Delist.ru

Развитие категории деепричастия в русском языке (07.09.2007)

Автор: Абдулхакова Ляйсэн Равилевна

О близости между деепричастиями на -а и -учи/-ачи красноречиво говорят контекстуальные условия употребления одноосновных синонимичных форм типа стоя-стоячи, ведая-ведаючи, надеяся-надеючися, прося-просячи и под.: А сидячи за столом, королевнины советники пили чашу до Федора да до Неудачи про государево здоровье (Пут.рус.послов, с.124) и: И за столом сидя, королевна пила чашу про государево здоровье (там же, с.138).

Среди деепричастий от глаголов НВ зафиксированы также формы на -в, -вши, -ши, которые, в отличие от форм на -а, -учи, могли передавать значение завершенности, результативности второстепенного действия, его предшествования основному: То, господине, и яз ведаю – так у вашего государя ведетца, и мы, господине, про то, ехав скажем Маамет-паше (Пут.рус.послов, с.93) и: и нужи нам, едучи Аглинскою землею, не было никоторые (там же, с.108); И я, плакався пред владыкою, опять постом стягну (Авв., с.146) и: часа с три плачючи у берега стояли (там же, с.67).

Выражению значения завершенности действия способствовало также наличие в контексте временных ограничителей, известное еще в древнерусский период: вси людие.., жены и дети, постившеся с 14 числа да до 19 числа.., хождаху по церквамъ (Иное сказ., л.354 об.).

Однако для большинства форм на -в или -вши от глаголов НВ отсутствовали какие бы то ни было отличия от форм с суффиксами -а, -учи. Наличие деепричастий, в которых форма вступала в противоречие с видовой характеристикой производящего глагола, поддерживалось в течение довольно длительного периода целым рядом факторов. Одним из них были фонетические особенности глагольной основы. Использование названных суффиксов часто происходило у глаголов с чередованием звуков в основах настоящего и прошедшего времени (бить, жить, ехать, писать, петь и под.).

Немаловажную роль в сохранении форм на -в играли устойчивые сочетания типа бив челом, быв у руки, пив чашу про здоровье и др.

Стилистически маркированными были формы на -е, что проявлялось в большем тяготении этого показателя к суффиксу в старославянской огласовке (-уще/-аще): да единаго бога в тройце и тройцу во единице почитаем, ниже сливающе составы, ниже разделяюще существо… (Авв., с.69); а также формы, восходящие к архаическим причастным образованиям: и преблагая душа от сего света к богу отошла, оставль земное царство, отъиде в вечное блаженство, в небесное царство (Пут.рус.послов, с.192).

В области синтаксического употребления деепричастий также происходил ряд изменений. Прежде всего следует отметить сохраняющиеся следы древнерусского состояния, когда разнообразно была представлена предикативная функция рассматриваемых образований, в рамках которой они могли обозначать не только второстепенное, но и основное действие:

в случаях союзной связи между глагольным сказуемым и деепричастием: и тут мужики его ограбя и в воду посадили (ПЛ, л.570 об.); И вниде в храмину и зря видение чюдно (Пов. ПФ, л.138 об.);

употребление деепричастия при самостоятельном субъекте действия: И царь налив чашу златую меду. (Пов. о Дм.Басарге, с.571); пред нею же скача заец (Пов. ПФ, л.138 об.);

при включении подлежащего в состав деепричастного оборота: Послушав отец сына своего и поиде на корабль свой (Пов. о Дм.Басарге, с.575); И ходив королевна около своего двора и вошла в церковь (Пут.рус.послов, с.183); А назад я едучи, спрашивал про него (Авв., с.150).

Однако в процессе становления деепричастий все более отчетливым становится закрепление за ними значения второстепенного действия, а также сопутствующих ему обстоятельственных значений (времени, причины, образа действия, условия и др.).

Свидетельством большой степени самостоятельности деепричастий является их способность к семантическому словообразованию: А поклон правил стоя, а не на коленках (Пут.рус.послов, с.78); И оттуду пошел молодец на чюжу сторону и учал он жити умеючи (Пов. о Горе-Зл., с.11); Токмо бы, хотя втай, держал старое предание отеческое (Авв., с.126); По своему обиходу смотря и по промысълу… так и покупать, и запасать, коли чево много и дешево (Домострой, 40).

Обобщая картину развития деепричастных форм в старорусском языке, можно отметить следующие наиболее общие особенности этого процесса.

Несмотря на то, что при образовании деепричастий продолжает сохраняться значительное разнообразие форм, отражающее их связи с разными источниками, их количественное соотношение позволяет говорить о достаточно отчетливо проявляющейся тенденции к закреплению соотношения «вид – форма», в соответствии с которой образования CВ используют суффиксы, восходящие к причастиям прошедшего времени, тогда как деепричастия НВ образуются с помощью суффиксов, связанных с причастиями настоящего времени. В то же время в сфере глаголов СВ II спряжения в какой-то степени наблюдается возврат к исходному состоянию: если в XIV-XV веках от подобных глаголов деепричастия на -в/-вше зафиксированы чаще, чем на -а, то к XVII веку ситуация становится противоположной – формы на -а чаще, чем на -в/-вши, причем количество образований на -вши также сокращается как для невозвратных, так и для возвратных глаголов.

Сохранение синонимичных образований, не укладывающихся в соотношение «вид – форма», оказывается связанным с причинами разного характера: фонетическими свойствами глагольной основы, лексико-фразеологическими особенностями конструкций, семантической и стилистической дифференциацией форм и др.

Синтаксические особенности функционирования деепричастий демонстрируют дальнейшую специализацию этой грамматической категории, развивающуюся в двух основных направлениях: в развитии их предикативных возможностей, которые выразились в обозначении второстепенного действия, сопутствующего основному или предшествующего ему, а также в обозначении различных обстоятельственных характеристик протекания основного действия.

Формальные особенности и синтаксические функции рассматриваемых образований в значительной мере зависели от жанрово-стилистической приуроченности текстов. Так, в памятниках, продолжающих традиции древнерусской письменности (летописях и произведениях повествовательного жанра), в большей степени сохраняются архаические черты, проявляющиеся как в формах деепричастий, так и в их синтаксическом употреблении, тогда как в жанрах, близких к живому русскому языку, которые можно условно назвать «историко-публицистическими», и в деловых текстах наиболее ярко представлены изменения, отражающие динамику изучаемых форм.

Наблюдаются случаи семантического словообразования, связанные с превращением деепричастий в наречия, предлоги и союзы.

4 глава «Деепричастия в русском литературном языке XVIII века» посвящена рассмотрению деепричастных форм на одном из важнейших этапов в истории русского языка. На протяжении XVIII столетия языковая ситуация не была однородной, в связи с чем развитие форм представлено отдельно для первой и второй половины века.

В первой трети XVIII века в группе деепричастий СВ зафиксированы два основных типа форм – с суффиксами -в (приняв, написав, развив) и -а (уставя, высмотря, отслужа), причем последние были образованы, как правило, от глаголов II спряжения, что явилось продолжением тенденций развития рассматриваемых форм в старорусский период, когда происходило их нарастание. На первую трет XVIII века приходится своеобразный пик деепричастий на -а. Вместе с тем контекстуальные условия функционирования синонимичных образований на -а и -в, которые обозначали второстепенное действие, предшествующее основному, дают возможность говорить об их равнозначности, например: Дворяня, накупив пустошей, да в наймы отдают (Посошков, л.7 об.) и: А буде кто, накупя скота, погонит, не запятнав (там же, л.219) и др.

Дальнейшие изменения происходят в языке середины столетия (М.В.Ломоносов, В.К.Тредиаковский, А.П.Сумароков и др.). Синонимия, имевшая место в первой трети столетия, заменяется б'ольшим единообразием в оформлении деепричастий – формой с суффиксом -в, которая соответствует современной норме (похитив, вступив, призвав, воздохнув), хотя отличий в сохраняющихся синонимичных образованиях не наблюдается, ср.: Пристав к берегам Малой Азии, российский князь воевал Вифинию, Пафлагонию… (Ломоносов, VI-226) и: Осколд и Дир, приставши к берегам греческим в двухстах судов и разорив окрестные места многим убийством, обступили город… (там же, 219); …за тысячу двести лет засвидетельствовал Иорнанд, оставив известие, что… (там же, 176) и: Новгородцы, зная, что сие имя русь ни им, ни варягам не собственное.., сами назвались оным, оставя свое прежнее (там же, 37). Контекстуальные условия использования деепричастий с суффиксом -вши позволяют говорить об отсутствии ограничений в их употреблении. Они были возможны в прозе и в поэтической речи, в баснях и в трагедии.

Изменения коснулись и деепричастий, образованных от возвратных глаголов СВ. В этом случае синонимия сначала также была представлена тремя типами образований: 1) на -а(сь) (уведомясь, согласясь, случась), 2) -в(ся) (собрався, дождався, напився), 3) -вши(сь) (родившись, съехавшись, взобравшись). Противопоставление первой группы остальным, как и для невозвратных форм, было связано с формально-грамматическими особенностями производящих глаголов – их отнесенностью ко II спряжению. Другую значительную группу возвратных образований составляли формы с суффиксом -в(ся). Однако к середине столетия их количество заметно сокращается. М.В.Ломоносов в «Российской грамматике» для возвратных глаголов указывает только одну форму деепричастия прошедшего времени: «Двигавшись, двинувшись», форм на -в(ся) в его сочинениях не обнаружено. Деепричастия на -вши(сь) (ослепившись, раздражившись, коснувшись) являются основными у В.К.Тредиаковского и других авторов середины XVIII века.

Все названные формы не отличались друг друга, о чем говорят контекстуальные условия их употребления: …ополчась станом при андрианопольских стенах, ожидали к сражению случая (Ломоносов, VI-241) и: Ополчившись на Грецию, получил от царя греческого Алексея Комнина все украшения царского сана (там же, VI-303); …когда малый, узкий, и мелкий наш поток, наполнився посторонними струями, возрастет в превеликую, пространную и глубокую реку… (Тредиаковский, I-260) и: …распалившись ктомуж и собственною своею гарячестию, и наполнившись увещавающих словами, исходят они бодро на средину (там же, III-614) и др.

Таким образом, для возвратных форм можно говорить об увеличении числа образований с суффиксом -вши, с одной стороны, и о продолжающейся их конкуренции с суффиксом -а – с другой.

В группе деепричастий НВ их образование также характеризуется наличием синонимии, хотя отношения между синонимичными формами складываются несколько иначе, чем в СВ. Прежде всего следует отметить отсутствие различий между образованиями от возвратных и невозвратных глаголов. Преобладающими, причем в значительной степени, являются деепричастия с суффиксом -а (внемля, лияся, ездя, глаголя, ходя, ответствуя). Кроме этого, на протяжении первой половины XVIII века были представлены менее частотные образования с суффиксами -учи/-ачи (живучи, пишучи, едучи, сидячи), -уще/-аще (живуще, приносяще), -в (держав, бив, знав), -вши (воевавши, плутавши, ходивши). Формы с этими суффиксами были возможны и у возвратных глаголов (пенючись, надеющися, витався, бившися). Иногда от одного глагола образовывались разноаффиксные деепричастия (зная-знав-знавши, пиша-пишучи-писав и др.).

В XVIII веке наблюдается более последовательная реализация возможности образования деепричастных форм, чем это имеет место в современном русском литературном языке. Речь идет об образованиях типа пиша, бежа, сладя (‘сладкий’), лия, бия, вияся, поя (от петь), бдя, мня, прясь и др.: …как основательно Сенека, пиша об утешении к Албину, примечает (Тредиаковский, III-371); Добродетельный Писец, / Стих поя безвинно, / Сердца не вредит, сладя словом чувства чинно… (там же, I-77). Подобные деепричастия были возможны на протяжении всего столетия, однако их образование от глаголов с чередованиями в основе, по-видимому, вызывало известные затруднения, попытки преодолеть которые выражались в использовании синонимичных форм с иными суффиксами: писать – пиша – пишучи – писав, бить – бия – биючи - бив, петь – поя – пев(ши), искать – ища – ищущи – искав и под.

Вторую группу по количеству образований составляют формы с суффиксом -учи (идучи, едучи, бегучи, живучи, копаючи, ведаючи, возвращаючись и др.). Они встречаются во всех стилях и жанрах русского языка XVIII века, причем в деловых текстах их гораздо меньше, чем можно было ожидать, принимая во внимание их разговорно-просторечный характер, о котором пишут многие исследователи. Значительно активнее, чем в деловом языке, они употребляются в научной, публицистической литературе и даже в поэтической речи начала и середины XVIII века (у И.Т.Посошкова, В.Н.Татищева, М.В.Ломоносова и др.).

Об отсутствии стилистической маркированности форм на -учи и их равнозначности с деепричастиями других типов на этом этапе развития свидетельствует следующее:

образования с разными суффиксами (-учи и -а) могут выступать в близких контекстуальных условиях, что прослеживается в текстах как одного, так и разных авторов: и с раскольниками бы, никакова разглагольства не знаючи, не разговаривали (Посошков, л.22) и: и, зная их ереси, могли бы мы от них остеречи себя (там же, л.16); Знайтесь с дружными людьми, / живучи правдиво (Тредиаковский, I – 78) и: То природе грубой следовали все вобрез, / И живя в пустынях, бегали по пищу в лес (там же, I – 79);

вопреки рекомендациям, сформулированным М.В.Ломоносовым и ограничивающим образование деепричастий на -учи сферой низкого стиля, наибольшее количество и значительное разнообразие глаголов, от которых они образуются, отражено в поэтической речи (бьючись, трясучись, пенючись, вздыхаючи, ударяючи, играючи, распростираючи и др.), например: Я стыд девической в тебе весьма хвалю, / И что вздыхаючи ты брата ожидаешь (Ломоносов, 320); Вы, ударяючи во бреги тучны / И проходя поля свои, / Ликуйте, светло веселитесь (там же, с.135); А Боги потели с трудов / бьючись на полях Палленейских (Тредиаковский, I – 434);

высокая степень употребительности форм на -учи свойственна сочинениям, относящимся к высокому и среднему стилям, и в меньшей степени – к низкому (например, басням).

Отсутствие стилистической противопоставленности форм на -учи образованиям на -а наряду с их специализацией в качестве обстоятельства образа действия могли стать причиной их постепенной утраты. Вместе с тем, сохранению этих образований на протяжении всего столетия способствовали фонетические факторы: деепричастия образовывались с помощью суффикса -учи в тех случаях, когда было необходимо максимально сохранить единство основы или избежать нежелательного сочетания звуков: могучи вместо мога, могя; бьючись вместо биясь, бьясь; бегучи вместо бежа и под.

Отношения иного рода складывались между формами НВ с суффиксами -а и -в, которые длительно сохраняли оттенки временного значения в своей семантике. И в XVIII веке формы на -в могли передавать значение второстепенного действия, предшествовавшего основному, при этом оно, как правило, представлялось завершенным ко времени осуществления основного, например: Быти тунеядцом не делав и не делая ни малейшия роду человеческому услуги (Сумароков, 10-127); …не так допрашивать как семо написано, но смотря по делу и по случаю и на самое дело зря, а не наизусть, ибо, дела не видев, не можно о всем в полности написать (Посошков, л.65 об.); А если которые спились, смотались или, быв, ничего полезнаго не научились, то можно о них так разуметь, чтоб дома будучи, столько ж плода принесли (Татищев, с.111).

Часто в деепричастных оборотах содержались и специальные временные указатели (прежде, целый день, год и под.), ограничивающие второстепенное действие указанным пределом: Не можешь ли еще терпеть, терпевши год? (Тредиаковский, I-585).

Однако возможности подобной дифференциации разноаффиксных форм к середине XVIII века были исчерпаны, так как завершенность действия гораздо отчетливее выражалась префиксальными производными СВ от соответствующих глаголов, поэтому деепричастия с разными аффиксами выступали как абсолютные синонимы, ср.: И слыша, что они… вовсе Орду его разоряют, поспешно для ея избавления возвратился (Ломоносов, VI-320) и: Роман, сие слышав, послал к Игорю с дарами и с прошением (там же, 227); …новейшии Греки, хотя изгласить литеру (б) пишут ея по своему через (мп) (Тредиаковский, III-353) и: …снабдил Общество Ученое четвертою Эпопиею, хотев его просветить и усладить токмо своего Ученика (там же, II-XVII).

Устранение синонимии такого типа соответствовало общей тенденции развития деепричастных форм, в рамках которой все отчетливее проявлялась закрепленность соотношения ‘вид – форма’.

Как видим, для деепричастий НВ также было характерно стремление к выработке единой нормы в процессе конкуренции целого ряда синонимичных образований. Сохранение синонимии поддерживалось разными причинами: фонетическими, семантическими, стилистическими и др.

Таким образом, грамматическая синонимия деепричастных форм в первой половине XVIII века продолжает развиваться, причем отношения между синонимичными образованиями складываются по-разному в зависимости от вида производящего глагола:

для СВ можно говорить о формально-грамматической обусловленности выбора того или иного аффикса при отсутствии стилистических и семантических различий между разными формами;

деепричастия НВ отличаются значительным разнообразием, при этом иногда выявляются следы былых отношений, связанные с генезисом тех или иных форм, что находит отражение:

загрузка...