Delist.ru

Социальные представления и поведение российского крестьянства в начале XX века. 1902 - 1922 гг. (По материалам Среднего Поволжья) (15.06.2007)

Автор: Сухова Ольга Александровна

Перемещение исследовательского интереса в сферу изучения ментальности и социальной психики крестьянской общности в историческом аспекте, позволит избежать упреков в субъективизме и дискретности исследовательского поля, создать наиболее адекватный образ эпохи, уже канувшей в лету, определить закономерности эволюции социальных представлений и поведенческой практики, что, в конечном итоге, и определяет собой направление и темпы социальной динамики.

В связи с вышеизложенным необходимо выделить тезис об отсутствии исчерпывающей исследовательской практики, где на прочном фундаменте исторического анализа было бы создано целостное представление об эволюции общественного сознания и массовой психологии в эпоху социокультурной трансформации. Существование объективной потребности восполнения лакун методологии крестьяноведения посредством интеграции необходимых элементов из пограничных областей научного знания (междисциплинарный уровень) и синтеза разрозненных данных, диверсифицированных в письменных источниках и исследованиях обобщающего характера, позволило четче сформулировать цель предстоящей работы.

Целью диссертационного исследования выступает комплексное изучение структуры и содержания важнейших конструктов крестьянского сознания, а также процесса их преобразования в мотивы (побудительные причины) социальной практики и соответствующие формы поведения в период 1902 – 1922 гг.

Выбранная проблематика, ее хронологические и территориальные рамки определяют и основные задачи исследования:

– выявить определяющие факторы динамики социальных представлений и поведения средневолжского крестьянства в период второй половины XIX – начала ХХ веков;

– определить закономерности эволюции ментальных и поведенческих форм в эпоху «общинной революции»;

– реконструировать важнейшие особенности менталитета российского крестьянства, детерминированные стабильностью воспроизводства традиционных социальных ориентаций;

– проанализировать содержание, доминанты, приоритеты и иерархию социальных представлений в структуре «картины мира» крестьянского сословия;

– охарактеризовать экономические представления средневолжского крестьянства в период 1902–1922 гг.;

исследовать изменения в содержании знаковых для крестьянского сознания компонентов образа власти в период углубления социально-политического кризиса в империи, в революционном 1917 г. и в эпоху Гражданской войны и военного коммунизма;

– проанализировать содержание коллективных представлений, связанных с крестьянским восприятием системы социальных отношений в рассматриваемую эпоху;

– дать классификацию форм социального поведения средневолжского крестьянства в период 1902–1922 гг.;

– раскрыть особенности проявления обыденных форм социального сопротивления и перехода к массовой социальной агрессии;

– рассмотреть функциональное предназначение наиболее значимых в социокультурном аспекте поведенческих стереотипов.

Методологическая основа исследования базируется на принципах многоуровневого методологического анализа. Первичным, наиболее абстрактным уровнем исследовательской практики выступает общность философских способов познания действительности, среди которых рационально выделить: принцип объективности или всестороннего учета фактов (применение именно этого способа работы с источниками вернее всего решает проблему репрезентативности документального материала, так как информация, полученная из источников разного происхождения, снижает вероятность искажения исторической реальности, проявления субъективизма при обобщении данных); принцип раскрытия элементов многофакторного взаимодействия (что позволяет детерминировать функциональное предназначение и положение в системе категорий общественного сознания и поведенческой практики); применение синергетического подхода, позволяющего сочетать идею эволюционного развития с представлениями о многовариативности исторического процесса, наиболее адекватно оценивающего влияние субъективных факторов на развитие неустойчивых ситуаций; принцип системности и целостности решения задач научного познания (в рамках авторской концепции рассматриваемого феномена); принцип восхождения от абстрактного к конкретному и от конкретного к абстрактному.

Определение предмета исследования предполагает выход еще на один дополнительный уровень методологического анализа. Речь идет о принципах комплексного междисциплинарного исследования, направленных на решение узко специализированных задач и, вместе с тем, объединяющих в себе широкий спектр общенаучных методов. В рамках следующего уровня методологического анализа в исследовании применяется структурно-функциональный подход к изучению рассматриваемых феноменов исторической действительности. Совокупность методов, определяющих конкретно-научную методологию, характерную для избранной отрасли знания, включает в себя, в первую очередь, принципы и способы эмпирического анализа (герменевтические приемы работы с текстом исторического источника с учетом обстоятельств времени и места его появления, авторских характеристик, выявление степени объективности информации, а также количественные методы исследования массовых документов: применение контент-анализа, статистической группировки фактов и т.п.).

В работе используется терминология как общепринятая в литературе, так и оригинальная. Ключевыми понятиями проблемы выступают: социальные представления, менталитет, «общинный архетип», «картина мира», социальная психология, поведение крестьянства; социальное сопротивление, в рамках которого выделяются: формы обыденного сопротивления и массовой агрессии; «общинная революция».

Понятие менталитета определяется в диссертации как способ, метод познания действительности, присущий определенной социальной общности и отражающий первичный, обыденный уровень восприятия. Дефиниция «общинного архетипа» отражает своеобразие социальных ориентаций, соответствовавших традиционной культуре крестьянского сообщества.

Под термином «картина мира» (здесь необходимо учесть, что такие термины, как «картина мира», «познавательная карта», «когнитивная карта» и пр. являются синонимами) понимается мировосприятие рассматриваемой социальной общности в определенный период времени. Среди всего перечня ее элементов, общих тем, привлекающих внимание современных исследователей, следует выделить параметры, выступавшие в описываемую эпоху опорными конструкциями, своего рода каркасом содержания представлений как группового, так и массового сознания.

Феномен «общинной революции» рассматривается в диссертации как архаическая программа социально-утопических представлений, жестко ориентированная, благодаря фанатизму и иррациональной убежденности мотивационной сферы социальной психологии, на неизбежную реализацию идеала. А также – как общий процесс, объединяющий отдельные проявления социально-психологических реакций, в мощное движение за восстановление состояния равновесия. Торжество «великой утопии» оказалось возможным в уникальной ситуации системного кризиса уже отживающих свой век конструкций российской государственности. В то же время нельзя не признать, что победа крестьянской революции в конечном итоге обернулась ее поражением, так как объективное содержание изменений, происходивших в системе властно-политического регулирования, было так или иначе связано с необходимостью решения неотложных задач цивилизационной практики (в русле общего процесса перехода к индустриальному обществу), что привело к подавлению крестьянства и преобразованию его в новую социальную реальность.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нем впервые в историографии на основе привлечения широкого комплекса источников дан комплексный анализ социальных представлений и поведения российского крестьянства в период с 1902 по 1922 гг. При этом решается одна из важнейших познавательных задач: определение характера и направления изменений в соотношении неизменности (влияние культуры) и изменчивости (влияние социальности), т.е. базовых конструктов социокультурного подхода, в процессе эволюции содержания представлений и поведенческих стереотипов.

В диссертации соискателя впервые предпринята попытка интерпретации феномена «общинной революции» посредством категорий крестьянского менталитета и поведения.

Новизна исследования во многом определяется использованием достижений методологии междисциплинарного синтеза. Использование подобных методологических приемов нашло, в частности, свое выражение в оформлении стержневого компонента концепции, сущность которого заключается в признании тезиса о значительной степени воздействия ментальной интерпретации происходящего на направление и характер социокультурного развития.

Следует также отметить и новизну методики сквозного анализа источников массового происхождения. В диссертации воспроизводится образ базовых конструктов крестьянской «картины мира», аутентичный изучаемой эпохе, посредством многомерного анализа массовых источников максимально возможного видового разнообразия.

На защиту выносятся следующие основные положения, в которых нашла отражение научная новизна диссертационного исследования:

1. Применение многофакторного метода к изучению социальных представлений и поведения российского крестьянства позволяет выделить ряд острейших противоречий, лежавших в основе социальной динамики в рассматриваемую эпоху, в числе которых: противоречие между общим направлением, ходом и темпами процесса коммодификации в аграрной сфере и особой сопротивляемостью родового общинного сознания к любым изменениям в хозяйственной практике, воспринимаемым как угроза воспроизводству традиционных социальных ориентаций; между значительным ростом численности сельского населения и возможностями экстенсивной системы землепользования при сохранении прежних принципов хозяйственной практики и рутинной техники; между развитием элементов рыночного сознания и мифологемами эгалитаризма и отрицания частной собственности; между патриархальной субкультурой сельского сообщества и проникавшими в деревню эрзац-образцами городской субкультуры и т.д.

2. Вследствие изменения условий хозяйствования, демографической модернизации, роста уровня грамотности, информационных горизонтов и других факторов, менталитет, система социальных представлений и поведения крестьянства неизбежно будут меняться в сторону усложнения содержания и иерархии связей взаимоподчинения, однако синкретизм крестьянского сознания будет препятствовать вытеснению рудиментарных, отживших свой век, архаических представлений.

3. Крестьянский менталитет как способ познания действительности обладал рядом особенностей, характерных для изучаемой социальной группы. Среди них в диссертации названы: высокая степень природообусловленности; доминанта хозяйственных приоритетов; синкретизм сознания (нерасчлененность системы представлений); высокая религиозность, и производная от этого, мифологизированность крестьянского сознания.

4. К основным элементам «картины мира» российского крестьянства в исследовании относятся социальные представления, отражающие сущность крестьянского восприятия условий хозяйственной практики, системы властно-политического регулирования, а также стержневых компонентов духовного самопознания.

5. В диссертации доказано, что единство ментальных установок, закрепленное веками воспроизводства идентичных для населения всей страны социальных ориентаций, будет определять общее содержание крестьянских «претензий» к власти и в н. ХХ в. С другой стороны, содержание социальных представлений средневолжского крестьянства приобретает под воздействием факторов объективного порядка (аграрный характер экономики региона в целом, достаточные земельные ресурсы, относительно высокое плодородие почв создавали необходимые условия для сохранения минималистской трудовой этики и мифологем уравнительной справедливости) ряд особенностей. Своеобразие регионального аспекта проблемы – в наибольшей приверженности крестьянства ценностным установкам, соответствующим «общинному архетипу».

6. Аграрная программа средневолжского крестьянства предполагала необходимость воспроизводства традиционных социальных ориентаций (прежде всего, идея уравнительного землепользования, минимализации трудовых затрат, представление о праве затраченного труда как условия обретения земли).

7. В условиях углубления социально-политического кризиса архаизация коллективного сознания российского крестьянства, опосредованная процессом коммодификации, принимает дополнительное ускорение. Во многом в архаизации аграрного сектора экономики повинно само государство, не сумевшее предложить крестьянству щадящий вариант перехода к товарному хозяйству, и, более того, своей непродуманной аграрной политикой провоцировавшее деревню на сопротивление.

8. Еще одним немаловажным основанием для воспроизводства «общинного архетипа» в условиях победы революции и ликвидации помещичьего землевладения следует считать необходимость непосредственного регулирования «земельного вопроса».

9. В исследовании показана эволюция монархического идеала в крестьянском сознании. В качестве общей тенденции подобных изменений следует выделить процесс рассогласования наличного и потребного образов, т.е. в основе десакрализации и демонизации «царского образа» будет находиться противоречие между социальным идеалом («надежа – православный Царь») и переносом рефлексии по поводу переживания состояния социально-политического кризиса, и, не в последнюю очередь, кризиса имперского сознания, на личность конкретного монарха, персонификация ответственности за «бессилие», слабость Государства, в том числе и в отношении механизмов властного регулирования обострившихся социальных противоречий.

10. Необходимо отметить, что традиционный политический идеал крестьянства, основанный на идеях равенства и социальной справедливости, восходил к ценностям догосударственной эпохи, но также впитал в себя и системные характеристики патернализма как необходимого элемента. Подобное противоречие объясняет преимущественно социальную направленность революционности крестьянства, его «ненацеленностью» на власть.

11. Опыт непосредственного участия в процессах «приобщения к власти» (в рамках петиционного движения) станет мощным стимулом роста социальной активности, способом восприятия новых для патриархального сознания политико-правовых представлений, в то же время масштабные репрессивные санкции запустят процесс дискредитации государственных ценностей в массовом сознании. Дополнительные основания этот процесс приобретет в условиях военно-политического кризиса 1915–1916 гг. С другой стороны, ослабление репрессивных функций государства в 1917 г. выступит одним из факторов активизации социального сопротивления и перераспределения функций властно-политического регулирования от государства к общинной организации. Повторное обретение «государственного инстинкта» в представлениях крестьянства связывалось уже с получением гарантий от реставрации самодержавно-помещичьего строя, «старого режима», и, наоборот, с признанием, легитимизацией завоеваний «общинной революции».

12. На протяжении всего рассматриваемого периода вера и обрядность играли важнейшую роль в жизни крестьянского социума, имея своим предназначением упорядочивание элементов структуры микро- и макрокосма крестьянской повседневности. Характерной особенностью, производной от синкретизма народного миропонимания, выступает наслоение, взаимопроникновение язычества и православной традиции. В периоды социально-политических кризисов проявления антиклерикальных настроений никоим образом не затронут сферу крестьянской религиозности: объектом протестных действий будет выступать Церковь как земельный собственник и Церковь как идеологический институт государства.

13. Рефлексию крестьянской общины как социального организма можно представить в виде четырехчленной формулы: изменение условий жизнедеятельности (появление внешних угроз процессу воспроизводства традиционной культуры) – интерпретация («перевод») изменений на предмет их соответствия «общинному архетипу» (ментальным конструктам корпоративного сознания) как основной гарантии витальности крестьянского бытия – соединение («проекция») результатов ментального анализа с оценкой конкретных обстоятельств, вызывающих складывание фрустрирующей ситуации («блокировка всяческих надежд») – и, наконец, активизация сопротивления в активной или пассивной (обыденной) форме, выраженная в виде одного из поведенческих стереотипов.

14. Своеобразие содержания когнитивной карты средневолжского крестьянства проявилось и в воспроизводстве определенных поведенческих стереотипов, оформлявших собой психологию великоросса-общинника. В настоящем исследовании предпринимается попытка интерпретации социального поведения посредством категории сопротивления крестьянской общины притязаниям внешних акторов социально-политического взаимодействия, и, одновременно, выдвижения встречных претензий в целях защиты внутреннего социокультурного пространства и сохранения состояния равновесия. Для решения этих задач в социальной психологии носителей «общинного архетипа» существовал набор, «депо» механизмов регуляции, отличавшихся определенной общностью характеристик. Речь идет о «ритуальной», символической стороне привычных психологических реакций, с помощью которых «измерялась» степень репрессивной практики государства, эффективность государственного регулирования, возможности для моделирования социального пространства.

15. Ритуал воспроизводства форм обыденного сопротивления и массовой агрессии и пр. позволял не только «перевести» непонятные, незнакомые, с точки зрения родового сознания, знаковые образы новой эпохи на язык доступных для понимания категорий, использование практики «исполнения обряда» имело несколько функциональных предназначений (функции: регуляции социально-политического взаимодействия; «сброса» сверхсильных эмоциональных переживаний, психологической компенсации).

загрузка...