Delist.ru

Долг правдивости и право на ложь как проблема практической философии И. Канта (история и современность) (07.09.2007)

Автор: Мясников Андрей Геннадьевич

Кантовская проблема соотношения долга правдивости и права на ложь не получала еще подробного и системного осмысления в отечественной историко-философской науке. Ей посвящены параграфы, трактующие «сильные» версии категорического императива, в книгах Э. Соловьева «И. Кант: взаимодополнительность морали и права» (1991) и «Категорический императив нравственности и права» (2005), небольшие статьи академика А. Гусейнова «Красно поле рожью, а речь ложью» (1995) и «Закон и поступок (Аристотель, И.Кант, М.М.Бахтин)» (2001). Некоторые разъяснения по этой проблеме дает Е. Золотухина-Аболина в лекции о честности и достоинстве «Курса лекций по этике» (1999). Три лекции учебного пособия Б. Капустина «Моральный выбор в политике» (2004) направлены на опровержение кантовской позиции в споре с Б. Констаном. В книге С. Алексеева «Самое святое, что есть у Бога на земле. Иммануил Кант и проблемы права в современную эпоху» (1998) данная проблема выпала из поля зрения автора.

По мнению диссертанта, Абдусалам Гусейнов – один из немногих современных отечественных философов, кто по существу разделяет кантовскую позицию и видит во лжи основной источник деградации общества, полагая, что моральная оценка недопустимости лжи требует правового закрепления. Вместе с тем он пытается дополнить «формалистичность» кантовской безусловной этики понятием моральной ответственности человека за практические результаты поступка. Один из учеников академика Гусейнова Андрей Судаков рассматривает кантовское моральное требование правдивости в книге «Абсолютная нравственность: этика автономии и безусловный закон» (1998) в качестве приложения категорического императива и показывает двойственность этого требования в «Основоположении к метафизике нравов».

Указанной проблеме посвящен второй параграф книги председателя Российского кантовского общества Леонарда Калинникова «Кант в русской философской культуре» (2005), в котором он рассматривает «ложь во спасение» как вынужденное средство, позволяющее «отключить на время долг правдивости и привычку быть честным, переведя его из актуального в потенциальное – осознанно заблокированное – состояние». При этом высказываемая Калинниковым идея подчиненности права моральному долгу ведет к тому, что допускаемые исключения из морального долга правдивости порождают исключения в соответствующем правовом долге.

В этических исследованиях А. Скрипника, Р. Апресяна, А. Разина, В. Поруса и др., посвященных философии Канта, право на ложь (неправдивость) не получает специального рассмотрения, так же как и сама полемика между Кантом и Констаном. В философско-правовых сочинениях П. Новгородцева, А. Пионтковского, Ю. Баскина, а также в учебных пособиях по философии права В. Нерсесянца, И. Малиновой, Ю. Ершова, О. Данильяна и др. проблема права на ложь не выделяется в самостоятельную тему и обычно лишь предполагается в ходе обсуждения кантовского «правового ригоризма».

Значительное место проблема неправдивости в межличностной коммуникации занимает в современных психологических исследованиях, которые во многом опираются на анализ кантовской практической философии. В связи с этим хотелось бы отметить работы П. Экмана, В. Знакова, Х. Вайнриха, Н. Панченко и др. Так, известный российский психолог Виктор Знаков в своей книге «Психология понимания правды» (1999) соотносит кантовский безусловный долг правдивости с концепцией Владимира Соловьева об «идеальной» правде, рассматривая их в разных социокультурных контекстах.

В данном исследовании мы использовали историко-философские идеи таких известных отечественных ученых, как В. Асмус, А. Гулыга, Т. Ойзерман, В. Соколов, В. Кузнецов, Н. Мотрошилова, Т. Длугач, Г. Майоров, А. Столяров, С. Чернов, К. Любутин, Б. Емельянов, В. Звиревич, Л. Суслова, С. Нижников, Р. Бурханов, Е. Винокуров и др.

Важную роль в разработке проекта диссертационного исследования сыграл сборник статей «Кант и право на ложь» («Kant und Recht der Luege»), изданный в 1986 году под редакцией Георга Гайзмана и Харольфа Оберера. Вступительная статья Х. Оберера (H. Oberer) позволила нам понять не только глубину и сложность поставленной темы, но и ее проблемно-исторический характер, получивший особую актуальность в последние десятилетия. Большое значение для нашего исследования имеет философско-правовое наследие известного современного немецкого кантоведа Г. Гайзмана, в том числе и его статья «Попытка кантовского правового запрета лжи», опубликованная в сборнике («Kant: Analysen–Probleme–Kritik», 1988), в которой он пытается прояснить, собственно, кантовскую позицию в споре с Констаном.

В начале XXI столетия явно усилился интерес к кантовской проблеме допустимости права на ложь, о чем свидетельствуют публикации в журнале «Кант-штудиен», а также ее обсуждения на международных конференциях и сайтах Интернета. Так, в 95 номере журнала «Кант-штудиен» за 2004 год (Kant-Studien 95. Jahrg. 2004) корейский ученый Йонг Ким (Kim J-G., «Kants Luegenverbot in sozialethischer Perspektive») и немецкий ученый Георг Ремпп (Roempp G., «Die Sprache der Freiheit. Kants moralphilosophiesche Sprachauffassung») обсуждают кантовскую проблему недопустимости права на ложь, показывая гуманистическую перспективу кантовской позиции.

Кроме того, важность кантовского недопущения права на ложь подчеркивают в своих интернетовских статьях такие современные исследователи, как Мартин Габел (Gabel M., «Kant: Aus Menschenliebe luegen», 1991), Беатрис Химмельманн (Himmelmann B., «Kant ueber der Luege als Problem der praktischen Philosophie», 2000), Конрад Лиссманн (Liessmann K., «Der Wille zum Schein. Ueber Wahrheit und Luege», 2004), Борис Бехлес (Boehles B.,. «Ueber ein vermeintes Recht aus Menschenliebe zu luegen – Der Begriff der Luege bei Immanuel Kant», 2004), Кристина Корсгаард (Korsgaard K., «Fellow Creatures: Kantian ethics and Our Duties to Animals», 2004) и др.

В ходе исследования проблемы лжи в практической философии Канта были использованы идеи многих современных западных кантоведов, таких как Г. Пэтон (G. Paton), Ю. Эббингхаус (J. Ebbinghaus), Ю. Хабермас, Л. Бэк (L. Bek), М. Баум (M. Baum), Г. Кленнер (G. Klenner), Г. Деггау (G. Deggau), Х. Беккерштетте (H. Boeckerstette), М. Бур (M. Buhr), Д. Лозурдо (D. Losurdo), Б. Тушлинг (B. Tuschling), Б. Людвиг (B. Ludwig), В. Герхард (B. Gerhard), Ю. Риттер (J. Ritter), Х. Шнорр (Ch. Schnoor), Ю. Штольценберг (J. Stolzenberg), З. Кениг (S. Koenig), Т. Нистерс (T. Nisters), Г. Кюстерс (G.-W. Kuesters), Р. Ландхалер (R. Landthaler), Э. Зандерманн (E. Sandermann), К. Кюль (K. Kuel), Й. Тиммерманн (J. Timmermann), Д. Хеннинг (D. Henning), А. Лой, К. Оноф (K. Onof), К. Раумер (K. Raumer), П. Бург (P. Burg), К. Клингер (K. Klinger), Х. Бракемейер (H. Brakemeier), В. Штарк (W. Stark), Р. Бранд (R. Brand), В. Керстинг (W. Kersting), В. Буш (W. Busch) и др. Кроме того, на юбилейных IX Кантовских чтениях, проходивших в Калининграде в апреле 2004 года, между профессором из Шотландии Йенсом Тиммерманном и автором развернулась дискуссия по проблеме допустимости лжи, которая нашла свое отражение в тексте диссертации.

Таким образом, данное исследование должно восполнить пробел в отечественном историко-философском изучении проблемы долга правдивости и права на ложь как важной проблемы практической философии И. Канта и современных морально-правовых концепций.

Методология исследования. Методологической основой представленного исследования является сочетание трех методов, используемых в современном кантоведении. К ним относятся – сравнительно-исторический метод, метод реконструкции и метод языкового (герменевтического) анализа.

1. Сравнительно-исторический метод применяется по следующим основаниям: а) по общему историческому периоду, в котором протекал генезис кантовской философии и формировались предпосылки для полемики с Констаном; б) по общему философскому (морально-правовому дискурсу), нашедшему выражение в сочинениях Г. Гегеля, А. Шопенгауэра, Вл. Соловьева, Н. Гартмана и др.; в) общим морально-правовым проблемам, имеющим значение не только для общественной жизни европейских стран второй половины XVIII – и начала XIX веков, но также и для современности.

Разъяснение этих оснований осуществляется по ряду критериев или проблем, к числу которых относятся, во-первых, проблема приоритета в соотношении морального и прагматического долженствования, во-вторых, проблема взаимодополнительности морали и права в практической философии Канта, в-третьих, проблема адекватного истолкования кантовских правовых обязанностей, в-четвертых, проблема реализации идеала практического разума или так называемый «парадокс реализации», имеющий большое значение для кантовского проекта «Вечного мира», в-пятых, проблема соотношения права на ложь, права на умолчание и права на отказ от общения. Последовательное и систематичное рассмотрение этих проблем в контексте представленных оснований позволяет задать масштабную панораму развития кантовской мысли и ее влияния на последующую европейскую и отечественную философию.

2. Метод реконструкции является необходимым средством прояснения отдельных интерпретаций и трактовок проблемы права на ложь. В диссертации представлено 7 реконструкций ситуации L – той ситуации, которая обсуждалась в полемике между Кантом и Констаном.

Каждая из этих реконструкций предназначена продемонстрировать решение данной ситуации L, исходя из оснований, предпосылок и принципов мышления того или иного автора и определенных обстоятельств. Эти реконструкции имеют значительный теоретический интерес для исследования творчества Г. Гегеля, Вл. Соловьева, т. е. тех философов, которые разрабатывали собственные морально-правовые принципы, но непосредственно не применяли их к ситуации L. Таким образом, мы имеем возможность смоделировать решение данной ситуации и проверить его с точки зрения кантовского критерия универсализации максимы. С помощью этого метода отчетливо обнаруживаются границы мышления авторов и их субъективные убеждения. Чтобы избежать произвола в применении метода реконструкции, необходимо подчинить его первому (сравнительно-историческому) методу исследования, т. е. он должен быть «погружен» в точный историко-философский контекст, без сохранения которого позитивные результаты невозможны.

3. Дополняющим методом исследования является метод языкового (герменевтического) анализа, который обычно именуется в немецком кантоведении как «sprachanalytische Methode». Метод языкового анализа применяется нами для исторически и контекстуально корректного толкования отдельных понятий и терминов, которыми пользовался Кант и его интерпретаторы. Например, таких как «Wahrheit», «Recht», «Ehrbarkeit», «Rechtschaffenheit» и других, которые несут на себе особую смысловую нагрузку и при обычном переводе на русский язык частично теряют ее и тем самым искажают кантовскую мысль и отдаляют нас от существа проблемы.

Герменевтические усилия, применяемые при анализе отдельных кантовских фрагментов и высказываний других мыслителей, предполагают, с одной стороны, интеллектуальную, конкретно-историческую определенность авторской позиции, а с другой – ее вневременный и общечеловеческий характер, которым, собственно, и отличается философское мышление Иммануила Канта. Этот двойственный характер необходимо учитывать в процессе исследования, чтобы доказать всемирно-историческое значение отдельных кантовских решений.

Большую помощь в этой герменевтической работе нам оказало двуязычное издание сочинений Канта, осуществленное Н. Мотрошиловой и Б. Тушлингом, а также комментарии Ф. Каульбаха, Г. Праусса, Н. Хинске, Г. Гайзмана, О. Хеффе к отдельным кантовским сочинениям.

Объектом исследования выступает кантовская проблема соотношения долга правдивости и права человека на неправдивые высказывания в чрезвычайной ситуации (L), а также различные интерпретации этой проблемы в истории философии. Предметом исследования являются различные модели обоснования моральной и правовой обязанности человека не давать ложных свидетельств, а также быть правдивым, имея в виду перспективу движения человеческого рода к Вечному миру как идеалу.

Цель и задачи исследования. Целью данного историко-философского исследования является системно-аналитическое изучение кантовской философской позиции по проблеме категорического запрета на ложь, раскрывающее эволюцию ее оснований и аргументации, включая критическое рассмотрение и реконструкцию наиболее оригинальных и основательных интерпретаций этой позиции в европейской и отечественной философии XIX-XXI веков.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

Показать в истории европейской философской и религиозной мысли типичные примеры позитивного и негативного отношения к различным формам неправдивости, начиная с книги Иова Ветхого Завета и заканчивая морально-религиозным учением М. Лютера, и дать анализ соответствующих аргументов.

Рассмотреть кантовский запрет на ложь как результат взаимообусловленности морального и правового требований практического разума, используя для этого интерпретации Ф. Каульбаха и Э. Соловьева, а также собственный анализ кантовских текстов.

Дать критическое изложение полемики между И. Кантом и Б. Констаном, которая станет главным предметом последующих дискуссий и интерпретаций.

Показать проблематичность кантовского категорического запрета лжи для философских концепций его современников, для Г. Гегеля и А. Шопенгауэра и выявить различия в их отношении к долгу правдивости.

Реконструировать моральные трактовки кантовского долга правдивости Вл. Соловьевым и Н. Гартманом и показать существенные различия их мировоззренческих оснований.

Изложить существенные стороны полемики между Г. Пэтоном и Ю. Эббингхаусом, а также критически рассмотреть интерпретации кантовской позиции у Г. Вагнера, Г. Гайзмана, Дж. Вульямина и Т. Нистерса, акцентирующие внимание на ее морально-правовом характере.

Раскрыть концепцию Й. Тиммерманна под названием «ложь из долга» как новую переоценку основоположений кантовской моральной философии.

Представить критический анализ современных исследований А. Гусейнова, Й. Кима, М. Габела, Г. Ремппа и др., посвященных кантовскому запрету лжи.

Доказать несовместимость кантовского философско-исторического проекта Вечного мира с признанием права на ложь.

Рассмотреть проблему недопустимости права на ложь в перспективе кантовского учения о праве человечества и дать систематический анализ представленных точек зрения.

Показать проблематичность согласования кантовского безусловного долга правдивости с правом на умолчание для ситуационного преодоления так называемой «чрезмерности» категорического долженствования и прояснить отличия между умолчанием и отказом от общения.

Гипотеза исследования заключается в том, что кантовская позиция категорического недопущения права на неправдивые свидетельства представляется рационально обоснованной и содержит в себе большой гуманистический потенциал, необходимый для совершенствования морально-правовой жизни современного общества, несмотря на многочисленные критические возражения и попытки найти целесообразные исключения из долга правдивости.

Новизна исследования состоит:

Во-первых, в том, что впервые в отечественном кантоведении дан системный историко-философский анализ кантовской проблемы морально-правовой недопустимости неправдивых высказываний и ее интерпретаций в отечественной и зарубежной философии XIX-XXI вв.

Во-вторых, в ходе рассмотрения отдельных точек зрения и интерпретаций указанной проблемы, например в концепциях Гегеля и Вл. Соловьева, применяется метод реконструкции, позволяющий обнаружить скрытые авторские интенции и прояснить основополагающие принципы решения морально-правовых ситуаций.

В-третьих, в диссертационном исследовании излагаются еще малоизвестные отечественной философской общественности оригинальные позиции таких зарубежных мыслителей XX века и современности, как Г. Пэтон, Ю. Эббингхаус, Г. Вагнер, Г. Гайзман, Ф. Каульбах, Т. Нистерс, Й. Тиммерманн, Й-Г. Ким, Г. Ремпп и др. Представленные позиции по праву на ложь критически оцениваются в контексте кантовской морально-правовой рефлексии.

В-четвертых, важным достижением данного исследования является использование схемы «логического квадрата» для наглядной демонстрации различных отношений к долгу правдивости. Эта схема позволяет показать, что правомочие лгать противоречит долгу правдивости, а также находится в отношении частичной совместимости с безусловным требованием «не лгать» (в большинстве случаев быть правдивым). Совместимость умолчания с запретом на ложь возможна с помощью публичного и обоснованного отказа от общения.

В-пятых, вместе с великим немецким философом мы должны констатировать, что допущение права на ложь унижает достоинство человека, разрушает человеческое сообщество и является серьезным препятствием в реализации общечеловеческой идеи Вечного мира. Понимание этих негативных следствий будет условием морально-правового совершенствования общественной жизни и одновременно необходимым условием формирования нравственной автономной личности, способной противостоять любым видам деспотизма и быть носителем неотчуждаемых гражданских прав и свобод.

загрузка...