Delist.ru

Условия и средства развития субъектности (08.11.2006)

Автор: Большунова Наталья Яковлевна

55 8 10 10 15 28

5 15 3 25 13 12,77 0,05

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

63 12 17 16 18 8

7 25 9 19 1 9,57 0,05

67 12 7 26 14 12

3 6 15 31 6 16,19 0,01

73 22 27 3 14 5

7 27 11 11 5 12,0 0,05

74 3 6 9 23 30

0 10 5 36 10 17,35 0,01

79 3 8 11 23 26

2 13 15 25 6 13,91 0,01

82 3 9 6 25 28

3 18 9 19 12 10,12 0,05

92 9 18 15 20 9

0 11 17 27 6 11,77 0,05

97 22 18 10 12 9

7 25 11 15 3 11,59 0,05

позиции), так и процесс становления толерантности, терпимости.

Уменьшение количества ригоричных ответов означает появление сомнения в однозначности оценок, что свидетельствует, по-видимому, о появлении более

рефлексивной, размышляющей, а, следовательно, зрелой позиции. Исключения из обозначенных тенденций (вопросы 18, 30, 73, 79, 82, 92) относятся к параметрам методики А. А. Хвостова, и скорее подтверждают тенденции, чем опровергают их. Например, судя по распределению данных, явно усиливаются сомнения в отношении однозначности ответов на вопросы: «Надо вести себя так, как принято в обществе, даже если я с этим не согласен»(97), «Каждый сам вправе решать, что хорошо, что – плохо» (82), «Каждый может следовать морали, которая ему ближе» (79), «Хорошее отношение невыгодно; его часто принимают за слабость и отвечают злом» (73). В этих высказываниях содержатся не столько логически противоречивые суждения, сколько сталкиваются конфликтные смыслы. Например, в высказываниях 82 и 79 представлен конфликт между смыслом ценности человеческой индивидуальности, его свободы выбора, признания его права принимать решения, с одной стороны, и смыслом признания абсолютности, объективности Добра, с другой стороны. Изменение распределения оценок в высказываниях 18 «Жаловаться вышестоящему руководителю на своего непосредственного шефа») и 30 («Уволить многодетного человека, чтобы на его место взять более компетентного») можно интерпретировать как снижение уровня прагматичности, возникновение сомнения в том, что именно принцип полезности или выгоды лежит в основе принятия решений. В отношении же высказываний и поведенческих выборов, где нет столь явно выраженных конфликтных смыслов, где более прозрачно, определенно представлены позиции порядочного и непорядочного поступка («Флиртовать с супругой (супругом) близкого друга (подруги)» - 29, «Давать взятки, чтобы просто ускорить дело» - 36 и т.д.) распределение характера ответов в первой и второй выборке является достаточно близким и выбор большинства испытуемых демонстрирует позитивные нравственные установки.

Таким образом, в контексте наших предположений о структуре и проявлениях субъектности, наиболее интересными являются данные об изменениях в характере выбора поступка, происходящих по мере социокультурного самоопределения (появление и более выраженное осознавание, понимание своих ценностных предпочтений).

Полученные нами данные по методикам СКП и А. А. Хвостова были обработаны с использованием факторного анализа. Факторизация данных методики СКП отдельно для первого и второго срезов показала, с одной стороны, наличие общих факторов у испытуемых до и после спецкурса, с другой стороны, изменение в структуре самих факторов. Выборка испытуемых разделилась на «циников» и тех, кто ответчив ценностным основаниям человеческой жизни, причем, среди последних выделились различные типы такой ответчивости: проявляющаяся в свободном выборе своего пути; актуализирующаяся в самосовершенствовании; реализуемая в достижении подлинности посредством одухотворенности; в достижении подлинности посредством отвержения лицемерия и хитрости.

Интересны результаты факторизации данных, полученных по методике А.А. Хвостова. Отличие данной методики от предыдущей состоит в том, что здесь испытуемым необходимо было не только оценить высказывания, имеющие морально-нравственный характер, но также осуществить в виртуальном плане выбор типа поведения в условиях «сшибки» разных принципов: как должно или как выгодно, как принято или по справедливости, опираясь на сочувствие или на моральное правило, норму, исходя из разумных оснований или эмоциональных и т.д. Обработка данных после завершения спецкурса показала, что факторы стали более выделенными, менее «размытыми», несколько изменился их смысл. Можно сказать, что произошло осознание своей нравственной позиции, что выразилось в более четкой структуре факторов, в том числе в отношении выбора характера поведения. Методика А. Хвостова не показала факторов, смысл которых был бы связан с позитивной нравственной позицией. Здесь, скорее, представлены различные варианты негативных в нравственном отношении установок в отличие от методики СКП, где выявились варианты (типы) позитивных нравственных позиций. По-видимому, различия в данных обусловлены тем, что в методике А. Хвостова испытуемым даются для оценивания не только высказывания нравственного характера, но и конкретные варианты поведения. Иначе говоря, эта методика отвечает на вопрос, чем, какими установками может быть обусловлено безнравственное поведение. Здесь и начинается разрыв между «знаемым» поведением, выраженным в некоторых нравственных принципах, и выбором (хотя и виртуальным) реального поступка в конкретных обстоятельствах. Этот разрыв не устраняется в ходе экспериментальной работы, поскольку требует больших временных затрат, изменения и стиля жизни, и тех социокультурных условий, в которых находятся современные юноши и девушки. Другой причиной различий в данных, полученных по методике СКП и опроснику А.А. Хвостова могут быть пресуппозиции авторов. Например, в первой части опросника А.А. Хвостова предлагается делать выбор «из двух зол», т.е. заранее заданы ситуации, из которых не может быть достаточно достойного нравственного выхода. Однако в целом при разных способах обработки выявляется позитивная динамика социокультурного развития и самоопределения.

Эти данные свидетельствуют о выраженной ответчивости данной возрастной группы социокультурным основаниям человеческой жизни, поскольку сопоставление данных, полученных в рефлексивных сочинениях, с данными методик «Четыре вопроса», СКП и А. А. Хвостова показывает, что речь идет не об усвоении знаний в период спецкурса (обучение), но о наращивании, приращении смыслов, открытии ценностных оснований мира, в пределе - появлении ценностной концепции, картины мира, которая начинает выступать как мера самопонимания, углубления представлений о самом себе и самоопределения по отношению к ней.

Следует отметить, что развивающий эксперимент показал, что в силу возрастной ответчивости социокультурному самоопределению имеется динамика в развитии у студентов социокультурных образцов, однако они еще не достаточно рефлексируемы, еще не становятся теми мерами, на основе которых может быть осуществлен выбор подлинных поступков, как созидающих бытие абсолютных, духовных ценностей и собственную индивидуальность. Это особая работа, которая, конечно же, не исчерпывается деятельностью студента в период сколь угодно хорошего спецкурса, это работа, которая продолжается в течение всей жизни человека. Нашей задачей же было пробуждение ответчивости, открытости юношей и девушек поиску социокультурных оснований собственной жизни, актуализация социокультурной доминанты, что в основном сделать удалось.

Среди качеств субъектности, как уже указывалось, многими исследователями выделяется ответственность как особое свойство личности (К.А. Абульханова-Славская, М.И Воловикова, К. Муздыбаев, В.П. Прядеин, В. Франкл и др.). Это побудило нас провести исследование связи особенностей социокультурного самоопределения и ответственности. По окончании спецкурса с испытуемыми была проведена методика диагностики параметров ответственности, разработанная В.П. Прядеиным. Выбор данной методики обусловлен тем, что субъектность многими исследователями связывается с высоким уровнем саморегуляции, способностью к принятию решений (авторство собственной жизни), активностью человека, социальностью и т.д. В.П. Прядеиным выделены интегральные переменные ответственности: активность, направленность и саморегуляция. В континуум активности входят динамический и продуктивно-результативный компоненты; в континуум направленности – когнитивный и мотивационный; в континуум саморегуляции – эмоциональный и регуляторный. К индивидным (операциональным, в большей мере зависимым от природных предпосылок) относятся, согласно замыслу автора, эмоциональные, динамические и регуляторные характеристики, к личностным (содержательным, зависящим от социального окружения, более подверженным изменениям) относятся мотивационные, когнитивные и продуктивные характеристики. Выделенные параметры рассматриваются также с точки зрения дихотомического деления составляющих на гармонические (эргичность, стеничность, интернальность, социоцентричность, осмысленность и продуктивность), предполагающие выраженность полюса ответственности, и агармонические (аэргичность, астеничность, экстернальность, эгоцентричность, осведомленность и субъектность), характеризующие полюс невыраженной ответственности.

Был осуществлен корреляционный анализ с последующей факторизацией данных отдельно методики СКП и опросника А.А. Хвостова с вопросником В.П. Прядеина, а также всех трех методик одновременно. Причем одновременная факторизации трех методик в целом подтверждает данные, полученные при раздельной факторизации. Как уже упоминалось, методики СКП и А.А. Хвостова несут на себя печать пресуппозиций авторов, поэтому более достоверными можно считать результаты факторизации показателей всех трех вопросников. Здесь, также как и при раздельной факторизации, выделилось два фактора, в которые входят показатели как вопросника В.П. Прядеина, так и опросников А.А. Хвостова и СКП. Первый фактор включает в себя четыре параметра низкого уровня ответственности, причем с более высокими факторными весами здесь представлены природно обусловленные показатели. Из других методик сюда входит достаточно противоречивый набор параметров, что позволяет трактовать этот фактор как наличие связи ответственности низкого уровня с этикетным, лицемерным отношением к нравственным ценностям, с одной стороны, и подтверждает представление, полученное при раздельной факторизации, о признании защитной функции морали для лиц со «слабой» психической организацией, с другой стороны. Иначе говоря, психологическая логика такого типа следующая: нравственные нормы признаются относительными, формальными (этикетными), однако они нужны для того, чтобы держать общество и конкретных людей «в узде», что защищает лично меня от произвола, однако, если лично у меня есть возможность действовать по выгоде, то я буду действовать именно так, поэтому другим «спускать» безнравственное поведение нельзя, ведь они тоже готовы при удобном случае действовать из оснований выгоды. Второй фактор, в котором представлены все три опросника, включает в себя все показатели ответственного поведения, причем с наибольшими факторными весами сюда входят личностные параметры ответственности. Этот фактор обнаруживает, что ответственное поведение и такие особенности, как признание ценности морали и нравственности, не относительности добра и зла, стремление к правде, способность к сочувствию, толерантность и социокультурное самоопределение в форме признания ценности человеческого достоинства и духовности, связаны между собой. Помимо обозначенных, при данном варианте обработки данных выделились также следующие факторы: Свобода как особая, главная ценность (в основном включает в себя показатели методики СКП свидетельствующие о поисках смысла и подлинности, ценности активности, достижения и самостоятельности, ответчивости (чувствительности) к манипулированию. Из опросника А.А. Хвостова сюда входят показатели, свидетельствующие о выборе поведения, декларирующего независимость. Эгоцентризм, признание относительности морали и нравственности, ситуативность выбора по критерию: морально то, что выгодно. Этот фактор в основном включает показатели вопросника А.А. Хвостова, свидетельствующие о ситуативности выбора поведения, основанного на сиюминутной выгоде и пользе. Относительность добра и зла, манипулятивность, прагматизм, цинизм. В этот фактор в равной мере входят показатели методик СКП и А.А.Хвостова.

Результаты корреляционного и факторного анализа вопросника «Ответственность» с методиками СКП и А. Хвостова позволяют предполагать, что путь и характер социокультурного самоопределения зависит, по-видимому, не только от социальных факторов, но опосредованным образом определяется индивидными (природно обусловленными) особенностями. В неблагоприятных социокультурных условиях природная «слабость» человека (астеничность, аэргичность, экстернальность) могут «заставить» его сделать выбор защитного, неответственного, формально ригоричного в отношении ценностей поведения - поступать «как все». Человек с более «сильной» психической организацией, возможно, имеет больше шансов в этих условиях «прорваться» на социокультурный, ценностный уровень отношений к миру и к себе. Однако данное утверждение требует более тщательной проверки и может выступать как гипотеза для дальнейших исследований. В целом же можно сказать, что, по-видимому, природные, индивидные особенности человека делают достаточно заметный вклад в развитие качества субъектности.

Еще один вывод из материалов, представленных в этом параграфе: высокий уровень социокультурного самоопределения не обязательно связан с высоким уровнем ответственности (выделены факторы «ответчивости возвышенному», «Ценности свободы и подлинности», не связанные с параметром ответственности), в то же время, ответственное поведение само по себе не гарантирует высокого социокультурного уровня, оно может реализовываться в сугубо прагматическом отношении к жизни, к миру, основано на ценности пользы, выгоды, справедливости (анализ матриц интеркорреляций), если в обществе и мировоззрении человека недостаточно представлен и обозначен горизонт абсолютных, объективных ценностей, как мер, с которыми соизмеряются действия и поступки. Так происходит, если эти ценности дискредитированы, утрачена вера в их значимость. Именно поэтому выбор поступков нашими испытуемыми часто является столь противоречивым и нравственно неопределенным, не субъектным. Как мы уже упоминали, субъектность и ответственность, хотя и связаны определенным образом между собой, однако субъектность представляет собой достаточно самостоятельное явление и оно шире, чем явление ответственности как качества личности.

На наш взгляд, полученные нами данные свидетельствуют о справедливости предположения о том, что становление субъектности связано, прежде всего, с социокультурным развитием, когда человек ответчив социокультурным основаниям, обретает определенную систему ценностей и способность соизмерять свои действия и поступки с социокультурными образцами (осуществлять их рефлексию), делая на этой основе соответствующий выбор. Иначе говоря, работа по социокультурному самоопределению как поиск подлинности, социокультурных оснований своей жизни, может быть, по крайней мере в юношеском возрасте, особой деятельностью, не связанной напрямую с традиционно понимаемой ответственностью (преобладание общественных интересов над личными, стремление к достижению результата, склонность придерживаться общепринятых социальных норм и т.д.).

Обобщая полученные нами материалы по различным вариантам факторизации данных, можно, по-видимому, выделить несколько основных путей социокультурного самоопределения. Оно может осуществляться как достаточно осознанный отказ от социокультурного развития, когда признание относительности нравственных ценностей ведет человека либо по пути прагматизма (цель оправдывает средства, нравственно то, что полезно), либо по пути отказа от ценностей, как мер, с которыми соизмеряется жизнь человека (цинизм, выражающийся в позиции делаю все, что хочу, что доставляет удовольствие), либо по пути формального отношения к моральным требованиям (лицемерие, двойная мораль). Другой путь – путь социокультурного самоопределения в пределе связан с поиском социокультурных образцов как мер, с которыми человек соизмеряет поступки, переживания, мысли. Этот путь также неоднозначен. Для кого-то поиск своей подлинности связан с неприятием лицемерия, для других на первый план выходит поиск смысла жизни, совесть, для третьих – духовное совершенствование, для четвертых – свобода следования по пути духовного совершенствования. Возможны и «промежуточные» варианты социокультурного самоопределения. Один из них связан с признанием значимости нравственных ценностей, однако следование им возможно лишь на основе принуждения. Второй вариант представлен как разочарование в действенности, значимости базовых ценностей в мире людей, что выступает как основание поступать «по выгоде», действовать осторожно, разумно, соблюдая собственную выгоду. Именно этот вариант часто выбирается как защитное поведение при природно обусловленной «безответственности» (динамической аэргичности, эмоциональной астеничности и интернальной регуляции).

Эти данные свидетельствуют о выраженной ответчивости данной возрастной группы социокультурным основаниям человеческой жизни способности к рефлексии – трансцендированию, поскольку сопоставительный анализ данных показывает, что речь идет не об усвоении знаний в период спецкурса (обучение), но о наращивании, приращении смыслов, углублении представлений о самом себе.

В последнем параграфе показаны этапы социокультурного развития в онтогенезе. Поскольку, субъектность представляет собой социокультурное явление, она развивается в ходе социокультурного становления в контексте и вместе с развитием соответствующей возрасту субкультуры. В основе периодизации становления субъектности лежит возрастная специфика детской, подростковой и юношеской субкультур. В то же время субъектность это явление индивидуальности человека. Субъектность обеспечивает целостность, единство и подлинность индивидуальности. Она есть результат «встречи» с духовными основаниями человеческой жизни и ответчивости человека этим основаниям. Поэтому именно в развитии субъектности происходит и субъектностью актуализируется становление адекватной индивидуальности формы духовности, т.е. становление субъектности дает возможность человеку на каждом этапе жизненного пути, оставаясь самим собой, одновременно восходить в социокультурную позицию, переживать принадлежность человеческому роду не только биологически, но и духовно, становление субъектности обуславливает выбор человеческого способа жизни, что собственно и проявляется в способности к поступку. Однако внутри каждой субкультуры представлены разные уровни социокультурного развития. Юноша, взрослый, дошкольник, находящиеся на низком уровне социокультурного развития, не становятся от этого не юношами, или не дошкольниками, или не взрослыми. Они являются взрослыми, дошкольниками или юношами, но не имеющими развитой субъектности, а, следовательно, не обладающими ярко выраженной, сформированной индивидуальностью, характеризующейся подлинностью и глубиной. Эта подлинность и глубина появляется на социокультурном уровне развития, т.е. тогда, когда имеется возможность появления и субъектности.

Субъектность предполагает возможность и способность выбора социокультурного пути развития, а, следовательно, наличие некоторой определенности «Я», сопровождающейся некоторым уровнем и способом рефлексии и ответчивости социокультурным основаниям человеческой жизни, представленным в тексте, как средстве развития субъектности.

Выделены специфические характеристики субкультуры для каждого возрастного этапа и возрастные особенности становления субъектности в рамках соответствующей субкультуры.

В Заключении показано, что в исследовании представлено особое понимание, развивающее имеющиеся в работах С.Л. Рубинштейна, А.В. Брушлинского, К.А. Абульхановой-Славской и др. представления о субъекте и субъектности как исключительном свойстве человека. Смысл этого особого понимания состоит в том, что субъектность присуща человеку на всем протяжении его жизни, в то же время человек настолько субъектен, насколько способен «восходить» в социокультурное (духовное) пространство, насколько соизмеряет себя с социокультурными образцами, представляющими собой композицию ценностей как мер, свойственных определенному типу культуры. Эта способность находиться в социокультурном пространстве представлена как связь и единство в человеке конечного и бесконечного (человек конечен как индивид, как личность и бесконечен как индивидуальность). Субъектность, являясь квинтэссенцией индивидуальности, интегрирует в себе все уровни существования человека, все его качества, что и позволяет субъекту быть автором собственной жизни, осуществлять «домостроительство» (саморегуляцию, разрешать противоречия между личным и социальным и т.д.). Такая функция субъекта становится возможной, поскольку он «снимает» эти противоречия из позиции «вненаходимости», в какой-то мере «остраняясь» от своего индивидного и социального функционирования, соизмеряя свою жизнь, мысли, переживания, действия с образом человеческого в человеке. Другая мера (социокультурные образцы) изменяет самого человека, поскольку мера есть, в соответствии с гегелевской диалектикой, единство качественной и количественной определенности какого-либо явления, предмета. Человек становится собственно человеком, обретает подлинность, неотчужденность от самого себя и от культуры. Появляется возможность достижения адекватной себе формы духовности.

Отсюда следует ответ на вопрос, какова структура субъекта (субъектности). Структурные характеристики субъекта должны удовлетворять обозначенным требованиям, т.е. в структуре субъекта должны быть представлены такие параметры, благодаря которым человек может: находится в состоянии вненаходимости, быть автором собственной жизни (осуществлять домостроительство), осуществлять восхождение к адекватной себе форме духовности, осуществлять работу по отношению к самому себе по «собиранию» своей индивидуальности, осуществлять работу по отношению к миру по онтологизации абсолютных ценностей. Такими структурными компонентами субъекта являются рефлексия, ответчивость социокультурным основаниям (абсолютным ценностям), ответчивость своим индивидуальным особенностям, выбор социокультурного пути. (Рис. 1).

Рефлексия, это не просто способность вставать в отношение к самому себе (размышлять о себе, осуществлять самоглядение), речь идет о том, что рефлексия всегда осуществляется откуда-то, из определенного локуса. Для субъекта таким локусом рефлексии являются социокультурные образцы, свойственные определенному типу культуры, т.е. это социокультурная рефлексия. Однако социокультурная рефлексия неизбежно связана с ответчивостью социокультурным образцам, т.е. для ее появления должна произойти «встреча» человека с социокультурными основаниями человеческой жизни. Под ответчивостью мы понимаем интенцию человека к мере человеческого в человеке, это отклик человека на призыв к социокультурному развитию (чувствование и переживание этого призыва и осуществление движения. В этом смысле мы полагаем, что ответчивость является более общей категорией по отношению к понятиям отражение, реакция, подражание и т.д. - это все различные стороны ответчивости). С другой стороны, развитие субъектности невозможно без ответчивости человека самому себе, своей самости, своему я. Эти три составляющие обусловливают выбор цели, способа действия, поведения, круга и способа общения, понимания мира и т.д. Выбор реализует себя в поступке, как таком деянии (событии), которое выступает как момент достижения человеком своей подлинности и утверждения онтологичности ценностей в контексте авторского отношения человека к своей жизни и судьбе. Поступок представляет собой форму осуществления субъектности.

загрузка...