Delist.ru

Политические дискурсы постсоветской России: теоретико-методологический анализ (15.05.2007)

Автор: Фишман Леонид Гершевич

Существующие на сегодняшний день подходы к изучению различных направлений политической мысли сводятся в целом к осмыслению их как идеологий и утопий. Эта традиция имеет давнюю историю и ее ни в коей мере нельзя просто отбросить. В связи с этим привлекаются работы зарубежных и отечественных авторов, посвященных осмыслению идеологии и утопии. Среди них: К. Маркс, К. Манхейм, Е. Шацкий, З. Бауман, Дж. Александер, Т.А. ван Дейк, Малинова О.Ю., Соловьев А.И., Брандес М.Э., Федорова М.М., И. Валлерстайн, А. Грамши, А.Логинов, Д. Сергеев, У. Матц, Р. Вахитов, Е. Савеленок, Л. Морщихина, В.Поляков и др.

Недостаток этой традиции заключается в том, что не существует согласия насчет понимания содержания самого термина «идеология». Как понимать идеологию – в широком или узком смысле: как синоним политического учения вообще или как феномен, присущий исключительно эпохе Модерна? Принятие распространенной в настоящее время как в научной, так и в публицистической литературе широкой трактовки приводит к размыванию самого понятия идеологии, превращению идеологии просто в функциональное понятие, совокупность символов и т.д. Понятие идеологии начинает пересекаться с понятиями политического мифа, что, частности, отражено в работах таких авторов как Ж.Сорель, А.И.Кольев, В.Дегоев, А. Цуладзе, Э. Кассирер, А.И.Климов, И.Исаев и др. Это понятие не менее широко, и не менее онтологизировано, чем современное понятие идеологии, но обладает тем преимуществом, что может непосредственно применено для объяснения некоторых иррациональных аспектов современной политической жизни. Понятие политического мифа вряд ли получило бы широкое распространение и разработку, если бы этому не способствовали предварительные (а зачастую и параллельные) исследования авторов, посвященных проблематике социологии и психологии религии и мифологии. Поэтому в процессе исследования стало закономерным обращение к работам Э.Дюркгейма, М.Вебера, Б.Малиновского, К.Юнга, М.Элиаде, С.Московичи, В.Одайника, Т.Парсонса и др.

Выявление специфических черт политических дискурсов Модерна (идеологий и утопий) невозможно без обращения, по крайней мере, к двум группам источников. К первой из них относятся наиболее яркие представители тех или иных идеологических течений, такие как, историческое сознание: Т.Карлейль, К. Маркс, П.Прудон, В.Ленин, Д.Милль, Г.Маркузе и др. Ко второй группе относятся авторы, в произведениях которых отразилось историческое самосознание эпохи Модерна, такие как Г.Гегель, Т.Моммзен, О.Шпенглер, В.Шубарт, Дж.Оруэлл, а также авторы, чьи работы посвящены изучению становления и трансформаций этого самосознания в его идеологических и культурологических аспектах - Н.Гудрик-Кларк, Ф.Фюре, Н.Луман, З.Штернхель, М.Федорова, Э.Хобсбаум, Х.Уайт, К.Поппер, Н.Элиас, И.Ионов и др.

Принятие узкого понятия идеологии как исключительно модернового феномена влечет за собой пересмотр некоторых аспектов истории политической мысли. Поэтому особое внимание уделяется немодернистским политическим дискурсам. Потребность обозначить специфику немодернистских политических дискурсов влечет за собой новое рассмотрение политических дискурсов античности, Просвещения, Ренессанса. В связи с этим привлекаются работы, посвященные истории политической мысли, таких авторов как А.Э.Штекли, А.И.Володин, Ю.Г.Чернышев, И.С. Чичуров, Н.Ревуненкова, О.Ф.Кудрявцев, Л.С.Чиколини, Д.Ристори, Х.Уайт, В.П.Волгин, А.С. Ахиезер, А.Ф.Лосев и др. Не меньшую роль играет анализ и самих первичных источников – работ Т.Мора, Т.Кампанеллы, Альберти, Н.Макиавелли, Платона, Аристотеля, Ксенофонта, Вольтера, Ж.Руссо, Г.Мабли, Ш.Монтескье, П. Гольбаха, К.Гельвеция, А.Смита, Э.Гиббона, Т.Мальтуса, И.Канта, Д.Юма и др.

Но обращение только к указанным выше авторам не может послужить материалом для построения исчерпывающей категориальной сетки для классификации современных российских политических дискурсов. Т.к. современная российская политическая мысль – мысль эпохи Постмодерна, привлекаются авторы, характеризующие в своих работах «состояние Постмодерна»: Ф. Лиотар, Ж. Бодрийяр, В.Россман, И.П.Ильин, Е.Г.Рашковский, С.Кургинян, Я.Бражникова, С.Бирюков, С.Корнев и др.

Образцы современных доминирующих российских политических дискурсов легко обнаруживаются в работах, посвященных поиску общенациональной идеологии или новой формулировки «русской идеи», которые обычно осуществляются в привычной для России почвеннической парадигме. Таковы работы В. Кожинова, Ю. Власова, Н.Козина, В. Бондаренко, В.Бушина, К.Касьяновой, А.Панарина, А.Дугина и др.

Генезис ряда направлений современной российской политической мысли не может быть адекватно выявлен без обращения к ее истории - к наследию русских западников и почвенников, народников (П.Чаадаев, И.Киреевский, К.Леонтьев, Н.Данилевский, Н.Чернышевский, А.Герцен и др.), а также примыкавшим к ним течений, прежде всего, евразийцев, чьи труды вновь стали популярны в последние десятилетия (например, Е.Трубецкой, П.Савицкий, Г.Вернадский и др.) В связи с этим не меньшее значение имеют и работы ученых, посвятивших свои исследования наследию указанных выше мыслителей: Дегтяревой М., Евлампиева И.И., Емельянова Б.В., Котова П.Л., Олейникова Д.И. и др.

Однако поскольку диссертация посвящена прежде всего исследованию современной российской политической мысли, наибольший интерес представляют работы, касающиеся данной проблематики. Критическое отношение к современным и традиционным российским политическим дискурсам, нередко сопровождающееся описанием их специфических черт обнаруживается в исследованиях Колесникова А., Привалова А., Цуладзе А., Пастухова В.Б., Соловьева А.И. и др.

Менее критическое (но не менее показательное с точки зрения нашего исследования) по отношению к методологии решение проблемы содержится в работах И.К.Пантина, В.Гуторова, О.Арина, А.Бузгалина, А.Зиновьева и др. Оно заключается, как правило, в целенаправленном поиске новой идеологии, построенном на широком или классическом ее понимании. В методологическом отношении близки к ним авторы, занимающиеся поиском новой формулировки русской идеи, из которой должна вырасти общенациональная идеология, нередко мыслящие в парадигме западничества и почвенничества: А.И.Кольев, В.Чеснокова, И.Чубайс, А.Бушков, А. Буровский, А.Янов и др.

Наибольший интерес вызывают пересекающиеся но не полностью совпадающие с предыдущим направлением попытки непосредственно решить проблемы, стоящие перед Россией, без акцента на то, что полученный теоретический продукт будет именно идеологией. Это – собственно политическая мысль российского Постмодерна. Наиболее показательны в данном отношении авторы: Кара-Мурза С.Г., Паршев А.П., Валянский С.И., Калюжный Д.И., М.Калашников и Ю.Крупнов, Ю.И. Мухин, В.Штепа, Е.Холмогоров и др. Сюда же относятся произведения таких авторов как Ю.Никитин, В.Михайлов, Ю.Козенков, С.Алексеев, Ф.Березин, В.Головачев, О.Дивов, Р.Злотников и др., содержащие в себе определенные «политические проекты».

Рассмотрение политической мысли как политического дискурса также не может обойтись без привлечения, авторов, чьи исследования касаются проблематики дискурса и политического дискурса. Это Ю.С.Степанов, Е.Г.Трубина, О.Ф.Русакова, О.Толпыгина, П.Серио, Д.С.Лихачев, И.П.Ильин, Ю.Б.Борев и др.

Наконец, исследование, посвященное политической мысли российского Постмодерна не может также обойтись без анализа документов, отражающих программные положения некоторых российских политических партий и движений, а также работ наиболее ярких представителей различных политических течений (например, В.Жириновского, В.Новодворской, Г.Явлинского, Г.Зюганова, В.Путина и др.). Не менее важное значение имеют публикации авторов, затрагивающих те или иные вопросы истории формирования этих движений и их идейных платформ. Среди последних: Е.Н.Пашенцев, В.А Лоскутов, Н.Митрохин, А.Тарасов, Б.Межуев, Р.Лифшиц и др.

Цели и задачи исследования

Целью исследования является выявление тенденций трансформации современных российских политических дискурсов, а также выработка методологии, позволяющей строить аргументированные гипотезы относительно структурирования идейно-политического пространства России в обозримом будущем.

В процессе достижения цели исследования были поставлены и решены следующие задачи:

анализ понятий идеологии и утопии как типов политических дискурсов;

рассмотрение домодерновых политических дискурсов, которые частично воспроизводятся в политической мысли Постмодерна;

выявление теоретического, мировоззренческого и культурного соотношения политических дискурсов Домодерна, Модерна и Постмодерна;

выработка методологии изучения современных российских политических дискурсов, адекватной предмету исследования;

построение удовлетворяющей достижению целей исследования классификации домодернистских политических дискурсов;

раскрытие особенностей доминирующих и маргинальных направлений современной российской политической мысли и их классификация.

Теоретико-методологические основания исследования

Исходной теоретической посылкой исследования является тезис о том, что современная Россия – неотъемлемая часть глобализированной миросистемы. Поэтому к осмыслению процессов, происходящих в сфере ее политической мысли, применимы ряд теорий и подходов, адекватных для описания реалий взаимосвязанного мира. Таковы теория постиндустриального общества, миросистемный анализ и неомарксистский подход, уделяющие основное внимание процессам, происходящим в экономическом, научно-технологическом и политическом «базисе» глобального мира. Однако применение данных подходов требует учитывать специфику периферийного положения России в миросистеме, в результате которой идентичные западным политические дискурсы (такие как либеральный, социалистический или консервативный), в могут приобретать заметно иной характер.

Поскольку политические дискурсы осмысливаются как порождения нарративов культурных трансформаций, присущих тем или иным эпохам, большое значение в аспекте проблематики исследования приобретает постмодернистская философия. Последняя рассматривается как важный элемент нарративов культурной трансформации обществ, находящихся в сфере влияния процессов глобализации и постиндустриализации (т.е., в том числе и России).

Другим основанием методологии данного исследования является принцип контекстуализации, согласно которому специфику политических учений следует рассматривать, исходя из исторического контекста, в котором они сформировались. Культурный, политический, социальный контекст во многом определяет те денотаты, к которым апеллируют политические мыслители той или иной эпохи и которые могут быть преимущественно социальными (классы и нации) или несоциальными (Природа), или даже «симулякровыми» (политические учения прошлого).

Не меньшее значение имеет историко-философский и историко-политологический анализ проблематики, касающейся изучения политической мысли и ее квалификационной оценки – как относящейся к жанру идеологий, утопий, политических мифов и т.д. Здесь особую роль играет анализ «образа мышления», характерного для различных политических дискурсов, который включает в себя восприятие истории, сущности социального, отношение к социальным группам и способам решения социальных проблем, к природе человека и т.д., т.е. спектр тех интеллектуальных стратегий, в которых выражается определенный тип рациональности.

Используемый в диссертации компаративный метод позволяет сопоставить политические учения различных эпох и выявить их характерные черты. Такое сопоставление необходимо для построения дифференцированной классификации политических дискурсов и для избегания опасности приписывания им всем одних и тех же функций, которые, как правило, сводятся либо к социальной интеграции, либо к подрыву статус-кво.

Научная новизна.

В рамках данного исследования современная российская политическая мысль впервые изучается как констелляция политических дискурсов, характерная для состояния Постмодерна. Политические дискурсы осмысливаются как порождения нарративов культурных трансформаций, присущих тем или иным эпохам.

Нарратив культурной трансформации определяется как повествование, которое описывает и интерпретирует ключевые изменения, происходящие на конкретной стадии эволюции культуры определенного общества. (Под нарративом в данном случае понимается повествование, являющееся фундаментальным компонентом социально-политического взаимодействия людей. Нарративы задают параметры повседневного и определяют правила и способы идентификации и интерпретации объектов, которые подлежат включению в дискурсивное пространство). При этом политические дискурсы описываются как производные нарратива культурной трансформации. В исследовании дано определение политического дискурса как специфического образа политического и социально-философского мышления, который подчиняется своим собственным правилам словоупотребления и синтаксиса, апеллирует к собственной «мифологии» и аксиологии, и вследствие этого ориентирован на достижение характерных для него целей. Это понимание политического дискурса опирается на представление о дискурсе как «языке в языке», учитывая то, что язык политического дискурса существует внутри порождающего его нарратива культурной трансформации. Под «образом мышления», характерном для того или иного дискурса понимается отношение к истории, природе общества, социальным группам, способам решения социальных проблем, природе человека и т.д., т.е. спектр тех интеллектуальных стратегий, в которых выражается определенный тип рациональности.

В диссертации предложено рассматривать этот тип рациональности как общий для большинства политических дискурсов данной эпохи и общества или же маргинальный. Он обладает жанровой спецификой – склонностью прибегать к языку трагедии или комедии, сатиры или романа использовать метафору или иронию и т.д. Ориентация на достижение характерных для данного политического дискурса целей означает, что политические дискурсы могут склоняться либо к критике и изменению существующего порядка вещей, либо преимущественно к объяснению общества, либо к его сохранению и т.д. Используя аналогию с идеологиями Модерна, цели могут радикальными, анархическими, консервативными, либеральными и т.д.

Новизну представляет раскрытие понятий Модерна и Постмодерна не как аналогов таких формационных понятий как «капитализм», «феодализм», «индустриальное» или «постиндустриальное общество», а в качестве специфических нарративов культурной трансформации, в той или иной степени соответствующих этим общественным формациям. Нарратив культурной трансформации Модерна – это нарратив секуляризации, мировоззренческой рационализации, логическим следствием которого является замещение религиозных верований специфическими политическими дискурсами – идеологиями и утопиями. Политический миф также является порождением нарратива культурной трансформации Модерна, появляющимся в то время, когда выясняется недостаточность идеологии как заменителя религиозных воззрений. Но наибольшее значение политическая мифология начинает играть в эпоху Постмодерна. Нарратив культурной трансформации Постмодерна – это описание ситуации крушения метарассказов Модерна. При этом остающаяся необходимость в политической мобилизации приводит к вытеснению идеологии медиакратией, к перерождению идеологий в симулякры, удобные для использования в век СМИ. В эпоху Постмодерна частично возвращаются аналоги некоторых домодерновых политических дискурсов, являющиеся производными метанарративов Античности, Просвещения, Возрождения или Ренессанса.

Основные результаты исследования, выносимые на защиту:

1) В диссертации доказывается, что традиционно использующиеся для характеристики различных феноменов политической мысли понятия идеологии и утопии должны осмысливаться как исключительно феномены эпохи Модерна, т.е. характерные порождения модернового нарратива культурной трансформации. Это позволило создать более дифференцированную классификацию домодернистских политических дискурсов. Среди последних наибольшее значение имеют дискурс социальной рациональности античности, «политический проективизм» Ренессанса и, особенно, «возможностно-спектральный» дискурс Просвещения.

Выявлен характер связи данных дискурсов с политической мыслью Постмодерна. Он заключается в следующем: в высокой культуре Модерна доминирует теоретически утонченные, идеологические или социологизированные представления об истории, обществе, классах, субъекте, но в его массовой культуре преобладают представления обо всем этом, гораздо более похожие не на модернистские, а на просвещенческие или гуманистические. Интеллектуальные и политические элиты модернизирующихся обществ ставят своей целью просвещение масс, понимаемое как предоставление им философско-научного минимума. Но этот минимум – просвещенческий и отчасти ренессансный. Массам преподается рационализм на уровне точных и естественных наук эпохи XVII–XVIII вв., если только не античности, а также адаптированные версии модернистской философии истории. Но такого рода рационализм усваивается гораздо легче, чем рационализм модернистских версий философии истории. Историцизм Модерна в массовой культуре поэтому адаптируется в квазирелигиозной форме популярных версий идеологий, на уровне чувства, веры.

Когда эта вера по разным причинам утрачивается, домодерновый рационализм как масс, так и части интеллектуалов остается предоставленным самому себе. Он способен породить только похожую на просвещенческую философию истории и политики с ее плоскими психологизмом и рационализмом. Переплетаясь с обыденным «здравым смыслом» и естественными биологическими ассоциациями, он создает представление об истории как, с одной стороны истории растущих и умирающих обществ, а с другой – как цепи корыстных умыслов и заговоров. Его дополняют симулякровые политические теории и выстраиваемые на их основе политические мифы, сочетаемые с эмансипаторским пафосом «критики культуры» и апелляциями к природе. Утрата «надстройки» модернистского историцизма влечет за собой попытки возвращения к Традиции, которые уже заранее отравлены вольтеровским пониманием полезности этой Традиции для сохранения общественного порядка. Таким образом, в ситуации «крушения метарассказов» Модерна возникают политические дискурсы Постмодерна, в основе которых нередко находятся сравнительно «примитивные» идеи Просвещения, Ренессанса или Античности.

2) В исследовании обосновывается точка зрения, согласно которой современные политические дискурсы России следует изучать как дискурсы уже постмодерновой культуры. Как объективно происходящая культурная трансформация, постмодернизация современной России коренится не только в разрушении традиционных и модерновых пластов нашего наследия, происходящего при обширном воздействии постмодерновой культуры Запада, но и в том, что современная Россия – периферийная часть глобализированной миросистемы современного капитализма. В контексте глобального процесса культурной постмодернизации распад традиционных и модерновых пластов российской культуры с неизбежностью приобретает постмодернистский характер.

Поэтому к осмыслению процессов, происходящих в сфере ее политической мысли применим ряд теорий и подходов, адекватных для описания реалий глобализирующегося мира, таких, как теория постиндустриального общества и неомарксистский подход, уделяющие основное внимание процессам, происходящим в экономическом, научно-технологическом и политическом «базисе» глобального мира. Поскольку в работе политические дискурсы осмысливаются как порождения нарративов культурных трансформаций, присущих тем или иным эпохам, большое значение в аспекте проблематики исследования приобретает теоретическая парадигма постмодернистской философии, являющаяся следствием осмысления процессов глобализации и постиндустриализации.

3) С учетом описанных теоретических посылок выстраивается оригинальная классификация современных российских доминирующих и маргинальных политических дискурсов, анализируются их характерные черты. Среди политических дискурсов России эпохи Постмодерна в диссертации особо выделены:

«новая русская идеология» и ее разновидность – «дискурс нормального общества и здравого смысла»;

Страницы: 1  2  3  4  5  6  7