Delist.ru

Предикаты партитивной семантики со значением становления и исчезновения партитивных отношений в современном английском языке (10.09.2007)

Автор: Киселева Светлана Владимировна

7. Важную роль в семантической структуре партитивных глаголов играют переносные значения (в том числе метафорические), возникающие на базе основного значения. Они демонстрируют действия когнитивных механизмов и представляют собой то, что в семантической структуре отдельно взятого партитивного глагола содержится в памяти говорящего не в своём полном объёме, а включает как знание прямого номинативного значения – и частично знание переносных значений, входящих в конвенциональное, и прочие значения, зафиксированные в лексикографии; она также оказывается более развёрнутой в актуальной речи говорящего за счёт когнитивных механизмов перехода от прямых значений к импликационным и переносным.

Апробация работы. Основные положения диссертации прошли апробацию в виде докладов, сообщений на межвузовских, региональных, общероссийских и международных научных конференциях, проводимых вузами Чебоксар (1997, 2004, 2005, 2006), Тамбова (2006), Санкт-Петербурга (1998, 1998, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007), Иркутска (2006), Саратова (2006), Пушкина (2005), Н-Новгорода (1997, 2005), Москвы (2007). Результаты исследования отражены в 34 публикациях по теме диссертации общим объёмом 38,5 п. л., в том числе монографии и учебном пособии, объёмом 25,8 п. л.

Объём и структура диссертации. Диссертационное исследование содержит 408 страниц машинописного текста, из них 369 страниц основного текста, включая введение, три главы и заключение. В работе приводится библиографический список, включающий 478 источников на русском и иностранных языках, список из 38 словарей и 36 произведений художественной литературы английских, американских и австралийских авторов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы, раскрываются актуальность, новизна, теоретическая и практическая значимость работы, определяются цели и задачи анализа, формируются основные положения, выносимые на защиту, описывается материал исследования и структура работы. Во введении даётся характеристика используемых методов и приёмов исследования.

В первой главе «Партитивная семантика как объект когнитивного анализа» излагаются основные теоретические проблемы лексической семантики, семантического синтаксиса, синонимии, многозначности, содержательного ядра слова, инварианта как с точки зрения традиционной, так и когнитивной лингвистики. Кроме того, освещается современное состояние когнитивной теории и рассматривается когнитивный подход к проблеме содержательного ядра глагола партитивной семантики, а также взаимоотношение языка и речи. Приводится теоретическое обоснование существования и функционирования содержательного ядра. Определяется роль когнитивных образов при интерпретации метафорических значений предикатов партитивной семантики.

Основные типы предикатов уже неоднократно получали освещение в лингвистической литературе: изучалось соотношение семантики предиката и его частеречного выражения, разработаны классификации глаголов в соответствии с тем или иным предикатным типом (Т.Б. Алисова, В.М. Аринштейн, В.В. Богданов, Т.В. Булыгина, И.В. Богуславская, А.В. Бондарко, Л.М. Васильев, Р.М. Гайсина, В.Г. Гак, В.З. Демьянков, Н.А. Кобрина, М.В. Никитин, Ю.С. Маслов, Е.В. Падучева, Г.Г. Сильницкий, Ю.С. Степанов, И.П. Сусов, Д.Н. Шмелёв, З. Вендлер, О. Есперсен, А. Кенни, Дж. Лайонз, У. Чейф и др.). Чтобы определить место динамических отношений предикатов «части<=>целого» (предикатов партитивной семантики – ППС) со значением становления либо исчезновения отношений партитивности, необходимо обратиться к имеющимся типологиям предикатов.

Предикаты партитивной семантики являются языковым отражением важнейших философских категорий «части» и «целого». Они уже рассматривались в работах Э.В. Алексеева, В.М. Алпатова, В.Г. Афанасьева, Р.П. Афанасьевой, А.Л. Баудера, А Вежбицкой, В.В. Гончаренко, З.А. Макушева, М.В. Никитина, Б.А. Серебренникова, А.Е. Супруна, Р. Якобсона, И. Нагеля, П. Шахтера. Несмотря на то, что отношения «часть-целое» играют важнейшую роль в мире, сознании и языке, охватывая вещи и явления всех уровней сложности, исследованы они недостаточно, что и позволяет говорить о нерешённой проблеме соотношения «части и целого» в семантике слова.

В работе рассматривается семантический предикат в синтаксической структуре предложения. Под предикатом в данной работе понимаются идеи, выраженные глаголами, реализующими семантику партитивного отношения. Отношения – это признаки, связывающие предикат и субъект. Известно, что идея отношения в предикате часто совмещается и с другими значениями: каузативностью, целенаправленностью, залоговостью, начинательностью, становлением, завершённостью, исчезновением и т.п., и следовательно, осложняется. Партитивные отношения могут возникать и исчезать. Предикаты партитивной семантики – это предикаты, выражающие в основном два значения: либо становление, либо исчезновение партитивных отношений.

Как самостоятельный класс глаголы отношения стали выделяться совсем недавно и ещё не служили предметом специального изучения. Научных работ, связанных с изучением части и целого в глагольной лексике – лишь небольшое количество (Аристотель, А.В. Бондарко, А.И. Варшавская, Р.М. Гайсина, В.Г. Гак, М.В. Никитин, В.П. Тугаринов, Дж. Лакофф, Ч. Пирс, Э. Шредер).

Вместе с тем, при всей значимости данного типа предикатов, связанных с семантикой партитивного отношения, семантической и синтаксической организацией высказываний, обозначающих партитивное отношение, параметрами качественной и количественной характеристикой аргументов, такая семантическая категория как «отношение» вообще не рассматривалась. Так, И.В. Арнольд, 1969; А.И. Варшавская, 1984; В.Б. Касевич, 1988; М.В. Никитин, 1996; R. Jakobson, 1963; J. Lyons, 1965, 1977; E. Nagel, 1963 констатируют недостаточную исследованность отношения между частью и целым как в онтологическом, так и в эпистемическом и языковом планах, в то время как именно партитивные отношения играют важнейшую роль как в языке, так и в мышлении, отражающем реальные связи в мире вещей [Никитин, 1996].

Одно из первых отечественных исследований было проведено на базе русского языка Р.М. Гайсиной. Она выявила обширное семантическое поле слов (глаголов, прилагательных, существительных, наречий), значение которых организовано доминирующим семантическим компонентом «отношение» [Гайсина, 1981]. В книге этого автора выделяется группа глаголов и глагольно-именных сочетаний, обозначающих различного рода отношения – сравнительные, уподобительные, причинно-следственные, классификационные и другие, но не партитивные. Глаголами со значением объединять и разрушать как на основе английского, так и русского языков занимались в разное время З.В. Данилова, Гаврилова В.И., С.В. Киселёва, Л.Ф. Клеопатрова, Е.А. Свиридова, С.В. Слюсарева и др. Их исследования проводились с позиций традиционной лингвистики, в связи с чем подходы и методы изучения оказались недостаточными и ограниченными рамками семантического синтаксиса (выявлены валентностные свойства и семантическое окружение глаголов, синтаксическая организация предложения с глаголами отношения и т.п.). В целом, можно говорить о нерешённости проблемы в изучении партитивных отношений, что и послужило отправной точкой к изучению предикатов партитивного отношения с позиций когнитивной лингвистики.

Известно, что главным выразителем предикатного смысла в предложении выступает глагол. К настоящему моменту времени в описании семантики глагола сложились две тенденции: согласно одной из них, унаследованной от классического и традиционного языкознания, глаголом считается такое слово, которое обозначает действия, состояния, процессы. Согласно второй точке зрения, семантика глагола рассматривается более широко – не только как обозначение действия, но и как события или ситуации.

Семантическое деление глаголов на действия, состояния и процессы соответствуют, в общем, делению глаголов на динамические и статические, Глаголы действия в этой традиции считались лучшими представителями своего класса, наиболее ярко отображающими черты глагольности [Кубрякова, 1992: 85, 1997: 284]. Как видно, глаголам отношения вообще не было места.

В настоящее время у разных авторов наблюдается тенденция вовлекать в описание глагола широкий круг явлений. Глагол, как пишет Е.С. Кубрякова, всё чаще трактуется как «схватывающий концептуально некие конституирующие части реально существующего положения дел» [Кубрякова, 1997: 285]. В семантике синтаксиса всё более утверждается взгляд на глагольное значение как на отражение либо всей ситуации, сцены, либо определенного её аспекта. Достаточно вспомнить установление связей глагола с определёнными фреймами, сценами, сценариями у представителей падежной и фреймовой теории [Филлмор, 1983: 83-84] или связь глаголов с выражением разных видов человеческой деятельности в работах Е.С. Кубряковой [Кубрякова, 1992: 85-86]. По её мнению, глагол может рассматриваться не столько как обозначение разных процессов, действий и состояний, сколько как обозначение свёрнутых ситуаций, относящихся к описанию положения дел, прежде всего к описанию межпредметных связей и отношений [Кубрякова, 1985: 148]. При употреблении какого-либо глагола, например, «сломать» активизируется сцена-прототип, ассоциируемая с этим процессом: некое лицо ломает предмет на части (две или более). С точки зрения Н.Н. Болдырева, только выделение объектов в событии, то есть его пропозициональная интерпретация, даёт возможность окончательно определить категориальное значение глагола, и его соотнесённость с этим событием. Глагол, таким образом, обозначает то или иное событие внешнего мира в самом общем виде, который лишь в предложении категоризуется как действие, процесс, состояние и т.д. в зависимости от условий и целей интерпретации [Болдырев, 1994: 80].

В когнитивной лингвистике уже предпринимались попытки установить базовые концепты, служащие для описания глагольной семантики, особенно на материале глаголов движения. Следует отметить работы Л. Талми (1999, 2000) и Д. Слобина (1996), а также предшествовавшую их исследованиям хорошо известную и когнитологам и психологам работу Дж. Миллера (1972), который первым поставил вопрос об организации внутреннего лексикона человека в виде своего рода концептуальных репрезентаций и рассмотрел с этой точки зрения семантику английских глаголов движения [Miller, 1972]. Эта работа представляет большой интерес для когнитивной лингвистики, поскольку автор поставил в ней на первое место позицию субъекта.

Целесообразно отметить, что множество разнообразных мнений относительно глаголов доказывают тщетность попытки представить полную картину глагольной таксономии на системно-парадигматическом уровне и дают основания думать о влиянии многих других факторов на формирование значения глагола с когнитивных позиций. Соглашаясь с точкой зрения Е.С. Кубряковой, глагол недостаточно рассматривать как обозначение разных процессов, действий и состояний. Глагол обладает способностью «свернуть» информацию о времени, пространстве, представление о субъекте, объекте действия и его инструменте. Именно метонимические и метафорические переходы лежат в основе номинации глаголом целой ситуации, которая с его помощью активизируется. Поэтому именно глагол можно считать метонимическим и метафорическим обозначением тех когнитивных характеристик, которые были получены при наблюдении за разными видами движения и отношений между различными предметами (сущностями) и которые сами отразили репрезентацию и осмысление протекания движения и отношения предметов во времени и пространстве. В этом и заключается смысл определения глагола как процессуального признака, способного метонимически и метафорически восстанавливать гораздо более сложные и развёрнутые структуры в человеческой памяти, создавать макет будущего высказывания. С нашей точки зрения, изучаемые динамические глаголы партитивного отношения способны не только прямозначно, но и метафорически обрисовать более сложные и ёмкие картины в человеческом сознании. В этой связи возникает закономерный вопрос о месте динамических глаголов партитивного отношения в системе глагола и о соотношении понятий действия, движения и отношения.

Динамические глаголы партитивной семантики рассматриваются в данной диссертации, как выполняющие одну и ту же функцию в предложении, а именно функцию предиката, выражая партитивное отношения «части и целого» с разным векторным направлением: от части к целому «часть->целое» либо от целого к частям «целое->часть», и тем самым обуславливают наличие конверсивных пар. Их исследование представляет большой интерес, необходимый для построения универсальной классификации предикатов. Представляется недостаточным рассматривать исследуемые партитивные предикаты только с позиций семантического синтаксиса, поскольку в нём не учитывает самого человека как основного «игрока» ситуации. Опора на когнитивную лингвистику помогает не только ППС, но и самому вычленению этих глаголов в составе глагольной лексики.

Когнитивный подход к данному исследованию имеет своим условием, что вся роль в образовании языковых значений принадлежит языковой личности как партиципанту коммуникации, наблюдателю и носителю опыта и знаний. Сегодня представляется невозможным ответить на основные вопросы языкознания вне рассмотрения принципов, определяющих познавательную деятельность человека. Когнитологи не сомневаются, что язык надо рассматривать не как замкнутое автономное образование, а как систему, связанную с другими системами знания. В основе когнитивного отношения к языку лежит понимание и изучение языка как «средства формирования и выражения мысли, хранения и организации знания в человеческом сознании, обмена знаниями» [Кубрякова, 2004: 9]. Язык представляет собой окно в окружающий и духовный мир человека, в его интеллект, это средство доступа к тайнам мыслительных процессов. Поэтому цель когнитивной лингвистики заключается в том, чтобы при помощи языка проникнуть в формы разных структур знания и описать имеющиеся между ними и языком зависимости, смоделировать сами эти структуры, их содержание и связи, внося вклад в общую теорию интеллекта [Болдырев, 2004: 19]. При этом учёные пытаются решить проблемы сообща, «объединяя усилия разных наук и вырабатывая как некоторую систему допущений, так и критически пересматривая накопившиеся по этому поводу знания в свете новейших достижений наук, которые ранее были неизвестны» [Кубрякова, 2004: 9].

Возникновение и развитие когнитивного направления в лингвистике, в рамках которого формировалась новая трактовка понятия категории в языке, позволило по-иному оценить положение и организацию категорий языка, представляющих собой зону «размытых множеств» или организованных по прототипическому принципу (Rosch, Mervis 1875, Rosch 1978, Wittgenstein 1953, Geeraerts 1988, Herskovits 1988, Lakoff 1987, Кубрякова 1994, Беляевская 1994, Кравченко 1996, 2004; Болдырев 2000, 2004, 2006 и др.). Поскольку элементы естественных языковых категорий связаны друг с другом по принципу фамильного сходства, некоторые «лучшие» образцы категории занимают в ней центральное место, в то время как остальные элементы категории дистанцированы на различном расстоянии от ядра в зависимости от степени представленности у них категориальных признаков [КСКТ: 46]. Такая трактовка освобождает нас от необходимости подходить к традиционному отбору материала с ригористических позиций, априорно сужая рамки исследования, а также вырабатывать жёсткое определение динамических партитивных глаголов и классифицировать изучаемые единицы по группам. Поэтому мы посчитали необходимым попытаться интерпретировать семантику партитивных глаголов с новых когнитивных позиций.

Вопросы соотношения языкового значения и речевого (актуального) смысла традиционно связывались в лингвистике с разграничением и противопоставлением системно-языкового и функционально-речевого уровней. Это противопоставление семиологически выражается в разграничении а) системного значения знака и его смысла как текстовой реализации этого значения (фон В. Гумбольдт, Э.М. Медникова, Дж. Лайонз, У.Р. Матурана, И.К. Архипов, М.В. Никитин и др.), или б) референции и способа представления предмета в мысли (Г. Фреге, А.А. Потебня, Г. Пауль, Ш. Балли, Л.С. Выготский, С.Д. Кацнельсон, А.А. Леонтьев и др.). В практике конкретных лингвистических исследований данное противопоставление находило также своё отражение в дифференциации ядерного (обязательного, устойчивого) и периферийного (вероятностного, импликационного) компонентов в языковом значении (М.В. Никитин).

Лингвистам пока ещё трудно было найти ответ на целый ряд важных вопросов, связанных с репрезентацией знаний в сознании человека, роли системы образов при актуализации значения, тождественности языкового и речевого уровней восприятия лексики и др. Это происходило потому, что подход этих учёных к языку предполагал взгляд на семантику слова как на автономную систему, заключённую в самой себе и для себя, исследование которой ограничивалось изучением соответствующих единиц и структур в их отношении к миру без учёта познающего сознания человека. Среди таких же нерешённых проблем – изучение полисемии.

Полисемия занимает одно из центральных мест в лингвистических исследованиях, представляя собой конститутивное свойство языка, вытекающее из самой его сущности. В связи с этим и в зависимости от целей исследования семантическая структура слова изучается в двух основных направлениях: 1) понимание семантической структуры как системы ЛСВ единиц системы языка, или же как система лексем, и 2) представления значения в виде набора элементарных сем. В обоих случаях, несомненный интерес представляют как онтологическая сущность явления, так и методика его описания.

Анализ лингвистической литературы по проблеме многозначности показал, что полисемия внутренне свойственна слову, и слова, в частности, глаголы, легко развивают многозначность. Многозначность глаголов партитивной семантики со значением становления и исчезновения является эффективным средством передачи большого многообразия мыслей и чувств человека. Необходимо отметить, что в работах по полисемии наблюдается тенденция, когда внеязыковой фактор изгонялся из лингвистического исследования. При таком подходе значения формируются и взаимодействуют как бы сами по себе, без участия сознания человека, а сама многозначность основывается на логико-понятийном, теоретическом моделировании связи языка и познания. При анализе форм функционирования лексем в составе многозначных слов преобладают представления о единицах лингвистического содержания как готовых, имманентно существующих. Подобные представления не принимают во внимание тот факт, что значения актуализируются в условиях коммуникации и режиме реального времени. Как правило, в этих представлениях не находит места позиция субъекта.

Когнитивный подход к предмету нашего исследования в отличие от этого опирается на учет человеческого фактора, то есть того, как в действительности происходит актуализация любого лексико-семантического варианта многозначного глагола партитивной семантики на уровне сознания обыкновенного носителя языка. Кроме того, необходимо определить функционирование отдельных лексем на фоне содержательного ядра многозначного партитивного предиката. В связи с этим, в рамках данного исследования решается задача поиска содержательного ядра, связывающего лексемы многозначного предиката партитивной семантики.

В современной научной литературе нет общей точки зрения на то, что представляет собой основа полисемантичного слова, то есть его содержательное ядро, как соотносятся лексико-семантические варианты и лексемы одной семантической структуры. В течение долгого времени многие лингвисты изучали эту проблему (Ш. Балли, А.А. Потебня, Р. Якобсон, Л.В. Щерба, В.В. Виноградов, А.И. Смирницкий, С.Д. Кацнельсон, В.А. Звегинцев, Д.Н. Шмелёв, Ю.Д. Апресян, А.А. Уфимцева, М.В. Никитин, И.К. Архипов и др.). В роли концептов, отражающих семантическую общность лексемы, предлагались: семантический инвариант, общее значение слова, интенсионал, семантический центр, упорядоченная структура значений лексико-семантических вариантов, лексический прототип и т.д., которые, на наш взгляд, явились попыткой отразить во всей своей полноте минимальный пучок необходимых компонентов, связывающий все лексико-семантические варианты многозначного слова.

В лингвистической литературе последних лет преобладает точка зрения, согласно которой в дефиниции должны быть отражены все компоненты плана содержания языковой единицы, а не только значения, взятые в узком смысле [Стернин, 1985]. Кроме референциальной информации о лексической единице в дефиниции должны помещаться коннотативные, прагматические, коммуникативные семы, что связано со стремлением к обогащению лексикографического описания за счёт компонентов, которые ранее отражались несистематично. Действительно, в плане содержания в слове заключено больше информации, чем представлено в словарных толкованиях. Однако, в рамках данного исследования, как уже указывалось выше, решается задача поиска содержательного ядра слова, выражающего отношения становления целого из частей либо распада целого на части или его полного исчезновения. Содержательное ядро следует, на наш взгляд, искать в диаметрально противоположном представленному выше направлении, хотя кажется сложным провести границу между «просто» значением слова и ассоциируемыми с ним в сознании обычного носителя языка какими-либо оттенками значений.

Существует ещё один подход, который предполагает, что «…в памяти индивида не могут быть дискретно зафиксированы все варианты значений всех известных ему слов» [Брудный, 1971: 10]. Представляя этот взгляд, И.К. Архипов выдвигает гипотезу, заключающуюся в том, что системная информация о единицах языка хранится в памяти индивида не в форме словарных дефиниций, а в ином, более компактном виде вместе с известными этому индивиду механизмами актуализаций значений [Архипов, 2001]. Иначе говоря, каждое полисемантичное слово, очевидно, имеет какое-то перманентное смысловое ядро, независимое от контекста, которое является необходимой базой функционирования многозначного слова в словарном запасе человека, придавая, таким образом, слову семантическую целостность.

Обоснование существования семантического ядра многозначного партитивного глагола определило анализ лингвистических исследований в области когнитивных прототипов, изучения лексем глагола на уровне лексикона, системы образов при осмыслении переносных значений, метафоры, являющейся источником лексической многозначности и универсальным инструментом когнитивной деятельности и др. Метафора играет важную роль в построении языковой картины мира и в членении действительности.

В свете когнитивного подхода к осмыслению семантики предикатов партитивного отношения в настоящем исследовании мы опираемся на следующие основные положения: антропоцентричность мышления и учёт языковой картины мира среднего носителя языка; необходимость определения уровней функционирования ЛСВ предиката партитивной семантики как с позиции части (часть->целое), так и с позиции целого (целое->часть), и его содержательного ядра (актуальным является исследование того, в каком виде слово хранится в сознании человека и актуализируется в речи); необходимость исследования образов формы, помогающих осмыслению значений анализируемых единиц, поскольку образная схема, наряду с языковой, ответственна за репрезентацию знаний в сознании.

В данной работе поиск содержательного ядра ППС как полисемантичного слова для выявления партитивных отношений предиката в любом его варианте осуществляется на основе прототипической семантики. Эта гипотеза была предложена с целью определения содержательного ядра, которое получило название лексического прототипа по терминологии И.К. Архипова [Архипов, 1998: 16; 2001: 50]. Языковая система – это вербализованные концепты, хранящиеся в долговременной памяти и актуализирующиеся в процессе говорения и понимания. Представителем многозначного слова на уровне системы языка является его содержательное ядро. Различие языка и речи, по мысли И.К. Архипова, состоит в том, что язык имеет конечный набор единиц, а речь вариативна в комбинациях и содержит открытые ряды средств выражения конкретного замысла речи.

Важным для данной работы является положение о том, что значения слов не «возникают» сами по себе, а создаются языковой личностью. Идеальное содержание не покидает пределов сознания, задуманное значение не выходит в действительный мир в виде готового знания, прикреплённого к материальной форме [Залевская, 1982; Мамардашвили, 1999; Никитин, 2000; Архипов, 2004]. Значение формируется в сознании говорящего, а потом слушающего.

Поскольку семантическая структура слова не «держится» в нашем сознании в полном объёме, то, вероятно, существует как реальный факт сознания. Только говорящий субъект осознанно может выбрать подходящие языковые средства выражения для описания любой ситуации. Поэтому с когнитивной точки зрения, большая роль в образовании языковых значений принадлежит человеку как «наблюдателю» и носителю определённого жизненного опыта и знаний.

С учётом вышеизложенного понимания дихотомии «язык-речь» целесообразно в качестве основополагающего теоретического положения относительно семиозиса использовать подход к соотношению системных и актуальных значений слова, разработанный Дж. Серлем, Д. Дэвидсоном и И.К. Архиповым. Дж. Серль полагает, что в качестве системных значений многозначных слов выступают номинативно-непроизводные значения. Это означает, что подобные слова принципиально однозначны на уровне системы языка. При переходе на уровень речи воспринимающий высказывание выводит для себя значение, которое, по его мнению, адекватно отражает актуальный текст. Согласно точке зрения И.К. Архипова, у коммуникантов не могут не оставаться воспоминания о случаях реализации переносных метафорических значений, поэтому, очевидно, что системные значения многозначного слова должны включать, кроме знания номинативно-непроизводного значения, знание механизма формирования метафорических значений на основе принципа «как», «как если бы».

Традиционный подход к исследованию языковых явлений представляет собой только часть познавательного опыта человека и в силу этого не может объяснить всего многообразия действительного использования языковых единиц. На базе многолетних исследований многих лингвистов по проблемам языка и речи, семантической структуры слова, содержательного ядра, метафорического переноса и др. в данной работе выдвигается предположение о том, что многозначный глагол партитивной семантики существует на уровне системы языка благодаря наличию у него содержательного ядра, семантического инварианта или лексического прототипа. Содержательное ядро – это инвариант, извлечённый из всех значений, зафиксированных в семантической структуре глагола. Оно может представлять собой неизменяемую часть лексемы как наименьший пучок её коммуникативно-значимых абстрактных узуальных смыслов. Содержательное ядро строится на материале первичного и вторичного значений. В свою очередь, реализация производных значений предикатов партитивной семантики осуществляется за счёт значений, формируемых метафорически, т.е. конструкциями like либо as if или so as номинативно-непроизводное значение. Так, содержательное ядро отвечает принципу экономии и может дать возможность лексико-семантическим вариантам актуализироваться с наименьшими когнитивными усилиями, хотя актуализация лексем исходит не из содержательного ядра, а из реализации интенции человека. При этом, однако, содержательное ядро принимает активное участие в акте кодирования и декодирования языкового содержания.

По мере развития семантической деривации мотивационные связи с когнитивным образом первичного значения слабеют, удаляясь от исконного образа к периферии, в некоторых случаях (см. ниже) устраняются, а иногда и вообще перестают существовать. Поэтому функция содержательного ядра заключается в том, чтобы связывать все лексико-семантические варианты, в частности, глагола партитивной семантики со значением становления и исчезновения партитивных отношений, что даёт возможность констатировать случаи разрушения содержательного ядра. В то же время наличие СЯ является звеном, «сплачивающим» структуру ЛСВ полисемантичного слова.

Анализ специальной литературы показал, что семы «части и целого» у предикатов партитивной семантики при становлении целого или, наоборот, при разрушении его на части сохраняются иногда в производных значениях, в частности метафорических, в результате домысливания. Они могут быть выражены как эксплицитно, так и имплицитно, находясь на периферии партитивного значения, даже если дистанцированы далеко от его интенсионала. Предпринимаемое в этой главе исследование многозначных ППС со значением становления и исчезновения партитивных отношений с целью выделения когнитивных структур, лежащих в основе многозначности, направлено на определение содержательного ядра, основанного на семах «части и целого», что, возможно, позволит строить модели многозначности партитивных предикатов. В принципе, СЯ партитивных глаголов показывают на содержание целого и частей. Однако, как будет показано, в ряде метафорических значений рассматриваемых нами глаголов подобное СЯ перестаёт ощущаться (см. ниже), и мы фиксируем в этих случаях перекатегоризацию глаголов.

Таким образом, диссертационное исследование нацелено на исследование характера дихотомии «язык-речь» посредством выявления природы и когнитивных механизмов формирования лексической полисемии предикатов партитивной семантики, выражающих отношения становления целого из частей «часть->целое» и исчезновения целого (либо его распада на части) «целое->часть», с целью выявления партитивных отношений между целым и его частями при любом ЛСВ предиката партитивной семантики. Конвенциональная информация о единицах языка содержится и хранится в памяти отдельного человека, очевидно, не в форме развёрнутых словарных статей, а в другом, более свёрнутом виде вместе с известными ему механизмами актуализаций значений. Поэтому можно предположить, что каждый многозначный партитивный предикат имеет некое смысловое ядро, независимое от контекста его употребления, и что это ядро является необходимой базой функционирования многозначного слова в словарном запасе человека, обеспечивая семантическую целостность слова, и модели его семантической деривации. В то же время мы не исключаем возможности разрушения содержательного ядра (см. ниже).

Во второй главе «Общая картина функционирования партитивных глаголов в современном английском языке (семантическая классификация)» осуществлена попытка создания типологии предикатов партитивной семантики, в основу которой кладётся представление о значениях становления и исчезновения партитивных отношений, устанавливаются семантические различия в синонимических рядах исследуемых предикатах, показываются качественные и количественные характеристики целого и его частей и проводится когнитивный анализ партитивных глаголов двух оппозиционных групп (приобретение целостности и её лишения) с целью определения содержательного ядра по методике, используемой в данном исследовании.

Так, в огромном поле предикатов партитивной семантики выделяется группа глаголов и глагольных сочетаний, в семантике которых партитивное отношение «части и целого» может быть представлено в виде дефиниций гиперсем либо «part» или её вариантами element, component, member, fraction, subdivision, section, и семы «целое», выраженной словом широкой семантики whole и её разновидностями body, number, group, thing и т.п.. На основе лексико-графических данных по семантическому признаку – наличию холо-партитивных сем «целое/whole» и «часть/part» были выделены четыре семантические группы динамических предикатов партитивного отношения: группа ППС «объединения», группа ППС «включения», группа ППС «разъединения» и группа ППС «разрушения», показывающих партитивное отношение «части и целого», которые следует рассматривать как две оппозиционные группы. В первую категорию входят глаголы и глагольные сочетания с общим понятием приобретения или образования целостности (группы «объединения» и «включения»), а во вторую – глаголы и глагольные сочетания с основным значением лишения или устранения целостности (группы «разъединения» и «разрушения». Это разграничение определяет особенности семантики данных глаголов. Исследуемые глаголы организованы попарно: «объединение» (to constitute, to compose, to comprise, to compound, to connect, to form, to fuse, to make up, to marry, to mix ,to mingle, to join, to link, to glue, to organize, to tie, to unite, etc. и их производные) и «включение» (include, involve, comprehend, contain, incorporate, embrace, embody, be included, be involved и т.д.), с одной стороны, «разъединение» (to divide, to break, to part, to cut, to separate, to split (up), to divorce, to share, to tear (apart), to class, to segment, to segregate etc.) и «разрушение» (to destroy, to demolish, to ruin, to smash, to crush, to shatter, etc.), с другой. Объединение имплицирует включение части в целое, а разъединение имплицирует разрушение целого.

загрузка...