Delist.ru

Религиозно-философское учение Джалолуддина Руми (07.09.2007)

Автор: Сорочайкин Андрей Никонович

Далее Ибн Араби поясняет, что Бог является живым ведающим, ибо он обладает знанием и жизнью. Ангелы ведающие живые- ибо они обладают жизнью и знанием. Человек же обладает жизнью и знанием и он живой ведающий. Знание Бога вечное (кадим), а у человека приобретенное (мухдас).

Миссию человека Ибн Араби объясняет следующим образом: в подобном Богу миропорядке Бог подсказал человеку взглянуть на знаки - символы созданного им. Он подсказал ему, что во всех атрибутах, познаваемых им есть Он. Поэтому какой бы человек Ему не придавал атрибут, он сам несет этот атрибут, кроме атрибута «самосущий». Поэтому познав его через и из самого себя, человек сопряг с ним все, что сопряг с собой. Он описал человеку себя через него: видя Его человек видит себя.141 Боге же создал Совершенного человека как соединяющего интеллегибельные сущности мира и его идивидуализированное сущее (муфрадат). 142 Единственное различие человека и Бога в том, что человек нуждается в Боге, так как его существование потенциальное. Боге же не нуждается в том, что человек в нем нуждается.

???????

?????????a?ного творения от идеала. Познав данное расхождение, он изменяет собственную натуру, приводя ее в соответствие с идеалом.

Мавлоно призывает познавать истину посредством трех основных средств: Сердца- как места познания, души-места любви и тайны- глубины души. При этом сердце не есть человеческий орган, а больше- некое интуитивное средство познания, до чувственное. В то время как разум и мысль остаются не способными охватить всю широту и глубину Истины, сердце способно осмыслить сущности бытия, и освещенное верой и познанием, становится зеркалом, отражающим всей божественной мудрости. Мавлоно указывает, что сердце становится затемненным от грехов и натиска страстей и вожделений. Сердце постоянно находится посредине противостояния разума и желания, другими словами сердце становится местом противоборства божественных сил и Сатаны, которые постоянно ощущают то победу, то поражение. Он приводит высказывания суфиев: «Взгляни на сердце свое, на сколько в тебе есть от ангельского божественного». Таким образом, сердце путника подобно зеркалу, в котором соединены и отражаются божественные качества. Однако оно подвержено затемнению, вследствие чего теряет свои «додаи басират»- зрячее око или способность созерцать величие небесное. Стремящийся к чистоте обретет ее, если в противовес простолюдину, стремится к чистоте не за вознаграждение, а с целью достичь созерцания Бога.

Таким образом, антропология Мавлоно также является синтезом суфизма и ортодоксии, в котором имплицитно присутствуют светские знания, сильно завуалированы мистикой. Более того, данные являются базисными для гносеологии Мавлоно.

Глава 3 Гносеология Мавлоно рассматривает учение о познаваемости мира. Мавлоно считает, что человек может познавать этот мир двумя способами - посредством Абсолютного и индивидуального разума. Абсолютный разум Мавлоно определяет как основу и базу мира: «Весь мир является оттиском Абсолютного разума» (Кулли олам сурати акли кул аст) В ведении индивидуального или частного разума находятся дела земные. Оба этих божественных аспекта необходимы для бого и миро познания. С этой позиции Мавлоно придает огромное значение науке в чувственном, материальном мире. Подчеркивая значение разума в познании мира, он пишет: «Аз хирад пар дошт Исо, бар фалак паррид ў» (Иисус имел крылья разума, взлетел он на небеса). Мавлоно считает, что поиск истины наилучшее занятие человека, особенно если он способен постигать истину, когда «одна истина лучше тысячи сомнений», а «отшельничество далекое от науки, знаний- абсурдно»

Мавлоно рекомендует познавать тайны миров, вселенной и бытия «Абсолютным разумом», но не отвергая помощи «частного разума». Там, где Мавлоно видит бессилие «частного разума» в познании тайн мира, призывает пользоваться симбиозом науки и иллюминативного познания –ишрок, которая поможет «лицезреть божественный лик» и привести человека к совершенству, воспевает как «абсолютный разум»,так и иллюминативное познание Для Мавлоно важно сомнения и предположения превратить в убеждения и знания, что по его мнению возможно лишь при использовании багажа знаний. Он убежден в том, что сила человека находится в его руках -это- его знания. Он всячески приветствует познание и порицает незнание. Он призывает искать истину, суть, основной смысл и отвергать шелуху, или же ненужные, второстепенные части, отводящие от главного. Он считает, человеческое знание вечным, не стареющим и нетленным, сохраняющим свое первозданное качество, подчеркивает о необходимости концентрировать в себе знания, собирать, чтобы превратить его в поток, реку, море и океан знаний, способствующий тому, чтобы душа человеческая покинула свое тленное, земное тело и возвысилось до небес. Мавлоно выражает своё неудовлетворение тем, что к знанию люди относятся пренебрежительно, между тем, как именно знание озаряет душу. Мавлоно сетует в первых строках Маснави что люди не стараются познать, но тайна не далека, она выражается стоном тростника, однако нет слышащего и зрящего. Вместе с тем, по Мавлоно просветленный знанием вынужден избрать молчание в невежественном обществе, в кругу невежественных людей. Но именно знающий имеет власть над миром и вселенной. Далее остановимся более подробно на двух аспектах познания- Богопознании и человекопознании, которые и составляют суть миропознания по Мавлоно.

Мавлоно считает основным средством познания для мистиков любовь. Он полагает, что выражения «Бог» и «мир» представляют собой две стороны единственной истины и выражают одну и ту же сущность. Между Богом и миром не должно быть иных отношений, кроме их единства, так как все, что существует в этом мире, является его отражением.

Человеку трудно понять суть этого единства только при помощи разума или же посредством чувств. Даже при единстве этих двух способов познания, человек познает лишь часть Истины. Для Мавлоно, как и для большинства суфиев, бытие имеет две стороны - «Хак» -Истина и «халк»- Созданое. Между сотворенным бытием - халк и истиной - хак существует взаимосвязь сущности явления. Способными к наиболее полному познанию Мавлоно считает избранных, в частности пророков.

Мавлоно представляет пророков не как просто познавших суть и смысл существования, т.е. бытия. Он считает пророка человеком, которому стало явным и очевидным Божественное, что гораздо выше, значительнее и совершеннее всего остального бытия. Пророком он называет человека, который стал причастным к эманации Бога и познал его. Человеком, которому стали доступны знания дольнего и небесного миров.

Мавлоно пользуется методом иносказательного изображения в изложении своего учения о Боге, помещая его в объяснение тех или иных аятов сур и хадисов в поэтическом стиле,16 имплицитно излагая свое философское учение о «единстве бытия»,17 указывая на важность распознавания в шариате «внешнее следование»-«зохир», и внутренне погружение-«ботин», ибо есть опасность погружения в форму, шаблон и лишиться творческого, исследовательского подхода к познанию Бога и мира. Всячески стремясь к развитию исследовательского начала в человеке, его творчества, созидательной энергии и способности, он видит в разуме путы, уподобляет разум культе инвалида. Бинарные символы - «разум и сердце», «килу кол» и «хол», используются им не в их первоначальных значениях, а как противопоставление косности к созидательности. Подобный подход свойственен всей религиозно-философской мысли Мавлоно и через него повлияло на всю интеллектуальную культуру Востока. Ибн Араби, Мавлоно Руми и другие мыслители и суфии использовали таъвил, как способ философствования.

Вопрос об истине или Боге ставился Мавлоно, как вопрос о соответствии любого высказывания или знания «тому, что есть на самом деле». Определение истинного смысла добавляет ясности в выяснение значения «истины», как характеристика знания, устанавливаемая в соотнесении с «состоянием дел». При этом, постановка вопроса не подразумевает совпадения вещи и знания о нем. Мавлоно считает бытие одним из атрибутов вещи в ряду других ее атрибутов, то есть, это подтверждение соответствия знания о вещи с ее реальностью - шайийа, но «реальное» адекватно «божественному».

Интересно в этом плане отношение Мавлоно к аристотелевской логике, в соответствии с которой рассуждали восточные перипатетики. Силлогистика, метод построения истины, цель которой- достижение правильного знания, обясняется Мавлоно как двоякое знание, знание «косоглазого». Подобное знание двояко, оно бывает в виде «тасаввур» - представление и «тасдик»-уверенности в истине, которые возможны на основе априорного знания. Из них первое - это единицы смысла, как составляющие определения - посылок доказательств. Он подвергает сомнению истинность «тасдик» машшаитов или фалосифа, по мнению которых «тасдик» это способность человека без дополнительных доказательств получать уверенность в необходимо истинных посылках.

Мавлоно больше доверяет интуитивному знанию, которое по Ибн Сино позволяет судить о вещи именно такой, какова она есть. Таковой для человека является и самопознание, к которому призывает Ибн Сина. Мавлоно солидарен с Ибн Сино, который как Сократ, просит заглянуть человека в собственную душу и убедиться в собственной самости. При этом, Мавлоно считает, что полного и истинного знания человек достигает через соединение с Активным разумом - хранителем всех интеллигибельных форм и управляющим подлунным миром. Для этого необходима чистая душа, что служит гарантом и залогом возможности и способности этого «я» достичь полного, истинного знания в лицезрении Божественного.

По Мавлоно знание бывает врожденным и приобретенным. При этом, он доказывает, что акциденции не меняют ответ на вопрос «что это?» подобно тому, как вопрос - «из чего он сделан?» в уточнение того, из чего сделана вещь - стол- не меняет ответа на вопрос «что это?». Он поддерживает мнение Сухраварди о том, что полнота видения истины доступна лишь в степени озарения - ишрак, которая означает освещенность души высшим (метафизическим) сиянием. При этом, сама душа - это свет, который снизошел в мир тьмы - земной и ее озарение выявляет истину непосредственно, поэтому не нуждается в подтверждении - тасдик.

Мавлоно уверенности в полноте знания противопоставляют растерянность - хайра. Однако следует пояснить, что противопоставление здесь все же внешнее, ибо путь, которым теоретики суфизма приходят к формулировке данного тезиса, доказывает несомненную преемственность. Он делит вещи на «явные» и «скрытые», а процесс «выявления скрытого» называет «тачалли» (проявление). Но в объяснении причинно-следственной связи Мавлоно объясняет сущность не «между» - как другие философские школы, а как «внутри». При этом он не отрицает полностью логику, а считает ее неполным вариантом истины. Достоверные, научные знания, получаемые логическим путем, несомненно являются истинными, как истинно и интуитивное видение или «свидетельствование» - мушахада, открывающее за всякой вещью ее причину. Внутренней сутью вещи оказывается всякий раз Бог или сама Истина (ал-хакк)- в одном из бесконечных своих аспектов. Таким образом, процесс познания для Мавлоно состоит из свидетельствования одного из аспектов Истины - или определения вещи в Боге, или тождества различного, как высшей ступени истины. Мавлоно считает разум светом, сердца, освещающим истинное от ложного. Если разум- это внутренний взор, то сердце, как высший познающий орган суфия - это восходящая последовательность органов и соответствующих им методов познания истины. Мавлоно считает рациональное познание силой разумного доказательства, переход «от» посылок «к» следствию, обозначая этот процесс, как «следование по протяженному пути» к видению Бога - скрытой сути вещи.

Таким образом, в своем учении Руми останавливается на проблемах Богопознания, так и на вопросах познания чувственного, феноменального мира. Ему важны как врожденные, так и приобретенные знания. для приобретения которых необходима деятельность как рассудка, так и пяти внутренних чувств. Он подчеркивает связь пяти чувств, объясняя эту связь в духе теории вуджудизма: Как и всё, что имеет единый корень, пять чувств связаны друг с другом. Определяя роль органов чувств человека в познании мира, Мавлоно опирается на идеи Санои о том, что всеобщий разум на небесах, к которым ведут ступени чувств, и подобно ступеням, данные чувства ведут человека к познанию. Данные пять чувств подготавливают информацию сердцу, которому подвластны тайны двух миров. Критерием определения истинности знания о двух мирах Мавлоно считает сомнение, которое подобно решету, способствует разделению «зерен от плевел». Вместе с тем, Мавлоно предостерегает от чрезмерного скептицизма, приводящему к нигилизму и неверию, подчеркивает, что Истина-Бог не подлежит сомнению.

В отношении способностей человека к познанию Мавлоно считает, что человеку свойственно интуитивное восприятие, которое добывает более стабильные знания, нежели чувства. Он утверждает, что знания приобретаются как постижением следствия вещей и явлений материального мира, так и постижением их подобий и образов, где важнейшим инструментом является разум.

Первым источником информации разума Мавлоно полагает чувства, данные которых перерабатываются разумом. Он называет разум субстанцией, а чувства акциденцией. Как субстанция, разум занимается осветлением и уточнением сомнительных, темных данных, добытых чувствами.

Руми делит людей по способностям разума на три категории- люди равные по разуму ангелам; люди, разуму которых подвластен лишь материальный мир; люди имеющие как ангельские способности, так и животные. Данные способности человека врожденные. Людей первой категории по Мавлоно не так уж много, именно они обладают исключительными способностями познать тайну двух миров.

Однако, не зависимо от способностей разума, он всегда подвержен соблазнам страсти, которая является основным врагом разума. Страсть тянет человека к его животной сущности, тогда как божественная душа человека стремится ввысь, к своей основе. В данной части теории познания Мавлоно присутствует важный момент, когда он критикует человека за неустойчивость по отношению к страсти. Джалолуддин Руми апеллирует на божественное начало человека и призывает его самостоятельно противостоять соблазнам, ибо человек, по мнению Мавлоно, стоит на ступень ближе к Богу, чем все остальные виды творения. По нашему мнению, именно в этом заключается смысл высказывания Мавлоно: «Бегунањ лаънат кунї Иблисро, чун набинї аз худ ин талбисро» (Ты зря проклинаешь Сатану, ибо не видишь в самом себе то заблуждение) и «положительность» Сатаны1. В данном примере положительность Сатаны обозначает то, что он в виде животных страстей - извечных земных, телесных пут человека, Богом назначен сильнейшим совратителем человека с божественного пути. И если человек не может на этом пути устоять против сатанинских соблазнов, то в этом не виноват Сатана, а виноват сам человек. Ибо человек а не Сатана, имеет божественный дух, именно человек, а не Сатана, способен воссоединиться с Богом. Более того, именно человеку, а не Сатане, Бог определил священную миссию Богопознания. Подобный акцент на человека, силу и мощь его разума и воли является одним из ценнейших аспектов учения Мавлоно Джалолуддина Руми.

Как бы ни была важна роль человеческого разума для Мавлоно, он не считает его доводы достоверными, ибо он остается индивидуальным разумом. А для познания Истины человеку необходимо отдаться любви, а роль головы должно выполнять сердце. При этом, Мавлоно всячески подчеркивает, что данная метаморфоза свойственна только познавшим, любовь является основным средством познания, а сердце- духовным вместилищем для суфиев. Знания или их результат-Истина имеют форму света и проникают в сердце путника подобно лучу, озаряя его сердце постепенно.

Таким образом, в гносеологическом учении Джалолуддина Руми присутствует рациональное и иррациональное. Обе эти ипостаси взаимосвязаны и не противоречат друг другу. Сфера деятельности каждого из них определяется и разделяется Мавлоно, и в поиске истины они то взаимодействуют друг с другом, то поступают самостоятельно. Вместе с тем, Мавлоно в гносеологии отстаивает позицию исключительности практики и опыта суфиев в познании истины, приписывая им самые достоверные, истинные знания, обозначаемые им как Тайна. Естественно, тайна доступна не всем, а лишь посвященным в нее. При этом им подчеркивается универсальность Истины и ее независимость от земных различий тех, кто направляется по пути ее познания. Она является высшей ступенью познания, на которой шариат-это сам путь, тариќат- направление пути, њаќиќат- конечная цель.

Далее в параграфе Теория миропознания Мавлоно изложены его представления о познаваемости мира. Мавлоно разделяет два познания средства мира - посредством «Абсолютного разума» и «индивидуального разума». По поводу Абсолютного разума он полагает: Кулли олам сурати акли кулл аст- Весь мир является отражением Абсолютного разума160 . При этом, решение земных задач он считает областью индивидуального разума, которому уделяет много внимания и придает, большое значение.

Прежде всего, частный разум пользуется родством с Абсоютным разумом, ибо является его составной частью, его частным проявлением, божественной способностью человека познать себя, окружающий мир и Бога. Мавлоно высоко чтит разум и приобретаемые им знания, считая, что наука позволяет человеку возвыситься и подняться во вселенную. Джалолуддин Руми задается вопросами пределов человеческого познания и как видный суфий- практик, знает, пути достижения истины. В своих произведениях он раскрывает тайну тайн-суть асболютного бытия и пути ее постижения. На вопрос о возможности постижения абсолютной истины Руми дает неоднозначный ответ: «И да и нет». Вместе с тем, в его «нет» не возможно упереться в безысходность пессимиста, а наоборот, это отрицание заключает в себе уверенность в величии божественного, как воплощения абсолютной истины и упование на его всеохватывающую милость.

Размышляя над границами познания Мавлоно определяет их безграничными. В этом аспекте непознаваемость бытия согласуется с онтологическим толкованием мироздания как божественной манифестиции - как формы существования Бога, когда мир остается неизведанным до конца, как и Бог, тем более бренным созданием – человеком. Это недоверие в способностях познать абсолют Мавлоно блестяще иллюстрирует в притче о слоне, заимствованном у Санои, которая очень похожа на платоновскую «пещеру»161. Из данной притчи и других его поэтических сентенций становится ясно, что человеческий разум способен познать части, а объединить и резюмировать знание ему не удается или удается в рамках его интеллектуального развития. Но самые подготовленные не могут полностью преодолеть субъективный фактор. Человеческому разуму подвластно постижение только лишь тени истины.

Мыслители суфизма подобно Джалолуддину Руми подчеркивали ценность рационального знания, одновременно подчеркивая его ограниченные возможности. Знамениты слова Санои, близкие и Руми о том, что «разум великолепен и желателен до тех пор, пока он не приведет тебя к вратам Господним. Но едва ты достиг этих врат, оставь разум... отдай себя в руки господа: теперь бесполезно спрашивать «как» и «отчего» 162

Суфий на пути познания использует интуицию, сосредотачивая свое внимание на познании собственной души, ее сути, тонкостей собственных переживаний и страданий, страстей и желаний. В этом созерцании путник должен постичь бренность движений собственного нафса - страстей и удостоверившись в их тщетности, прийти к стремлению изжить их, и приобрести - точнее восстановить, по мнению Мавлоно Руми - божественные качества. Мавлоно данный труд описывает в своём введении к Мавнавии – «Песне свирели». Мистическая интуиция ориентирована полностью на вглядывании в себя - самоанализе, самонаблюдении. Нет нужды искать Бога, Бог это вы! - восклицает часто Мавлоно. Таким образом, суфийская гносеология представляет собой движение от субъективности к субстанциональности, от самопознания человека к познанию Бога и вновь возвращения от целого к частному.

Целью познания суфия является преодоление собственного феноменального «Я» и обнаружение истинности, сущностного. Тело-скорлупа скрывает сердцевину «я»-микрокосм. Это собственное «Я» необходимо сбросить, как того требует Боязид Бистоми: Я сбросил самого себя, как змея сбрасывает кожу. Я заглянул в свою суть и я стал Им!

Мавлоно полагает, что согласно Корану (сура 33, аят 72), миссию быть вместилищем божественного смог «потянуть» лишь человек. Но человек, пока остается в невежественном состоянии, ищет истину везде и вне себя. Поиск истины главное предназначение человека и для Ибн Араби. Ибн Араби считает, что ищущий Бога в камне находит его в камне, ищущий в растении находит его в растении, ищущий Бога в воздухе или животных, находит его в воздухе или животных. Если же человек ищет Бога в себе, то он находит его в себе. Для обозначения данного поиска используется символизм суфиев.166

Символом «хаким»-мудрец, мыслитель обозначает греческих философов, их восточных последователей и интерпретаторов. Руми так называет и видных теоретиков и практиков суфизма, тех, кто внес в рассуждения суфиев логическую нотку, вложил их в философскую канву. В этом смысле не странно встретить в Маснави маънави Джалолуддина Руми аппеляции к Сократа, Платона и Аристотеля, которых он считает авторитетами для суфиев, или же видным мыслителям мусульманской философско-религиозной мысли Газали, Ибн Араби, Ансори, Санои и Фариддуддину Аттору. Ссылаясь на их авторитет Руми глубоко убежден, что миссия человека разумного на Земле состоит в познании Истины в себе и Истины мировой, которые являются суть проявлениями Божественной мудрости.

Символ «лестницы, устремленной ввысь» часто используется Джалолуддином Руми. Лестница вверх - есть иллюстрация высоко абстрактного восхождения души путника по пути истины и духовного восхождения к единению с Богом.

В суфизме широко применяются понятия «зохир» - внешее, явное и «ботин»- внутреннее, скрытое, которые относясь к символическому изложению, являются выразителями как позиции суфиев о том, что их теории представляют собой нечто большее, чем простое следование религии, так и выражают широкое и узкое толкование их представлений. Так суфийские теории наполнены глобализмом, они относятся и обращены к человечеству вообще, как к высшему, разумному существу на планете. Оно как бы вознесено над планетой Земля, видит ее малый размер перед Вселенскими проблемами и задачами человечества, ощущает одиночество разумного существа- человека в ней. В воззрениях Руми существует протест против узости религий, разделяющих людей на «своих» и «чужих». Он указывает, что рамки религиозных определений сужают понятие «человечество» и подчеркивает, что гораздо полезнее искать универсального Бога, не ограниченного рамками какой-либо религии. Поэтому Руми интересен человек вообще с его общечеловеческими представлениями о добре и зле, ценностями, объединяющими весь род человеческий. Отвергая какие либо классовые, рассовые и другие внешние различия между людьми, Джалолуддин Руми во внешнем и внутреннем склонен видеть «степень осведомленности человека» и его «ступень приближения в Истине».

Джалолуддина Руми часто принято называть одним из великих объяснителей Корана, а его Маснави в этом смысле считают «Кораном на пехлеви». Это действительно так, ибо в Маснавии маънавї написанном с целью объяснения «Илохинома» Фаридуддина Аттора и «Хадикат» Санои, используется огромный Коранический материал. Целью написания «Маснави» как указывают агиографы Мавлоно , было объяснение учения Аттора и Санои, по просьбе учеников Мавлоно Руми. Его толкование представляет собой все же достаточно свободный пересказ коранических предписаний с иллюстрацией их жизненными ситуациями. Джалолуддин Руми пользуется данным приемом объяснения коранических сур и аятов для того, чтобы сделать каждому страждущему доступным их внутренний смысл, чтобы внутренний смысл стал явным, проявил себя, как перед пророком Мусой, так и перед простым пастухом. Руми опровергает слепое следование канонам. Он желал и добивался того, чтобы каждый человек пропускал знание через разум, препроводил его в сердце и закреплял в нем сознательно, ибо только в сердце - достойное место Божественному знанию.

То есть, он обращается к человечеству- О погрязший в застенках нафса- страстей. Ты использовал таъвил для толкования Корана, то есть ты толковал Коран по велению побуждений своей страсти. В то время как необходимо толковать свои размышления и состояния в пределах Корана и очищать их посредством Корана.

Джалолуддин Руми пишет в «Фихи мо фихи» по поводу Корана следующее «Коран подобен двухсторонней ткани. Кто-то пользуется этой стороной, а кто то- другой и оба правы. Ибо Истинный Всемогущий желает, чтобы оба племени получили от него пользу.168 Таким образом, символический язык представителей суфизма, в частности Мавлоно Руми, если отчасти и является приемом для сокрытия смысла своего учения от нападков представителей других направлений мысли, то в основном, это способ философского обсуждения различных аспектов бытия и сущего в рамках существующих интеллектуальных рефлексий. В связи с этим актуально и необходимо более тщательно подходить к изучению символики суфизма.

Важнейшей стадией познания является познание человеком себя. Человек соединяет в себе микро и макро космос. Этот мир охватывает сферу неподвижных и мобильных сфер и космических элементов и тел. Из этих элементов появляются минералы, растения и животные. Противоположную точку круга нисхождения замыкает человек, который является завершением процесса эманации. Он соединяет в себе божественное и материальное, световое и телесное. Человек, начиная размышлять о своей сущности и вступлении на путь познания, начинает свое восхождение к истине. Данный процесс завершается достижением единства, возвращением и к Истине, которая замыкает второй полукруг эманации бытия, идущей снизу вверх.

В силу своей исключительной позиции среди других творений мира, человеку предначертана особая стезя. Человек представляет собою последнюю каплю проявляющегося моря Всеобщей души - нафси кулл, последнюю частицу единства, перешедшего во множество, абсолюта в идее. Он рубеж света проявления и мрака небытия, грань существования неизбежно необходимого и возможного. Человек, как совершеннейшее проявление величайшего духа и соединение всех имен и качеств, еще при жизни по своей природе стремится к абсолюту и став на путь размышления, может переходя от формы к тайному смыслу, устранить множество и найти единство, до той исходной точки, откуда началось обособление абсолюта.

Человек может слиться с Абсолютом и в нем не исчезнуть. Тем самым Истина при самопроялении, нисходя, дошла до человека-это нисхождение абсолюта к идее, единства к множеству, целого к части, моря к капле. Человек восходя в процессе самоуничтожения, доходит до Истины. При этом речь идет о восхождении идеи к абсолюту, множества к единству, части к целому, капли к морю169

загрузка...