Delist.ru

Белое движение в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917-1920 гг.) историографическое исследование (10.09.2007)

Автор: САЛОВ Олег Альбертович

САЛОВ Олег Альберт

БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ НА ЮГЕ РОССИИ (ноябрь 1917 –1920 гг.). ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Специальность 07.00.09 — историография, источниковедение и методы

исторического исследования

Москва – 2007

Работа выполнена в Профессиональном институте управления

Научный консультант — доктор исторических наук, профессор

ВОРОНОВ Виталий Николаевич

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Ипполитов Георгий Михайлович

доктор исторических наук, профессор

Филипповых Дмитрий Николаевич

доктор исторических наук, профессор

Гаврищук Владимир Владимирович

Ведущая организация: Институт военной истории МО РФ

Защита состоится «___» декабря 2007г. в «___» часов на заседании диссертационного совета по историческим наукам ( Д. 215.005. 06 ) при Военном университете МО РФ по адресу: 123001 г. Москва, ул. Большая Садовая 14.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета МО РФ по адресу: 123001 г. Москва, ул. Большая Садовая 14.

Автореферат разослан «___» ноября 2007 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат исторических наук, профессор

А.М. Махров

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность исследования обусловлена следующими обстоятельствами: I. Период в истории нашего Отечества, заключенный в хронологических рамках ноября 1917 – 1920 гг., является, вне всяких сомнений, особо значимым. Братоубийственная Гражданская война стала кульминационой точкой смены цивилизационой парадигмы в нашей стране. Одним из следствий цивилизационного разлома стало то, что некогда огромная Российская империя превратилась в новое Советское государство, аналогов которому не имелось в истории сообщества мировых цивилизаций. Однако параллельно с Советским государством образовалась уникальная общность — Россия в изгнании, Российское зарубежье, ядром которого долгое время являлось Белое движение, потерпевшее сокрушительное поражение от советской власти и ушедшее в изгнание. Здесь перед нами уникальный исторический феномен самобытного существования соотечественников вне рамок собственной государственности. Все это, отразившись в историческом сознании социума, в последующем сказывалось на формировании определенного восприятия прошлого и современности у нескольких поколений людей. II. Накопленный историографический опыт свидетельствует: образы военно-политических событий 1917 – 1920 гг. активно и целенаправленно использовались в качестве идеологического ресурса различными общественными силами и институтами, а на формировании изначальных представлений о Гражданской войне в значительной мере сказались острые эмоциональные реакции историков и мемуаристов, переживших это событие как личностный духовный опыт. Во всём разнообразии направлений историографии революции и Гражданской войны свое, особое, место занимают вопросы истории Белого движения. По известным причинам этот сюжет в советской исторической науке, в отечественной историографии в целом был в самой высокой степени подвержен деформациям и искажениям. Восстановление научного статуса проблемы истории Белого движения, противостоявшего большевистскому политическому режиму в братоубийственной Гражданской войне, раскрывает возможность формирования реальной картины социальных сдвигов, политического и военного противоборства в хронологических рамках, указанных выше в истории государства Российского. Соответственно, залогом решения данной исследовательской задачи выступает научно-критический анализ тех комплексов литературы, в которых нашли отражение и осмысление эти события. Необходимо выделить из конъюнктурной части такой литературы научные ценности, способствующие развитию исторической мысли на восстановленной и обновленной документальной основе, посредством определения и оценки методологической основы исторических трудов, тех методов, способов исследования, которые применяли их авторы, обращаясь к тем или иным конкретным историческим проблемам истории.

III. Современная историографическая ситуация в России довольно специфичная. Аксиоматично, что без критического осмысления накопленного историографического опыта невозможно понять современного положения науки, ее роли и задач в обществе. В то же время, залогом дальнейшего успешного развития историографии является сохранение всего ценного, что создано историками предыдущих поколений. Сегодня идет процесс осмысления и переосмысления, отказа от многих устаревших и мифологизированных положений в освещении истории Белого движения. Это сложный процесс, несущий внутри себя множество разногласий, многоголосие мнений, спектр которых содержит порой взаимоисключающие суждения и оценки. Тем не менее, в ряде публикаций (они разнятся по объему, научному жанру и научной значимости) рассматриваются с новых подходов в исторической науке и некоторые аспекты истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России. Причем, в них были введено в научный оборот большое количество архивных документов и материалов, хранившихся в не столь далеком прошлом с грифами «секретно» и «совершенно секретно». Это привело к возникновению существенных аспектов в рассматриваемой проблеме, которые представляется целесообразным сопоставить и проанализировать. Постановка темы исследования в редакции, предложенной в названии диссертации, вызывается как и отечественной историографической традицией, так и логикой развития историографической теории и практики, включающей в себя новые факты, нуждающиеся в изучении и истолковании. Историографическое изучение истории Белое движение в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) должно способствовать выработке адекватных критериев оценки различных историографических явлений, осмыслению новых и традиционных для данной проблемной историографии вопросов, что в целом отвечает тем задачам, которые стоят перед отечественной исторической наукой, развивающейся сегодня в условиях методологического плюрализма. IV. Сегодня имеется большое количество фактографического и нарративного аспектов в материалах, имеющихся в научном обороте, в которых рассматриваемая проблема нашла то или иное отражение. По ней до настоящего времени отсутствуют специальные историографические исследования. Подобное предполагает проведение историографической разработки и выявление сущности и основных тенденций в истории изучения нашей темы. Следовательно, необходимо комплексно изучить и критически проанализировать имеющиеся по теме историографические факты и источники. Только на такой основе можно оценить уровень исследованности рассматриваемой темы, а также выявить тенденции познания в данной области исторических знаний, определить перспективы ее дальнейшего изучения.

V. Актуальность темы данного историографического исследования значительно усиливается тем, что перед нами стоит не только сугубо академическая крупная проблема, требующая своего научного разрешения. Перед нами в ходе решения научной проблемы рельефно вырисовывается один важный аспект, связанный с той социальной ролью, которую играет историография в современном обществе. Революция и Гражданская война, что выше отмечалось, стала знаковым событием всей мировой истории. Соответственно, история Гражданской войны неизменно являлась одной из приоритетных тем истории XX века, а смена цивилизационнй парадигмы, произошедшая в нашем Отечестве в конце 80 – начале 90-х годов минувшего столетия, выдвинули эту проблематику на авансцену российской исторической науки. Прежде всего, это связано с актуальностью для современного внутриполитического и международного развития тех вопросов, которые решались в России в 1917 – 1920 гг.: изменение государственности и миропорядка; борьба за передел собственности в условиях острых политических противостояний; напряженные идейные и духовные искания, обретение новой идентификации общества. Начальный этап новейшей модернизации российского общества сопровождался глубинным системным кризисом, не только воскресившим в историческом сознании события 1917 – 1920 годов, но и превратившим эти события в тот «оселок» истории, на котором общественно-политические силы выверяли свои программы и сценарии развития. Кроме того, во времена больших перемен в обществе получают распространение крайние суждения и ригористические оценки, происходит романтизация и идеализация того, что прежде отрицалось и обличалось. Данные черты и признаки по-прежнему в той или иной мере присущи современному российскому обществу. В связи с этим возрастает социальная и нравственная значимость исторической науки: системное знание о событиях революции и Гражданской войны, свободное как от старых, так и от новых стереотипов и мифов, может содействовать понижению уровня социальной напряженности в обществе, которое переживает тяжелые трансформации в процессе созидания демократического, правового, социального, светского государства с конкурентно способной рыночной экономикой. Воссоздание подлинной исторической картины трагических событий 1917 – 1920 гг., максимально приближенных к исторической правде, будет способствовать выработке идеи общенационального согласия. Важную роль здесь как раз призвана сыграть историография как история науки, обеспечивающая преемственную связь в развитии исторической мысли и определяющая ее перспективы на каждом конкретном направлении.

Степень научной разработанности темы. Историю истории изучения темы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) представляется целесообразным, исходя из проблемно-хронологического подхода, рассматривать по двум крупным условным историографическим периодам: советский (примерно 1920 – первая половина 1980-х гг.) и перестройка и постсоветский период (примерно вторая полвина 1980-х – до настоящего времени). Между данными периодами существует тесная диалектическая связь, преемственность идей в развитии. Одновременно они выступают и в роли качественно различных условных историографических периодов, так как их внутреннее содержание формировалось под воздействием конкретно-исторической обстановки. Одна из главных объединяющих черт данных условных историографических периодов — наличие огромного количества публикаций различного рода по истории революции Гражданской войны. Их библиография — около 30 тыс. публикаций. И в этих работах нашла отражение (в той или иной мере) рассматриваемая тема. По нашим подсчетам, их имеется более 12000. В их числе — обобщающие труды фундаментального плана, монографии, книги, брошюры, статьи, учебники, учебные пособия. Указанная выше тема поднималась во многих кандидатских и докторских диссертациях. Документальная разработка темы характеризуется изданием более 1300 сборников документов и материалов, а также наличием публикаций некоторых документов и материалов по отдельности в периодических изданиях (имеются они и в электронных ресурсах Интернета).

Советский условный историографический период (примерно 1920 – первая половина 1980-х гг.). Вопросы историографии Южнороссийского Белого движения затрагивались в работах общего характера, авторы которых анализировали развитие научного знания в процессе изучения истории революции и Гражданской войны в России. Первые такие попытки представляли собой, как правило, рецензии, комментарии и обзоры литературы, в том числе мемуарной. Так, только в журнале «Пролетарская революция» в 1921 – 1929 годах было опубликовано около трёх десятков рецензий на книги, написанные представителями белой эмиграции. Аналогичные историографические обзоры публиковали и многие другие журналы. Оперативно откликнулся на выход за рубежом первого тома «Очерков русской смуты» генерала А.И.Деникина М.Н. Покровский, который в то время становился знаковой фигурой молодой советской исторической науки. Он утверждал, что само название труда свидетельствует о непонимании автором сущности революции и всего с ней связанного, хотя в нём и содержатся ценные сведения об «истории и генеральского миросозерцания, и военной контрреволюции, в целом, которая стала складываться сразу после Февраля 1917-го». О масштабах работы в области историографической критики позволяет судить первый аннотированный библиографический указатель литературы по истории революции и Гражданской войны, вышедшей в России и за рубежом, подготовленный И.В. Владиславлевым. Автор в лаконичной форме оценивал документальную базу исследований, их жанровое своеобразие, выносил свои суждения о степени объективности содержащихся в них выводов.

Во второй половине 1920-х годов, по мере усиления авторитарно-бюрократических тенденций развития советского общества и государства, советские историки усиливают негативные оценки трудов представителей русской эмиграции, все чаще отказывая им в «правдивости». Так, в предисловии П.Е. Щеголева к книге В.А. Оболенского «Крым при Врангеле. Мемуары белогвардейца», вышедшей в 1927 году, подчеркивается откровенная необъективность автора, который, по мнению критика, приписывает политику террора исключительно большевикам, что, вообще говоря, из этой работы не следует. Безусловно, утвердившаяся обличительная направленность историографической критики делала ее все менее продуктивной. Однако в целом рецензии, комментарии, обзоры и предисловия советских авторов 1920-х годов отличались еще относительной свободой обсуждения поднимавшихся вопросов, достаточной степенью объективности, а также сохранявшейся интеллектуальной связью между советской исторической наукой и ее оппонентами за рубежом. Сказанное, в то же время, не отрицает того факта, что, в конечном итоге, рецензии, опубликованные в Советской России и СССР, решали, прежде всего, идейно-политическую, а не научную задачу — идеологическое обеспечение советской власти и политики большевистской партии. К тому же для широкого советского читателя выходившие за пределами страны исторические работы были практически недоступны. Продуктивная в большинстве своем отечественная историографическая практика, начиная примерно со второй половины 1920-х годов, стала быстро искореняться, интерес к истории Южнороссийского Белого движения резко падает, а многочисленные материалы по истории антибольшевистского движения в целом попадают в закрытые хранилища, практически недоступные для исследователей. В условиях формирования методологического монизма стало доминировать упрощенное и во многом искаженное изображение истории Гражданской войны, резко сузилась источниковая база исследований по этой тематике. Показательно, что в «Инструкции по составлению хроники Октябрьской революции и гражданской войны», опубликованная в 1928 году Истпартом ЦК ВКП (б), предписывалось сделать основным в составлении хроники выявление руководящей и организующей роли партии. В документе указывалось также, что деятельность «соглашательских партий и групп, как равно и контрреволюционных правительств и организаций, должна быть освещена в хронике лишь для наиболее полного выявления характера и форм борьбы нашей партии, рабочего класса и крестьянства с контрреволюцией».

Партийно-государственный диктат привел к серьезной деформации историографического процесса. Причем, подобная деформация, по мере усиления культа личности Сталина, находила свое проявление в том, что белые генералы превращались в объекты для карикатур. Тенденция развития советской историографии тех лет характеризовалась отсутствием критического отношения к состоянию науки, а главным критерием становилось количество выпущенных трудов, а никак не новизна тем, обогащение историознания фактами, установление новых взаимосвязей, и уж тем более не обновление концепции. Схоластическое повторение упрощенных положений марксизма-ленинизма о классовой борьбе, революции и диктатуре пролетариата являлось симптомом снижения в целом методологического уровня исследований. Теоретические посылки и исходные позиции почти во всех работах совпадали с результатами исследования. На многие годы были преданы забвению исследования, мемуары и периодика русской эмиграции. Положение в какой-то мере стало меняться только со второй половины 1950-х годов, после XX съезда КПСС, который выработал курс на преодоление последствий культа личности Сталина. Поначалу в литературе начинают проскальзывать признания о наличии серьезных пробелов в изучении Гражданской войны, и поводом к чему явился, в частности, выход в 1957 году третьего тома «Истории гражданской войны в СССР». В.Поликарпов отмечал позднее, что недостатки в выявлении соотношения боевых сил революции и контрреволюции, отмечавшиеся в откликах печати на третий том, не могли быть устранены без изучения классовых сил с обеих сторон... «И здесь особенное отставание обнаружилось в изучении сил и руководящих центров контрреволюции». Хотя с формальной точки зрения дела обстояли, как будто, неплохо: к 1964 году вышло более 5 тысяч книг, брошюр, статей, а также документальных публикаций и воспоминаний, относящихся к периоду 1918 – 1920 годов. Появились историографические исследования, специально посвященные истории антисоветских организаций и вооруженных сил. Так, в 4 томе «Очерков истории исторической науки в СССР» автор главы об историографии Гражданской войны в СССР Н.Ф.Кузьмин одним из первых, анализируя литературу 1920 – 1930-х годов, упомянул об эмигрантской литературе белых и их союзников, оценив ее, впрочем, по-прежнему, как ненаучную, сугубо клеветническую и самообличительную.

Оригинальную мысль высказал на страницах журнала «Коммунист» (официоз ЦК КПСС (!)) в 1960 году Г. Голиков. Рассуждая об изучении истории Октябрьской революции, он писал: «противника нужно представлять реально, а не абстрактно и анонимно». Эта идея была подхвачена в 1962 году генерал-лейтенантом А.И. Тодорским. Используя поверхностные характеристики генералов М.В. Алексеева, А.И. Деникина, М.К. Дитерихса в мемуарах М.Д. Бонч-Бруевича, он в «Литературной газете» ещё чётче сформулировал проблему: «Не следует наших врагов изображать людьми безвольными, невежественными, глупыми. Если бы они были таковыми, то стоило ли так затягивать борьбу с ними, да и велика ли честь Красной Армии разгромить таких противников». Безусловно, не все исследователи встали на такую позицию. Харьковский историк И.Л. Шерман в 1964 году требовал серьезной критики «чрезмерного увлечения освещением политики контрреволюции». И, судя по дальнейшему историографическому процессу, данная точка зрения снова возобладала. Серьёзное исключение, однако, представлял тот раздел книги Л.М. Спирина «Классы и партии в гражданской войне в России (1917—1920 гг.)», в котором в спокойной тональности была затронута история Белого движения. В целом же в конце 1960-х — 1970-х годах изучение истории Гражданской войны в единственно возможном многоаспектном плане снова загонялось, быть может, в более мягкие, чем в 1930-х годах, но всё же классовые, партийные рамки. Подчинение науки политике и очередным идеологическим установкам приводило к разрыву между догматическими представлениями и реальным историческим процессом, утрате научного характера изучения истории, подмене конкретно-исторических исследований фактографией и «обобщающими трудами», лишь подтверждавшими то, что априори считалось непреложным, понижению теоретического и методологического уровня, не говоря уже о вульгаризации самой марксистской доктрины. Поэтому, кстати, многие ученые оказались неподготовленными к тому, чтобы позднее, в новой общественной ситуации, ответить на новые требования к исторической науке.

В целом история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) советскими учеными специально не изучалась, сохранялись изоляционизм отечественной исторической науки по отношению к зарубежной, в том числе эмигрантской, историографии и ее пристрастная оценка. В специальных работах по зарубежной буржуазной историографии Гражданской войны фигурировал тезис об апологетической, недостоверной трактовке западными учеными развития и смысла антибольшевистского движения, оправдательном характере анализа причин его поражения, отвергалась научная ценность их изысканий. Какие-либо совпадения позиций западных специалистов с выводами советских ученых объявлялись вынужденным признанием со стороны зарубежных авторов «правды истории». До начала перестройки в Советском Союзе работы западных исследователей, пишущих об истории Гражданской войны и Белом движении, служили материалом для подтверждения фактов обострения идеологической борьбы, разбора в этой связи различных «фальсификаций» советской истории и призванного доказать буржуазно-классовую пристрастность всей этой литературы. Однако, несмотря на заданные «правила игры», обойти которые было практически невозможно, отдельным историкам удавалось хотя бы рассказать о советологических центрах, иностранных ученых, пишущих об истории гражданской войны и белом движении, описать круг поднимаемых ими проблем.

Перестройка и постсоветский период (примерно вторая полвина 1980-х – до наст. вр.). Начавшееся в середине 1980-х годов видоизменение всего общественного и государственного устройства, последовавший затем распад СССР обусловили возникновение новой историографической ситуации. Если сначала обновление исторических знаний имело следствием творческий подъем, надежду определенной части исследователей на быстрый пересмотр устаревших оценок, преодоление догматизма и схематизма, то в 1989 – 1991 годах обновление переросло в творческий и организационный кризис исторической науки. На совещании в ЦК КПСС в октябре 1989 года руководитель Идеологического отдела и секретарь ЦК КПСС В.Медведев поставил задачу: «...Надо отстаивать принципиальные позиции Ленина, Октябрьской революции, социалистического выбора. Тут не может быть уступок». Анализируемый условный историографический период был отмечен источниковедческим взрывом по нашей теме. Однако, как стало выясняться довольно быстро, доступность источников не исправила так называемую «деформацию исторической памяти». Наоборот, чем больше открывались первоисточники, тем меньше оставалось возможностей для поверхностного и «ярлыкового» подхода к истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) и его трагедии. Однако не эмоциональное начало, и новые конъюнктурные веяния определили характер нового этапа историографии Белого движения в Гражданской войне на Юге России. Отличительными его особенностями стало появление целого ряда монографических работ и диссертационных исследований, в которых авторы предварили исследования своих проблем историографическими обзорами и даже историографическим анализом. Благодаря таким фрагментам огромный пласт эмигрантской литературы по истории Гражданской войны, а также исследования западных историков стали достоянием современной российской историографии.

События последнего десятилетия XX века имели следствием, с одной стороны, расцвет плюрализма, издательский бум, открытие архивов и превращение архивных учреждений из преимущественно закрытых организаций, являвшихся частью идеологической надстройки существовавшего политического режима, в общедоступные институты службы социальной памяти российского общества, а с другой, — кризис исторической науки, сопровождавшийся методологической растерянностью, разрушением старых схем, многотрудным поиском новых подходов. Объективная оценка Гражданской войны, определение узловых проблем, стоящих перед учеными, перспектив и тенденций развития отечественной исторической науки стали предметом размышлений и дискуссий, нашли отражение в ряде специальных работ. Показателем начала нового этапа в изучении Гражданской войны, в том числе и проблем Белого движения, стало активное и весьма плодотворное взаимодействие отечественных историков с зарубежными коллегами, умножение форм и способов исследовательской практики, ее содержательное и жанровое многообразие, появление первых специальных трудов по истории изучения Гражданской войны, её различных проблем.

Что касается изучения Белого движения, то на рубеже XX и XXI веков главной и определяющей тенденцией являлось восстановление единой историографии этого вопроса, которая долгое время была искусственно разъединена на изолированные исследовательские потоки: собственно советский, эмигрантский русский и западный. Начавшийся диалог представителей трех потоков создает условия для достижения иного уровня изучения истории Белого движения. Можно сказать, что складывается достаточно отчетливое понимание того, что и как сделано в исследовании проблемы, какими сильными и слабыми моментами отмечены вышедшие издания, какие ключевые пункты дальнейшего изучения нуждаются в общих усилиях и совместных обсуждениях. Отличительная черта исследуемого условного историографического периода — появление трудов собственно историографического характера, посвященных истории Гражданской войны, в которых нашла отражение (в той или иной степени) история истории изучения рассматриваемой нами темы. Отдельно стоит отметить работу В.И.Голдина. Ученый сумел охватить большинство сколько-нибудь значимых работ последнего периода, изложить и прокомментировать их проблематику, основные подходы и выводы. Ему удалось охарактеризовать основные тенденции новейшей отечественной, а во многом и зарубежной историографии, выделить основные причины Гражданской войны, показать новые концепции и современные подходы к проблеме движущих сил, социальных групп, интервенции, антибольшевистскому движению, итогам и последствиям войны. Особенно следует отметить, что Голдин подчеркнул отличия новейшей отечественной историографии от советской. Если последняя трактовала Гражданскую войну с позиций героизма защитников советской власти, то уже с конца 1980-х гг. стали имитироваться ее трагизм, братоубийственный характер. От апологии классового подхода и «ленинской концепции» исследователи перешли к идеологическому и методологическому плюрализму, от истории преимущественно советской, «красной» — к истории противников большевиков. В целом, книга Голдина очень полезна не только для любого исследователя, но и просто интеллигентного человека, интересующегося периодом Гражданской войны. Она не только знакомит с массивом новейшей литературы, но фиксирует современный уровень разработки соответствующих проблем, дает представление об основных подходах и выводах, обозначает ряд дискуссионных вопросов и неисследованных сюжетов. Однако наша тема не нашла в ней достаточного историографического осмысления. Пристального внимания заслуживает докторская диссертация А.И.Ушакова, в которой автор всесторонне раскрыл историю изучения антибольшевистского движения в период Гражданской войны в России. Историографическому анализу подвергались историографические и исторические источники российского зарубежья, советской и постсоветской исторической науки. Между тем, например, военные аспекты деятельности Южнороссийского Белого движения, в диссертации не нашли достаточного историографического осмысления.

Анализ показывает что сегодня (как и в другие периоды развития отечественной исторической науки) в ней присутствует значительный элемент политизации и мифологизации истории Белого движения (в том числе и Южнороссийской его ветви), только, пожалуй, с иным или даже прямо противоположным аксиологическим акцентом. Достаточно часто поиск научной истины подменяется в связи с этим поиском виноватых, что не обеспечивает полноценных, способных открыть новое видение ставших необычайно актуальными проблем. В связи с этим перед историографией стоит важная задача сохранить верность принципу историзма, корректно и добросовестно оценить, сохранить и развить позитивные итоги отечественных и зарубежных исследователей, творчески вовлекать в исследовательскую практику достижения мировой исторической науки. В историко-научном осмыслении процессы разработки этой многогранной проблемы достигнуты несомненные успехи, которые одновременно и оттеняют существующую историографическую потребность в создании специализированного труда, сориентированного на освоение с позиций современной науки, ее различных дискурсов истории изучения Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) как относительно самостоятельного направления в историографии Гражданской войны в России начала XXI века.

Для полноты анализа степени научной разработанности рассматриваемой проблемы необходимо подчеркнуть, что некоторые фрагментарные наработки имеются здесь в историографии российского зарубежья. Например, «Очерки Русской Смуты» генерала А.И. Деникина, столь масштабная работа, привлекла повышенное внимание в русском зарубежье. Далеко не все оценки этой работы являлись комплиментарными. В частности, С.П.Мельгунов считал, что А.И. Деникин неправомерно взялся за создание такой панорамной работы, поскольку она ему оказалась не по плечу, соответственно, автору следовало ограничиться задачей мемуариста. С.П. Мельгунов критиковал генерала за «демагогичность», неверную оценку классового характера Добровольческой армии, роли партии эсеров в контрреволюции, позиции Союза Возрождения России и других антибольшевистских политических центров. В 1920 – 1930-х годах в литературе русского зарубежья развертывается дискуссия по поводу размышлений и выводов авторов, писавших о Белом движении в годы Гражданской войны. Авторы русского зарубежья справедливо полагали, что «честная» история русской революции невозможна без истории противобольшевистских движений. Так, в рецензии на книгу В. Даватца «Годы», вышедшей в Белграде в 1926 году, опубликованной в парижском альманахе «Белый Архив», отмечается богатство фактического материала, содержащегося в рецензируемой работе и особо обращается внимание на то, что автор писал «без ненависти к политическим врагам, но не смог отнестись беспристрастно к своим политическим друзьям». Подобное внимание к идейно-политическим и психологическим предпосылкам разбираемого текста — верный признак стремления критика к научной интерпретации, стремления разместить ту или иную работу в качестве историографического факта в социально-культурных координатах, учесть воздействие факторов различного порядка на авторскую позицию. В целом же русская эмигрантская литература зачастую страдала тем же пороком, что и советская, только с противоположными акцентами — авторы нередко сосредоточивались не на выявлении истины, а на поиске виноватого в поражении белого дела, в том числе среди «своих», самооправдании и удовлетворении личных, а равно политических амбиций и пристрастий.

Таким образом, изложенное выше анализ степени научной разработанности историографического исследования нашей темы позволяет заключить: комплексный, обобщающий научный труд здесь до сих пор не создан. Поэтому создание работы, в которой было бы дано цельное и объективное представление об историографии анализируемой темы, станет решением крупной научной проблемы, имеющей важное значение для современного этапа развития отечественной исторической науки.

Объектом исследования выступает историография Гражданской войны, которая понимается как процесс формирования всей совокупности исторических представлений об этом событии, его различных сторонах и взаимосвязях, содержащаяся в работах, укорененных в различных системах историографии — советской, постсоветской, белогвардейской, белоэмигрантской и историографии российского зарубежья. Предметом исследования является относительно самостоятельный — в рамках историографии Гражданской войны — историографический комплекс, в котором сосредоточены, выходившие начиная с первой половины 1920-х годов и вплоть до современности работы, посвященные Белому движению в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). Они рассматриваются с точки зрения складывания и изменения проблемно-тематической структуры, концептуальных оснований, методов и приемов исследования, а также источниковой базы. Составляющие данный историографический комплекс работы носят исследовательский характер или представляют собой такую разновидность нарратива, как мемуаристика. Мемуары привлекаются в той мере, в какой они содержат отображение связи индивидуального и социального в описываемых событиях, обретая при этом свойства историографического источника, потребного для решения задач проблемно-тематической историографии. Исследуется сложившаяся исследовательская историографическая традиция изучения данной проблемы, взгляды советских и современных российских историков, а также авторов Российского зарубежья, анализ процесса накопления и приращения исторических знаний, глубины научной разработанности в отечественной историографии и историографии российского зарубежья темы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). В то же время, в ряде случаев соискателю пришлось обращаться к идеям, высказанным в зарубежной историографии, что было обосновано их влиянием на развитие отечественной историографии.

загрузка...