Delist.ru

Советская государственная религиозная политика и органы ВЧК-ОГПУ-НКВД СССР (октябрь 1917 - конец 1930-х годов) (07.09.2007)

Автор: Макаров Юрий Николаевич

На правах рукописи

МАКАРОВ Юрии Николаевич

СОВЕТСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ПОЛИТИКА

И ОРГАНЫ ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД СССР

(окт. 1917-го – конец 1930-х годов)

Специальность 07.00.02. – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертация на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Санкт-Петербург

Работа выполнена на кафедре истории России и зарубежных стран

Республиканского гуманитарного института

Санкт-Петербургского государственного университета.

Научные консультанты:

доктор исторических наук, профессор Лейкин Аркадий Яковлевич;

доктор исторических наук, профессор Крапивин Михаил Юрьевич

Официальные оппоненты:

член-корр. РАН, доктор исторических наук Ганелин Рафаил Шоломович;

доктор философских наук, профессор Гордиенко Николай Семенович;

доктор исторических наук, профессор Измозик Владлен Семенович.

Ведущая организация:

Академия ФСБ России

Защита состоится « » 2007 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.232.52 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Санкт-Петербургском государственном университете (199155, г. Санкт-Петербург, пер. Декабристов, 16. Зал заседаний Ученого совета).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. А.М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета.

Автореферат разослан « » ________ 2007 г.

И.о. ученого секретаря

диссертационного совета

доктор исторических наук Е.В. Петров

Общая характеристика диссертации

Актуальность темы исследования. Последние два десятилетия в нашей стране ознаменовались широким процессом демократизации религиозной сферы социума: сняты ранее существовавшие неправомерные ограничения на культовую и иную деятельность вероисповедных объединений и участие в ней граждан. Идет бурный рост числа конфессиональных новообразований, не имевших аналога в религиозной жизни прошлого. Возрастание удельного веса и значимости религиозных организаций сказалось на характере государственно-конфессиональных отношений: они стали существеннейшей частью отношений государства с формирующимся гражданским обществом.

Вместе с тем, нельзя не видеть и ряда деструктивных тенденций в складывающейся в стране религиозной ситуации. Среди прочего, акцентируем внимание на всё более обнаруживающейся эрозии основных идей и положений концепции светского государства. Размываются такие конституционные принципы, как отделение церкви от государства и школы от церкви; правовое равенство религий и религиозных организаций; равенство прав верующих и неверующих. Имеет место дискредитация научных светских знаний и нерелигиозного мировоззрения. Всё это ведет к насильственной клерикализации общественных и государственных институтов и к политизации деятельности различных религиозных объединений. Политики разного уровня, включая официальные российские инстанции, активно используют религию в качестве дополнительного источника легитимации. Главное внимание обращается, естественно, на те религиозные объединения, коим исторически были свойственны «государственнические инстинкты», в первую очередь на Русскую православную церковь. При этом всячески подчеркивается и выпячивается роль православия и РПЦ в качестве важнейшего средства государственного строительства, гаранта социального и духовно-нравственного возрождения Отечества.

Православная Церковь, в свою очередь, начинает инстинктивно подстраиваться под ныне действующую власть, пытаясь заручиться поддержкой государственных структур властей в противоборстве с многочисленными конкурентами на своей «канонической территории», фактически выступая с претензией не только на единоличное представительство в российском обществе (в которой живут граждане более 150 национальностей, действуют последователи свыше 70 религиозных направлений) христианской духовности, но и духовности вообще, стремясь к монополии в области культуры, нравственности и образования.

Противоречивость и неоднозначность вышеописанной ситуации, вряд ли способствующей формированию атмосферы гражданского согласия и расширению базы социальной поддержки политического курса государства, является следствием отсутствия у российских властей современной, продуманной, научно-обоснованной, целостной и сбалансированной модели политики в области свободы совести. Естественно, что процесс создания механизма повседневного решения проблем, возникающих в религиозной сфере жизни социума, пойдет тем успешнее, чем полнее и объективнее будет учтен исторический опыт. Именно это побуждает нас вновь и вновь обращаться к поучительным страницам 1920-30-х гг., к тому времени, когда сложилась (и не впервые в истории России) система жесткой зависимости конфессиональных объединений от государственно-административных структур, при которой до 20% священнослужителей всех конфессий, существовавших на территории СССР (в первую очередь - РПЦ), сотрудничали с ныне ликвидированным 4-м отделом 5-го управления КГБ. «Церковь, диктаторски руководимая атеистами, - зрелище, не виданное за два тысячелетия» - писал по этому поводу А.И. Солженицын еще в 1972 г.. Добиться избавления от подобного рода наследства в практике государственно-конфессиональных отношений быстро и безболезненно, без последствий и рецидивов вряд ли было возможно. Более того, все последние годы россиян не покидает ощущение, что РПЦ и государственные инстанции постсоветской России готовы (каждая сторона - исходя из своих конъюнктурных соображений) броситься друг другу в объятья и восстановить старые «золотые цепи» стратегического партнерства. И это не может не волновать значительную часть россиян, ибо предостерегающе трагический опыт и исторические уроки многовекового «симфонического» сотрудничества РПЦ с российскими властными структурами, к сожалению, хорошо известны.

Историография проблемы. Насколько нам удалось установить, специальные работы, посвященные комплексному теоретическому и конкретно-историческому изучению проблемы, вынесенной в заглавие настоящей диссертации, в отечественной исторической науке отсутствуют, хотя отдельные ее аспекты, естественно, затрагивались в исследованиях отечественных и зарубежных специалистов, начиная еще с 1920-х годов.

В первое послеоктябрьское десятилетие главной задачей большевистской партии была, как известно, проблема удержания власти. Именно поэтому объектом пристального публицистического интереса стала Православная церковь, открыто осудившая вооруженный приход к власти лево-радикалов и жестокость нового политического режима. Предпринималась попытка доказать изначальную, классово-генетическую предрасположенность РПЦ к контрреволюционности, как бы априори оправдывавшую применение репрессивных мер в отношении священнослужителей и активистов из числа мирян. Такой подход в советской литературе сохранялся и после того, как в 1927 г. РПЦ заявила о своей политической лояльности.

В 1920-1930-е годы обращение к проблеме государственно-конфессиональных отношений зачастую стимулировалось потребностями атеистической пропаганды и агитации. В антирелигиозных публикациях, носивших скорее агитационно-полемический, нежели научный характер, богоборческая деятельность партийно-комсомольских комитетов (вне зависимости от форм и методов преодоления церковно-религиозных влияний) освещалась как конструктивно-положительная.

После начала «сплошной» насильственной коллективизации обличение «антисоветской» деятельности церковников, стало одним из основных мотивов антирелигиозной литературы. Подчеркивалось, что гонения по религиозным мотивам в советской стране исключены, преследованиям подвергаются лишь те граждане, которые нарушают советское законодательство о культах. Значение приводившихся в изданиях конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. многочисленных фактов, относившихся к истории и современному (на тот момент) состоянию вероисповедных объединений, практически полностью нивелировалось их тенденциозным подбором и упрощенным толкованием; допускавшимися чрезмерно широкими обобщениями, в результате которых отдельные высказывания религиозных лидеров по определенному кругу вопросов приписывались большинству рядовых членов общин и отождествлялись с социальной природой самих конфессиональных объединений (дескать, религиозные организации осуществляют сугубо классово-политическую деятельность и являются носителями альтернативной кулацкой идеологии, в ряде случаев прикрывая, в целях мимикрии, свою буржуазную либо мелкобуржуазную сущность крадеными патриотическими и даже псевдосоциалистическими лозунгами).

В предвоенный период не появилось ни одного серьезного историко-религиоведческого исследования. Все формы религии по-прежнему трактовались как несовместимые не только с теорией, но и практикой социалистического строительства. Антирелигиозный фронт рассматривался как фронт классовой борьбы, деятельность всех и всяческих конфессиональных объединений (наступательные возможности которых существенно завышались) расценивалась как противостоящая курсу на социалистическое переустройство общества, борьба с религией безоговорочно приравнивалась к борьбе за социализм. Советские авторы всячески стремились обосновать сталинскую формулу о неизбежности обострения классовой борьбы в ходе социалистического строительства, приводя массу примеров (зачастую надуманных) враждебной, саботажнической и даже шпионской деятельности религиозных объединений.

В первые послевоенные годы литература по религиозной и антирелигиозной тематике вообще перестала выходить. Это объяснялось, с одной стороны, сформировавшимся в верхах мнением, что изучение истории российской контрреволюции (церковной в том числе) не заслуживает внимания исследователей, с другой - начавшимся в военный период заигрыванием властных структур с руководством РПЦ.

Период с середины 1960-х до середины 1980-х гг. в советской историографии продолжал оставаться временем малоблагоприятным для объективного, взвешенного изучения отечественными историками религиозной сферы жизни общества. Доступ к важнейшим архивным массивам (в т.ч. к документам, отражавшим официальную, а не ту, которую им приписывали, позицию конфессиональных объединений) отсутствовал, в религиоведении господствовали догматизированные стереотипы. Осмысление советских реалий 1920-х – 1930-х гг., как и ранее, носило преимущественно конъюнктурно - идеологизированный характер, ограничивалось разработкой предписанных сверху направлений и сюжетов. Роль Политбюро, Антирелигиозной комиссии ЦК, органов ГБ в процессе выработки и реализации государственной линии в религиозном вопросе оставалась вне поля зрения исследователей. Игнорировался тот факт, что она богоборческая деятельность партийно-советских органов не только отступала от общечеловеческих норм морали и нравственности, но нередко не соответствовала теоретическим положениям самого марксизма. В качестве подпорок для выводов и заключений использовались одни те же исторические факты недавнего прошлого, приводился бесконечный ряд цитат из трудов большевистских лидеров, а также ссылок на открытые, общедоступные решения партии и правительства по религиозным вопросам.

загрузка...