Delist.ru

Власть в формах организации жизнедеятельности общества (15.07.2007)

Автор: Бардаков Алексей Иванович

5. Представлена концепция становления царской власти и обоснована корреляции терминов «царь» и «вождь».

6. Установлены причины рецессии власти и социально-политических форм организации жизнедеятельности общества, выявлены тенденции утраты власти политическими лидерами XX столетия и раскрыта организационная бесперспективность манипуляции сознанием граждан с целью сохранения доминанты управленческих форм.

7. Обоснована тщетность обустройства жизнедеятельности человека в парадигмах гражданского общества, определены организационные уровни релевантности власти и управления в современном российском обществе и выявлен организационный и гуманистический потенциал самоуправления.

Основные положения диссертационного исследования, выносимые на защиту:

1. Самоорганизация, управление, самоуправление – это три качественно различных вида форм организации жизнедеятельности общества, в пределах которых власть, соответственно, проходит стадии становления, развития и рецессии. Научные исследования обустройства жизни общественных индивидов, опирающиеся на биотические и социальные методы познания бытия политики, в условиях доминанты самоорганизации и управления в целом релевантны, однако они обнаруживают свою ограниченность в исследовании самоуправления. В формах самоуправления социальный индивид может проявить свою человеческую сущность; дуальное биосоциальное существо обретает свою следующую грань в виде человеческой составляющей. Соответственно, научные исследования политических проблем жизни человека могут осуществляться методами антропогностики наряду с биогностическими и социогностическими методами. Современное общество, закономерно утрачивая потенциал своего развития в связи с кризисом социального бытия, прежде всего – в сфере политической власти, осуществляет своё дальнейшее движение на основании бытия культуры, где востребованным видом организации жизнедеятельности становится самоуправление.

2. Рассматривая антропоидов как часть природы, следует признать, что формы самоорганизации биосоциальной целостности возникают из «недр» биотических систем и непрерывны в своём развитии. Атрибуты (тотем, табу, ритуал, слово) первобытных обществ, являясь регуляторами обустройства жизнедеятельности древних людей, в условиях доминанты естественных взаимосвязей были самодостаточны в своем организационном потенциале. Вожди первобытных обществ обретают свой организационный статус на основании естественного превосходства, что не позволяет признать их носителями социального феномена – власть. Вместе с тем, порождаемые совместным трудом социальные связи провоцировали попытки выделения субъектно-властных функций вождей первобытных коллективов, что неизбежно наталкивалось на «плотность» среды естественного взаимодействия, т.е. форм самоорганизации. Преодоление самоорганизации имеет свою закономерность, проявляющуюся в том, что харизматические свойства, имеющие в своем изначальном виде естественно-материальную атрибутивность, абсолютизируются социальными связями, превращающими их в социальные факторы управления. Первоначалом социальных отношений выступает труд, которому имманентно присущи властно-управленческие свойства, но только с преобладанием общественных взаимосвязей в совместной жизни людей начинается эволюционный процесс становления власти и управления.

3. Зарождение политики в древних обществах прослеживается в эволюции лидерства в четырёх сферах: родовой, хозяйственной, военной, духовной. Первые политические действия, давшие начало управленческим отношениям, обусловлены военным взаимодействием локальных сообществ, однако свою качественную определённость власть получила в связи с социальной дифференциацией и совершенствованием инструментария навязывания воли в хозяйственной деятельности и идеологии. Это повышало значение социальной составляющей в общении и формировало предпосылки для становления властно-управленческой функции вождя, преобразующейся из лидерства одной из сфер жизни сообщества. В контексте формирования властной компетенции, которая свойственна организатору жизнедеятельности общества, понятие «вождь» наиболее точно отражает становление феномена власти в процессе эволюции форм самоорганизации в управление. Парадигмы организации жизнедеятельности античных обществ свидетельствуют о непрерывности становления властных отношений от эпохи Гомера до Юлия Цезаря. Эволюция функций лидерства в посредничестве гражданских дел, военной сфере и нормотворчестве приводит к сосредоточению властно-управленческих компетенций у организатора жизнедеятельности античных обществ.

4. В древнерусской истории также четко прослеживается «специализация» лидерских качеств у организаторов жизни славян в четырех сферах – родовой, хозяйственной, духовной, военной. При этом субъектно-властные функции остаются невостребованными, пока в этих сферах доминируют естественные взаимосвязи. Военная сфера является «колыбелью» политики и у славян, так как требования безопасности позволяют преодолеть сопротивление родовых, общинных ограничений становления властных функций вождя-кагана. Вместе с тем, власть кагана проявляется исключительно в военном принуждении и только по отношению к внешнему обществу, которое условно можно называть объектом управления, однако в отношении родового, общинного обустройства это было неосуществимо. Только перевес социальных связей обеспечивает кристаллизацию субъектных и объектных свойств: князь вступает в управление холопами, а владыка – в управление духовным миром паствы. Субъектные функции князя проявляются рельефнее всего в военной сфере и во внешних связях, однако во внутренних делах княжества они еще не способны вытеснить семейно-родовые, общинные формы обустройства.

5. В общине сохраняется преобладание естественных взаимосвязей, полагающих формы самоорганизации, между тем именно княжение есть первый важный шаг на пути к становлению личной власти правителя, чему немало способствовало освоение монгольского синтетического опыта правления. Одновременность самоорганизации и управления, т.е. смешанная ордынская система организации, оставляла за лидером статус старшего родственника, даже когда он был фактическим владельцем крепостных, т.е. место в родовой иерархии определяло субъектные функции вождя. В русских же сообществах освобождение правителя от родовых ограничений обеспечивало организационные преимущества перед ордынской системой и способствовало становлению монархического устройства. Обстоятельства внешнеполитического характера востребовали царскую власть, а социально-экономическая ситуация XVI в. стала условием обретения военачальником субъектно-властных качеств за пределами военной сферы, что и приводит к тождественности явлений «вождь» – «царь».

6. Сущностный кризис власти и политической организации жизнедеятельности общества на рубеже XX–XXI вв. характеризуется не только нарушением коммуникации между субъектом и объектом, но и трансформацией субъектно-объектных отношений с очевидными признаками рецессии, при которой социальные отношения утрачивают смысл и вытесняются биотическими взаимосвязями как на коллективном, так и на индивидуальном уровне. Субъектно-властная рецессия представляет собой рецидивы вождизма в имидже политических деятелей, карикатурно копирующих признаки древних вождей, что свидетельствует об истощении политического арсенала. Система управления, созданная для политических целей, инерционно, немотивированно порождает социальность, ничем не ограничиваемая экспансия которой, в конечном счете, угрожает самой природе человеческого существования. Придание этических свойств политике, её «очеловечивание» в системе социальных отношений, используемое как средство управления общественным сознанием, есть паллиатив. Этому способствует и современный научный дискурс, направленный на поддержание рецессии власти путем втягивания общественности в политику при помощи таких знаковых, потенциально позитивных понятий, как свобода, ноосфера, гуманизм.

7. Управление актуально до тех пор, пока в обществе существует значительное количество разнородных, социально неудовлетворенных групп, противоречия между которыми предопределяют системную потребность в организации их жизнедеятельности. Деятельность институтов гражданского общества также вносит свой вклад в сохранение электоральной активности населения, поскольку они создаются по инициативе или с разрешения государства. Структуры гражданского общества, являясь неотъемлемой частью социальных отношений, выступают конкурентами государственной власти или объектами ее управления. Властно-управленческие отношения в России должны осуществляться в пределах вопросов государственного значения, а вопросы местного значения должны решаться в формах местного самоуправления. Решение вопросов местного значения эффективно при реальном процессе осуществления воли местного сообщества, что минимизирует властную компетенцию организаторов жизнедеятельности сообщества. Объективные тенденции развития самоуправления проявляются в снижении факторов воздействия политических стимулов на человека и росте его внутренних стимулов к самостоятельной организационной и гуманистической деятельности.

Научная значимость результатов исследования определяется заключенным в них знанием, обогащающим существующие представления о власти, самоорганизации, управлении и самоуправлении в области интересов политологии, истории, теории государственного управления и местного самоуправления. Полученные результаты расширяют выбор альтернативных концепций при изложении учебных курсов «История государственного управления в России», «Политология», «Социология управления», «Система государственного управления», «Система муниципального управления».

Практическая значимость результатов диссертационной работы заключается в том, что материалы исследования могут быть использованы:

1. Органами власти Российской Федерации при решении вопросов государственного и муниципального управления.

2. Органами государственной власти субъектов федерации и органами местного самоуправления в решении проблем разграничения полномочий между уровнями государственного и муниципального управления.

3. Органами местного самоуправления при реализации форм непосредственной и опосредованной демократии в муниципальных образованиях.

4. Главами муниципальных образований при формировании планов развития городского или сельского поселения.

5. Политическими партиями, общественными движениями при определении направлений своей деятельности, разработке программ и иных нормативных документов.

6. Научно-исследовательскими учреждениями, занимающимися проблемами политического управления, общественного прогресса, государственного и муниципального управления, а также перспективами развития человека.

7. Институтами повышения квалификации и переподготовки государственных и муниципальных служащих.

Апробация результатов научного исследования. Результаты диссертационного исследования отражены в ряде публикаций: монографиях, статьях (восемь из них в рецензируемых журналах) и тезисах общим объёмом около 50 печатных листов. Основные идеи и положения диссертации изложены и опубликованы в материалах «круглых столов», международных, всероссийских и региональных конференциях: «Проблемы и перспективы развития местного самоуправления» (Волгоград, 1996); «Конституция Российской Федерации и социально-правовые условия становления местного самоуправления» (Волгоград, 1997); «Актуальные проблемы формирования политической системы» (Волгоград, 1999); «Крупные города на пороге XXI века: проблемы, перспективы» (Волгоград, 1999); «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 2002); «Местное самоуправление: экономические, социальные и правовые проблемы» (Волгоград, 2003); «Государственное и муниципальное управление в России: реформы и перспективы развития» (Волгоград, 2004); «Социально-политические и финансово-экономические факторы развития народнохозяйственного комплекса РФ в современных условиях» (Волгоград, 2005); «Проблемы современного этапа реформ в России: федеральный и региональный аспекты» (Волгоград, 2005); «Государственный аппарат и политические реформы в России и Германии» (Ростов-на-Дону, 2006); «Пятнадцать лет российских реформ: итоги, проблемы, перспективы» (Волгоград, 2007); «Государственное и муниципальное управление в Сибири: состояние и перспективы» (Новосибирск 2007).

Отдельные результаты диссертационного исследования были использованы при выполнении задания Администрации Президента Российской Федерации по разработке хоздоговорной темы «Правовое регулирование организации и деятельности исполнительных органов местного самоуправления в РФ». Ряд научных разработок внедрен в учебные программы и курсы лекций «Система муниципального управления», «Управление муниципальным хозяйством», а также имел место в докладах и сообщениях на рабочих заседаниях комиссий Волгоградской областной Думы и представительных органов ряда муниципальных образований Астраханской, Волгоградской областей и Республики Калмыкия. Положения диссертации о разделении уровней государственного и муниципального управления обсуждались на практических занятиях и лекциях с главами муниципальных образований, с государственными и муниципальными служащими на курсах переподготовки и повышения квалификации.

Структура диссертационного исследования. Работа состоит из введения, трех глав, включающих семнадцать параграфов, заключения, списка литературы.

основное содержание работы

Во введении обоснована актуальность темы диссертации, охарактеризована степень ее разработанности, сформулированы цель, задачи, объект и предмет исследования, определены теоретические и методологические основы диссертации, обозначены научная новизна и положения, выносимые на защиту, представлены научная и практическая значимость, теоретическая и практическая апробация результатов исследования.

В первой главе «Формы организации жизнедеятельности общества: методология исследования, закономерности становления» обосновывается правомерность исследования феномена «власть» методами антропогностики наряду с биогностическими и социогностическими методами, выделяется три вида форм обустройства жизнедеятельности общества – самоорганизация, управление, самоуправление, в рамках которых власть проходит этапы своего становления, развития и рецессии. Устанавливается взаимозависимость форм бытия и форм организации жизни общества; выявляются детерминанты и атрибуты самоорганизации, раскрывается потенциал труда как фактора развития самоорганизации и становления власти и управления. Глава содержит пять параграфов.

В первом параграфе «Методы исследования жизнедеятельности социума» обосновывается необходимость исследования обустройства жизни людей в его эволюции и выявляется три вида форм организации жизнедеятельности общества – самоорганизация, управление и самоуправление, которые возникают последовательно, при этом наличие следующего не предполагает исчезновения предшествующих видов обустройства. Существование данных видов организации общества не исключает важности политических форм управления в современных общественных системах, однако предлагаемая методология позволяет обращать внимание на сосуществование и активное развитие иных форм организации жизни, которые оказывают влияние на баланс общественных сил и способствуют пересмотру устоявшихся взглядов на феномены управления и власти. Управление в этой связи представляется уже не как конечная и имманентная, а как преходящая форма общественной организации. В основании такого взгляда на феномен управления лежит представление о том, что предуправленческий период, связанный с природным организационным детерминантом, уже миновал, и управленческий период, определяемый доминантой социального детерминанта, тоже конечен. Следовательно, в этом ряду логично прогнозируется третий этап эволюции форм организации, детерминируемый культурой.

Исследователи политики, власти и управления, между тем, продолжают поиск ответов на вопросы развития общества и человека в рамках социальной парадигмы, обращая мало внимания на расхождение векторов развития объекта исследования и концептуальных средств его анализа. В этой связи, отталкиваясь от методов биогностики и социогностики, мы предлагаем в целях адекватного научного отражения современных тенденций управления, эволюции власти и развития самоуправления использовать методы антропогностики, что позволяет преодолеть ограниченность биогностического и социогностического подходов, сводящих исследование форм жизнедеятельности человека к поиску отличий между животным и общественным индивидом. В современных обществах человеческая составляющая индивида, обусловленная бытием культуры, не является доминирующей по отношению к социальной составляющей, но ее безусловный рост уже не позволяет игнорировать углубляющееся различие между общественным индивидом и человеком. Именно с генезисом человеческой составляющей (человека) связаны рецессия власти и становление самоуправления.

Во втором параграфе «Соотношение культуры и форм организации общества» раскрывается качественное отличие «человека» от «человека дикого» и «человека общественного», что значительно упрощает определение границ социального пространства, где власть и управление остаются необходимостью организации жизнедеятельности общества. Практика современного социального управления и динамично развивающееся отечественное знание о местном самоуправлении обнаруживают, что детерминация самоуправления не сводима к явлениям природы и социума. Логика развития форм организации жизнедеятельности позволяет нам предположить, что «формы организации» представляют собой феномены проявляющейся сущности индивида, поэтому закономерности развития власти можно исследовать, выявив эту сущность.

Сущность дикаря, представляющая совокупность естественных отношений (природных взаимосвязей), проявляет себя в формах самоорганизации, где социальный феномен «власть» проходит период становления, поэтому его организующее начало минимально. Сущностью общественного индивида выступает совокупность социальных отношений (в соответствии с утверждением К. Маркса), которые детерминируют развитие власти, определяющей формы управления в обустройстве жизнедеятельности общества. В свою очередь, сущность человека составляет целостность человеческих отношений, которые не могут быть детерминированы природой и социумом и обрести устойчивое развитие в формах самоорганизации и управления.

Анализ становления культуры позволяет рассматривать ее как форму бытия, детерминирующую человеческую составляющую индивида и являющуюся условием осуществления самоуправления при значительном сокращении организационного потенциала власти. Последовательно расположенные триады форм бытия «природа – общество – культура», состояния индивида «человек дикий – человек общественный – человек», видов форм организации жизни людей «самоорганизация – управление – самоуправление» позволяют по-иному взглянуть на проблему власти. В предложенном контексте очевидно, что власть соотносима с формой бытия «общество», с состоянием индивида «человек общественный» и видом форм организации жизни «управление». Наличие же власти в триадах «природа – человек дикий – самоорганизация» и «культура – человек – самоуправление», на наш взгляд, носит условный характер.

Таким образом, доминанта социальных отношений со временем утрачивает свой позитивный потенциал для развития человечества. Поэтому жизненно важно обращение общественного индивида в человека, что сопряжено с ростом культуры как объективно возникающего инобытия индивида. Успех реализации этой задачи зависит как от воли организаторов жизни людей, так и от уровня знаний о закономерностях развития власти.

В третьем параграфе «Биотические детерминанты первобытной коллективности» обосновывается тезис о том, что социальные отношения как более сложные и качественно иные по сравнению с естественными связями имеют место в системе первичных форм организации жизнедеятельности общества. Однако в качестве детерминант обустройства биосоциальных систем социальные отношения вторичны и исторически надстраиваются над развитыми формами естественных взаимосвязей первобытных обществ. Индивиду биосоциальной системы имманентно присущи человеческие качества, однако в первобытных коллективах они не находят своего выражения, поэтому в данных обществах сохраняется доминанта форм самоорганизации, где власть не является необходимостью.

Первичные потребности первобытного коллектива детерминируют и основные формы организации жизни индивида: формы добычи и распределения пищи, формы сохранения жизни, формы обустройства места пребывания или жилища. Все они базируются на природной иерархии, что не приводит к уничтожению себе подобных и возможности их эксплуатации, следовательно, и систематического приращения материальных благ. Эволюционный выход биосоциальных систем – это возникновение новых форм взаимного полагания общественных индивидов, что и осуществляется в истории человечества в виде социальных отношений, развитие которых сопряжено со становлением власти. Эволюционный рост социальной составляющей обусловлен реализацией базовых потребностей, поэтому общественный индивид, как и прежде, озабочен проблемой добывания, производства и потребления пищи, сохранения жизни, здоровья, обустройства жилища или среды своего обитания. Вместе с тем с укреплением социальной составляющей приоритеты развития индивида изменяются: человек решает задачи, связанные не столько с сохранением своего естества, сколько с улучшением условий своего существования.

В четвертом параграфе «Атрибуты форм первобытной самоорганизации (тотем, табу, ритуал, слово)» рассматривается влияние первобытной атрибутики на формы организации жизни древних обществ. Регуляторы сосуществования первобытных индивидов под воздействием социализации приобретают характер статусообразующих; тотем, табу, ритуал и слово становятся фактором усиления субъектно-властных качеств организаторов жизнедеятельности общества.

Становление власти сопряжено с формированием субъектной функции вождя первобытного сообщества, что обусловливало противоречивые тенденции. Появление властных компетенций у вождя и его ближайшего окружения начинают изменяться естественно-организационные формы жизни. Вместе с тем нарушение естественных форм жизни вождем-соплеменником или вождем-варягом зачастую вызывает обратную реакцию значительной части первобытного общества, что завершается гибелью вождя. Преодолевается эта традиция путем выделения харизматических свойств у отдельных индивидов, т.е. приданием им тотемной атрибутики, позволяющей признать превосходство одного или нескольких людей над всем сообществом.

Табу первоначально является природным кодексом запретов всего, что взламывает синергетические начала, однако в связи с развитием социальных связей запреты на эволюционные процессы естества социума обусловливаются, прежде всего, социально-политическими причинами. Устанавливается такой баланс, при котором естественная составляющая социума получает наиболее устойчивое свое развитие при постоянном обновлении, расширении генотипа, а социальная составляющая успешно развивается при строгой общественной дифференциации.

Ритуал обеспечивает повторяемость действий, упорядочивая отношения, определяет ниши элементам биосистемы. В социальной системе ритуалы закрепляют общественные нормы, опираясь на общественные и естественные основания. Будучи экспортирован в социальную систему из естественной, ритуал приобрел двойственность, определяя, с одной стороны, границы долженствования индивида, а с другой – устанавливая табу, очерчивает формы управления и пределы или беспредельность власти.

Первобытное слово-заклинание трактуется в работе как элемент естества, регулирующий не социальные, а естественно-природные взаимосвязи. При доминанте социальных отношений слово становится неотъемлемым элементом власти, таким образом, оно ставится выше естества. Вместе с возникновением полноты монархической власти устанавливается монотеистическая форма религии; личностный статус лидера и слово становятся главным инструментом порабощения сознания.

В пятом параграфе «Труд как фактор трансформации самоорганизации в управление» анализируются изменчивость и отбор как естественные регуляторы жизни антропоидов, предопределившие судьбу самоорганизации, которая проиграла в эффективности управлению, детерминируемому разделением труда и возникновением субъектно-объектных отношений. Вместе с тем влияние труда различается в формах самоорганизации и управления. В формах самоорганизации труд – лишь элемент естественной среды первобытных людей, обеспечивающий их выживание, а в формах управления – необходимое условие их развития, определяющее формы организации жизни. Развитие труда в социуме принимает характер самовозрастающей эффективности. Основой этого симбиоза остается биот, испытывающий основную ресурсную нагрузку. Именно труд в симбиозе с другими социальными отношениями позволяет управлению, политике взять верх над биотической организацией жизнедеятельности общества.

загрузка...