Delist.ru

Политические дискурсы постсоветской России: теоретико-методологический анализ (15.05.2007)

Автор: Фишман Леонид Гершевич

питающие «против своей воли» «новую русскую идеологию» и «дискурс нормального общества и здравого смысла», западничество и почвенничество;

политический проективизм;

«просвещение» и поиск аксиом социальной рациональности;

собственно идеологический дискурс;

элементы вновь нарождающегося дискурса социального эксперимента.

4) Радикально переосмысливается роль в формировании идейного поля российской политики таких ключевых для нее политических дискурсов как западничество и почвенничество. Они квалифицируются как политические учения, отличающиеся от модерновых идеологий и утопий отсутствием в них денотативных политических субъектов – прежде всего социальных классов и наций. Апелляция к классам и нациям в них замещена обращением к проблематике культурной идентичности, что становится причиной ренессанса западнического и почвеннического политических дискурсов в период постмодернистского упадка идеологий и утопий;

5) Выявляется сущность российского постмодернистского идейного консенсуса, которая заключается в отказе противоборствующих политических сил от социального эксперимента в пользу опробованных (на Западе или в российской истории) образцов экономических и политических стратегий и социальных технологий и в символической опоре на наследие западнической и почвеннической интеллектуальных традиций;

Политические дискурсы, доминирующие внутри этого консенсуса, оперируют понятиями, оторванными от реальных денотатов; их базовые понятия отсылают лишь к теориям более или менее научного или философского характера, посвященным, как правило, различного рода обоснованиям специфики русского пути. Сами эти теории почти всегда инициированы теми или иными течениями западной политической мысли, начиная от гегельянства и неокантианства и заканчивая культур-критическими, геополитическими и глобалистскими концепциями. Данные виды доминирующих политических дискурсов прибегает к тем или иным из указанных теорий с целью активизировать в массовом сознании какие-либо связанные с ними политические мифы.

6) Особое внимание уделяется до сих пор практически не изученным образцам маргинальных российских политических дискурсов, среди которых можно обнаружить аналоги ренессансных политических проектов, античного дискурса социальной рациональности, дискурса Просвещения. В исследовании показывается, что характерной чертой, выводящей все эти типы политической мысли из дискурсивного консенсуса российской политики является ориентированность на социальный эксперимент и выход за рамки западническо-почвеннической проблематики социокультурной идентичности в пользу поиска экономических, социологических и прочих оснований российской социальной рациональности;

7)В диссертации раскрывается все еще остающееся вне поля зрения отечественных авторов содержание попыток сформулировать российскую общенациональную идеологию или описать ее желаемые характеристики. Доказывается, что данные попытки свидетельствуют скорее о стремлении создать не «настоящую» идеологию (как явление эпохи Модерна), а скорее всеохватывающее мировоззренческое учение вроде религиозного или этического. Это является еще одним свидетельством если не глубокого погружения современной России в Постмодерн, то ее выпадения из Модерна.

Научно-практическая значимость исследования:

Результаты данного исследования могут лечь в основу направления исследований касающихся истории и современного состояния зарубежной и российской политической мысли как политических дискурсов. Также они имеют прогностическую ценность, позволяя строить аргументированные гипотезы относительно идейно-политического структурирования политического пространства России в обозримом будущем.

Кроме того, они могут быть использованы в преподавании курсов по истории политических учений и современным политическим учениям, спецкурсов посвященных современной российской политической мысли.

Апробация результатов исследования

Различные аспекты и выводы исследования представлялись автором в виде докладов в том числе на III Российском философском конгрессе «Рационализм и культура на пороге Третьего тысячелетия» (Ростов-на-Дону,16 сентября 2002 г.); IV Российском философском конгрессе «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 24-28 мая 2005 г.); II международной конференции «Взаимодействие политической науки с органами государственной власти в формировании политических процессов в Российской Федерации и новых независимых государствах», Екатеринбург, 2002.; Международной конференция 30-31 октября 2003, Екатеринбург; Международной конференции. «Политическая наука и государственная власть в Российской Федерации и Новых Независимых Государствах», Екатеринбург, 2004; Всероссийской конференции с международным участием, посвященной 80-летию сборника «Смена вех» «Российская интеллигенция: критика исторического опыта», 1-2 июня 2001 г. Екатеринбург; Всероссийская научная конференции «Культура и цивилизация», Екатеринбург, 17-18 июня 2001 г.; Всероссийской конференции «Интеллигенция и проблемы формирования гражданского общества в России», 14-15 апреля 2000 г. Также они были представлены в виде публикаций в журналах «Полис», «Вопросы философии», «Свободная мысль XXI», «Политэкс», «Стратегия России».

Основные положения диссертации обсуждались на заседаниях отдела философии Института философии и права УрО РАН.

Основные идеи и выводы диссертации отражены в 3-х авторских и одной коллективной монографии, а также в статьях объемом 63 п.л.

Диссертант является автором более 50 научных работ, из них 38 относятся к теме диссертации.

Структура диссертации

Диссертация состоит из введения, двух разделов, заключения и списка литературы. Каждый раздел включает в себя две главы. Список литературы включает 288 наименований. Общий объем работы 342 с.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Часть I. «Методологические предпосылки исследования постсоветских политических дискурсов» посвящена методологии исследования.

В § 1. «Политический дискурс как производное нарратива культурной трансформации» Главы 1. «От идеологии и утопии к политическому дискурсу: смена исследовательской парадигмы» обосновывается необходимость изучения политических учений как политических дискурсов, а не идеологий и утопий, поскольку последние являются лишь специфическими формами политической мысли Модерна, производными его нарратива культурной трансформации.

Политические дискурсы рассматриваются как производные нарративов культурной трансформации. Нарратив культурной трансформации определяется как повествование, которое описывает и интерпретирует ключевые изменения, происходящие на конкретной стадии эволюции культуры определенного общества. Под нарративом в данном случае понимается повествование, являющееся фундаментальным компонентом социально-политического взаимодействия людей. Нарративы задают параметры повседневного и определяют правила и способы идентификации и интерпретации объектов, которые подлежат включению в дискурсивное пространство. (Соответственно, Модерн, Постмодерн, Просвещение, Ренессанс и аналогичные им понятия употребляются в исследовании как понятия, отражающие определенные нарративы культурной трансформации).

Под политическим дискурсом подразумевается специфический образ (или стиль) политического и социально-философского мышления, который подчиняется своим собственным правилам словоупотребления и синтаксиса, апеллирует к собственной «мифологии» и аксиологии, и, вследствие этого, ориентирован на достижение характерных для него целей.

Специфика политических дискурсов современной России во многом обусловлена особенностями нарратива культурной трансформации Постмодерна, мировоззренчениские рамки которого ограничиваются не только собственно постмодернистской философией, но и неомарксизмом, миросистемным анализом, теориями постиндустриального общества. Россия – периферийная часть глобализированной миросистемы современного капитализма. Поэтому к осмыслению процессов, происходящих в сфере ее политической мысли применимы, хотя и с оговорками относительно периферийности России, ряд теорий и подходов, адекватных для описания реалий глобализирующегося мира. Тем не менее сами по себе миросистемный анализ и теория постиндустриального общества вряд ли способны детально показать каким образом «периферийность России» конвертируется в специфику ее современных политических дискурсов. Рассмотрение современной российской политической мысли как прежде всего совокупности политических дискурсов Постмодерна остается приоритетным.

В § 2. «Идеология и утопия как специфические формы политической мысли Модерна» выделяются типические черты идеологии и утопии, свойственные только образцам политических учений эпохи Модерна.

Во-первых, феномен собственно идеологии сформировался при активном участии другого феномена - европейской «науки». Все «большие» идеологии изначально претендовали на научную рациональность.

Во-вторых, появление идеологий было немыслимо без оформившегося к началу XIX века совершенно нового ощущения тотальности исторического процесса, в котором история вновь, - после крушения христианской концепции истории, а затем и выявления «иронической» беспомощности позднего Просвещения в данном вопросе – получала цель и смысл.

В-третьих, идеологии появились на свет с конкретной целью: они были предназначены для осуществления двусторонней связи между властью и массами не в любом обществе и государстве, а в тех из них, в которых наличествовали институты представительного правления (демократии) и, таким образом, сформировалась сфера публичной политики.

Четвертым критерием идеологии следует назвать ее денотативность. Под денотативностью понимается отнесенность понятий той или иной доктрины к неким реально существующим социальным феноменам, начиная классами и их интересами и заканчивая какими-либо объективными процессами, происходящими в сфере экономики, науки, культуры, техники и т.д.

Утопии Модерна обладали теми же характеристиками, что и идеологии, отличаясь лишь тем, что отражали интересы социальных групп, находящихся внизу социальной пирамиды.

По мере заката Модерна понятия идеологии и утопии размывались, становясь синонимами политических учений вообще. Утопия превратилась в разновидность политического учения, апеллирующего к должному, идеология – в способ функционирования широко спектра идей как символических форм. Это обусловило все более нарастающее сходство понятия идеологии с альтернативным ей понятием политического мифа. Идеология и миф стали истолковываться как системы идей и символов, необходимых для функционирования и воспроизводства социальных институтов. Произошла утрата критериев, которые позволяли понять почему одно общественное устройство и легитимирующие его идеологии и мифы сменяются другими, а также затруднилось понимание специфики политических дискурсов сменившей Модерн эпохи Постмодерна.

Глава 2. «Методологическая актуализация домодернистских политических дискурсов в ситуации Постмодерна» посвящена рассмотрению ряда политических учений Ренессанса, античности и Нового времени как производных специфических, отличных от модернового нарративов культурной трансформации. Учитывая то, что в ситуации Постмодерна нарратив культурной трансформации Модерна разрушается, политические дискурсы предшествующих Модерну эпох, ранее квалифицировавшиеся как идеологии и утопии, нередко обретают новую жизнь. Присущие домодерновым политическим дискурсам интеллектуальные стратегии вновь начинают играть существенную роль в политической мысли современности, что делает актуальным изучение их характерных особенностей.

В § 1. «Политический проект Ренессанса как явление политической мысли Постсредневековья» утопии Ренессанса рассматриваются как порождения эпохи, в ряде аспектов сходной с Потмодерном. Как и современный нам Постмодерн, Ренессанс был эпохой крушения метанарративов – и, прежде всего характерного для средневековья представления об истории. Мыслители Ренессанса, впервые в истории европейской культуры поднявшие бунт против всяческих «центризмов», попытались включить доисторию в собственно историю на равных правах и, в первую очередь, это касалось античности. В данном отношении они первые внесли в понимание истории и культуры близкий к характерному для постмодернизма элемент равнозначности.

Философский дискурс Ренессанса уже не обладал тотальностью средневековых или самих по себе античных метанарративов; пытаясь найти свой собственный путь, он сначала должен был еще выработать собственный категориальный аппарат, который с равным успехом мог иметь или не иметь денотаты в реальности. Это обстоятельство во многом обусловило специфику ренессансного политического дискурса. Когда ренессансные политические мыслители пытались сформулировать какие-либо политические учения, у них либо преобладала чисто эмпирическая аргументация с прагматическим подходом, либо смесь прагматизма и эмпиризма с обильными ссылками на античные примеры, с привлечением античных же политических и философских теорий с их категориальным аппаратом. Возникала ситуация, в которой понятия гуманизма соотносились не с чем-то реально имеющим место, а с понятиями же древних греков и римлян. Таким образом, возникало нечто аналогичное по структуре и функции «симулякрам» Постмодерна.

Поэтому «симулякровое», неденотативное политическое мышление ренессансных гуманистов не могло породить что-то хотя бы отдаленно напоминающее «настоящую» идеологию или утопию. Оно породило «политические проекты» Т.Мора и Т.Кампанеллы, отличавшиеся утратой тотализирующего чувства истории и вообще чувства времени, что поневоле заставляло их авторов мыслить скорее пространственными, чем временными категориями (не даром все ранние «утопии» находятся где-нибудь в дальних странах, на островах и т.п.). Когда автор ренессансного политического проекта пытался сформулировать политический рецепт с претензиями на тотальность, ему не хватало денотативных категорий.

§ 2. «Элементы модерновых и постмодерновых политических дискурсов в Просвещении» посвящен ответу на вопрос: что Просвещение оставило Постмодерну в наследство и как это наследие проявляется в современных политических дискурсах?

Постмодерн воплощает собой ситуацию утраты веры в историософскую «надстройку» высокой культуры Модерна. И это дает повод для интеллектуального реванша домодерновым – и, прежде всего просвещенческому, – дискурсам.

Постмодерн также в значительной мере является возвращением к тому наследию, из которого вырос сам Модерн, приспособив его к своим доминирующим устремлениям присущим ему способом. Прежде всего, это наследие Просвещения: идеи разума, секуляризации, попытки классового подхода к анализу социальных проблем, географический детерминизм, критика культуры и т.д. Но в эпоху Модерна этот спектр возможностей познания общества констеллирован иначе, чем в эпоху Просвещения.

загрузка...