Delist.ru

Традиция Хуаянь-Чань и процесс формирования буддизма в тангутском государстве (02.10.2007)

Автор: Солонин Кирилл Юрьевич

На правах рукописи

СОЛОНИН Кирилл Юрьевич

Традиция Хуаянь-Чань и процесс формирования буддизма в тангутском государстве.

Специальность 09.00.03—история философии;

09.00.13—религиоведение, философская антропология, философия культуры.

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Санкт-Петербург

Работа выполнена на кафедре философии и культурологии Востока факультета философии и политологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Шахнович Марианна Михайловна

доктор исторических наук, профессор

Кычанов Евгений Иванович

доктор искусствоведения, старший научный сотрудник

Самосюк Кира Федоровна

Ведущая организация: Музей Антропологии и Этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера)

Защита состоится «___»_________2008 года в ___ часов на заседании диссертационного совета Д. 212.232.05. по защите диссертации на соискание ученой степени доктора и кандидата наук при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, В. О., Менделеевская линия, д. 5, факультет философии и политологии , ауд.__.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета.

Автореферат разослан «____»______

Ученый секретарь диссертационного совета,

Кандидат философских наук, доцент

А. Б. Рукавишников

Актуальность исследования. Настоящая работа посвящена изучению принципиально новых аспектов процесса становления буддизма в тангутском государстве Си-Ся на материале тангутских буддийских памятников из собрания Санкт-Петербургского филиала Института Востоковедения РАН. Указанное обстоятельство само по себе определяет актуальность исследования, ибо как в отечественной, так и в мировой науке, тангутские буддийские памятники систематически не изучались. Исследование этих текстов проливает новый свет на историю буддизма в Восточной Азии. Эволюция буддизма в Азии представляет важность не только с точки зрения собственно истории религии, но и с позиций истории философии, ибо именно буддизм предоставлял важнешую парадигму формирования философского и филосолфско-религиозного мышления для большинства народов Восточной Азии. Существенные достижения в области изучения становления и религиозно-философского содержания различных традиций китайского буддизма, полученные исследователями китайской культуры, религии и философии, (прежде всего работы Е. А. Торчинова, Дж.Макрэя, Б. Ципорина, П. Грегори, Р. Гимелло, П. Грегори, Лай Юнхая, Фан Литяня, и др.) предоставляют настоящему исследованию основательную теоретическую базу, позволяющую осуществить историко-религиозную и философскую реконструкцию процесса адаптации буддизма тангутами.

С точки зрения изучения процесса тангутской апроприации буддизма в тангутском государстве Си-Ся представляет первоочередную важность, поскольку именно на тангутском материале исследователь в состоянии проследить за процессом формирования независимой религиозно-философской традиции, возникающей на буддийской основе. В рамках настоящего исследования представлены переводы оригинальных буддийских сочинений на тангутском языке, а также анализ их содержания с историко-религиоведческой точки зрения. В целях достижения наиболее адекватного понимания содержания текстов в работе предпринята попытка реконструкции исторического и культурного контекста процесса формирования тангутского буддизма. Поводом к этому рассмотрению стало то, что историко-философский аспект процесса формирования тангутского буддизма, как показано в настоящем исследовании, может быть адекватно рассмотрен исходя из указанного контекста. Именно рассматриваемый в настоящем исследовании фон возникновения тангутского буддизма, представленный буддийскими комплексами Утайшаня, Хэланьшаня, буддизмом киданьского государства Ляо, как доказывается в настоящем исследовании, оказал определяющее влияние на развитие тангутской буддийской системы. Данное положение также находит свое обоснование в работах исследователей новейшего времени, прежде всего в работах Е. И. Кычанова, К. Б. Кепинг, Ши Цзиньбо, Рут Даннел, Не Хунъиня, Бай Биня, Чэнь Бинъина и других исследователей, работающих с тангутскими материалами с исторической, а не только чисто филологической точки зрения. Эти исследования, как и все тангутоведение в целом, черпают теоретическое вдохновение в работах основоположника тангутских исследований—Н. А. Невского.

Рассмотрение тангутского буддизма представляется актуальным по нескольким причинам: прежде всего Россия обладает богатейшим на настоящий момент собранием тангутских текстов религиозного (буддийского) содержания, так что отсутствие специального исследования, посвященного содержательному анализу этих произведений, представляется нелогичным с точки зрения истории науки в целом. Вторым фактором, обеспечивающим актуальность исследования, является то, что из всех многочисленных государств, существовавших на Севере Китая в период предшествовавший монгольскому завоеванию Китая, только тангутское оставило нам существенное письменное наследие, причем как на китайском, так и на тангутском языках, так что изучение тангутских буддийских памятников оказывается важным не только с позиций тангутоведения самого по себе, но приобретает важность и в более широкой перспективе изучения истории и культуры всего региона Северной Азии. Изучение механизма становления тангутской культуры позволит лучше понять и процессы становления культуры у киданей, чжурчжэней и особенности взаимодействия этих этносов с китайской культурой на протяжении эпох Тан, Пяти династий и Северной Сун, а также сможет пролить дополнительный свет на более широкий круг вопросов, связанных с механизмом культурных заимствований и форимрованием автохтонных традиций буддийского философсктвования.

В настоящий момент в мировой науке широко обсуждается проблема раннего знакомства монголов с тибетским буддизмом. В связи с обнаружением и вводом в научный оборот ряда новых памятников и новым прочтением традиционно известных источников в работах Чэнь Цинъина, Шэнь Вэйжуна, Э. Сперлинга, К. Мейнарт, С. ван Шайка, Л. ван дер Куйпа, Р. Даннелл, Ши Цзиньбо и др. проблема проникновения буддизма в монгольскую среду в период начала правления династии Юань и роли тангутов в этом процессе получила новое освещение. Полученные на настоящий момент в смежных с тангутоведением областях востоковедения исследовательские результаты позволяют утверждать, что роль тангутского буддизма в процессе адаптации тибетского буддизма к китайской религиозности была более значительной, чем это ранее предполагалось. Таким образом, изучение тангутских буддийских памятников позволит более адекватно рассмотреть буддийские материалы юаньского времени, чье происхождение ранее представлялось неясным, и выявить посредническую роль, которую тангутская цивилизация играла в процессе трансляции тибетской культуры и религии, а также различных религиозно-философских концепций тибетского буддизма в Китай в период династии Юань. Все указанные факторы демонстрируют актуальность представленного исследования с точки зрения изучения истории культуры и религии в Северной Азии в средние века.

С точки зрения собственно религиоведческой, данная работа ставит перед собой цель выяснения природы анахронизмов в истории развития тангутского буддизма, а также тех особенностей, которые приобрело буддийское вероисповедание в тангутском государстве. Иными словами, в работе разбирается вопрос о правомерности представления о существовании собственно «тангутского» национального буддизма, каковой имел место в Японии и Корее. Тангутские буддийские памятники рассматриваются в работе с точки зрения особенностей их содержания и выяснения того, насколько содержание этих произведений способно продемонстрировать специфику тангусткого буддизма по сравнению с современным ему китайским, а также буддизмом киданей и чжурчжэней. Значительное внимаение уделено также и рассмотрению особенностей буддийского философствоания, как оно предстает из собрания П. К, Козлова из Хара-Хото. Таким образом, автор пытается встроить тангутский буддизм и его памятники в общий контекст изучения буддизма Восточной Азии и преодолеть эзотеричность, ранее присущую тангутоведению.

В связи со значительным объемом буддийской литературы на тангутском языке и необходимостью учитывать значительный объем китайских буддийских источников, настоящее исследование, в основном, сосредоточено на реконструкции т.н. «китайской части» тангутского буддизма, то есть текстов относящихся к различным течениям и школам китайского буддизма, при чем особый акцент был сделан на текстах, не имеющих китайского оригинала и представляющих, по мнению автора, плод самостоятельной рефлексии тангутских буддистов по поводу различных предметов буддийского философствования. В связи с этим, в исследовании затрагивается ряд проблем, связанных как с традицией отдельных текстов в Северной Азии в различные периоды истории региона, так и эволюция ряда понятий и концепций, присущих китайскому буддизму, но получивших новое освещение в тангутских текстах.

Помимо вышеуказанных проблем, в диссертации затрагиваются также вопросы, касающиеся рецепции иностранных религий китайской культурой в целом.

. Тангутское буддийское искусство получило на настоящий момент достаточно полное освещение в работах Киры Самосюк.

циональным достижением следует считать возобновление выпуска сборников «Си-Ся яньцзю» под редакцией Ли Фаньвэня (подготовлено шесть номеров) Академией Общественных наук Нинся-Хуэйского Автономного района, а также журнала «Си-Ся сюэ» университетом Нинся под редакцией Ду Цзяньлу. Значительная часть материалов в этих повременных изданиях посвящена как раз буддийской тематике. Еще одним органом, долженствующим превратиться в один из главных рупоров тангутоведения должен стать журнал «Чжунго Сиюй Лиши юйянь яньцзю», подготавливаемый Институтом Западного Края Народного Университета Китая. Работы, посвященные буддизму в Си-Ся, достаточно регулярно появляются в таких авторитетных журналах как «Чжунхуа Фосюэ Сюэбао», «Китайской Тибетологии» и Asia Major. Одним из последних достижений китайского тангутоведения является публикация новой «Общей истории Си-Ся» под редакцией Ли Фаньвэня. Вместе с тем, интернационализация исследований и степень их институционализации еще не достигла необходимого уровня, так что тангутоведение во многом остается еще полем для самодеятельности. Это проявляется, в частности, в том, что изучением тангутского буддизма подчас занимаются исследователи, не имеющие необходимой подготовки, так что иногда в процессе исследований обнаруживаются весьма причудливые выводы. Но это, очевидно, относится к издержкам роста молодой науки. Вместе с тем, последние десятилетия ознаменовались существенным как количественным, так и качественным ростом исследований тангутского буддизма и постепенным осознанием роли тангутского буддизма и культуры в целом в Центральной Азии на пороге монгольского завоевания.

ры были влияния Тибета, носившее по преимуществу религиозный характер, и китайское, затрагивавшее по большей части светскую сферу. Н. А. Невский также указал на возможность незначительного киданьского культурного влияния, исходя при этом, скорее всего, из соображений географии и всеобщей истории. Именно это положение явилось исходным пунктом предлагаемого исследования. Выводы, полученные в результате представленных здесь изысканий, до некоторой степени опровергают точку зрения основателя тангутоведения, подчас по общим соображениям, а иногда и документально. Тем не менее, общее методологическое значение работ Н. А. Невского от этого не уменьшается, но скорее возрастает.

Таким образом, очевидно, что тангутские буддийские тексты в содержательном аспекте практически не изучались, что представляет собой наиболее существенную трудность в подготовке настоящего исследования, которое довольно часто лишено возможности непосредственно опереться на работы предшественников и авторитетных исследователей.

Методологическую основу для настоящего исследования составили труды ряда западных буддологов, в том числе Джона Макрэя, Питера Грегори и Роберта Гимелло, а также обобщающие работы японских и китайских исследователей буддизма, прежде всего Абэ Кейити и Ян Цзэнвэня. Принципиальную роль в исследовании, подобном представленному, играет максимально адекватное понимание рассматриваемых текстов, причем не только с лингвистической, но и непосредственно историко-философской точки зрения. Последнее обстоятельство тем более важно, что до настоящего времени комплексного исследования тангутских буддийских текстов в науке не предпринималось. Важнейшую роль в определении как методологических, так и собственно содержательных приоритетов настоящего исследования сыграли работы японских ученых Янагида Сейдзана, Камата Сигео и Ёсидзу Ёсихидэ. Исследования Янагида Сейдзана, а также работы его последователей (Ян Цзэнвэнь, Дж. Макрэй) сформировали парадигму понимания историко-философской эволюции Чань-буддизма и буддизма в Восточной Азии в целом. Им также предложены базовые принципы интерпретации Чань-буддийских текстов, сохраняющие значение и для текстов, относящихся к иным направлениям буддизма Восточной Азии. Ёсидзу Ёсихидэ принадлежит основная идея, проводимая в настоящем исследовании, а именно гипотеза о существовании в рамках китайского буддизма независимой традиции Хуаянь-Чань, представленной произведениями Чжэнгуаня, Цзунми, Чэнцяня и Цзинъюаня. Основное содержание этой гипотезы японского ученого сводится к тому, что в конце эпохи Тан в китайском буддизме начала складываться альтернативная классическому Чань традиция, объединявшая в себе компоненты Чань-буддизма и теоретические аспекты мысли доктринального направления Хуаянь, что привело к возникновению специфического историко-философского феномена «Хуаяньского возрождения» в начале правления китайской династии Сун. Сочетание чаньских практик и доктринального дискурса Хуаянь привело к становлению специфического религиозного комплекса, который, как представляется, оказал принципиальное влияние на становление буддизма в Си-Ся, в киданьском государстве Ляо, а также в средневековой Корее. Как представляется, тангутские тексты представляют красноречивое подтверждение этой гипотезы, а сам тангутский буддизм в его китайской части является ярким выражением именно этой традиции.

альными подробностями, именами и цитатами. Вместе с тем, мы осознаем, что некоторые аспекты, имеющие принципиальное значение, оказались освещены недостаточно.

у» (сокращенное название, см. далее). Данное произведение является, на наш взгляд тангутским, в нем не указывается на то, что текст переведен, а также встречающиеся в тексте географические названия и имена собственные могут быть частично приняты за тангутские. Вместе с тем, эта атрибуция не может считаться окончательной. Некоторые другие тексты привлекались в качестве дополнительных материалов: в их число входят тексты традиции Цзунми из собрания СПбФ ИВ РАН как на китайском и тангутском языках, а также ряд произведений китайских авторов периода так называемого «возрождения Хуаянь» начала эпохи Северной Сун. В число этих работ вошли произведения Чэнцяня, Цзинъюаня, а также немногие сохранившиеся памятники киданьского буддизма, прежде всего произведение Даочэня.

Основополагающее значение для написания данной работы имели труды по истории тангутского буддизма (Рут Даннел, Ши Цзиньбо, Чэнь Биньин), работы по истории традиции Хуаянь-Чань (Ёсидзу Ёсихидэ) и истории Чань (Абэ Кейити, Ян Цзэнвэнь), и работы, посвященные тибетско-китайскому культурному и религиозному взаимодействию (Шэнь Вэйжун).

Цели и задачи исследования. Данная работа посвящена становлению и развитию китайского буддизма в Си-Ся. Выделение китайской традиции, то есть традиции, основанной на китайском наследии и китайских текстах, представляется нам сейчас несколько искусственным, но тем не менее, это разделение было принято из методологических соображений, как обеспечивающее некоторую синтетичность исследования с одной стороны, и ограничивающее круг исследуемых материалов с другой. В этой связи предпочтительнее было бы определять китайский буддизм в Си-Ся исходя из его сущности, как традицию Хуаянь-Чань. Но эта традиция представляется только одной из нескольких ветвей китайского буддизма, бытовавших в Си-Ся. Хотя она и занимала господствующее положение, но не была единственной, так что понятие «китайского буддизма» было сохранено нами, исходя из терминологического удобства.

пая к этой работе мы имели определенные представления о тангутском буддизме, и, в частности, о процессе его формирования. Главной презумпцией такого рода являлось представление об анахронизме между развитием тангутского и китайского буддизма, появившееся в результате первоначального предварительного ознакомления с материалом. Согласно изначальной гипотезе, основной чертой китайской части тангутского буддизма нам представлялась консервация в Си-Ся буддийского наследия периода Тан. До некоторой степени это соображение сохраняет свою значимость и сейчас, но предпосылки и сущность Танского буддизма в Си-Ся в настоящее время представляются несколько иными, чем они виделись ранее. Таким образом, в ходе работы большинство из первоначальных представлений оказались нуждающимися в уточнении, и пересматривались уже непосредственно в процессе исследования. В частности, изменения коснулись представления о роли дуньхуанского буддизма в процессе становления буддизма в Си-Ся. Иными словами, объяснить облик буддизма в Си-Ся исходя из дуньхуанского материала представляется не до конца возможным, так что исследование по необходимости приобрело более широкий характер.

загрузка...