Delist.ru

Предикаты партитивной семантики со значением становления и исчезновения партитивных отношений в современном английском языке (10.09.2007)

Автор: Киселева Светлана Владимировна

При всей кажущейся «похожести» этих «синонимов» говорящий не может употребить любой иной глагол вместо break up в предложении (a) о древесине, которая настолько сгнила, что распалась/разделилась на фрагменты, и случилось это не по чьему-то намерению, а в силу древности дерева, так как глагол part в значении партитивной семантики в основном употребляется при расставании людей, живущих вместе какой-то период времени как единое целое (ячейка общества) в предложениях (c, d). Но если разбиваются/распадаются отношения между людьми, их союз из-за каких-то причин, то мы не можем использовать в речи глагол part, а только break up в высказывании (b). Хотя глагол separate, употребляемый в значении отделить/разделить/разъединить либо предметы/жидкую субстанцию, либо отношения между людьми, либо самих людей, которые жили вместе и составляли единое целое, как в предложениях (e-h), он несёт в себе широкую семантику партитивности, имея в своем окружении различную лексику, и не может использоваться в предложениях типа (b, c, d).

В предложении о трухлявом дереве (a) можно заменить глагол break up на глагол separate, так как одна из общих сем этих глаголов или содержательное ядро имеет значение распадаться. Но если в русско-английском словаре В.К. Мюллера, найти все дефиниции этих глаголов и отобрать даже достаточно и близкие по их значению в конкретном предложении (а), где to separate имеет значение разлагать (на части) [АРС, 537], а to break up - разбивать [АРС, 77], то в любом случае предложения будут иметь немного разные смыслы: одно дело – распадаться, разделяться, разбивать, другое - разлагаться (на части).

Как показывает эмпирический материал, замена одного глагола другим не возможна. Хотя такая замена иногда имеет место, например, в ситуации с глаголом to separate в предложении (e), но абсолютно не возможна в других случаях. Глаголы могут различаться по тому, с какими аргументами они употребляются (в сочетании с семами интенсиональности, волеизъявления…).

Однако, при всей на первый взгляд кажущейся индифферентности глаголов к семантическим различиям между присоединяемыми ими актантами они, как показал анализ многочисленных языковых фактов [Киселёва, 2000], обнаруживают высокую избирательность к качественным и количественным характеристикам делимых ими сущностей объективного мира.

Поясним дополнительно сказанное. При делении некоторых отражённых в значениях слов понятий в буквальном смысле используется глагол to cut (cake, bread, meat – food; stream, river, region – geographical entities), который употребляется только с конкретными предметными именами и часто подразумевает какой-то инструмент в виде ножа, ножниц и т.д., чтобы разделить, разрезать некое целое на части. Другие глаголы, обозначающие, наоборот, соединение частей в целое «часть->целое», например to ally, не имеют в своём окружении предметной лексики, третьи глаголы, как to organize, соединяют в основном людей в группы, четвёртые – посредством to unite и to join – употребляются и с предметной, и с абстрактной лексикой и т.д. Выбор того или иного глагола зачастую зависит от того, каким образом концептуализуется разделённая сущность или возникшее из каких-либо частей единое целое как некое ментальное образование и его субстрат, как ситуация, в которой в качестве составляющих вычленимы некоторые её элементы и т.д.

Как известно, значительная часть значений многозначного слова - переносные. Семантический перенос есть универсальное фундаментальное явление, охватывающее всю систему языка. По этому поводу М. Блэк писал, «что, во-первых, переносные значения не являются результатом объективного отражения реального мира. Метафоры, точнее, их по большей части неизвестные творцы, не столько отражают объективные связи, сколько создают связи, носящие субъективный характер. Во-вторых, переносные значения и метафоры, в частности, являются средством «активизации ассоциаций» [Блэк, 1990: 162-164] – в отличие от сравнений они используются для максимально быстрого установления связей признаков двух предметов или понятий. Именно поэтому они не точны, неопределённы и противоречивы и, как правило, указывают на не существующие объекты. «Переносные значения – средство игры ума. В свою очередь, игра воображения часто используется и в целях экономии энергии» [Архипов, 2001: 28]. Анализ переносных значений в данной работе проводится на принципах когнитивного подхода.

Так, актуализацией номинативно-непроизводного значения глагола to ruin служит следующая метафора: “Serena was so certain that to marry him would ruin his life” [Steel, 2003: 111]. Образ, возникающий при осмыслении данного выражения, связан с отношением девушки к своему возлюбленному, которого она любит, но, выйдя за которого замуж, может испортить, погубить его планы на будущее, карьеру, разрушить его жизнь. Этот образ ассоциируется с неким отклонением от конвенционального значения этого глагола. Ср.: to ruin –to spoil or destroy something completely [LDCE, 1995: 1240] – One bomb ruined the whole building. В данной ситуации на буквальное значение глагола to ruin будут наложения речевого контекста, не совпадающего с конвенциональным, что стимулирует читателя к генерированию «нового смысла». В этой метафоре значение to ruin his life не переосмыслено, его семантика включает все ядерные компоненты номинативно-непроизводного значения, а именно, в значение данной метафоры входит понятие разрушение целого. Метафорический смысл высказывания, индуцируемый системным значением глагола to destroy or spoil, вызывает возникновение «нового смысла» - to destroy, spoil himself = to upset his life’s routine. Таким образом, в этом конкретном случае номинативно-непроизводное значение полностью модифицировалось. Статус глагола ruin не изменился. Такой случай можно рассматривать как случай перекатегоризации: из класса партитивности глагол ruin перешёл в другой класс, что особенно типично для глаголов «разрушения»; в данном конкретном примере глагол ruin теряет партитивность, так как сема completely означает отсутствие частей. Метафора не сохраняет партитивности, а превращает один класс глаголов в другой, в частности, с имплицируемой им идеей «испортить чью-то жизнь/разрушить чью-то жизнь».

Переносный смысл, связанный с партитивным глаголом to bind, можно обнаружить и в предложении I was bound to Carolyn by the children, to the children by love. By love to responsibility; by responsibility to maturity; by maturity to work [Davis, 52] ‘букв’.: Он связан с Кэролин детьми, с детьми – любовью; любовью - к ответственности; ответственностью - к зрелости; зрелостью – к работе и т.д., мы должны рассматривать слово (предикат) was bound (букв.: ‘был связанным, скреплённым’) как имеющее расширенное значение - экстенсионал. В данном примере предикат was bound понимается не только, как быть связанным в буквальном смысле этого слова, а рождает отчасти новый смысл: «быть привязанным». Партитивное значение «стать частью целого» в буквальном смысле, в своём номинативно-непроизводном статусе, сохраняется и в переносном (метафорическом): «быть привязанным (to become very attached to smb/smth). «Быть связанным» можно считать «быть привязанным».Здесь партитивность сохраняется, поскольку само состояние привязанности интерпретируется от состояния завязывающихся отношений: любить кого-либо и т.д. Таким образом, здесь мы наблюдаем уподобление значению партитивного глагола to bind ,вытекающему из прямого номинативного (to bind – to tie things firmly together with cloth or string [LDCE, 137]), но сохраняющему общую идею «быть связанным чем-то». В этом конкретном случае номинативно-непроизводное значение просвечивается в данном ЛСВ. Эта метафора сохраняет партитивность. Перекатегоризация здесь происходит из-за того, что to be bound to smb в этом примере – это глагол состояния. Из всего номинативного значения сохраняется только сема to tie things firmly together.

Подводя итог, можно сделать следующий вывод: семантический перенос есть универсальное фундаментальное явление, охватывающее всю систему языка. Описанные механизмы интерпретации метафорического выражения показывают, что во всех приведённых примерах категория становления либо исчезновения партитивного значения между целым и его частями не всегда сохраняется как в буквальном (прямом), так и в переносном (метафорическом) смыслах. Рассмотрев эти два случая, можно высказать мысль о том, что в реальном употреблении глаголы партитивной семантики в метафорических смыслах могут терять черты своей партитивности при перекатегоризации, когда один класс глаголов переходит в другой при элиминации каких-то сем: глагол действия превращается в глагол состояния. Свойства элиминировать некоторые черты из дефиниций первого значения глагола отмечают даже словари при сравнении лексем слова. В других случаях, когда первое номинативное значение просвечивается в лексеме, метафора может сохранять партитивные отношения между целым и его частями.

В третьей главе «Принципы и методы определения содержательного ядра конкретных предикатов партитивной семантики» проводится анализ многозначных партитивных глаголов, направленный на определение у них содержательного ядра, т.е. предпринимается с целью выявления когнитивных структур, лежащих в основе полисемии, направленный на определении содержательного ядра. Предполагается проверить на фактическом материале, являются ли значения многозначного глагола продуктами взаимодействия системного значения слова и речевого контекста, с одной стороны, и каковы возможные границы понятия содержательного ядра для анализа партитивных глаголов – с другой. Предпринятый когнитивный анализ основан на принципах, которые предусматривают участие Наблюдателя в процессе познания с опорой на визуальные образы, стоящие за значениями глаголов [Langacker, 1987]. В процессе номинации используются антропоцентрические стереотипы и концепты наивной картины мира, выделяемые с точки зрения наблюдателя. В качестве иллюстрации когнитивного метода исследования многозначной лексемы целесообразно предложить в качестве характерного анализ партитивного глагола destroy, относящегося к группе «разрушения». Сначала сформулируем первое номинативно-непроизводное значение этого глагола, нами устанавливаемое на основе наиболее частотных семантических компонентов (как усреднённое) дефиниций в различных словарях.

Для этого глагола в качестве исходного значения, опирающегося на зрительный образ отношений между субъектом и разрушенным объектом, словари приводят следующие дефиниции: to damage something so badly that it cannot be repaired or so that it no longer exists [LDCE, 368]; to damage something so severely that it no longer exists or can never return to its normal state [MED, 376]; (into, from, between) to damage (something)so severely that it cannot be repaired; put an end to the existence of; ruin [LDELC, 346]; 1) to cause the complete ruin or wreckage of: bankrupt, break down, cross up, demolish, finish, ruin, shatter, sink, smash, spoil, torpedo, wrack, wreck; 2) to pull down or break up so that the reconstruction is impossible [RNT, 263]; to knock to pieces [NWD, 427]; to cause so much damage to it that it is completely ruined or does not exist any more [CCELD, 383]; to pull down or undo, as a building [SOED, 2515]; to damage something so badly that it cannot be repaired [LEA, 185]; it is so general in its application that it may imply the operation of any force that wrecks, kills, crushes, or annihilates [WNDS, 234]; to destroy an area or place [LLA, 286].

Все девять указанных здесь словарей отмечают тот факт, что речь идёт о разрушении какого-то предмета (объекта), будь то здания, места, площади, письма и пр. И так, мнения словарей относительно дефиниции первого значения разделились не значительно. Большая часть словарей (5 из 9) приводят сему to damage something, сему ruin включают три словаря (LDELC, RNT, CCELD), элемент значения wrack содержат два словаря (RNT, WNDS), компоненты break down/up, shatter, smash, spoil, pull down, crush, put an end to, knock to pieces представлены по одному разными словарями. В некоторых дефинициях (LDELC, RNT) сообщается о степени нанесения удара severely, completely; качество разрушения некоего целого (no longer exists, never returns to its normal state, the reconstruction is impossible, cannot be repaired) представлено многими словарями. Очевидно, в сложившейся ситуации лучше было бы использовать новую дефиницию. выведя наличие семантического знаменателя и максимально учитывая мнения словарей. Интересно отметить, что только один словарь маркирует принадлежность глагола to destroy к группе партитивных: to knock to pieces; большинство словарей не указывает на партитивный характер этого глагола. В реконструируемой дефиниции используются повторяющиеся семы, а в совмещённую дефиницию должны быть включены и указания на прекращение существования объекта: to rack smth (so badly, completely) by knocking it to pieces so that it cannot be repaired. Однако, поскольку большинство словарей указывают на глагол to damage, то из этого следует, что в совмещённую дефиницию надо включить это слово. Таким образом, при совмещении всех дефиниций мы могли бы определить номинативно-непроизводное (первичное) значение исследуемого партитивного глагола в следующем виде: to damage smth so it no longer exists. Так оно предположительно функционирует на уровне обыденного сознания. Из такого усреднённого номинативно-непроизводного значения в реальном употреблении и может элиминироваться либо completely, либо uncountable/countable. Элиминация каких-то сем в слове может создать перекатегоризацию. При перекатегоризации ситуации происходит перекатегоризация глагола [Болдырев, 1994]. Нередко словари фиксируют это обстоятельство в дефинициях второго, третьего, четвёртого и т.д. значений.

Вслед за рядом словарей можно привести пример функционирования номинативно-непроизводного значения этого же глагола в словарной статье под номером 2: destroy (2) – if you destroy an animal/ you kill it/ either because it is dangerous or because it is ill: During the epidemic farmers had to destroy entire herds of cattle [CCELD, 383]. Образ, возникающий при осмыслении данного выражения, основан на понятии разрушения материального объекта в соответствии с его первичным значением. Когда это выражение с исследуемым глаголом используется за пределами этого образа, воспринимающее сознание должно найти способ его переосмысления, т.е. говорящий (коммуникант) выводит «новый смысл» выражения [Davidson, 1980; Архипов, 2001] – уничтожение некоего поголовья рогатого скота. Словари часто приводят следующий способ переосмысления: «истребить, убить, заколоть» [ORD, 736]. И приведённые словарями дефиниции, и употребление данного выражения в определённом контексте в речи используются для характеристики факта уничтожения крупного рогатого скота не с целью получения мясопродуктов, а избавления от заражения какими-либо болезнями, на что указывает определённая лексика, в частности, epidemic. Целесообразно отметить тот факт, что ни в одной из словарных статей, описывающих этот лексико-семантический вариант, не сохранён исходный когнитивный образ, а глагол репрезентирован как «стёртая метафора», что является обычным для лексикографии, так как с позиций традиционного подхода, как правило, в фокусе внимания стоит задача передачи смысла. Данный метод анализа позволяет показать сохранение исходного когнитивного образа (образа разрушения как уничтожения в новом переносном значении): During the epidemic farmers had to destroy entire herds of cattle, as if to lose integrity completely (1) (to break up smth into uncountable parts by force, beyond repair) i.e. killed the animals because of the danger and disease – в переносном значении. В данном значении порождаются такие уточняющие семы как kill, dangerous, ill, и можно отметить, что номинативно-непроизводное значение не входит во вторую дефиницию глагола destroy. Здесь происходит перекатегоризация: партитивный глагол to destroy превращается в глагол со значением to kill.

Очень часто семантика партитивности сохраняется в периферийных значениях. Из всех значений, зафиксированных в словаре, глагол to destroy может быть признан партитивным, когда в высказывании эксплицитно указана сема «part» и когда можно предположить Their new two-storey house had been destroyed to ashes in the fire. We won’t stand by while developers destroy the historic remains of the city to rubble [LLA, 286]. В этих примерах глагол destroy (3) употребляется абсолютно в партитивном значении, где эксплицируется сема «часть» в качестве пепла, булыжника или щебня. Следы разрушения очевидны и в высказывании A bomb destroyed the house not completely. Поскольку здание разрушено не полностью (на этот факт указывает слово not completely), то можно предположить, что какие-то части здания остались (исходный когнитивный образ сохраняется, поэтому можно сказать, что to destroy the house to ashes/to rubble/not completely as if to lose integrity. А это означает, что глагол to destroy используется в партитивном значении. Во всех остальных случаях он может и не имеет партитивности.

destroy (4) – to cause so severe problems for someone that one’s life and health is/are completely affected: Her mother said the strain was destroying them all [MED, 377]. В данном случае предложение с глаголом to destroy употребляется в следующем значении: «напряжение портит их жизнь (влияет на их судьбы)». В соответствии с когнитивным подходом, использующимся в данной работе, генерирование общего смысла этого глагола происходит с опорой на его системное значение (т.е. на номинативно-непроизводное значение). При репрезентации данной лексемы возникает образ, связанный с разрушением некоего целого. Однако в данном случае мы имеем дело с изменением референции целого и частей; возникающий когнитивный образ не соответствует речевому контексту, в котором этот глагол может быть употреблён. Исходя из этого, далее слушающий на основе этого образа выводит переносный смысл в рамках смысловой структуры высказывания. Таким образом, в этом значении можно выделить дополнительные семы, такие как cause, severe problems, completely affected, которые оказываются релевантными элементами более абстрактного характера при интерпретации глагола destroy. Данные анализа дают возможность предположить, что в основе семантики исследуемого глагола присутствуют семы to be completely spoilt, put an end as if to lose integrity completely и образ части и целого не сохраняется. В этом случае метафорического переноса речь идёт о том, что «напряжение портит жизнь людей», и тогда партитивный глагол to destroy читается как to cause smth to be completely affected. Номинативно-непроизводное значение в этой лексеме выступает в своём неполном виде. Семы break up, certain parts элиминируются, сема completely остаётся. Поэтому можно сказать, что здесь произошло изменение в глаголе destroy-3. Присутствующая сема completely свидетельствует о потери партитивным глаголом destroy семы «части»; в этом случае глагол to destroy теряет свою исходную семантику и переходит из разряда партитивных в другой класс со значением to be spoilt completely/affected seriously. С другой стороны, можно сказать, что здесь нет образов, т.к. it was completely damaged, глагол to destroy в этом конкретном случае не партитивный и используется не в значении «части и целого».

destroy (5) – to defeat an enemy or opponent completely [MED, 376], to defeat an opponent easily: The Bears destroyed the Detroit Lions 35-3 [LDCE 1, 426]. Данное значение может быть интерпретировано на основе первичного значения следующим образом: to defeat an enemy, as if to beat, bring down, overpower or one has lost its integrity completely. С другой стороны, это значение можно осмыслить c помощью конверсивной пары to overcome an opponent. Метафора основана на сравнении «разрушения целого» как номинативно-непроизводного значения с «нанесением поражения противнику», где «целое» представлено командой американского футбола the Detroit Lions, которая проиграла сопернику the Bears со счётом 35-3. Отношение между командами выражается партитивным глаголом to destroy со значением «нанести поражение». Таким образом, исчезновение партитивного отношения передано глаголом to destroy в значении «проиграть, быть пораженными, потерпеть неудачу». Выделяя появившиеся семы to defeat, an enemy or opponent в основе семантики исследуемого глагола, можно предположить, что полный объём признаков номинативно-непроизводного значения этого глагола не позволяет легко и просто толковать to destroy (4), так как актуальными оказываются семы более абстрактного характера. Следовательно можно предположить, что номинативно-непроизводное значение в этом случае не просвечивается, глагол to destroy потерял партитивность, т.е. произошла перекатегоризация: из категории партитивных он перешёл в другую категорию со значением to defeat an enemy (сломать сопротивление).

В данной работе партитивные глаголы трактуются не только на основе ассоциативного сравнения как традиционного приема интерпретации, но и на базе ситуации «несоответствия». Не во всех деривационных (метафорических) значениях партитивного глагола destroy сохраняется сема «целое->часть», выражающая исчезновение партитивного отношения между целым и его многочисленными частями. В следующих метафорических значениях исследуемого глагола отражается сравнение «разрушенных, искалеченных, испорченных» людских судеб с образом разрушения целого предмета (здания) на части. Уподобление имеет место вследствие неистинности одной из ситуаций, поскольку сопоставляемые объекты неконгруэнтны; образ разделения целого на части не сохраняется:

destroy (6) – if a person or an event destroys someone, they ruin their life by making them so depressed that there seems to be no hope for them in the future: The loss of his business and of his wife finally destroyed him [CCELD, 383]. Сравнение осуществляется на основе ассоциации, связанной с отношением разъединения целого на части, возникшим между каким-то материальным объектом и в результате некоего внешнего силового воздействия, приведшим к полному разрушению этого объекта, так что целое не подлежит восстановлению (to break up smth into parts by force, not to be repaired). В данном случае разрушенный объект сравнивается с человеком, чьи надежды, мечты и планы на будущее «рухнули», не осуществились, потерпели крах из-за потери бизнеса и жены, ставшие причиной моральной гибели человека, внешним воздействием, разрушительной силой. Человек как целое (его моральное состояние души) потерял «целостность», а именно, его спокойствие и душевное равновесие нарушились. Таким образом, в процессе интерпретации этого значения теряется такой признак как материальность объекта, способного развалиться на части в буквальном смысле. В данном примере объектом является человек и «разваливается» он в переносном значении, то есть его планы на будущее не состоялись. Метафора интерпретируется на основе номинативно-непроизводного значения следующим образом: they ruin their life by making them so depressed that there seems to be no hope for them in the future as if his hope, aims/ambitions in their life have lost integrity completely, и может быть истолкована на основе следующих сем: to ruin the life, to make smb depressed, no hope for the future. Такой случай можно рассматривать как случай перекатегоризации глагола destroy: из класса партитивных он переходит в другой со значением «потерпеть крах» (to sustain a defeat, to be defeated).

Значение приведённого предложения переосмыслено, первичное значение партитивного глагола to destroy остаётся не полностью фоновым, релевантным элементом смысловой структуры высказывания, привнесённым в неё отношением исчезновения партитивности. То, что возникающий при осмыслении этого глагола образ не наделён чертами целого. разрушенного на части, и не позволяет рассматривать значения destroy в данных конкретных контекстах в качестве иллюстраций мотиваций номинативно-непроизводного значения.

Так, номинативно-непроизводное значение, выступая в содержательном ядре глагола в своём неполном виде, может просвечиваться в других случаях, как, например, переносный смысл, связанный с партитивным глаголом to destroy, можно обнаружить и в следующем высказывании: “He’ll destroy this country for good if he does” [Steel 3, 26] – формирование общего смысла с включённым в него исследуемым глаголом партитивной семантики со значением исчезновения партитивности происходит с опорой на системные значения входящих в него слов, а также образное представление, лежащее в основе данного значения глагола destroy, которое связано, согласно первичным значениям словарных статей, с разрушением зданий в результате силового воздействия. В окружении данного речевого контекста, не предполагающего подобного разрушения в буквальном его смысле при помощи, например, бомб и ракет, происходит наложение этого буквального значения на контекст, то есть возникающий когнитивный образ перестаёт соответствовать речевому контексту, и «наблюдатель» выводит переносное значение в рамках смысловой структуры диалога, а именно: «изменить систему правления страной на благо общества/to change the system of the country in favour of its people/ improve the society». В данном конкретном случае номинативно-непроизводное значение выступает в своём неполном виде, так как часть исходной дефиниции глагола повторяется: to break up smth into countable parts by force. Партитивный глагол destroy в своём новом значении имплицитно сохраняет сему «часть»: в данном примере «целым» является «country» как «система, общественно-политический строй общества», а под «частями» имплицитно подразумевается раскол общества на партии (группы) из-за смены, например, политического строя/правителей, разобщённости идей/взглядов и т.п. Поэтому можно сделать вывод, что целостность (общность взглядов, единая политика, курс правления государством) нарушается (as if to lose integrity by disintegrating into certain parts or completely). В данном случае значение глагола destroy с партитивной семантикой включает дополнительные семы: change, improve. Здесь также можно наблюдать перекатегоризацию: глагол to destroy из класса партитивных перешёл в глагол со значением «изменить политический строй, чтобы его улучшить на благо общества».

В следующем метафорическом смысле показано отношение между людьми, жизнь одного из которых была подвергнута тяжким испытаниям, вызванным другим человеком: Tracy lay on the thin mattress in the cold darkness, and she was filled with such an overpowering hatred that it literally shook her body. Her thoughts burned and blazed until her mind was empty of every emotion but one: vengeance. It was not a vengeance directed against her three cell mates. They were victims as much as she. No; she was after the men who had done this to her, who had destroyed her life [Sheldon 1, 89]. Образ, возникающий при интерпретации данного партитивного глагола, очевидно, также предполагает разрушение какого-то целого. Но при использовании этого глагола в приведённом выше речевом контексте, не имеющем в виду (в реальности) эти многочисленные возникшие в результате разрушения части, а описывающем судьбу молодой, красивой, умной и перспективной женщины, чья жизнь была загублена злыми, хитрыми, алчными, расчетливыми людьми, без основания отправившими её в тюрьму, где ей пришлось испытать настоящий «ад», всевозможные унижения и трудности жизни, происходит изменение референции субъекта и объекта. В роли «целого» выступает многострадальная судьба женщины, потерявшая смысл жизни (целостность нарушилась). Таким образом, возникающий когнитивный образ становится несоответствующим речевому контексту, и воспринимающее сознание начинает выводить переносное (небуквальное) значение в смысловой структуре высказывания, т.е. to spoil one’s life, make it impossible to live and exist, suffer greatly; сема частей не сохраняется. Для определения содержательного ядра глагола to destroy исследуемая метафора «they destroyed her» интерпретируется на основе номинативно-непроизводного значения так: they spoiled her life, made her impossible to live and exist, suffer greatly so she lost the meaning of life, her life lost integrity completely as if destroy (1) (to break up smth into a certain number of parts by force, not to be repaired). В основе значения лежат такие семы как spoil, suffer. Семы lost the meaning of life опущены, представлены имплицитно. Исходя из семантики номинативно-непроизводного значения, можно предположить также наличие семы force, так как молодую невинную женщину посадили в тюрьму насильно, обманным путём заставив подписать бумаги о признании своей виновности в несовершённом ею преступлении. В данном примере партитивность теряется и глагол to destroy претерпевает перекатегоризацию: из класса партитивных он переходит в иной класс с семантикой «испортить жизнь», «потерять цель в жизни». Содержательное ядро перестаёт входить в партитивные отношения.

Известно, что метафора относит предмет к классу, к которому он не принадлежит, т.е. «работает на категориальной ошибке» [Арутюнова, 1998: 348]. Тем не менее, непротиворечивое объяснение метафоры возможно на основе когнитивного образа и набора сем общего характера. Именно такое содержательное ядро связывает в сознании «Наблюдателя» переносные значения с его первичным (номинативно-непроизводным) значением, которое, возможно, просвечивается сквозь все производные слова. Знание семантической структуры слова заключается в знании всех его значений.

Итак, выделенные в процессе анализа глагола destroy семы можно со всей очевидностью назвать достаточными с точки зрения языкового сравнения, чтобы показать истинное содержание производных (небуквальных) значений. Поэтому их целесообразно назвать прототипическими и на их основе сформировать общий семантический знаменатель (содержательное ядро) всех имеющихся в нашем распоряжении деривационных значений (согласно И. К. Архипову, он называется ДЛП) как смысловое ядро лексемы destroy: to damage smth so it no longer exists, as if to lose integrity by disintegrating into certain parts or completely (by damaging, spoiling, loosing smth, being ruined etc). Этот инвариант всей лексемы исследуемого партитивного глагола является единицей семантической системы языка. ДЛП или общий семантический знаменатель (содержательное ядро) всех производных значений – это результат осмысления всех значений слова destroy на самом высоком абстрактном уровне. Целесообразно заметить, что все семы, которые включает в себя ДЛП, за исключением to compromise, suffer, be depressed, ill, определяющие дифференциальные признаки, носят интегральный характер и лежат в основе каждого метафорического значения. Все значения исследуемого глагола могут быть достаточно непротиворечиво объяснены на основе семантических элементов номинативно-непроизводного значения.

Таким образом, во всех производных (метафорических), небуквальных значениях глагола destroy его номинативно-непроизводное значение входит в содержательное ядро не полностью. Напротив, оно может модифицироваться в реальной речи. Притом, что какая-то часть исходной дефиниции глагола повторяется. Статус глагола меняется и это слово используется в редуцированном значении. Такие случаи мы рассматриваем как случаи перекатегоризации: глагол из одного класса переходит в другой (может быть, просто уходит из данного семантического разряда куда-то в иное семантическое пространство). Это особенно типично для глаголов «разрушения», при которых соответствующие глаголы могут передавать как идею разрушения и оставаться партитивными, или же терять партитивность. Такое обстоятельство имеет место в случаях метафорического переноса, когда речь идёт о том, что «разбито сердце», и когда глагол to destroy читается «to cause to complete damage».

Так, номинативно-непроизводное значение просвечивает в одних случаях и выступает в содержательном ядре в своём неполном виде. Это замечание о неполноте сохранения номинативно-непроизводного значения в одном из ЛСВ глагола может наблюдаться и в некоторых других случаях. В каких-то словарях указываются семы severely, completely, что означает их отсутствие и присутствие в других. Всё это свидетельствует о том, что в одних высказываниях идут изменения в глаголах, а в других – не полностью. Импликация каких-то сем может создавать перекатегоризацию. За каждым партитивным глаголом стоят различные ситуации или «картинки». Главное в семантике глагола to destroy – to lose integrity. Уже это показывает, что разрушение целого на части находится на периферии значения глагола to destroy. Критерии и методы анализа семантических переносов основаны на попытке максимального использования имеющегося современного подхода. По этой причине в качестве экспериментальной базы анализируются не только многочисленные словари, но и различного плана художественная литература английских, американских и австралийских авторов. Все семантические переносы основаны на метафоре.

В заключении вновь подчёркивается, что диссертационное исследование отводит ведущую роль познающему человеку и на этой основе показывает преимущество когнитивного подхода к осмыслению семантики слова, в частности, многозначности предикатов партитивной семантики со значением становления и исчезновения партитивных отношений. В диссертации поставлены и решаются задачи установления критериев отбора материала для семантической классификации динамических предикатов партитивной семантики, определения семантики предикатов партитивного отношения в зависимости от качественной и количественной характеристики целого и образовавшегося множества частей, характеристики содержательного ядра, рассмотрения семантики исследуемых предикатов с когнитивных позиций, проведения анализа средств и механизмов семантического переноса в процессах формирования семантической структуры рассматриваемых глаголов, анализа механизмов семантического переноса, установления роли когнитивного подхода при формировании и интерпретации значений многозначных партитивных глаголов и определения вероятности существования содержательного ядра многозначного партитивного предиката при помощи когнитивного анализа как способа выявления сем «части» и «целого» во всех лексико-семантических вариантах глаголов. Опора на когнитивность способствует выявлению скрытых и имплицитно выраженных семантических компонентов исследуемых партитивных предикатов в контексте.

Для решения этих задач исследование сочетает метод когнитивного анализа с традиционным. Традиционный подход представляет собой необходимый этап понимания и выделения главных языковых категорий. Он является основой для когнитивных исследований. Однако большая часть имеющихся представлений о значении многозначного слова является только теоретической схемой, созданной на базе каталогизации значений, зафиксированных в тексте.

Появление нового научного когнитивного подхода представляет дополнительную возможность заново осмыслить процессы концептуализации и категоризации мира, формирования разных структур знания и способов их репрезентации в языке, взаимодействия языкового и неязыкового содержания сознания в процессе речемыслительной деятельности, в ходе порождения и понимания высказывания. Это предопределило освещение ряда проблем фундаментального характера, традиционно поднимаемых в лингвистической литературе, и связанных с построением универсальной типологии предикатов, глаголов с семантикой отношения «части и целого», конверсивными парами этой семантики, семантическими различиями исследуемых предикатов, их природы, типологии и содержательного ядра.

В диссертации рассмотрены проблемы дифференциации значений ППС на примерах с характерными глаголами include, incorporate, embrace, contain и involve. На основе их анализа было выявлено, что при всей кажущейся индифферентности глаголов «включения» к своему семантическому окружению, они имеют ряд различий. Так, партитивный глагол involve отличается от других глаголов своего синонимического ряда событийным характером и, соответственно, употребляется с определённой лексикой.

Исследования подтвердили существующие отличия когнитивного подхода от традиционного, предполагающего изучение языка как замкнутой автономной иерархической системы. В частности, семантико-синтаксический подход предполагает изучение предикатов только в синтаксических конструкциях, определение числа валентностных мест и семантического окружения предиката. Семасиологический подход нацеливает на то, что семантическая структура предиката партитивной семантики, отражающая отношения мотивированности между лексемами многозначного предиката, представляет собой схему, построенную на основе составления каталога значений, отмеченных (закреплённых, зафиксированных) в тексте. В дискуссиях относительно значения и форм функционирования лексико-семантических вариантов в составе многозначных слов господствующее положение занимают представления о единицах лингвистического содержания как готовых, внутренне репрезентированных в сознании в виде неких «складов»; нет ясно выраженного разграничения уровней в дихотомии «язык-речь». В подобных исследованиях человек не находится в фокусе внимания и не учитывается эгоцентрический характер его мышления. Однако, анализ логических объективных характеристик актуален при исследовании языковых явлений. Известно, что любое новое направление в науке опирается на все то лучшее, что было получено в процессе исследований прошлых лет.

В свете когнитивного подхода к осмыслению семантики предикатов партитивной семантики, выражающих отношения становления и исчезновения целого, в исследовании мы опираемся на следующие основные положения: антропоцентричность мышления и учёт языковой картины мира среднего носителя языка; необходимость определения уровней функционирования ЛСВ предиката партитивной семантики как с позиции части [(часть->целое): to compose, to join, to unite, to include, to involve, etc.], так и с позиции целого [(целое->часть): to break, to cut, to tear, to destroy, to demolish, etc.], и его содержательного ядра (актуальным является исследование того, в каком виде слово хранится в сознании языковой личности и актуализируется в речи, и для каких целей содержательное ядро пригодно, а для каких нет); необходимость исследования образов формы, помогающих осмыслению значений анализируемых единиц, поскольку образная схема, наряду с языковой, ответственна за репрезентацию знаний в сознании.

За основу был взят постулат о том, что мысленно воображаемое значение, в частности. предиката партитивной семантики не выходит в действительный (объективный) мир в виде готового знания, «прикреплённого» к материальной форме. Значение складывается только в сознании говорящего, а затем слушающего. Именно человек осознанно выбирает языковые средства выражения для дескрипции конкретной ситуации.

Основываясь на предположении о том, что конвенциональная (системная) информация о единицах языка содержится и хранится в памяти отдельного человека не в виде развёрнутых словарных статей, а в более сжатой и простой форме, каждый многозначный предикат партитивной семантики имеет своё смысловое ядро, интенсионал значения, и представляет собой необходимую базу для процесса коммуникации и функционирования многозначного ППС в словарном запасе человека, обеспечивая известную семантическую целостность предиката. Подобное содержательное ядро является частью значения любой лексемы многозначного предиката партитивной семантики.

В результате исследования партитивных глаголов мы пришли к выводу, что содержательное ядро представляет собой инвариант, извлечённый из большинства значений и зафиксированный в его семантической структуре. Номинативно-непроизводное значение входит в содержательное ядро не полностью, напротив, оно может видоизменяться, модифицироваться в реальной речи, притом, что какая-то часть исходной дефиниции глагола повторяется либо по принципу фамильного сходства, либо по принципу лексического прототипа. Поэтому статус глагола может изменяться и слово употребляется в редуцированном значении. Такие случаи можно рассматривать как случаи перекатегоризации.

Таким образом, номинативно-непроизводное значение, просвечиваясь в одних случаях, выступает в содержательном ядре глагола в своём неполном виде. В реальном употреблении в речи часть партитивного глагола теряет свою семантику и переходит из разряда партитивных в другие классы. Так, для глаголов уничтожения (destroy и т.п.) этот переход может быть связан с элиминацией сем деления на части или же семы полноты разрушения. Для глаголов существует прототипическая сценка: разбить чашку и сердце –близки по своему образу. Точно такая же картина наблюдается у глаголов соединения типа to compose. Здесь типичен переход партитивных глаголов со значением «объединять» в глаголы креативной деятельности (to compose a symphony).

Следует различать содержательное ядро отдельно взятого глагола и содержательное ядро, свойственное целому классу. Так, если синонимический ряд глаголов, например, группы «разрушения», характеризуется единым содержательным ядром – «утратить целостность/to lose integrity», то для такого глагола как to destroy содержательным ядром оказывается более полная семантическая структура, включающая to lose integrity completely or by disintegrating into certain parts. В этом случае наступает переход из одного значения в другое. Наличие семы completely свидетельствует о потере партитивным глаголом семы «часть». Это и отличает глаголы синонимического ряда: к общему содержательному ядру прибавляются какие-то элементы. Таким образом, содержательное ядро пригодно для целого класса и выступает единым звеном, связывающим какой-то конкретный класс глаголов и предусматривающим их вхождение в синонимический ряд, в то же время оно не пригодно для разграничения в синонимическом ряду глаголов, поскольку не показывает дифференциацию, отличительные признаки отдельно взятого глагола.

Регулярная полисемия подобных глаголов может быть связана с регулярностью перехода в иные семантические разряды. Картины отражаемой ситуации, описываемые одним и тем же глаголом, могут быть совершенно различны. Именно это различие является ключом к пониманию глагола слушающим. В памяти всегда остаются впечатления, когда в конкретных контекстах на основании номинативно-непроизводного значения (ННЗ) выводится значение, как «если бы ННЗ». Иными словами, когда речь имеет дело с абстрактными понятиями, значение ППС связывают с контекстом и выводят новый смысл слова.

Выполненное в диссертационной работе исследование проблем, связанных с возникновением, усвоением и хранением многозначных предикатов партитивной семантики в ментальном пространстве, даёт возможность определить когнитивные структуры, являющиеся основой процессов семиозиса, и выявить предпосылки (тенденции) развития полисемантичности предикатов партитивной семантики. В процессе референции сознание языковой личности связывает содержательное ядро с определённым словом в контексте, в результате этого языковая личность генерирует необходимое актуальное значение.

При ограниченном времени на обдумывание говорящему в потоке речи нужно выбрать или создать актуальное значение из множества ЛСВ предикатов партитивной семантики. Актуальное значение определяется или выводится в зависимости от того, какой концепт представляется важным в данный момент времени для определённого содержания. Все производные значения ППС, включая и первичное значение, могут образовываться и от прототипа-инварианта (содержательного ядра), представленного в лексико-семантической системе языка. Содержательное ядро значения слова обладает следующими признаками: отдельные семантические элементы сведены в нём до минимально необходимых, устойчивых компонентов, где значение должно быть максимально узнаваемым; допустима известная мера субъективного суждения. Содержательное ядро можно использовать для выражения разных оттенков значений исследуемых партитивных предикатов, но не все эти значения будут иметь семы «части» и «целого».

Результаты исследования показали, что существует содержательное ядро (или инвариант) на базе производных значений, носящее абстрактный характер, что выражается словом like либо конструкциями as if или so as. Оно является обобщением всех производных значений и образуется на основе актуализаций переносных значений предикатов партитивной семантики по формуле номинативно-непроизводного значение like/as if/so as ННЗ. Можно заметить, что подобные значения предикатов партитивной семантики оказываются речевыми и формируются лишь в процессе понимания и коммуникации (говорения). Выявленные абстрактные формулировки (to acquire integrity и to lose integrity) открывают путь для отношений между сущностями на концептуальном уровне. Они выступают сильными аргументами в пользу реального существования содержательного ядра, помогающего определить пути всевозможного варьирования оттенков значения партитивных отношений. Это есть семантический потенциал того общего, что характеризует все ЛСВ многозначных глаголов партитивной семантики со значением становления и исчезновения партитивных отношений. Сфера подобных значений настолько широка, что выходит за рамки отношений между реальными предметами.

загрузка...