Delist.ru

Социальные представления и поведение российского крестьянства в начале XX века. 1902 - 1922 гг. (По материалам Среднего Поволжья) (15.06.2007)

Автор: Сухова Ольга Александровна

СУХОВА Ольга Александровна

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И

ПОВЕДЕНИЕ РОССИЙССКОГО КРЕСТЬЯНСТВА

В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА. 1902 – 1922 гг.

(По материалам Среднего Поволжья)

07.00.02 – Отечественная история

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора

исторических наук

Самара – 2007

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Пензенский государственный

университет им. В.Г. Белинского»

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор Есиков Сергей Альбертович

доктор исторических наук,

Кознова Ирина Евгеньевна

доктор исторических наук, профессор

Точеный Дмитрий Степанович

Ведущая организация: Институт Российской истории Российской Академии Наук (ИРИ РАН)

Защита диссертации состоится 11 октября 2007 г. в 14.00 час. на заседании диссертационного совета Д.212.218.02 при ГОУ ВПО «Самарский государственный университет» по адресу: 443011, г. Самара, ул. Академика Павлова, 1, зал заседаний.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Самарский государственный университет».

Автореферат разослан «_____» ___________ 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Э.Л. Дубман

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность избранной темы определяется необходимостью всестороннего изучения содержания представлений и поведения российского крестьянства в период крупнейших социальных конфликтов, опосредованных противоречиями модернизационных процессов в первые десятилетия ХХ века. Ведь именно участие крестьянства являлось важнейшим фактором победоносного завершения Великой русской революции. При этом необходимо учитывать, что именно Среднее Поволжье было одним из крупнейших эпицентров революционных боев. Следовательно, крестьянство региона представляет собой уникальный исторический феномен, существование которого требует глубокого научного анализа.

Нельзя не признать, что, если глубинными причинами крестьянских войн начала ХХ в. выступает ряд базисных кризисов (власти, демографического, экологического), то своеобразие революции, ее характер и объективное содержание детерминируются особенностями крестьянской ментальности, крестьянской рефлексии относительно императивов модернизации. В этом отношении стремление сохранить преемственность, традиции следует рассматривать как один из способов защиты от усиливающегося давления извне, связанного с ходом модернизационных процессов и меняющейся аграрной политикой правительства. Резкий поворот власти от консервации патриархальных институтов и ужесточения административной опеки над деревней к созданию слоя земельных собственников путем разрушения сельской поземельной общины ставил под угрозу уничтожения привычный порядок крестьянского мироустройства. Крестьянство же ожидало от власти «заботы» и «милости», создания такой программы перехода к новому типу хозяйствования, которая минимализировала бы возможные социальные издержки. Подобная ситуация продуцировала состояние «расколотого» социума, а важнейшая линия разлома проходила через общественное сознание и общественную психологию. Следовательно, изучение социальных представлений и поведения российского крестьянства в начале ХХ века позволит внести существенные коррективы в содержание научного знания о ключевых процессах исторической эволюции.

Важное значение в этом отношении приобретает тезис об особой сопротивляемости ментальных конструктов к изменениям, что определяло своеобразие крестьянского, а, по большому счету, национального, мировосприятия. Ведь, постигая историю крестьянства с позиций открывшихся сегодня новых горизонтов методологического синтеза, проникая в смысл противоречия между неизменностью и изменчивостью культуры, мы вправе констатировать стремление человека традиционного общества к постоянству ментальных ориентаций как необходимого условия обеспечения собственного воспроизводства, что в процессе социальной динамики достигается путем погружения в ритуал, в действо, аналогичное мировым (космическим) ритмам. Поэтому анализ закономерностей развития социальных представлений и поведенческой практики российского крестьянства будет во многом способствовать пониманию своеобразия социокультурных процессов, протекавших в России на протяжении всего ХХ века. Уравнивание прав социальной психологии в притязании на роль одного из равнодействующих факторов, детерминирующих историческое развитие, позволяет решать познавательные задачи двух уровней. Один из них, предполагает рассмотрение мотиваций и мотивировок социального поведения, дефиницию той «нужды», которая, собственно говоря, и является результатом рефлексии сознания общности в отношении внешних «вызовов», и, тем самым, ориентирует на анализ ментальных (т.е. устойчивых) образований. Исходя из этого, уместно будет предположить, что и в своем поведении все социальные слои, так или иначе, будут руководствоваться не столько изменениями действительности, сколько своими представлениями о причинах этих изменений. Другой – способствует познанию механизма изменчивости непосредственно способов психологических реакций (моделей поведения) по мере изменения условий жизнедеятельности социума.

Кроме того, исследуемая тема актуальна, потому что она посвящена истории одного из важнейших регионов России – Среднему Поволжью. Многие проблемы, вызванные процессами экономической и политической дезинтеграции российских регионов в 1990-е гг., и, соответственно, задачи возрождения и укрепления единства страны требуют обращения к историческому опыту властно-политического регулирования социальных процессов в российской провинции в условиях распада империи и создания новой государственности на территории России в начале ХХ века. Особую остроту вопросу придает проблема несовпадения идеологической основы завершающего этапа модернизационных процессов и содержания ценностных ориентаций большинства населения РФ, ярко проявившаяся в период рыночных преобразований, что также относится к числу важнейших направлений в научной проблематике, связанной с анализом содержания национальной ментальности.

Объект и предмет исследования.

Объектом исследования выступает российское крестьянство как общность, как социальный носитель особых ментальных и психологических характеристик, во многом предопределивших своеобразие перехода российской цивилизации от традиционного к индустриальному обществу.

Предметом исследования является содержание основных социальных представлений, формировавших мировоззрение российского крестьянства на протяжении первых десятилетий ХХ века, а также их отражение в психологии и поведении данной социальной общности. Исторические феномены предстоит рассмотреть в процессе их эволюции.

Хронологические рамки исследования.

В диссертации рассматривается период 1902–1922 гг., который необходимо трактовать как отдельный, четко обозначенный этап в истории крестьянского сопротивления, характеризующийся определенной структурой и внутренней логикой своего развития. Критерием дефиниции хронологических параметров исследования выступает сущностное содержание социальной психологии российского крестьянства, отразившее те качественные изменения традиционной «картины мира», которые охватили общественное сознание под воздействием модернизационных процессов. В основе изучения крестьянского мировосприятия находится интерпретация социальной динамики как реакции российской деревни на процесс коммодификации (т.е. перехода от натурального к товарному хозяйству) повседневной действительности, как сопротивления изменениям, разрушавшим патриархальную культуру, наконец, как самостоятельного феномена, определяемого категорией «общинная революция».

В соответствии с указанным критерием в рамках периода 1902–1922 гг. в диссертации выделяется ряд этапов, отличавшихся по своему содержанию. Первый из них приходится на первые годы ХХ столетия и, применительно к выбранным территориальным рамкам, связан непосредственно с завершением процесса распознавания, «расшифровки» в крестьянском сознании новых смыслов стремительно менявшейся действительности.

Выделение следующего этапа обусловлено в исследовании переходом социальной психологии в фазу открытого и масштабного сопротивления. В ходе подавления революционных выступлений острота социальных противоречий несколько снижается, однако, дальнейшие попытки режима выйти из состояния кризиса посредством разрушения основ крестьянской повседневности, обернулись для Российской империи катастрофой. Мировая война не принесла желаемой стабильности, напротив, к прежним противоречиям вскоре добавились новые, что спровоцировало еще большее отчуждение социума от власти, обернувшееся, в конечном итоге, разрушением имперской государственности.

Третий этап отражает процессы утверждения и закрепления результатов воплощенной в действительность идефикс крестьянского сознания – мифологемы «черного передела», происходившие в условиях формирования нового образа власти и соответствующих ему реакций поведения. При этом социальная динамика приобретает все более оборонительный характер. В конечном итоге крестьянская революция завершилась победой традиции над модернизацией: Земельный кодекс РСФСР 1922 г. возвращался к требованиям крестьянских наказов образца 1917 г. В то же время эта победа обернулась для крестьян поражением, так как, будучи направленной на подавление крестьянства, неизбежно ускоряла разрушение традиционных основ существования крестьянского хозяйства и образа жизни.

Территориальные рамки исследования. Выбор территориальных рамок диссертации объясняется своеобразием социокультурного развития отдельных регионов России. Даже при поверхностном знакомстве с данными статистических источников становится очевидным, что крестьянство Черноземной полосы и, особенно, Среднего Поволжья, и спустя полвека после запуска модернизационных процессов в аграрной сфере экономики продолжало демонстрировать завидное постоянство в отношении верности патриархальной «картине мира». Острота сопротивления крестьянства модернизационным процессам, феномен «общинной революции» проявился здесь в более значительных масштабах, нежели в других регионах. В исследовании используются материалы четырех средневолжских губерний (Пензенской, Самарской, Саратовской и Симбирской), отличавшихся общностью социокультурных характеристик и тяготевших к единому центру. Определенная избирательность исследовательской практики (в частности, в работе не используются материалы Казанской губернии, также входившей в рассматриваемый регион) объясняется влиянием природно-географического фактора (особенности ландшафта), особыми условиями формирования этнической общности в период заселения региона. Объектом исследования в данном случае выступает в основном русское население Среднего Поволжья.

Историографическая ситуация.

В диссертационном исследовании отмечается, что благодаря идейным исканиям русской интеллигенции, ее стремлению найти ключ к познанию самобытного пути развития российской цивилизации, еще в XIX столетии был создан уникальный в мировой практике прецедент: появилась многомерная модель крестьяноведения, а, если быть более точным, крестьяновидения. «Идеальные типы» русского крестьянства, носителей сакрализированных современниками архаичных ценностей, идеализация хозяйственного уклада, или, напротив, безжалостная критика косности и нерадения, неспособности к динамичному развитию – создание объяснительных моделей, аналогичных приведенным выше или только тяготеющих к ним способствовало как накоплению богатейшего, совершенно уникального по своей природе эмпирического материала (этнографические описания крестьянской повседневной действительности, записи произведений фольклора и пр.), так и зарождению устойчивых традиций в деле изучения истории крестьянства. Отдельной областью научного знания становится и анализ «интерментальных» (по Н.И.Карееву) факторов исторического процесса, в том числе, и в отношении крестьянского сословия.

Однако закреплению в качестве самостоятельного направления социально-психологического видения проблемы воспрепятствовало утверждение марксистской методологии истории в крайне жестком ее варианте. Возрождение интереса к крестьянской культуре, к оригинальной общности этических приоритетов, было вызвано уже ностальгией по деревенскому укладу жизни на излете процесса раскрестьянивания и завершения переходной эпохи от традиционного к индустриальному обществу. Для писателей и историков становилось все более очевидным, что «крестьянское тело» социальных представлений, воспроизводство архаичных напластований, определяет многие закономерности развития общественного сознания советской цивилизации.

Сохранившаяся и поныне теоретическая и методологическая неопределенность в отношении дефиниций, связанных с прошлым, настоящим и будущим крестьянского сословия в российской действительности, свидетельствует о том, что «деревенские страдания» и в смысле предмета исследовательской практики, и как выражение одной из оценочных характеристик общественного сознания (что превращает историю крестьянства в «священную корову» отечественной историографии) пока еще не обрели завершенной формы, лишены исчерпывающих объяснений, и отражают скорее эмоциональную реакцию, чем действительную сущность вопроса. Более того, попытки расшифровать «тайну русского крестьянства», лишить прежнего сакрального значения «миф об общине», с позиций безусловной доминанты ценностей либерализма оказались такими же односторонними, как и для исследований, выполненных в русле марксистской методологии истории. В этом прочтении самобытность ментальных характеристик российского землепашца из «стержня мировоззрения», освященного «глубоким и чистым чувством веры», может превратиться в «дань обычаю, силу привычки, сон разума». Новая историографическая ситуация диктует необходимость выбора определенной системы координат для исторического анализа: исходить ли из аутентично крестьянского видения действительности; отыскивать объективное содержание в коллективном поведении общинников (на предмет соответствия социальной динамики задачам линейно-прогрессивного развития общества); или оценивать мыслительные и поведенческие стереотипы сквозь призму идеологического соответствия целям и задачам избранного современным обществом направления социокультурной трансформации.

загрузка...