Delist.ru

Религиозный дискурс: ценности, жанры, стратегии (на материале православного вероучения) (15.07.2007)

Автор: Бобырева Екатерина Валерьевна

Материалом исследования послужили текстовые фрагменты религиозного дискурса в виде молитв, проповедей, акафистов, притч, псалмов, пасторских обращений, хвалебных молитвословий и др. на русском и английском языках. Использовались публикации в массовой печати и Интернете.

В работе применялись следующие методы: понятийный анализ, интерпретативный анализ, интроспекция, ассоциативный эксперимент.

Научная новизна работы состоит в определении конститутивных признаки религиозного дискурса, в выделении и объяснении его основных функций и базовых ценностей, в установлении и описании системообразующих концептов религиозного дискурса, в характеристике его жанров и прецедентных текстов, в описании коммуникативных стратегий, специфичных для религиозного дискурса.

Теоретическую значимость исследования мы видим в том, что данная работа вносит вклад в развитие теории дискурса, характеризуя один из его типов – религиозный дискурс с позиций аксиологической лингвистики, теории речевых жанров и прагмалингвистики.

Практическая ценность работы заключается в том, что полученные результаты могут найти применение в вузовских лекционных курсах языкознания, стилистики русского и английского языков, межкультурной коммуникации, в спецкурсах по лингвоконцептологии, лингвистике текста, теории дискурса, социолингвистике и психолингвистике.

Выполненное исследование основано на положениях, доказанных в работах по философии (А.К. Адамов, С.Ф. Анисимов, Н.Н. Бердяев, Ю.А. Кимлев, А.Ф. Лосев, В.А. Ремизов, Э. Фромм), культурологии (А.К. Байбурин, И. Гофман, А.И. Кравченко, A.H. Bahm), теории дискурса (Н.Д. Арутюнова, Р. Водак, Е.В. Грудева, Л.П. Крысин, Н.Б. Мечковская, А.В. Олянич, О.А. Прохватилова, Н.Н. Розанова, Е.И. Шейгал, А.Д. Шмелев), лингвоконцептологии (С.Г. Воркачев, Е.В. Бабаева, В.И. Карасик, В.В. Колесов, Н.А. Красавский, М.В. Пименова, Г.Г. Слышкин, И.А. Стернин).

На защиту выносятся следующие положения:

1. Религиозный дискурс представляет собой институциональное общение, целью которого является приобщение человека к вере или укрепление веры в Бога, и характеризуется следующими конститутивными признаками: 1) его содержанием являются священные тексты и их религиозная интерпретация, а также религиозные ритуалы, 2) его участники – священнослужители и прихожане, 3) его типичный хронотоп – храмовое богослужение.

2. Функции религиозного дискурса распадаются на дискурсивные, характерные для любого типа дискурса, но получающие специфическую окраску в религиозном общении (репрезентативная, коммуникативная, апеллятивная, экспрессивная, фатическая и информативная), и институциональные, характерные только для данного типа общения (регулирующие существование религиозного сообщества, регулирующие отношения между его членами, регулирующие внутреннее мироощущение члена социума).

3. Ценности религиозного дискурса сводятся к признанию существования Бога и вытекающей отсюда идеи ответственности человека перед Творцом, к признанию истинности данного вероучения и его догматов, к признанию религиозно обусловленных моральных норм. Эти ценности группируются в виде оппозиций «ценность-антиценность». Механизмы формирования и функционирования ценностей религиозного дискурса различны.

4. Системообразующими концептами религиозного дискурса являются концепты «Бог» и «вера». Концептуальное пространство религиозного дискурса формируется как специфическими концептами, характерными для данного типа общения («вера», «Бог», «дух», «душа», «храм»), так и концептами, являющимися общими для религиозного дискурса с другими типами общения, но получающими специфическое преломление в данном дискурсе («любовь», «закон», «наказание» и др.). Концепты религиозного дискурса могут функционировать в различных нерелигиозных контекстах, приобретая особые оттенки значения, с другой стороны, нейтральные (никак не связанные с религиозной сферой) концепты получают особое преломление в рамках религиозного дискурса.

5. Жанры религиозного дискурса можно дифференцировать по степени их институциональности, субъектно-адресатной направленности, социокультурной дифференциации, событийной локализации, функциональной специфике и полевой структуре. Выделяются первичные и вторичные жанры религиозного дискурса (притчи, псалмы, молитвы - проповедь, исповедь), противопоставляемые по признаку прямой либо ассоциативной связи с исходным библейским текстом.

6. Религиозный дискурс прецедентен по своей сути, поскольку основан на Священном Писании. Выделяются внутренняя и внешняя прецедентность религиозного дискурса: первая основана на упоминании событий и участников, о которых повествуется в Священном Писании, в рамках религиозного дискурса, вторая характеризует упоминание об этом вне рамок рассматриваемого дискурса.

7. Используемые в религиозном дискурсе коммуникативные стратегии распадаются на общедискурсивные и специфические.

Апробация. Материалы исследования докладывались на научных конференциях: «Языковое образовательное пространство: Личность, Коммуникация, Культура» (Волгоград, 2004), «Язык. Культура. Коммуникация» (Волгоград, 2006), «Речевая коммуникация на современном этапе: социальные, научно-теоретические и дидактические проблемы» (Москва, 2006), «Эпический текст: проблемы и перспективы изучения» (Пятигорск, 2006), «Культура XIX века» (Самара, 2006), «XI Пушкинские чтения» (Санкт-Петербург, 2006), «Ономастическое пространство и национальная культура» (Улан-Удэ, 2006), «Изменяющаяся Россия: новые парадигмы и новые решения в лингвистике» (Кемерово, 2006),. «Язык и национальное сознание: Проблемы сопоставительной лингвоконцептологии» (Армавир, 2006), «Проблемы культуры речи в современном коммуникативном пространстве» (Нижний Тагил, 2006), «Прогрессивные технологии в обучении и производстве» (Камышин, 2006), «Общетеоретические и практические проблемы языкознания и лингводидактики» (Екатеринбург, 2006), «Актуальные проблемы лингвистики XXI века» (Киров, 2006), «Житниковские чтения VIII. Информационные системы: Гуманитарная парадигма» (Челябинск, 2007), «Актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики: теоретический и методологический аспекты» (Благовещенск, 2007), «Языковые коммуникации в системе социально-культурной деятельности» (Самара, 2007), на ежегодных научных конференциях Волгоградского государственного педагогического университета (1997-2007), на заседаниях научно-исследовательской лаборатории Волгоградского государственного педагогического университета «Аксиологическая лингвистика» (2000-2007).

Основные положения исследования изложены в 48 публикациях общим объемом 43,2 п.л.

Структура. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы и приложения. В первой главе работы рассмотрено содержательное и знаковое пространство религиозного дискурса, описаны участники общения, рассмотрены системообразующие и системно-нейтральные категории религиозного дискурса, выявлены основные функции, а также определено место религиозного дискурса среди других типов общения. Во второй главе описаны основные концепты религиозного дискурса, раскрыты особенности концептосферы данного типа общения; проанализированы механизмы формирования и функционирования ценностей религиозного дискурса. В этой же главе показана прецедентность религиозного дискурса, выявлены наиболее характерные виды прецедентных единиц. Третья глава работы посвящена жанровой специфике религиозного дискурса; раскрыты особенности структурирования жанров. В данной главе описаны первичные (псалмы, притчи, молитвы) и вторичные (проповедь, исповедь) религиозного дискурса. В четвертой главе проанализированы основные стратегии религиозного дискурса.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Первая глава «Религиозный дискурс как тип общения» посвящена рассмотрению содержательного пространства религиозного дискурса, его семиотики, его участников, функций, системообразующих и системноприобретенных признаков и соотношения религиозного дискурса с другими типами общения.

Религия, как мировоззрение, и церковь, как ее основной институт, возникли прежде всех ныне существующих и функционирующих в обществе институтов — института политики, школы; все существующие институты возникли именно из религиозного. Религия есть определенное мировоззрение и мироощущение, а также соответствующее поведение индивида и определенные культовые действия, основанные на вере в божественное, в существование высшей силы. В узком смысле религиозный дискурс - совокупность речевых актов, используемых в религиозной сфере; в широком - набор определенных действий, ориентированных на приобщение человека к вере, а также речеактовые комплексы, сопровождающие процесс взаимодействия коммуникантов.

Границы религиозного дискурса выходят далеко за рамки церкви. В зависимости от ситуации и особенностей взаимоотношений коммуникантов мы выделяем следующие виды религиозного общения: а) общение в церкви как основном религиозном институте (отличается высокой клишированностью, ритуализованностью, театральностью; существует четкое разграничение ролей между участниками общения, большая дистанция); б) общение в малых религиозных группах (общение не скрепленное рамками церковного ритуала и религиозными нормами); в) общение человека с Богом (случаи, когда верующий не нуждается в посредниках для обращения к Богу, например, молитва).

Религиозный дискурс жестко ритуализован, применительно к нему можно говорить о вербальном и невербальном ритуале. Под невербальным (поведенческим) ритуалом мы понимаем определенные действия, совершающиеся в строго определенном порядке и сопровождающие вербальное, речевое высказывание (простертые вверх руки, приклоненная голова, взмах кадилом при совершении обряда внутреннего (духовного) и внешнего (телесного) очищения; склонение головы как знак смирения; коленопреклонение, как знак мольбы или благодарности Всевышнему; осенение себя крестным знамением как знак ограждения верующего от возможной опасности, врагов, страстей и т.п.). Под вербальным ритуалом мы имеем в виду совокупность речевых образцов, очерчивающих границы ритуального действия - начало церковной службы оформляется фразой: «Во имя Отца и Сына и Духа Святаго, Аминь»; началу молитвы может соответствовать: «Отче Наш, Иже еси на небесах! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на Небеси, так и на земли»; окончание службы или коллективной молитвы подытоживается емким: «Аминь!». Ритуал религиозного дискурса значим уже сам по себе.

Общественный институт религии включает совокупность участников религиозного дискурса, набор религиозных ролей и норм. Анализ референтной структуры религиозного дискурса позволил выделить составные части данной структуры: субъекты религии, религиозные направления (учения, концепции), религиозная философия, религиозные действия. Категория субъектов религии является ведущей и включает: религиозные институты и их представителей (церковь, храм, приход, монастырь, мечеть, епископ, митрополит, мулла, пастырь и т.д), агентов религии - религиозные течения и их сторонников (мармонизм, индуизм, Церковь Христа, буддисты, иудаисты, христиане, Свидетели Иеговы и т.д), религиозные антропонимы (Патриарх Московский и Всея Руси Алексей, Иоанн Павел II, Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн и т.д.), религиозные системы и направления (христианство, католицизм, иудаизм, ислам, буддизм и т.д.). Религиозная философия включает религиозные ценности, принципы и символы («вера», «братство», «благоденствие», «умиротворение», «духовная свобода», «спасение», «вечная жизнь» и т.д.). Религиозные действия отражают наиболее характерную деятельность, совершаемую в рамках института религии («причастие», «молебен», «псалмопение», «крещение», «омовение», «каждение», «отпевание», «соборование», «миропомазание» и т.д.).

Семиотическое пространство религиозного дискурса формируется как вербальными, так и невербальными знаками. По типу физического восприятия знаки религиозного дискурса могут быть слуховыми или акустическими (звон колокола, призыв к началу и окончанию коллективной молитвы и т.п.), оптическими или визуальными (поклоны, жесты одорации, элементы одежды священнослужителей), осязательными или вкусовыми (ароматические бальзамы и благовония), тактильными (ритуальное целование иконы, целование поручи священнослужителя). По степени абстракции в рамках религиозного дискурса представляется возможным выделить знаки-копии (или иконы), знаки-символы и знаки-индексы. Знаки-копии (или иконы), безусловно, занимают приоритетное положение в данной классификации. Кроме указанных, в религиозном дискурсе функционируют и знаки-артефакты, к которым относятся: а) обозначения предметов (убранства) храма: «алтарь», «аналой», «иконостас»; б) предметы одежды и головные уборы священнослужителей: «апостольник», «мантия», «митра», «ряса»; в) объекты религиозного культа: «кадило», «крест», «икона», «ладанка», «свеча»; г) здания и сооружения (предметы и части храма): «амвон», «звонница», «колокольня», «паперть», «ризница».

В некоторых ситуациях в религиозном дискурсе священнослужитель выступает как своего рода знак, он может выступать как: а) представитель определенной группы: «монах», «епископ», «архиепископ», «архиерей», «дьякон» и др.; б) действующее лицо, исполнитель определенной роли: «проповедник», «духовник» (роль учителя); «послушник», «инок» (роль ученика) и т.п.; в) носитель определенной функции: совершение молитвы (монах, послушник), выступление с проповедью (проповедник), совершение таинства покаяния (духовник), подвиг добровольного пребывания в келье с целью непрестанной молитвы (затворник), руководство церковным хором (регент) и др.; г) воплощение определенного психологического архетипа: «аскет» (подвижник веры, живущий в посте и молитве), «духовник» (священнослужитель, совершающий таинство покаяния, помогающий молитвой и советом) и т.д.

Участниками религиозного дискурса выступают: Бог (Высшая сущность), который скрыт от непосредственного восприятия, но потенциально присутствует в каждом коммуникативном акте религиозного дискурса; пророк — лицо, которому открылся Бог и которое по воле Бога являясь медиумом, доносит до коллективного адресата его мысли и суждения; жрец — священнослужитель, совершающий богослужения; адресат — прихожанин, верующий. В отличие от любого другого типа общения адресант и адресат религиозного дискурса оказываются разведены не только в пространстве, но и во времени. Кроме того, тогда как в ряде типов дискурса адресант и автор полностью совпадают, в отношении религиозного дискурса можно говорить о разведении данных категорий: автор - высшая сущность, Божественное начало; адресант - служитель культа, лицо, доносящее до слушающих слово Божье

Во всей массе адресатов религиозного дискурса мы выделяем две группы: верующие (разделяющие основные положения данного религиозного учения, верящие в высшее начало) и неверующие или атеисты (люди, не принимающие основы религиозного учения, отвергающие идею наличия высшего начала). В каждой из данных групп можно указать определенные подтипы: к разряду верующих мы относим как глубоко верующих, так и сочувствующих; в группе неверующих (атеистов) нами выделяются сочувствующие атеисты и воинствующие. Между классом верующих и неверующих располагается некоторая прослойка, которую мы обозначаем термином «колеблющиеся» или «сомневающиеся».

Любая социально значимая позиция порождает более или менее одинаковое, стереотипное ее восприятие со стороны всех (или большинства) членов общества, представители общественных институтов наделяются чертами, свойственными им не как личностям, а как характерным представителям данных институтов. В работе рассматриваются стереотипные образа монаха, монахини, батюшки.

В русском обществе ранее существовало негативное отношение к образу «монаха» и монашеству вообще: «Монах и черт — родные братья», «Монах — вином пропах». В современном обществе институт монашества возрождается, во многом формируясь заново; сейчас оно ассоциируется с безграничным, всеобъемлющим служением Богу. Проведенный анализ позволил выделить следующие черты и характеристики, свойственные монаху и формирующие данный стереотип. Внешние характеристики: аскетичный образ, наличие особого головного убора, отсутствие любых аксессуаров в одежде (исключая наличие четок в руках — символ смирения духа и плоти) и др. Такой внешний облик монаха соответствует внутренней сущности человека, который добровольно отрекся от мира и посвятил свою жизнь монашеству: внутренний аскетизм, кротость и скромность, немногословность при постоянном погружении во внутреннюю молитву (постоянный внутренний монолог с Богом), сосредоточенность и замкнутость (отрешенность от внешнего мира и погружение во внутреннее «я» - образ монаха-отшельника, обитающего в келье), посвящение себя Богу, отсутствие открытого внешнего проявления эмоций, облачение в черные одежды (подпоясан «вретищем» — веревкой), мудрость, умиротворенность.

В противоположность образу монаха, образ монахини воспринимается языковым сознанием практически полностью как положительный, до некоторой степени, идеальный - скромная, богобоязненная, ведущая праведный образ жизни, никогда не допускающая отступлений от закона и положений религиозного канона. Среди внешних признаков данного образа можно отметить: грустный вид, опущенные вниз («долу») глаза; частое осенение себя крестным знамением; облаченность в черные одежды (ничего не должно отвлекать от служения Богу), тихий голос, немногословность. Внутренний образ монахини характеризуется следующими качествами — богобоязнь, настороженность (страх) по отношению ко всему мирскому (закрытость для окружающей жизни, всего суетного и, наоборот, открытость, растворенность в духовности), высокая нравственность, целомудрие, скромность и т.п.

В рамках проводимого нами исследования оказалось интересным рассмотреть и стереотипный образ «попа». Нередко в прошлом всех служителей культа именовали «попами», а все религиозное учение в целом — «поповщиной». Негативное отношение к данному образу нашло отражение в паремиологическом фонде языка: «Поп, да черт — родные братья». В образе попа обличаются: жадность: «Монаху и попу Бог одной меры карманы шьет», «Поп любит блин, да чтоб ни один»; мздоимство: «Поп, да дьяк в руку глядят», «Поп с живого и мертвого дерет»; властолюбие (желание устанавливать свои требования): «У всякого попа по-своему поют». Опрос информантов позволил выделить следующие черты внешности, присущие образу попа и формирующие данный стереотип: толстый, любящий хорошо покушать и выпить, с большим крестом на «животе», обладающий громким голосом (как правило, говорит басом), облачен в рясу, с кадилом в руках.

В отличие от сложившегося в русском языковом сознании во многом отрицательного образа «попа», стереотипный образ «батюшка», наоборот, рассматривается как положительный. «Отцом», «Отцом Небесным» (англ.: «Father», «parson») именуют Всевышнего, который в религиозной концепции действительно выступает в качестве родителя, отца всех людей. В русском языке, кроме номинативной единицы «отец небесный», существует еще одна — «батюшка», с яркой стилистической и эмотивной окраской, которая используется при обращении к священнослужителю. Духовная близость создает ситуацию, при которой верующий может обратиться к своему духовнику «батюшка», до определенной степени проводя параллель между своим отцом и духовником, а также «Отцом небесным». Английские лексические единицы «father» и «parson» не воспринимаются столь эмоционально, не происходит такого сокращения коммуникативной дистанции, не создается ощущения того духовного родства, какое имеет место при функционировании русскоязычной лексической единицы «батюшка». Анализ данного стереотипного образа позволил выделить только положительные его характеристики: спокойный умиротворенный вид, отсутствие тревоги или неуверенности, способность расположить к себе, создать психологически благоприятный климат для общения, отсутствие дистанции, готовность выслушать и помочь, эмоциональная близость к человеку, душевная теплота, способность к всепониманию и всепрощению (подобно родителю, готовому простить все своему ребенку).

В работе рассмотрены системообразующие, системноприобретенные и системно-нейтральные категории религиозного дискурса. Среди системообразующих выделены: категория автора, категория адресата, категория информативности, категория интертекстуальности, которые имеют ряд особенностей реализации в рамках данного типа общения. В числе системно-приобретенных характеристик дискурса выделяются его содержательность, структурированность, жанрово-стилевая принадлежность, целостность (когерентность), специфические участники и обстоятельства общения. Системно-нейтральные, включают факультативные категории, не свойственные данному типу дискурса, но присутствующие в нем в определенный момент реализации. Сочетание всех указанных признаков формирует религиозный дискурс, определяя его развитие.

Все функции религиозного дискурса мы разделяем на два класса: общедискурсивные (характерные для всех типов общения, но имеющие некоторые особенности реализации в дискурсе религиозном) и частные или специфические - характерные только для религиозного дискурса. Среди общедискурсивных функций в работе рассмотрены репрезентативная, коммуникативная, апеллятивная, экспрессивная (эмотивная), фатическая и информативная функции. На первое место по степени актуальности выходит апеллятивная функция, поскольку любой жанровый образец религиозного дискурса предполагает обязательную апелляцию к воле и чувствам человека (проповедь), либо апелляцию к всемогуществу Бога (молитва). Второе по значимости место занимает эмотивная или экспрессивная функция - в религиозном дискурсе значительно снижен компонент рациональности, все держится на силе веры, на эмоциональном начале. Следующее место занимает репрезентативная функция (представление, моделирование особого мира верующих), которая имеет важное значение для формирования информационного пространства религиозного дискурса.

Кроме общедискурсивных в религиозном дискурсе реализуется и ряд частных (специфических) функций, присущих только данному типу общения, либо модифицированных к данной сфере коммуникации. Все частные функции религиозного дискурса мы объединяем в три класса: 1) регулирующие базовые принципы существования социума в целом (функция проспекции и интроспекции, интерпретации действительности, распространения информации, магическая функция), 2) регулирующие отношения между членами данного социума (функция религиозной дифференциации, религиозной ориентации, религиозной солидарности), 3) регулирующие внутреннее мироощущение, мировосприятие конкретного индивида (призывно-побудительная, прескриптивная, прохибитивная, волюнтативная, инспиративная, молитвенная, комплиментарная функции).

Религиозный дискурс занимает особое место в структуре типов общения. С педагогическим дискурсом религиозный объединяет наличие схожих целей и задач. Центральный участник педагогического дискурса — учитель - передает ученикам знания, сообщает нормы поведения и основы морали, выступая выразителем концентрированного опыта. Как педагогический, так и религиозный дискурс отличает наличие особого ритуала. Адресант как религиозного, так и педагогического дискурса обладает неоспоримым авторитетом и любое его указание, наставление должно беспрекословно исполняться, не подвергаясь сомнению. Однако последствия неповиновения различаются в данных видах дискурса (порицание, удаление из класса :: отлучение от церкви). Религиозный и педагогический дискурс не лишены театральности; сценой выступает либо аналой и другие места храма, либо класс и кафедра преподавателя. Однако если вся информация, передаваемая в ходе религиозного дискурса, принимается на веру; в педагогическом дискурсе информация обязательно аргументируется. Религиозный дискурс практически полностью лишен рациональности, его основой является эмоциональное переживание чуда, единение с Богом в отличие от дискурса педагогического, который основан на рациональности.

Религиозный и научный дискурс полярно противостоят друг другу, поскольку всякая религия строится на вере и поэтому противостоит научности как апробированной и доказанной истине. Отличие кроется и в концептосферах этих сфер общения. Центральными концептами научного дискурса являются абсолютная истина, знание; центральные концепты религиозного дискурса – «Бог» и «вера». Цель религиозного дискурса — приобщение к вере, сообщение догматов учения; цель научного дискурса - поиск истины, вывод нового знания. В религиозном дискурсе истина постулируется и не требует доказательств, любое сомнение в истинности религиозных положений может означать отход от веры.

В религиозном дискурсе, как и в политическом, имеет место мифологизация сознания, данные виды общения строятся на внушении. Язык религии и политики оказываются «языком для посвященных», но вместе с этим они должны быть доступны широким массам («чужим»), которые, в случае принятия определенных идей, готовы перейти в класс «своих». Языку присуща эзотеричность (тайноречие). Эзотеричность в религиозном дискурсе основана на внутренней мистике языковых знаков, которые создают эффект нереального, божественного, в которое хочется верить как в некую сказку: «Судия всех придет; комуждо отдати по делом его; да не падше и обленившееся, но бодрствующее и воздвижении в делание обрящемся готови, в радость и Божественный чертог славы Его совнидем, ижеде празднующих глас непрестанный, и неизреченная сладость зрящих Твоего лица доброту неизреченную». Мифологизация сознания подкрепляется соответствующей атрибутикой: икона, хоругвь, кадило — в религии и портреты вождей, скульптурные произведения, политические плакаты — в политике. И религиозный, и политический дискурс театральны и суггестивны по своей природе. Конечной целью как религиозного, так и политического дискурса является воспитание личности.

Дискурс религиозный и медицинский объединяет их сакральный характер. Оба в центр внимания ставят жизнь человека с той разницей, что для медицинского дискурса более значима физическая составляющая, а психическая, эмоциональная выступает как сопровождающая первую и оказывающая на нее влияние; тогда как в религиозном дискурсе важен эмоциональный компонент, состояние души человека. Схож ритуал (система ритуальных знаков) религиозного и медицинского дискурса — ряса, митра, кадило, крест и ряд других предметов — у служителей культа и белый халат, медицинская шапочка, стетоскоп — у медицинских работников. Данные два вида общения сближает наличие внушения как способа воздействия на сознание и психику человека.

Ряд точек соприкосновения прослеживается и между религиозным и художественным дискурсом. В рамках обоих отчетливо проявляется функция эстетического воздействия на адресата. Кроме того, для этих видов общения актуальна функция передачи информации, но религиозный дискурс оказывается богаче в плане информирования по сравнению с дискурсом художественным. Тематика религиозного дискурса настолько разнопланова, что трудно найти хотя бы тему, которая не получила бы в нем отражения. Как и художественному дискурсу, дискурсу религиозному присуща театральность, перед адресатом религиозного дискурса разыгрывается тот или иной сюжет, и адресат оказывается вовлечен в театральное действо. Для этих видов дискурса характерны высокая эмоциональность и манипулятивность.

загрузка...