Delist.ru

Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение в период их вхождения в состав Российской империи (60-е годы XVIII в. - 60-е годы XIX в.) (15.07.2007)

Автор: Кипкеева Зарема Борисовна

Во введении обоснована актуальность выбранной темы исследования; определены объект и предмет исследования; проанализирована степень её научной разработанности; определены цель и задачи, хронологические и территориальные рамки, методологическая основа, источниковая база; раскрывается научная новизна и практическая значимость исследования, подтверждается апробация темы.

Первая глава «Миграционные процессы в русле изменения межгосударственных границ на Северо-Западном и Центральном Кавказе во второй половине XVIII в.» состоит из четырёх параграфов. В главе освещается российский фактор в миграционных процессах исследуемого региона во второй половине XVIII в., когда многовековое русско-татарское соперничество подошло к своему завершению, и перед местными народами возникла реальная перспектива выбора покровительства более могущественной стороны.

На Северном Кавказе после русско-турецкой войны 1736-1739 гг. граница между владениями России и Крымского ханства пролегала от устья Дона по реке Калаусу через Маджары на р. Куме до устья Терека. На российской стороне кочевали калмыки и караногайцы в прикаспийской степи.

Основная масса бывшей Большой ногайской орды кочевала в Северном Причерноморье, а части Кубанской орды занимали владения Крымского ханства по обе стороны Кубани до устьев её левых притоков Урупа, Малого и Большого Зеленчуков. На восточных границах ханства были поселены также абазины-алтыкесеки, абазины-башильбаевцы и адыги-бесленеевцы, так как ханы нуждались в оседлом населении для содержания военно-стратегического пути в Кабарду, проходившего по плоскостным участкам. Под властью Крыма находились и западноадыгские народы между рекой Лабой и Чёрным морем.

Благодаря дипломатическим усилиям российского правительства по Белградскому договору 1739 г. независимость от Крымского ханства получила Кабарда, занимавшая предгорья Центрального Кавказа между реками Тереком и Малкой. Кабардинские владельцы искали российского покровительства ещё со времён Ивана Грозного. В 1763 г. для усиления российского присутствия в регионе на Тереке была построена крепость Моздок, что сразу же обернулось массовым бегством кабардинских крестьян под защиту российских властей от произвола своих владельцев.

Чтобы сохранить подвластный народ, в 1767 г. князья Большой Кабарды были вынуждены переселиться в верховья Кумы, во владения Крымского ханства, и когда началась русско-турецкая война 1768-1774 гг., выступили в составе татарского войска. С этого периода в массовых перемещениях народов, имевших определяющее значение для формирования этнических границ на Северо-Западном и Центральном Кавказе, главным стал российский фактор.

Участие российских сил в этих переселениях зависело от статуса того или иного народа и международной границы, утверждённой в официальных договорах. Так, в 1769 г., пользуясь военным временем, российские войска вернули кабардинцев на р. Баксан. Кабарда вошла в состав России, и по указу Екатерины II было создано Кабардинское приставство с формальным включением в него водворённых российскими войсками в Пятигорье абазин-алтыкесеков и ногайцев-солтанаульцев.

Расширяя территорию Кабарды, империя соответственно увеличивала свою, поэтому после поражения в 1770 г. в верховьях Кумы крымского войска, Пятигорье было объявлено «кабардинскими владениями». Екатерина II велела расселять здесь различные кубанские народы под видом «данников» кабардинских князей, в соответствии со своей концепцией мирного их присоединения к России, надеясь, что «тогда общее кабардинское имя уничтожит особенные оных народов, и они потому учинятся подданными российскими, как и сами кабардинцы».

Массовые перемещения в военное время осуществлялись в военно-политических интересах Российской империи, меняя этническую картину расселения народов и давая основание для изменения межгосударственных границ. Таким образом, «мигрировали» не только народы, но границы этнических территорий, причём существенно увеличивая их благодаря покровительству российских властей и предоставлением новых пастбищ на российской стороне.

В 1771 г. Екатерина II организовала переселение Буджакской, Едисанской, Едишкульской и Джембойлукской орд с Северного Причерноморья на правобережье Кубани. Ордынские ногайцы переселились добровольно, как союзники России, в надежде основать собственную независимую Ногайскую область под её протекторатом, однако по результатам войны они остались подданными крымского хана.

В 1774 г. Кючук-Кайнарджийский договор между Российской и Османской империями утвердил российско-крымскую границу на Северном Кавказе по Азово-Моздокской линии: от устья Дона в юго-восточном направлении до Моздока, включая Пятигорье и Кабарду.

Прикубанье осталось в составе Крымского ханства, но степи, занятые ордынскими ногайцами, фактически составили «буферную» зону между российскими и крымскими владениями. Хотя в 1777 г. началось укрепление Азово-Моздокской границы, более выгодным в военно-стратегическом отношении являлось создание форпостов по р. Кубани, на территории Крымского ханства. Россия усилила здесь свои позиции и создала послушное правительство во главе с ханом Шагин-Гиреем.

Рассчитывая на пророссийскую ориентацию правобережных орд, командующий Кубанским корпусом А.В. Суворов построил укрепления на Кубани, что продемонстрировало неспособность хана обеспечить территориальную целостность своего государства. Против него вспыхнуло восстание, поддержанное Османской империей, но подавленное российскими войсками. Бунтующие против Шагин-Гирея ордынские ногайцы стали уходить с правобережья Кубани на запад. В период с 1776 по 1782 год бежало более 30 тыс. кибиток ордынцев: часть из них мигрировала в Турцию, часть осела в Кубанской орде.

В 1783 г. Шагин-Гирей отрёкся от престола в пользу Екатерины II. По Константинопольскому договору владения Крымского ханства от левобережья Кубани до Чёрного моря отошли под юрисдикцию Османской империи, а Крым и правобережье Кубани вошли в состав России. Таким образом, Крымское ханство было разделено между двумя империями. На Северном Кавказе российско-османской границей стала Кубань по нижнему и среднему течению, поэтому переселения с правобережья в Закубанье рассматривались как бегство российских подданных, и для их возвращения направлялись войска. Так, в 1783 г. А.В. Суворов насильно вернул беглых ордынских ногайцев на российскую сторону, при этом не тронув ногайцев Кубанской орды, признанных подданными Османской империи.

Укрепление кубанской границы зависело от массовости поселений на российской стороне подданного населения, так как в безлюдных степях, используемых только кочевниками, охранять новые рубежи только силами переселённых сюда немногочисленных казаков было невозможно. Основное население российской территории в регионе составляли кочевые народы, но их было недостаточно для освоения всего края. Кроме того, для безопасности Кубанской линии и предотвращения массового бегства ногайцев с российской стороны, командование расселяло их дальше от границы. С конца XVIII в. на Северном Кавказе актуальнейшей задачей стало скорейшее заселение обширных степей, обезлюдивших после массовых переселений ногайских орд.

Трансграничные перемещения ордынских ногайцев регулировались российско-османскими договорами, по которым на левобережье Кубани могли остаться только подданные Османской империи, а беглые с российской стороны не могли получить её покровительства и защиты.

Кубанская граница от впадения в Кубань Урупа шла «сухим путём» по предгорной полосе через верховья Кумы до Пятигорья, где соединялась с Азово-Моздокской линией. Здесь главной пограничной крепостью стала Константиногорская на р. Подкумок (возле совр. г. Пятигорска). Однако в силу повышенной военной активности местных народов, выраженной в набегах с целью захвата пленных и добычи, они не стали надёжным пограничным населением.

Серьёзным противодействием для укрепления российской власти среди новых подданных являлось отсутствие у них крупных населённых пунктов, привязанных к одному месту. Аулы носили подвижный характер и назывались по имени владельца, по воле которого кабардинцы и абазины вели полукочевой образ жизни. А кочевые ногайцы из-за особенностей хозяйственной жизни нуждались в передвижениях на обширных пространствах по обе стороны Кубани. Поэтому командование предпринимало действия по локализации аулов на определённых местах для введения российского управления.

В Пятигорье началось постепенное взятие под контроль близлежащих земель впереди линии и водворение на них под охраной войск российских подданных ногайцев и абазин-алтыкесеков, но самовольное переселение за Кубань запрещались. Трансграничные перемещения регулировались российско-османскими договорами, однако ни одна из сторон не могла их предотвратить из-за фактического отсутствия укреплённой и хорошо охраняемой границы.

Российские власти старались заселить в степях от Кубани до Пятигорья как можно больше подданного населения, чтобы поставить заслон на путях сообщения турецкого Закубанья и российской Кабарды. Кубанские ногайцы оказались в сложном положении, так как их кочевья были разделены между двумя империями. И русские, и турки использовали их в своих интересах, привлекая владельческую аристократию – султанов из рода Гиреев. Многие добровольно переходили на российскую службу, так как указом Екатерины II в 1784 г. татарская знать была приравнена в правах к российскому дворянству.

Карачаево-балкарские княжеские владения в бассейне Верхней Кубани и левых притоков Терека сохранили независимый статус, так как никогда не входили в состав Крымского ханства, а разделу между империями подлежали только народы, «издревле к Крымской области принадлежавшие». В горных ущельях находили убежище «беглые» аулы, так как во время русско-турецких войн Карачай и Балкария оставались нейтральными сторонами. Российские войска входили на их территории только для вывода беглых партий, принимавших участие во враждебных военных действиях и грабительских набегах на российские поселения.

Перемещения народов на Северо-Западном и Центральном Кавказе до 1783 г. зависели от российско-крымских отношений, а после раздела ханства регулировались российско-османскими договорами, закреплявшими границы и подданство северокавказских народов.

Во второй главе «Миграции народов после раздела Крымского ханства между Российской и Османской империями (1783-1828 гг.)», состоящей из шести параграфов, рассмотрены переселения народов Центрального и Северо-Западного Кавказа в мирное и военное время после разграничения владений двух империй по Кубани.

Созданная в 1785 г. Кавказская область состояла из 6 уездов: Екатериноградского, Кизлярского, Моздокского, Георгиевского, Александровского, Ставропольского. Значительная часть беглых ордынцев находилась ещё в Закубанье, и командующий Кавказским корпусом генерал-поручик П. С. Потёмкин вывел их на российскую сторону для водворения в пустующих степях восточного Предкавказья, Крыма и Таврической губернии. В 1785 г. части ордынских ногайцев расселили между караногайцами в Кизлярской степи, однако смешения родственных колен не произошло, в 1799 г. ордынцы переместились в урочище Ачикулак Моздокского уезда, составив основу нынешнего ногайского население Ставропольского края и Чечни.

Политика российских властей по этноцентрализации Кабарды обернулась тем, что в 1786 г. из Пятигорья бежали абазины-алтыкесеки, так как кабардинские владельцы требовали с них дань. В Закубанье они осели в устье Малого Зеленчука у ногайцев, а когда началась русско-турецкая война (1787-1791), скрылись в Карачае, так как не могли рассчитывать на защиты османских властей.

Пользуясь военным временем, российские войска перешли границу, догнали беглецов в верховьях Малого Зеленчука и вернули в Пятигорье. Аулы кубанских ногайцев за участие в антироссийском движении Шейха Мансура были разрушены, часть жителей пыталась скрыться в верховьях Большого Зеленчука, но русские отряды вывели их, как военнопленных, на правобережье Кубани, где они получили кочевья в ставропольских степях от Кумы до Егорлыка. Тогда же Пятигорские абазины и ногайцы были выведены из ведения Кабардинского приставства в «особое ведомство» военного командования. В результате оставшиеся в Закубанье беглые партии абазин добровольно вернулись под российскую защиту.

Переселение одновременно значительной части закубанских ногайцев на российскую сторону в период войны было формой их капитуляции как воюющей стороны. Благодаря этим переселениям, российские власти предотвратили соединение ногайцев с турецким войском, вторгнувшимся на правобережье Верхней Кубани в 1790 г.

На месте сражения корпуса Батал-паши и российских войск был поставлен самый верхний на Кубани пограничный редут, названный Баталпашинским (совр. г. Черкесск). Так правобережье Кубани между устьями её правых притоков Тохтамыша (совр. р. Абазинка) и Батмаклы (совр. р. Овечка) отошло к российским пределам, и уже отсюда «сухая» часть границы прошла на юго-восток до верховий Кумы.

Когда состоялся поход Батал-паши из Анапы, на Кубани оказать ему военную помощь было просто некому. Российские войска разбили турок, и никогда больше османское правительство не делало ставок на участие северокавказских народов в рядах своих войск в войнах с Россией. Владельцы закубанцев искали покровительства России, как более могущественной стороны. Однако в мирное время только отдельные владельцы могли перейти на русскую службу и со своими аулами переселиться на правобережье, получив российское подданство.

По Ясскому договору 1791 г. граница по Кубанской линии сохранилась, но ногайцы с правобережья переселялись в другие, более отдалённые районы. В Кавказской области происходило смешивание различных орд и родов в местах компактного расселения, и ногайцев чаще стали называть по уездам, к которым они причислялись: кизлярские, моздокские и бештовские.

В конце XVIII в. началось массовое переселение казачьего населения на Кавказскую линию, и с появлением Черноморского казачьего войска, Хопёрского, Волгского, Кубанского и Кавказского линейных полков произошли новые административно-территориальные преобразования.

В 1797-1802 гг. территория Ставрополья, вошедшая в Астраханскую губернию, заселялась различными народами, вошедшими в состав России, однако захвата горских территорий не происходило. В стратегических целях цепь российских укреплений по правому берегу Кубани и в районе Пятигорья имела задачи защитить границу от вероятных вторжений и подготовить плацдарм для дальнейшего продвижения к Чёрному морю.

В 1794 г. по указу Екатерины II для охраны границы насильно переселили казаков с Дона. Основанные ими станицы Усть-Лабинская, Кавказская, Прочноокопская, Григориополисская, Темнолесская и Воровсколесская защищали от набегов горцев не только границу, но собственные семьи, составив в 1796 г. Кубанский конный линейный полк. Донские казаки соседствовали с ногайцами и абазинами Пятигорья, что вело к сокращению их обширных кочевий.

к ниназначенные к ннногайцы и абазины составили отдельное Бештовское приставство и кочевали по рекам Куме, Калаусу и Янкулям.

Ногайцы обладали огромным количеством скота, который всегда был целью набегов «хищнических» партий, поэтому защита казачьих постов имела для них большое значение. Однако целенаправленная политика властей предусматривала перевод ногайцев на оседлую жизнь, кочевья постепенно изымались для земледельцев, что вело к земельным конфликтам с казаками.

Чтобы привлечь приграничных ногайцев к кордонной службе, в 1803 г. военным начальником Бештовского приставства назначили генерал-майора Султана Менгли-Гирея, и они составили полк для охраны границы. Так началось складываться боевое сотрудничество ногайцев и казаков на «сухом» участке Кавказской линии, позади которой селились крестьяне из внутренних губерний России.

Впереди границы не было постоянных селений, так как карачаевцы занимались отгонным животноводством и использовали предгорья только в хозяйственных нуждах. Чтобы иметь «буферное» население, вдоль «сухой» линии власти водворили под охраной войск часть бештовских ногайцев, переместив из Пятигорья на правые притоки Верхней Кубани Батмаклы, Тохтамыш и Джегуту.

В 1804 г. в Кабарде вспыхнуло восстание против российского судопроизводства, жёстко подавленное войсками, и некоторые влиятельные князья бежали со своими аулами в Закубанье и увлекли из Бештовского приставства часть ногайцев и абазин. Для предотвращения бегства военные власти выдвинули предложение укрепить казачьими постами верховья Кубани и закрыть пути сообщения с Закубаньем.

Командование было озабочено тем, что беглые партии кабардинцев, абазин и ногайцев свободно торгуют захваченными русскими людьми и похищенным скотом, пользуясь переправами через Верхнюю Кубань. Однако правительство не разрешило устройство крепости в Карачае, так как это было бы военным вторжением в мирное время. Войска переходили границу только для поисков беглых российских подданных и вывода их на прежние места.

В миграциях народов, не состоящих в подданстве Российской империи, войска не принимали участие. Так, массовое переселение в Карачай и последующее возвращение в верховья Баксана части урусбиевского общества в 1793-1807 гг. осталось без внимания военных. Однако эти события были связаны с общим усилением российской власти в Кабарде и раскрывают особенности этнолокализации карачаево-балкарцев на Центральном Кавказе по обе стороны г. Эльбруса.

загрузка...