Delist.ru

Искусственный билингвизм: лингвистический статус и характеристики (15.07.2007)

Автор: Черничкина Елена Константиновна

Таким образом, основными конститутивными признаками искусственного билингвизма представляются следующие: 1) асимметричная коммуникативная компетенция в отношении двух языковых кодов, 2) управляемый характер становления искусственного билингвизма, 3) специфическая коммуникативная траектория становления коммуникативной личности искусственного билингва.

Анализ концептуальной структуры искусственного билингвизма как лингвистической проблемы предполагает рассмотрение ключевых категорий, которые заимствованы из парадигм коммуникативистики и теории межкультурной коммуникации, но приобретают в рамках концепции искусственного билингвизма свою специфику, требующую соответствующего уточнения.

Билингвизм является, в первую очередь, показателем личностного развития, поэтому один из центральных моментов нашего исследования закономерно связан с рассмотрением личности искусственного билингва в ее коммуникативном аспекте.

В качестве основного рабочего термина, наиболее полно, по нашему мнению, отражающего функциональную и субстанциональную значимость агента искусственного билингвизма, выбрано терминопонятие «коммуникативная личность ». Коммуникация является возможной и единственной средой существования личности. Определяющим, системо- и структурообразующим компонентом в личностном поле человека является его способность находиться в коммуникативном пространстве, участвовать в коммуникации, выстраивать свои взаимоотношения с миром, с партнерами и с самим собой в ходе этого общения, адекватно реализуя коммуникативные интенции. В диссертационном исследовании искусственный билингв рассматривается, в первую очередь, как коммуникативная личность, что представляет собой особый аспект рассмотрения личности, где сущностным является ее особая структурированность, характеризующаяся осознанной нацеленностью искусственного билингва на продуцирование и рецепцию иноязычных текстов в процессе научающей коммуникации.

Высказанный в работе тезис о неделимости (на первичную и вторичную) языковой личности искусственного билингва, релевантен и в отношении его коммуникативной личности. Исходя из положения Ю.Н. Караулова, что каждая языковая личность выбирает и «присваивает именно те языковые средства, которые отражают ее жизненную доминанту» (Караулов 1987), и логически развивая эту идею, можно предположить следующее: поскольку доминантой искусственного билингва является успешная межкультурная коммуникация, то «присвоение» им иноязычных средств коммуникации происходит в рамках единой языковой личности, для которой это будет являться дискурсивной потребностью, детерминированной переключением коммуникативного кода.

Искусственный билингв – это, в первую очередь, национально-маркированная языковая личность, становление которой имело место в рамках родной лингвокультуры. Освоение нового языкового кода (возможно, и даже, скорее всего, «ущербного» по отношению к основному семиотическому коду) означает, по нашему предположению, дальнейшее развитие единой, целостной языковой личности, при котором она получает основные ориентиры отражения действительности средствами другого языка, подчиняясь законам другой языковой системы, сохраняя при этом свою национальную идентичность как инвариант. Естественно допустить взаимовлияние национального инварианта и вариативного межкультурного «приращения».

Как система коммуникативная личность характеризуется виртуальным (коммуникативным сознанием, знанием лингвокультурного кода, системой ценностей, интенций, потребностей) и реальным (коммуникативным поведением) проявлениями. В качестве основных параметров коммуникативной личности искусственного билингва в диссертации выделяются интенционально-аксиологический компонент, который включает мотивационные установки на межкультурную коммуникацию и ту группу общечеловеческих, национальных и инофонных, социумных и личностных ценностей, которые детерминируют и направляют коммуникативное поведение личности в межкультурном формате; когнитивно-эмоциональный компонент, что подчеркивает неразрывную связь рационального и эмоционального в языке, личности, сознании, поведении и коммуникации, отражая сознательное, эмоционально-оформленное отношение к родной и инофонной культуре, базирующееся на энциклопедических, лингвокультурных и метакоммуникативных знаниях; а также лингво-прагматический компонент, который предполагает адекватный выход в успешную практическую коммуникативную деятельность на основе использования языкового кода и его экстралингвистического сопровождения. Особое значение в развитии коммуникативной личности искусственного билингва принадлежит его коммуникативному потенциалу, который, на наш взгляд является не национально-маркированым, а скорее, имеет инвариантно-индивидуальные черты; именно это образование призвано развиваться, реализуясь в успешной научающей коммуникации, способствуя обогащению коммуникативной структуры личности в целом. Коммуникативный потенциал включает коммуникативные способности личности, интегрируя, таким образом, биологический, социальный и психологический компоненты личностного поля билингва.

Выделение в структуре коммуникативной личности данных параметров позволяет очертить границы и содержательное наполнение коммуникативного поля искусственного билингва и зафиксировать отличительные характеристики его от коммуникативной личности монолингва.

Коммуникативное преимущество билингва по сравнению с монолингвом, в первую очередь, обусловлено тем, что его окружают два языка и две культуры, тем самым, расширяя коммуникативное пространство его самореализации, что отражается в более комплексном характере коммуникативной компетенции билингва. Следующее отличие – широта и свобода выбора коммуникативных средств искусственным билингвом как следствие наличия более разнообразного репертуара коммуникативных моделей поведения по сравнению с монолингвом. Третье отличие, проявляется в большей гибкости и динамичности, что связано с частотой переключения кода, что, в свою очередь, провоцирует «увеличение» силы и «удвоение» объектов воздействия (два лингвокультурных коммуникативных пространства самореализации) и, следовательно, предoставляет коммуниканту - искусственному билингву больше возможностей найти ту модель поведения, которая будет более адекватно соответствовать его коммуникативному стилю и коммуникативным интенциям, а также конкретной ситуации общения.

Признание значимости и доминирующей роли сознания для коммуникации является приоритетным постулатом и коммуникативной, и когнитивной лингвистики. В процессе коммуникации через коммуникацию человек познает мир, а это значит, что у него формируются некоторые образы, заполняя собой когнитивное пространство человека говорящего. Но в тоже время и общение происходит, как это констатируется в теории коммуникации, в основном, осознанно, на основе совпадающих когнитивных образов. Полнота совпадения образов сознания речевых партнеров является, безусловно, гарантией коммуникативного успеха. За образами сознания, как известно, стоят предметы, объекты культуры. Усваивая язык, человек дает ярлыки этим объектам, присваивая их, и, тем самым, «приращивая» образы сознания, стоящие за ними, «впечатывая» их в свое когнитивное пространство. Следовательно, язык является системой ориентиров не только в семиотике как коммуникативном коде, но и системой ориентиров в культуре и в когнитивной базе лингвосоциума. Естественно предположить, что при усвоении новой культуры через ее семиотический код, т.е. язык, у билингвов происходят изменения на когнитивном уровне, что и составляет часть нашей гипотезы.

Субъективное восприятие мира основано на объективном знании, зафиксированном в коллективной когнитивной базе. Искусственный билингв, овладевая иностранным языком, соотносит те образы коллективного сознания инофонной культуры, которые стоят за каждым словом - языковым феноменом, с уже имеющимся в его сознании образом, типичным для его родной когнитивной базы.

Развитие коммуникативного сознания искусственного билингва сопровождается расширением его когнитивного пространства, что представляет собой результат синергии, где «аттрактором» выступает столкновение с новым когнитивно-эмоциональным образом, стоящим за иноязычным словом, и влекущим за собой когнитивное переструктурирование. Так, внешние воздействия (в ходе изучения языка) стимулируют динамические внутренние когнитивные процессы. У искусственного билингва образуется суммативное, достаточно гибкое когнитивное пространство: языковая картина мира собственного языка дополняется новыми ксеноконцептами, а также новообразованиями в виде интегрированных когнитивных структур. Подобное понимание позволило сделать предположение о гибкости и подвижности билингвального сознания, что обеспечивает его когнитивное преимущество по сравнению с монолингвом, проявляющееся в его многомерности, а также в приобретении новых когнитивных стратегий.

2ния в рамках конкретного дискурса. К содержанию дискурсивного сознания в диссертации отнесены набор интегрированных когнитивно-эмотивных структур и ксеноконцептов, релевантных для этого фрагмента когнитивно-эмоционального пространства, который отражает и воспроизводит данный дискурс; совокупность знаний о требованиях к коммуникативному поведению в рамках конкретного дискурса; совокупность стереотипных моделей - паттернов поведения; а также механизмы, стимулирующие реализацию этих знаний и представлений. Наряду с переключением кода в ходе межкультурной коммуникации имеет место и дискурсивное переключение. Включаясь в иноязычный дискурс, сознание «выдает» нужный образ и его вербализацию, воспроизводя конструкты, соответствующие данному дискурсу. Балансирование доминантности когнитивных стереотипов родной и иноязычной культуры в конкретной коммуникативной ситуации, осознанность и скорость переключения дискурсивного кода зависят от стадии билингвизма.

Когнитивно-эмоциональные, личностные трансформации, сопровождающие вхождение в иноязычную культуру, наиболее эксплицируются на уровне коммуникативного поведения билингва. Поскольку поведение любого индивида включает сознательные (рациональные) и бессознательные (эмоциональные) компоненты, то и становление его проходит как на сознательном уровне рефлексии, так и на подсознательно-интуитивном уровне.

Для естественного билингвизма вопрос освоения норм коммуникативного поведения через обучение не является актуальным, поскольку данный процесс имплицитно осуществляется в ходе социализации и аккультурации, через непосредственное «погружение» в естественную среду общения и неосознанное (включенное) наблюдение, т.е. на интуитивно-бессознательном уровне. Становление коммуникативного поведения естественного билингва происходит через подражание другим или в ходе реальной коммуникативной деятельности, в процессе приобретения собственного поведенческого опыта методом «проб и ошибок». Совершенно другая ситуация наблюдается в отношении феномена искусственного билингвизма.

Коммуникативная среда становления коммуникативной личности искусственного билингва – это научающая коммуникация, отличающаяся квази-коммуникативным характером, поскольку искусственность процесса задается условиями становления коммуникативной личности и ее базовых характеристик. Примером для подражания, в первую очередь, выступает сам преподаватель иностранного языка, для которого доминантой также является родная культура и, следовательно, его можно считать квази-эталоном коммуникативного поведения в межкультурном формате. «Депозитарием» коммуникативных моделей поведения служат аутентичные художественные тексты или видеофильмы. Однако их потенциал может остаться невостребованным и неактуализированным, если внимание формирующихся билингвов не фокусируется на специфике коммуникативного поведения носителей языка. В противном случае, при восприятии национально маркированных культурных моделей имеет место, как справедливо утверждает Г.В.Елизарова, атрибуция как приписывание им характеристик, типичных для родной культуры (Елизарова 2001).

Коммуникативное поведение традиционно оценивается как нормативное или ненормативное. Однако данная дихотомия не работает в отношении искусственного билингва. Было бы преувеличением считать реальностью возможность «дотягивания» коммуникативного поведения формирующихся билингвов до норм изучаемой лингвокультуры. Однако знание этих норм выполняет стратегическую функцию в выстраивании коммуникативного поведения искусственного билингва. Прогнозирование самим искусственным билингвом потенциального соответствия своего коммуникативного поведения ожидаемым нормам является одним из факторов, характеризующих определенный уровень становления искусственного билингвизма. Это становится возможным только, когда у искусственного билингва сформирована способность идентифицировать аутентичный паттерн коммуникативного поведения и адекватно интерпретировать его. И только поднявшись на эту стадию, искусственный билингв может осуществлять выбор соответствующей коммуникативной стратегии на основе уже собственных экспектаций по поводу успешности межкультурной коммуникации. Эти представления-ожидания базируются на общих/энциклопедических знаниях билингвов как коммуникативных партнеров, на знаниях лингвокультурного кода, знаниях метакоммуникативного характера, определяющих момент интеракции, а также на знании ситуативного межкультурного контекста, что, в целом, и определяет успешность общения как позитивную реализацию коммуникативных ожиданий. «Нормы ожидания» (Л.В.Цурикова 2002) структурируют речевую деятельность искусственного билингва, в то же время, возможно говорить и об определенной коммуникативной свободе, которая проявляется в выборе и осознанно-креативном использовании вербальных и невербальных средств говорящим. Свобода выбора коммуникативных средств и знание типичных для конкретной ситуации общения стратегий поведения обеспечивают оригинальное сочетание, синтез, что, в конце концов, обретает форму индивидуального стиля, «почерка» коммуникативного поведения.

Согласно развиваемой концепции, трансформации на уровне коммуникативного поведения искусственного билингва предполагают, во-первых, приобретение новых коммуникативных стратегий; во-вторых, развитие перцептивных способностей и умений идентифицировать инофонные паттерны культуры общения и адекватно интерпретировать их; в-третьих, рефлексию собственного коммуникативного поведения, коммуникативного стиля, моделей родной коммуникативной культуры (поскольку «видимыми» они становятся только при сопоставлении с аналогичными моделями «чужой» лингвокультуры).

Одним из продуктов межкультурного общения является, согласно выводам, представленным в диссертационном исследовании, расширение коммуникативно-поведенческих горизонтов личности в целом, увеличение возможного репертуара поведенческих реакций, обогащение эмоционального багажа, совершенствование индивидуального коммуникативного стиля искусственного билингва, что характерно для продвинутых этапов становления коммуникативной личности искусственного билингва. Индивидуальный коммуникативный стиль в данной работе рассматривается как устойчивая совокупность личностных характеристик, придающих специфический ритм, динамику и композицию общению коммуниканта.

Интегрирование подходов рассмотрения ключевого понятия, важного для коммуникативистики, теории межкультурной коммуникации и лингводидактики – «коммуникативная компетенция» позволил вникнуть в природу данного явления и уточнить ее параметры относительно компетенции искусственного билингва. Осмысливая данное понятие, можно заключить, что коммуникативная компетенция предполагает имплицитную способность (и потенциальную готовность) осознанного осуществления коммуникативной деятельности на основе владения лингвокультурным кодом, что предполагает знание наиболее эффективных вербальных и невербальных средств общения, а также умения их использовать, с одной стороны, адекватно коммуникативной ситуации, культурным нормам данной страны, а с другой стороны, адекватно интенциям коммуникативного партнера и в максимальном соответствии с личностными коммуникативными особенностями самого коммуниканта.

В качестве одного из принципиальных выводов представляется понимание коммуникативной компетенции как целостности и рассмотрение ее динамики у искусственного билингва как процесса приобретения ею межкультурного характера с одновременным повышением и расширением общего коммуникативного потенциала искусственного билингва в результате трансформаций, стимулируемых его вхождением в новую лингвокультуру. Суммативное наполнение коммуникативной компетенции искусственного билингва характеризуется расширением, перефокусировкой культурных, когнитивных, эмотивных моделей коммуникативного поведения искусственного билингва как в инофонной, так и в родной лингвокультуре, что свидетельствует о значительном преимуществе коммуникативной компетенции искусственного билингва в сравнении с монолингвом, при этом подчеркивается способность билингва инкорпорировать новые знания, представления, интегрировать и перефокусировать имеющиеся и приобретенные знания и умения. Этот процесс компетентностного становления искусственного билингва, следует заметить, представляет собой определенный континуум и не может быть завершенным. С другой стороны, общеизвестно, что любой процесс характеризуется уровнем вовлеченности в него субъекта, а развиваемое качество – степенью освоенности, следовательно, абстрагируясь от выше приведенного тезиса, представляется возможным выделение в качестве уровней подобной «сформированности» следующие: 1) монокультурная коммуникативная компетенция (монокультурность), когда в начале изучения иноязычной культуры основными ориентирами в коммуникативном поведении выступает только родная лингвокультура; 2) интерферированная коммуникативная компетенция (интерферированность), отличается высокой степенью интерференции в процессе адаптации формирующегося билингва к иной коммуникативной культуре; 3) дифференцированная/идентифицирующая коммуникативная компетенция (дифференцированность), при которой имеет место признание и учет лингвокультурных отличий и попытка соответственно выстраивать свое коммуникативное поведение в межкультурной научающей коммуникации; 4) синергично-межкультурная коммуникативная компетенция (синергичность), проявляется в рамках как родной, так и инофонной лингвокультуры и свидетельствует о высоком уровне аккультурации, с одной стороны, и о расширении коммуникативных горизонтов, коммуникативном «росте» билингва, с другой.

Исходя из самой идеи рассмотрения искусственного билингвизма как динамического образования, выделение стадий билингвизма явилось логически-оправданным императивом. В ходе диссертационного исследования были выделены и описаны стадии, отражающие уровни развития искусственного билингва как коммуникативной личности. В качестве основных критериев подобного выделения использовались степень аппроксимации коммуникативной компетенции искусственного билингва к коммуникативной компетенции носителя языка, а также фактор осознанности ее реализации.

В диссертации предлагаются следующие стадии динамики становления искусственного билингва: интуитивный дилетант (использующий невербальные, паралингвистические средства для достижения взаимопонимания в процессе межкультурной коммуникации); рефлексирующий дилетант (осознает отсутствие у себя соответствующих знаний для иноязычной коммуникации, что является мотивом изучения иностранного языка); рефлексирующий теоретик (готовый к участию в межкультурном общении только на уровне знаний, не имеющий навыков их практического применения в соответствующих коммуникативных ситуациях); рефлексирующий практик (осознанно конструирует межкультурную интеракцию, однако скорость кодового переключения недостаточно высока); компетентный билингв (приближающийся по параметрам своего коммуникативного поведения к носителю языка). Одним из выводов данной главы является признание факта, что в ходе научающей коммуникации речь можно вести речь только о 2-4 стадии становления искусственных билингвов, достижение же высшего уровня возможно только через их погружение в естественную межкультурную коммуникацию и представляет собой длительный процесс саморазвития.

Гипотетико-теоретическое описание характеристик каждой из пяти стадий позволило представить в качестве модели идеального искусственного билингва, находящегося на одной из высших стадий развития, коммуникативный портрет преподавателя иностранного языка.

Глава 3. «Коммуникативная среда становления искусственного билингва» посвящена анализу коммуникативной среды становления искусственного билингва, а именно, научающей коммуникации, которая рассматривается в диссертационном исследовании как одна из моделей межкультурной коммуникации, отличающейся специфическими параметрами.

Научающее межкультурное общение постулируется в качестве самостоятельного вида коммуникации и компрессионной модели реальной иноязычной коммуникации. Как подтверждается диссертационным исследованием, научающая коммуникация локализуется, в основном, на пограничном пространстве естественной и игровой коммуникации, активно задействует художественную коммуникацию, сохраняя инвариантные черты любого вида коммуникации. С определенной степенью условности можно декларировать взаимопроникновение описываемых видов коммуникации, поскольку, с одной стороны, элементы «научения» присутствуют, имплицитно в естественной, игровой и художественной коммуникации, а с другой стороны, научающая коммуникация «вырастает» из этих видов общения. Естественная иноязычная коммуникация дает образцы реально существующих лингвокультурных моделей, является эксплицированной формой существования традиционных коммуникативных моделей. Ее дидактический потенциал в наибольшей степени реализуется (для естественного билингва) в процессе подражания. При проецировании на учебную площадку, естественная иноязычная коммуникация приобретает квази-характер.

Художественная иноязычная коммуникация также обладает научающим потенциалом, который реализуется через актуализацию механизма интерпретации: проникновение в коммуникативные интенции автора и героев, обращение внимания на языковую форму их актуализации, расширение образовательной сферы читающего. Образцы коммуникативного поведения, реконструируемые в художественном произведении, знакомят с коммуникативной культурой страны изучаемого языка и осознаются на когнитивно-эмоциональном уровне, как модели для подражания.

Специфика реализуемой коммуникативной схемы, проявляющаяся в цели, содержании, используемом коде и представленности адресанта в процессе научающей коммуникации дает основания рассматривать данную интеракцию в качестве варианта межкультурного общения.

Отличительные особенности описываемой модели манифестируются в содержательном, функциональном и реляционном аспектах, характеризующих коммуникативную среду становления искусственного билингва. Как всякая модель, предлагаемая модель научающей коммуникации имеет свою структуру, отражающую функции и взаимосвязь конституентов, содержание, границы и условия ее актуализации.

Содержание научающей коммуникации как модели межкультурной коммуникации тесно связано с вопросом определения границ коммуникативного пространства ее реализации. Вывод, постулируемый нами, заключается в признании трехмерности данного пространства: межкультурное общение, межличностное общение и педагогическое общение. Следовательно, и содержание коммуникативной деятельности искусственных билингвов будет охватывать культуро-ориентированный контекст (ценности, пресуппозиции, прецедентные тексты и имена, культурные реалии, культурные коммуникативные модели в сравнительно-сопоставительном плане), личностно-ориентированный контекст (проблематика личностного, социального характера, вызывающая интерес, обусловленный возрастными, гендерными или индивидуальными особенностями коммуникантов), дидактико-ориентированный контекст (инструктирование, тренировка, что составляет, по сути, обучение и имплицитно присутствующее в нем развитие коммуникативной личности формирующегося билингва).

В качестве функций, реализуемых в данной модели, выделяются

1) когнитивно-информационная функция – передача знаний, расширение когнитивного пространства искусственных билингвов;

2)оценочно-корректирующая – оценка уровня владения формирующимися билингвами лингвокультурным кодом, сопровождаемая внесением соответствующих корректив;

3)аффективно-манипулирующая – воздействие на когнитивно-эмоциональном и мотивационном уровне на становление коммуникативной личности билингва;

4) и собственно коммуникативная функция, направленная на организацию межличностного общения искусственных билингвов в межкультурном формате.

Кроме этого существенными функциями научающей коммуникации, с точки зрения стратегии реализации данной модели являются прескриптивная (указывающая как надо общаться) и дескриптивная (описывающая варианты общения, культурные традиции и т.д.) функции.

Специфика модели межкультурной научающей коммуникации проявляется также в квазисности межкультурно-личностного общения, поскольку индивидуальные культуры коммуникантов отражают родную культуру, в то время как иноязычная культура представлена не носителем культуры, а выступает как некая абстракция, либо зафиксированная в языковом текстовом материале (текст как депозитарий культурных смыслов, пресуппозиций), либо искусственно персонифицируема/ представлена преподавателем. Данный аргумент позволил увидеть прямую зависимость адекватности межкультурного учебного диалога, в первую очередь, от коммуникативной компетенции преподавателя, как искусственного билингва высокого уровня.

Маркером специфичности научающей коммуникации выступает и диалектическое единство противоположностей: когда высокая степень творчества (как продуктивное приращение лингвокультурных знаний и последующее творческое использование их искусственными билингвами в научающей коммуникации) сочетается с определенной унификацией, клишированностью, направленной на воспроизводство лингвокультурных моделей, образцов коммуникативного поведения в форме паттернирования, а также и клишированностью самого подхода к научению в процессе становления коммуникативной компетенции искусственных билингвов.

К основным параметральным характеристикам, которые придают целостность модели научающей коммуникации и отражают ее своеобразие, в диссертации отнесены, во-первых, ее условно-искусственный характер; во-вторых, доминирование метахарактеристик коммуникативной деятельности, которые изначально присущи любому виду коммуникации, но наиболее приоритетными являются для научающей коммуникации; в-третьих, интердискурсивность, мозаичность дискурса, конструируемого в ходе научения иноязычному лингвокультурному коде, как сочетание межличностно-бытийно-тематического, институционально-педагогического и театрально-игрового дискурсов.

Искусственное использование иноязычного кода при общении с партнером, ориентация/опора на коммуникативный опыт родной культуры, квази-реальный контекст создают условность научающей коммуникации. «Квазисность» касается, в первую очередь, реализации языковой функции общения, затрагивая реляционный аспект (отношения между квазикоммуникантами), стимулы, формы, средства и продукт общения (псевдовысказывания) в научающем контексте.

загрузка...