе временного содержания неизбежно связано не только с ограничениями прав и свобод, но и с лишениями бытового характера, а также и моральными страданиями. Международно-правовые акты в сфере защиты прав заключенных, а также вышеназванный Федеральный закон № 103 и соответствующие ему ведомственные нормативные акты устанавливают пределы ограничения прав и свобод лиц, содержащихся под стражей .

Параграф пятый – «Международные правовые и конституционные основы ограничения права на свободу и личную неприкосновенность в связи с уголовным судопроизводством». Право на свободу и личную неприкосновенность является фундаментальной ценностью человеческого общества. Ограничения этого права в связи с уголовным судопроизводством допустимы в строгом соответствии с международными правовыми стандартами и конституционными принципами. В диссертации рассматриваются положения Конституции России и соответствующие им уголовно-процессуальные принципы, гарантирующие право на свободу и личную неприкосновенность и судебный порядок их ограничения. Соискатель, на основании изучения теоретических работ в области защиты прав и свобод человека в уголовном судопроизводстве, соглашается с мнением о том, что неприкосновенность личности как одно из важнейших человеческих прав является многоаспектной категорией и в уголовном судопроизводстве ограничивается не только при задержании и заключении под стражу. Российская Конституция и процессуальное законодательство основываются на положениях целого ряда международных документов. Система международных принципов и стандартов имеет развернутый, многосторонний и подробный характер и находит реализацию в российском уголовно-процессуальном и уголовно-исполнительном законодательстве, включая УПК, УИК РФ, а также ведомственные нормативные правовые акты, устанавливающие порядок деятельности следственных изоляторов, изоляторов временного содержания и исправительных учреждений.

Не все международные правовые акты в рассматриваемой сфере ратифицированы Россией и официально опубликованы, соответственно, не все могут рассматриваться как источники российского процессуального права. Вместе с тем такие документы в комплексе с официальными правовыми источниками создают наиболее полную и развернутую основу для формирования конкретных норм национального права, создающих гарантии прав и свобод человека в связи с уголовным судопроизводством. В диссертации рассматривается совокупность международных документов, содержащих положения, касающиеся ограничения права на свободу и неприкосновенность личности в связи с применением мер процессуального принуждения, включая и такие, которые не являются официальными источниками права: документы ООН, Совета Европы, международные соглашения в рамках СНГ. Уделено внимание также решениям Европейского Суда по правам человека, которые также, не являясь источником права, создают определенные направления в правоприменительной практике, в том числе уголовно-процессуальной.

В диссертации отмечается, что в части процессуальной регламентации мер принуждения, в том числе задержания и заключения под стражу, какого-либо несоответствия с международными правовыми нормами не имеется. Международные соглашения содержат общие положения, которые находят реализацию в конкретных национальных уголовно-процессуальных правилах с учетом особенностей правовой системы нашей страны. Некоторое несоответствие международных правовых актов ООН, Совета Европы и СНГ в изложении основных прав и свобод человека не указывает, однако, на противоречие между ними и требует восприятия тех положений, которые в наибольшей мере предоставляют гарантии указанных прав.

Глава вторая – «Теоретические, правовые и прикладные проблемы задержания лица по подозрению в совершении преступления» – содержит четыре параграфа.

.тах предположения следователя (дознавателя) о том, что преступление совершено именно данным лицом. Подозрения должны складываться в результате проверки конкретных следственных версий, иметь под собой фактические основания, возможно, на текущий момент еще полностью не подтвержденные процессуальными доказательствами, но все же достаточно надежные; 3) лицо должно подозреваться в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы; 4) подозреваемый может быть подвергнут такой мере пресечения, как заключение под стражу.

В диссертации подробно рассматриваются специальные основания задержания (п. 1 – 3 ч. 1 ст. 91 УПК) и даются практические рекомендации по их применению. Особое внимание уделено иным данным, дающим основания подозревать лицо в совершении преступления, при наличии определенных условий (ч. 2 ст. 91 УПК). Участвуя в научной дискуссии, автор отмечает: чтобы стать основанием задержания подозреваемого, информация, полученная оперативно-розыскным путем, должна быть документирована, надлежащим образом представлена органу предварительного расследования и приобщена к материалам уголовного дела. Направление в суд ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу автор считает самостоятельным основанием задержания, которое может применяться как к подозреваемому, так и к обвиняемому.

Автор критически подходит к традиционному изложению оснований задержания подозреваемого. В диссертации утверждается, что процессуальные положения, касающиеся оснований задержания, нуждаются в принципиально новом подходе. В ст. 91 УПК указываются не основания задержания, а, по сути, основания подозрений, то есть выводятся формальные доказательства подозрений. Это противоречит принципу свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК). Решение о задержании должно быть основано на доказательствах, подтверждающих подозрения в отношении данного лица в совершении конкретного преступления. Предлагается новая формулировка ст. 91 УПК.

В параграфе втором – «Совершенствование процессуального порядка задержания и проблемы обеспечения прав подозреваемого при содержании под стражей» – утверждается, что установленный УПК порядок задержания подозреваемого (ст. 92 УПК) соответствует принципу неприкосновенности личности (ст. 10 УПК) и положениям международных правовых актов, однако применение положений закона на практике связано со многими проблемами, которые требуют подробного исследования. По данным соискателя, в 72% случаев задержания подозреваемого допущены какие-либо нарушения прав задержанного. В диссертации анализируются следственные ситуации, связанные с задержанием подозреваемого; исследуются полномочия должностных лиц в части применения этой меры принуждения; рассматриваются правила составления протокола задержания. Особое внимание обращено на допрос подозреваемого.

Останавливаясь на вопросах проведения оперативно-розыскных мероприятий и встречах сотрудника органа дознания, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, с задержанным (ч. 2 ст. 95 УПК), с учетом положений ст. 34 Федерального закона № 103 и ст. 13 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», диссертант утверждает, что такие встречи допустимы по письменному разрешению следователя не только с целью проведения оперативно-розыскных мероприятий, но и для производства следственных действий по поручению следователя.

Рассматривая правила производства личного обыска подозреваемого (ст. 93 УПК), диссертант отмечает важность этого процессуального действия как для получения доказательств, так и для соблюдения требований режима и изоляции. Утверждается, что личный обыск при задержании подозреваемого, а также при заключении подозреваемого, обвиняемого под стражу имеет иной правовой режим, чем следственное действие, предусмотренное ст. 182 УПК. Рассматривая личный обыск как составную часть процедуры задержания подозреваемого, диссертант предлагает прямо указать в ст. 93 УПК: «При задержании подозреваемого производится личный обыск подозреваемого, результаты которого заносятся в протокол задержания. Постановление следователя о производстве обыска не выносится, судебное решение не требуется».

загрузка...