Delist.ru

Механизмы легитимации политической власти на постсоветском пространстве (07.09.2007)

Автор: Скиперских Александр Владимирович

Наряду с существованием отмеченных форм легитимности, происходящих в силу тех или иных оснований, диссертант обращает внимание на такие её формы как виртуальная (дискретная) и мажоритарная легитимность, соответствующим образом раскрывая и структуру и особенности их проявлений.

Во Второй главе диссертационного исследования «Механизмы и технологии легитимации постсоветских политических систем» раскрываются особенности субъектно-объектного взаимодействия по поводу отношений власти, представленные в форме механизмов политической легитимации на постсоветском пространстве.

Первый параграф «Механизмы политической легитимации на постсоветском пространстве» посвящён исследованию механизмов, обеспечивающих субъектно-объектный диалог по поводу отношений власти на постсоветском пространстве. При осуществлении субъектом власти политической легитимации необходимо знать, что одновременно с попыткой приобретения или подтверждения им субъектного статуса, позволяющего распределять власть в конкретном политическом поле, задействуются легитимационные механизмы. Именно с их помощью и происходит политическая легитимация.

В этой связи, диссертант отмечает, что обладание механизмами политической легитимации, а также возможность относительно незатруднённого доступа к ним, наделяют политического актора очень важным ресурсом в легитимации.

Комплексный характер легитимации политической власти на постсоветском пространстве во многом связывается с многообразием механизмов легитимации политической власти, представляющих собой определённую систему. Используя теоретические построения польского политолога Ю.Гайды и украинского политолога А.Высоцкого, диссертант представляет собственную версию классификации легитимационных механизмов, использующихся на постсоветском пространстве. По его мнению, легитимация власти в постсоветских системах происходит при поддержке психологических, партиципаторных, технологических и технократических механизмов.

Диссертант начинает анализ механизмов политической легитимации на постсоветском пространстве с группы психологических механизмов. Первым рассматриваемым легитимационным механизмом является авторитет. В процессе политической легитимации происходит взаимодействие между субъектом и объектом власти, конструируемое на основе репрезентации объектом потребности в авторитете. Критериями авторитетности субъекта могут выступать возраст, пол, статус, профессия, имиджевые планы, благосостояние, официальные документы. Также к механизму легитимации на основе авторитета относится происхождение (легитимация по крови) и место рождения (при инкорпорации в элиту учитывается факт места рождения). Диссертант рассматривает ситуации, когда авторитетом выступает мнение большинства. Данные критерии маркируют авторитетность, выступая своеобразной психологической установкой, манифестирующей его легитимацию. Диссертант приводит большое количество примеров, когда легитимация в постсоветских политических системах осуществлялась с учётом вышеперечисленных критериев.

К психологическим механизмам политической легитимации также относятся различные стимулы, влияющие на позицию игрока, принимающего политическое решение. Оно может обмениваться на различные стимулирующие формы. Одной из подобных форм выступает подкуп, с помощью которого приобретается лояльность конкретного политического актора. Если система при этом коррумпирована, то шансы лоббиста на принятие необходимых ему политических решений существенно увеличиваются.

Продолжая анализ психологических механизмов, автор обращает внимание на огромное значение религии. Наличие в массовом сознании мощных религиозных ориентаций выступает основанием репрезентации политических текстов с религиозной составляющей. Диссертант приводит примеры мобилизующих возможностей религии, позволяющей направлять политическое участие граждан в необходимом направлении.

По мнению автора, важное место в политической легитимации занимают политические конфликты. В политических системах, находящихся на стадии формирования новых институтов, отсутствие личностного, структурного ценностного консенсуса во взглядах и оценках элиты и масс приводит к ненависти и вражде. Противостояния, обусловленные различиями в интересах, ценностях и целях конфликтующих социальных групп, вполне могут быть использованы политическими акторами в легитимационном сценарии. Особым напряжением отличаются политические конфликты, развивающиеся в переходные периоды, поскольку ни процедуры, ни результаты политического соперничества в них не определены.

По мнению диссертанта, к группе психологических механизмов могут быть отнесены комплексы, исследованные З.Фрейдом и А.Адлером. Проблема компенсации определенных ограничений и дефектов, испытанная человеком в детстве, может сублимировать в активное политическое творчество. Не меньшее значение в группе психологических механизмов имеет и когнитивный комплекс, с помощью которого происходит идентификация политических образов. Восприятие сигналов власти в данном контексте осуществляется на основе цвета, звуков, запахов, стереотипических моделей.

В следующей группе механизмов политической легитимации, использующихся на постсоветском пространстве диссертант исследует партиципаторные механизмы, отвечающие за политическое участие, позволяющее объектам властного воздействия отождествлять сябя с проводимой политикой.

Политическое участие граждан в процессе принятия политических решений может происходить различными способами. В свою очередь, определяя партиципаторные механизмы политической легитимации, субъекты власти заинтересованы в таких их репрезентациях объектами власти, которые будут рассматривать их как реальное, устойчивое и эффективное взаимодействие с политической системой. Диссертант обращает внимание на традиционный интерес к политическому участию в рамках различных избирательных кампаний, подчёркивая, что у политическая партиципация имеет большое количество проявлений. В частности, к ним относятся выборы, референдумы, акции гражданского неповиновения, пикеты, забастовки, шествия, демонстрации, фестивали, лоббирование, протест, бойкот. Политическое участие выражается и через комплексы ненасильственных действий. Обращаясь к американскому исследователю Д.Шарпу, диссертант считает, что практически все выделенные им ненасильственнные методы могли иметь соответствующую апробацию в условия постсоветских политических систем (насмешки над официальными лицами, преследование, использование предметов символических цветов, отказ выходить из дома, демонстративное сожжение и т.д.).

К партиципаторным механизмам относятся и массовые акций протеста, социальный состав участников которых формируется на основании разделённых рациональных идентичностей. Именно с этим связана деятельность PR-агентств, специализирующихся на данной форме политической социализации. Спрос на участие в подобных акциях, особенно проявившийся в «цветных» революциях на постсоветском пространстве, был продиктован наличием в социальном ансамбле групп, нуждающихся в средствах к существованию. Протестные акции способствуют профессионализации исполнителей и определению объёмов социального ресурса данных мероприятий.

). К двухлетию существования сайта был выпущен компакт-диск, распространить который предполагается в детских библиотеках. Партиципаторные механизмы активируются при помощи метода имитационной игры, позволяющей реконструировать реальный политический процесс и отслеживать основные этапы его развития посредством репрезентаций параллельной политики. Приобщение к политике происходит в различных аналитических программах, ток-шоу, на которые приглашаются известные политические лидеры. Политическая партиципация может происходить посредством анимациии, кино, театра, литературы, эстрадной музыки, живописи, шоу-проектов, спорта.

). Всё чаще на исход политических событий предлагают делать ставки букмекеры.

Диссертант замечает, что конфигурация заявляемого политического участия непосредственным образом связана с типом политического режима. Им приводится пример того, как в Туркмении ограничивается доступ к Интернет-ресурсам посредством существенного увеличения оплаты доступа к нему. Вариативность партиципаторности прямо пропорциональна демократичности политического режима. Напротив, политическое участие граждан в процессе принятия и реализации политических решений существенно ограничивается при авторитарном и тоталитарном режимах. Такая власть не заинтересована в сильных институтах гражданского общества, способных выдвигать собственные инициативы, а также проводить квалифицированный мониторинг осуществляемой государством политики.

Процесс принятия и реализации политических решений требует от носителей власти определенных навыков, опыта, компетентности и знания. Поэтому, диссертант считает нужным выделить группу технократических механизмов политической легитимации, представляющих собой способность субъекта власти осуществлять власть над объектом власти, основываясь на определенном умении. Основным качеством субъекта власти, которое бывает востребованным в субъектно-объектных отношениях, становится профессионализм. Концентрация управленческих способностей в рядах правящей элиты является одной из составляющих технократичности, а стало быть, гарантией политической легитимации. Что касается постсоветских режимов, то проявления технократичности политическими акторами в них связаны с экономической конъюнктурой и стабильностью режима (Азербайджан, Казахстан, Россия).

Используемые в политическом процессе технократические механизмы легитимации свидетельствуют об определенной эффективности власти, достигнутой в различных сферах жизнедеятельности. В современной политике, считает диссертант, готовых политических решений больше не существует, но имеет место процесс принятия решений, в котором занято большое количество людей. Технократичность может отличать способы осуществления власти в административном, экономическом, военном и культурно-информационном полях. Любая политическая или социальная акция нуждается в решении проблем, выходящих за пределы интуиции политиков и требующих специфических знаний, то есть манифестированной компетентности.

Автор полагает, что одной из разновидностей технократической легитимации можно считать инкорпорацию в политическую элиту выходцев из силовых структур. В частности, в России в 1990-е – 2000-е годы наблюдалось массовое пришествие во власть, особенно в губернаторский корпус, генералов армии, милиции или ФСБ. Подобный опыт не является чисто российским: во многих политических системах процесс инкорпорации в политический класс практически невозможен без подтверждения причастности к военной элите. Военная технократичность является релевантной в Бирме, Индонезии, Сирии, США, Чили и ряде африканских государств.

Технократические механизмы способствуют легитимации, происходящей на основании экономической эффективности. Технократичным будет считаться тот политический актор, который обеспечит населению максимум преимуществ. Диссертант обращается к Ю.Хабермасу, считавшему, что в условиях процветания социальное доверие к классу-гегемону будет велико, подобно готовности других классов к одобрению его определения социальной действительности. Прямую связь между ростом благосостояния населения и легитимацией правящего режима замечал и Ю.Гайда, признававший, что конформизм в отношении режима достигает при помощи увеличенных доходов населения. Диссертант также находит зависимость между увеличением доходов населения и проявлениями технократичности. Именно технократическая репутация субъекта власти подчас и становится решающей в легитимационном сценарии.

Требования к технократичности варьировались в зависимости от исторического времени, создававшему образ политической легитимации с учетом эволюционных достижений. И если раньше, к технократическим умениям, способствовавшим эффективной политической легитимации, относили владение оружием, армиями и людьми, а также знания, позволяющие данные умения использовать в политических стратегиях (Ж.-Л.Шабо), то, сейчас, актуальны совершенно иные техники. В современных условиях технократичность трансформируется под влиянием роста и значения знания. По мнению диссертанта, к технократическим умениям следует относить и способность субъекта власти осуществлять скрытое воздействие на объект власти. Технократичность манипуляции значительно увеличивается в связи с развитием демократических институтов. Так, в условиях демократизации, легитимация полиитческого актора происходит при участии разборчивых и культурных в политическом отношении граждан. Разумеется, в данной ситуации маловероятно, что субъект власти станет прибегать к помощи манипулятивных механизмов, при активации которых возможны риски разоблачения намерений субъекта в отношении объекта. И, наоборот, будет больше шансов на то, что легитимация в подобных условиях станет возможной при активации тонких, подчас неуловимых технологий. С развитием демократических институтов на постсоветском пространстве легитимация посредством манипуляции становится интеллектуальной и многоуровневой. Формирующийся критический стереотип восприятия политики различными социальными группами - объектами властного воздействия существенно понижает эффективность привычных манипулятивных методов и пропагандистских установок и способствует поиску более изощрённых и гибких политических технологий.

Технократические умения, воспроизводимые в процессе организации субъектно-объектной коммуникации по поводу реализации власти, и в настоящее время остаются одним из эффективных средств политической легитимации.

Легитимация политической власти может происходить и с помощью технологических механизмов. По мнению диссертанта, подобный вариант возможен ввиду той особенности, что легитимация власти сама по себе является технологией, реализующейся и разворачивающейся в некоем алгоритмическом порядке. Политическая легитимация включает в себя активированную систему политических технологий, находящихся в постоянном развитии и совершенствовании. Технологические механизмы обладают особой имманентностью. Их конфигурация и структурные особенности отправляются от требований протекающих политических процессов. Так, демократизирующийся политический мир конца 80-х гг. ХХ в. и его деполяризация, институциональная трансформация, отвечающая социальным ожиданиям и требованиям наступившей эпохи, во многом предопределили потребность общества во власти, являющейся оптимальной в данных условиях. Данная тенденция затронула и постсоветское пространство. Правящие элиты, оказавшиеся в условиях конкуренции, были вынуждены использовать технологии, позволявшие им легитимироваться.

Роль технологических механизмов, по мнению автора, особенно актуализируется в условиях современной политической действительности. Интеллектуальность политики, появление многочисленных точек напряжения, выражающихся в претензиях политических акторов на контроль над дискурсом распределения власти, оптимизирование конкурентных интеракций, актуализируют с одной стороны, кризисы легитимности правящего режима, с другой стороны, увеличивают возможность эффективной защиты легитимационных стратегий конкурирующих политических акторов.

Функциональность технологических механизмов политической легитимации подтверждается их высокой ликвидностью, что, несомненно, заставляет рассматривать их как наиболее ценный системный элемент. Эта способность технологических механизмов во многом объясняет большой спрос на них. Современное общество – быстро и динамично развивающееся, его проблемы и мораль, политические процессы, происходящие в нем, являются уникальным полигоном для использования политических легитимационных технологий, в огромных количествах поставляемых на апробацию различными PR-агентствами, социологическими лабораториями, «мозговыми центрами», разрабатывающими техники НЛП. Существует большое количество примеров, когда, казалось бы, неравные шансы кандидатов на политическую легитимацию уравниваются высокотехнологичными креатурами изначального аутсайдера избирательной кампании.

Диссертант отмечает, что несомненным преимуществом технологических механизмов является тот факт, что процесс разработки политтехнологического сценария занимает гораздо меньше времени, нежели поиск и репрезентация психологического механизма. Выбор варианта политической технологии иногда бывает даже произвольным, что, несомненно, не означает ее не результативность. Это усиливает преимущество технологических механизмов и активизирует интерес к ним со стороны политических акторов, претендующих на легитимацию.

Во втором параграфе «Политический текст: легитимация и делегитимация» рассматривается ещё один механизм политической легитимации, представляющийся в форме политического текста.

Диссертант вначале соглашается с М.Ильиным, обращавшим внимание на причастность к формированию политической реальности осмысленных действий людей, которые организованы в логические последовательности, в политические дискурсы. В рамках таких дискурсов и действия, и слова, и невербальные комплексы являются знаками, за которыми вырисовываются смыслы.

Политический текст образован и контролируется властью. В случае кризиса легитимности, субъект политики может использовать политический текст как своеобразный легитимационный механизм. Легитимация власти предполагает взаимодействие субъекта и объекта легитимации, осуществляемое посредством политического текста. Как обычный текст предполагает коммуникацию между непосредственным автором и читателем, так и политический текст и его интерпретации свидетельствуют о возможности осуществления коммуникации между субъектом и объектом власти. Субъект власти, будучи владельцем определенной информации, которая предназначается объекту власти, отправляя ее (информацию), осуществляет коммуникацию. Исследуя механизм политического текста, диссертант использует теоретическое построение норвежского автора Р.Блакара, видевшего в языке особый инструмент власти. Сущность коммуникации заключается в наличие у субъекта власти (отправителя) сообщения, которое он намерен доставить объекту власти (получателю). Такая ситуация может осуществляться разными способами и с помощью разных средств. Субъектно-объектные взаимодействия политической власти существуют благодаря особым идентичностям, разделяемым участниками отношений власти с пространством политического текста.

По мнению диссертанта, политический текст результирует процесс дифференциации и формулирования мысли, осуществленной властью на языке, понятном аудитории, применительно к конкретному политическому дискурсу. Субъект и объект власти должны знать язык коммуникации, их идентичности должны определённым образом совпадать. Успешность субъектно-объектной интеракции зависит от того, найден ли игроками консенсус в символическом пространстве политического текста. Легитимация политической власти в конкретном пространственно-временном континууме начинает зависеть от интерпретационных возможностей объекта власти, с одной стороны, и в то же время, от творческих возможностей субъекта власти, выступающего источником политического текста.

Политический текст очень чувствителен к трансформациям образа источника текста. Диссертант, используя теоретическое построение немецкого автора Н.Лумана, отмечает, что политический текст утрачивает возможность обеспечения эффективной коммуникации между субъектом и объектом власти, ввиду появления издержек, связанных с «риском потери функциональности, явной неэффективности и распада власти, который, обнаруживая себя, лишь возрастает» (Н.Луман).

Диссертант обращает внимание на системность механизма политического текста. По его мнению, можно выделить три основных элемента, находящихся в постоянной связи между собой, что обеспечивает политическому тексту органичность и функциональность. Это источник, содержание, и аудитория.

Огромным значением в легитимации политической власти посредством механизма политического текста обладают технологические компоненты. Диссертант приводит примеры использования паралингвистического, экстралингвистического, проксемического компонентов, должное внимание отводится и лингвистическим технологиям политической легитимации. Важное место в содержании политического текста отводится сгущению, компрессии информации с целью увеличения объема и темпа коммуникации между источником текста и аудиторией. Учитывая это, источник политического текста может поставить перед собой задачу передачи максимума информации аудитории путем использования максимально компактных средств её фиксации. Заинтересованность в определённых интерпретациях вынуждает источника политического текста кодировать информацию в СМИ при помощи каких-либо таблиц, графиков, электоральных рейтингов, схем.

Источник политического текста контролирует возможные варианты прочтения текста аудиторией. Совокупность символически определенных и закрепленных селективных связей подчинена воле и замыслу источника политического текста. Аудитории может казаться собственная самостоятельность в выборе вариантов прочтения политического текста. На самом деле, подобная самостоятельность будет несколько иллюзорной.

Авторитарный характер контроля над бытием политического текста еще не означает полного мониторинга его структуры и происходящих с ней изменений. Языковые игры между субъектом и объектом власти могут протекать в состоянии высокой неопределенности, что, будет ставить под сомнение эффективность и управляемость субъектно-объектной коммуникации в организованном пространстве политического текста. Неопределенность скрывается в сложности самого языка, в бесконечных процессах, развивающих его возможности. Идентификация заложенных в политическом тексте смыслов также предполагает высокую степень неопределенности, во многом, отправляющейся от его структурной непрозрачности и смысловой неоднозначности. Анализируя возможности интерпретаций политического текста, диссертант проводит аналогию с моделями «старинного города» Л.Витгенштейна, «гула завода» Ф.Нильсена, «карты» С.Хантингтона.

Завершая анализ механизма политического текста и его элементов, диссертант замечает, что система политического текста является релевантной для четырёх уровней политики. Политический текст охватывает наднациональный, национальный (государственный), региональный и локальный уровни. Разумеется, уровень политики, задействованный для творчества источника текста, накладывает определенные обязательства на формат политического текста и на его элементы, которые предполагается апробировать в политическом дискурсе конкретного ареала. Сконструированный политический текст может быть легитимирован либо делегитимирован аудиторией вне зависимости от уровня политики, на котором он был представлен на репрезентацию.

С использованием механизмов политической легитимации субъектом власти связывается вопрос эффективности его деятельности. Эффективность оказывается в прямой зависимости от того, насколько разнообразен арсенал механизмов политической легитимации, использующихся субъектом власти. Быстрая активация легитимационных механизмов политическим актором, сочетаемая с возможностью варьирования ими, способна на выходе обеспечить необходимый результат. Диссертант отмечает, что конкурентные дискурсы постсоветского пространства провоцируют субъекта власти на демонстрацию творческих политических способностей, на постоянное совершенствование и развитие организационного ресурса при налаживании субъектно-объектных интеракций, что, в свою очередь, обеспечивает субъекта власти дополнительными шансами политической легитимации.

Третья глава «Делегитимация постсоветских политических режимов и политической власти» раскрывает особенности обратного процесса - делегитимации политической власти. Диссертант уделяет пристальное внимание процессу делегитимации, составляющие которого, так или иначе, рассматриваются им в каждом из трёх параграфов главы.

Первый параграф «Кризисы легитимности и их источники» содержит детальное рассмотрение кризисов легитимности политической власти и их источников, актуализирующихся для каждого политического актора, наделённого правом принятия и реализации политических решений и действий. Субъект власти не наделяется легитимностью раз и навсегда. Право на легитимность требует очередного подтверждения и оправдания. Кредит доверия, отпускаемый политическому актору, распространяется на определенный период, по истечению которого его необходимо снова подтверждать. Срок окончания действия предоставленного политической власти кредита сигнализирует о том, что вероятен кризис легитимности.

Легитимность обладает свойством изменять свою интенсивность, её критические показатели сигнализируют о наступлении кризиса – падения уровня признанности и оправданности полномочий субъектов и институтов политической власти. При наступлении кризиса легитимности, правомочность политической власти начинает оспариваться.

загрузка...