Delist.ru

Материальная культура и быт средневекового населения Пермского Предуралья (02.10.2007)

Автор: Крыласова Наталья Борисовна

Т.о., в комплекс предметов для ухода за внешностью входили гребни, копоушки (реже – ногтечистки), пинцеты-щипчики, туалетные коробочки. Традиция использования гребней имела местные корни, а остальные предметы гигиены, очевидно, были заимствованы у носителей салтово-маяцкой культуры (как и многие виды украшений, утвари и пр.). Процесс ухода за телом, вероятно, не просто составлял обыденную ежедневную процедуру, а был возведен в ранг особого ритуального действия. Подтверждением этому может служить тот факт, что предметы гигиены, в большинстве своем, были наделены дополнительной функцией амулетов, что выражается в их особом художественном оформлении, не рациональном, с точки зрения практического назначения рассматриваемых предметов. А дополнение многих вещей (зооморфных гребней, копоушек, туалетных коробочек) шумящими привесками и вовсе затрудняло бытовое использование предметов гигиены.

В главе 6 «Игры и развлечения» рассматриваются игрушки, поскольку они специфическим образом отражают естественную и искусственную окружающую среду. Средневековые материалы Пермского Предуралья позволяют выделить ряд категорий предметов, которые с большой долей уверенности можно отнести к категории игрушек. Следуя классификации, предложенной этнографами, в этой категории выделено четыре группы: 1) звуковые (сенсорные) игрушки (бубенчики-погремушки, «брунчалки» – детские музыкальные игрушки-аэрофоны, древнерусское керамическое яйцо-погремушка); 2) двигательные (моторные) игрушки (альчики (кости) для детской игры в «бабки», керамические шары); 4) оружие; 3) образные игрушки (куклы и дополнительные принадлежности для игры в «дочки-матери»). Наибольший интерес представляют глиняные антропоморфные сильно стилизованные фигуры, которые интерпретируются нами как куклы. Основанием для подобного мнения послужило значительное внешнее сходство этих фигурок с куклами обских угров (акань). В комплекс для игры в куклы входила также миниатюрная кукольная «посудка», которая повторяет формы реальных сосудов: горшков, котлов, кружек, мисок, ковшей. Любопытно, что дети, в основном, воспроизводили наиболее значимые формы сосудов, которые, к примеру, встречаются в погребальном инвентаре, что свидетельствует об их особом статусе.

В Заключении подводятся основные итоги исследования. Определяющее значение в системе бытового уклада имеют основные составляющие бытовой материальной культуры (культуры жизнеобеспечения): пища, жилище, одежда. Характер этих элементов определяется, в первую очередь, природно-климатическими условиями, особенностями хозяйства и традиционным этническим стереотипом.

В состав компонентов питания входили продукты земледелия и скотоводства, значительную долю в рационе составляли рыба, вероятно, дикорастущие растения (орехи, ягоды, травы, корень, возможно, грибы), доля охоты в обеспечении продуктами питания была относительно невелика. Традиционным способом приготовления пищи являлась варка, причем, среди основных видов блюд, вероятно, преобладали густые похлебки и каши, о чем свидетельствует характер кухонной посуды и столовых приборов. Изменения в питании прослеживаются с X–XI веков. Несомненно, значительную роль в этом процессе сыграло культурное влияние со стороны мощного соседа – Волжской Булгарии. Во-первых, произошел переход к пашенному земледелию, за счет чего значительно возросло количество выращиваемого зерна, что позволило использовать его не только в качестве компонента для похлебок, но и для выпечки хлеба. Из Волжской Булгарии были заимствованы новые виды зерновых и огородных культур, что расширило ассортимент продуктов питания. С этого же времени отмечаются изменения и в кулинарных традициях, что нашло отражение в появлении множества новых специализированных форм кухонной и столовой посуды. Вероятно, к этому же периоду можно отнести начало употребления в пищу молока и молочных продуктов, что подтверждают такие факты, как увеличение возраста забиваемых животных, распространение специализированной посуды для отстаивания сливок, приготовления сыра и творога, употребления сырого молока.

Средневековое население унаследовало проверенную временем форму наземного прямоугольного бревенчатого дома, который появился в Пермском Предуралье еще с периода раннего железного века. Для возведения таких домов использовались два основных строительных приема: сооружение сруба и закрепление горизонтально уложенных бревен между вертикальными столбами, врытыми в землю. Длительное сохранение последнего конструктивного приема объясняется несовершенством срубной техники, что подтверждается многочисленными фактами укрепления бревенчатых стен подпорками из кольев. Лишь для наиболее поздних жилищ можно предполагать наличие настоящих крепких срубов. Крыша была двускатной, реже односкатной. Поскольку стены были недостаточно прочными, чтобы выдержать серьезную нагрузку, использовались опорные столбы, расположенные вдоль осевой линии жилища. Исчезновение таких столбов в жилищах верхних слоев городищ может являться косвенным свидетельством распространения на позднем этапе самцовой крыши. Основным видом покрытия кровли, вероятно, являлась кора или береста, хотя имеются и свидетельства использования теса. Довольно суровые климатические условия Пермского Предуралья способствовали использованию дополнительных средств для утепления жилищ. Среди них наибольшее распространение получили обустройство закрытого тамбура у входа и сооружение завалинки (засыпки стен снаружи землей), для утепления кровли, возможно, использовался дерн.

Интерьер отличался простотой и не менялся на протяжении длительного времени: очаг и хозяйственная яма, расположенные в центральной части жилища; нары вдоль стен. Свободное пространство между нарами (пол) часто покрывалось глиной, иногда для утепления пола использовалось покрытие из тонких бревен или теса. Изменения в интерьере фиксируются с XI в.: 1) перенос отопительного устройства из центра к одной из стен или в угол, что объясняется необходимостью выделения свободного пространства в доме в связи с распространением ремесленной деятельности, а также и из-за уменьшения площади жилищ; 2) возникновение предметов мебели (столов, полок), о чем косвенно свидетельствует появление специальных подставок для установки круглодонных сосудов на плоскую поверхность, а позднее – переход к посуде с уплощенным или плоским дном.

Открытый очаг у жителей Пермского Предуралья имел относительно прогрессивную конструкцию, которая зародилась задолго до начала эпохи средневековья. Для лучшей аккумуляции тепла его основание выкладывали толстым слоем глины, нередко с добавлением камней. Со временем наблюдается тенденция к увеличению толщины глиняной «подушки», фиксируется наличие деревянного короба, препятствовавшего ее разрушению. Одновременно существовали и отопительные устройства типа камина (чувала). К позднему этапу родановской культуры относят появление в Пермском Предуралье глинобитных печей, хотя, вероятно, это произошло опять же в XI в., когда среди керамического материала появляются валики-подставки для круглодонных сосудов, служившие не только на столе, но и на печи, о чем говорят следы длительного пребывания в огне на многих предметах этой категории. Возможно, эти валики выполняли на печи функцию конфорок. Именно печи наилучшим образом отвечают и новому кулинарному обычаю выпечки хлеба. Тот факт, что подобные печи не фиксировались исследователями во время раскопок, объясняется отсутствием существенных различий между развалом очага на толстой многослойной глинобитной подушке, и развалом глинобитной печи.

Вполне вероятно, что именно появление глинобитных печей, дававших, в отличие от открытого очага, меньше света, способствовало распространению в быту масляных светильников булгарского типа, а с XIII в. – железных светцов-лучинодержателей. До этого в качестве светильников-жирников могли использоваться миниатюрные керамические плошки, которые не только освещали, но и обогревали небольших помещения.

Одежда жителей Пермского Предуралья также определялась климатическими условиями и спецификой хозяйственной деятельности, своеобразие костюма достигалось за счет использования разнообразных декоративных элементов, которые одновременно выполняли различные функции (дифференцирующую, магическую, эстетическую, а нередко, и утилитарную).

Кроме основных составных элементов материальной бытовой культуры в работе проанализированы разнообразные бытовые предметы. которые по функциональному назначению их можно объединить в такие группы, как посуда и столовые приборы, предметы для добывания огня, футляры и емкости, предметы гигиены. Отдельно рассмотрены детские игрушки, поскольку дети зачастую играли во взрослую жизнь, и игрушки, соответственно, являются миниатюрной копией реальных бытовых предметов. Поскольку исследователи, как правило, мало внимания уделяют характеристике бытовых предметов, и нередко ограничиваются в публикациях их простым перечислением, потребовалось проведение подробного морфологического анализа этих вещей, определение времени их бытования, территории распространения, функционального назначения. Отдельные категории предметов выделены и введены в научный оборот впервые.

В целом необходимо отметить, что некоторые бытовые предметы, представленные на территории Пермского Предуралья, имели широкое распространение либо по всей Европе, либо среди финно-угорских племен, но имеются и вещи, свойственные исключительно местному населению. Среди них флаконовидные пронизки-игольники, шумящие медальоны-коробочки, «якорьки» для крепления к костюму съемных вещей и прочее.

Яркой отличительной особенностью населения Пермского Предуралья было стремление придавать бытовым вещам дополнительные функции магических помощников-амулетов. Костюм, по своей сути, являлся комплексом украшений-амулетов, которые дополнялись роговыми зооморфными гребнями или бронзовыми амулетами, изображающими гребни; кресалами с бронзовой фигурной рукоятью; декоративными сумочками (у мужчин и женщин); костяными или бронзовыми копоушками, игольниками, подвесками-ложечками, туалетными коробочками, богато украшенными ножнами (у женщин), шильями в костяных футлярах (у мужчин). Все перечисленные бытовые предметы, которые носили в составе костюма, имеют декоративное оформление, изготовлены из относительно дорогого материала с использованием трудоемкой технологии, что является нецелесообразным с точки зрения практического назначения данных предметов (к примеру, для шила вполне достаточными были бы рукоять и футляр из дерева, роговая рукоять, да еще и с орнаментацией, является избыточной). Но и этого показалось недостаточно, и на рубеже X–XI вв. большинство амулетов-бытовых вещей (ложки, копоушки, туалетные коробочки, игольники, даже роговые гребни) было снабжено дополнительными шумящими привесками (преимущественно в виде утиных лапок), что совсем не согласуется с их практическим использованием, а напротив, является серьезной помехой. Вероятно, создавая свои амулеты-украшения, амулеты-бытовые вещи, жители Пермского Предуралья вкладывали в них настолько глубокий смысл, что эти предметы становились значимыми и ценными далеко за пределом Пермского края. Проследив территорию распространения зооморфных гребней и биметаллических кресал, мы наглядно показали, что родиной этих категорий бытовых вещей было Среднее Предуралье (Пермское и Удмуртское), откуда гребни распространялись на Запад по основным пунктам Великого Волжского пути, а биметаллические кресала, помимо этого, еще и на Восток – в Приобье. При этом вещи прикамского происхождения, вероятно, пользовались основным спросом среди финно-угорского населения.

Большинство перечисленных амулетов-бытовых вещей вышло из употребления или было заменено более прагматичными формами со второй половины XI века.

Если говорить в целом о системе быта, то можно констатировать, что наиболее значимые перемены во всех сферах приходятся именно на XI век. Этому есть ряд объяснений. С одной стороны, именно в этот период жители Пермского Предуралья вступают в активное взаимоотношение с Волжской Булгарией. Есть многочисленные свидетельства не просто массового употребления в быту продукции булгарских ремесленников, но и их непосредственного проживания на городищах Пермского Предуралья, где они производили продукцию, ориентированную на конкретного местного потребителя. Наряду с булгарскими ремесленниками активно развивать собственное дело начали и ремесленники-профессионалы из местной среды (ювелиры, кузнецы, бондари, гончары и прочие). Совместно с булгарскими купцами начали вести свою деятельность и местные торговцы. У этих представителей местного населения, которые проживали, в основном, на городищах, все более ослабевали связи с семейной общиной, а рост индивидуальной собственности, для сохранности которой получили широкое распространение сундуки с железными навесными замками, и нежелание делиться ею, и вовсе привел к отрыву от общины. У таких «идивидуалов» не только терялась связь с коллективом, но и происходил отрыв от традиционных культурных ценностей и правил, определяющих предпочтения и запреты во всех сферах жизни, в том числе, и в быту. В результате они получили определенную свободу в выборе предпочтений, и начали вносить новые элементы комфорта в жилище, пробовать непривычные продукты и блюда, отказываться от использования традиционных этнических украшений, заменяя их продукцией массового ремесленного производства и дорогими ювелирными украшениями престижного характера. Поскольку в жилище теперь обитала парная семья, площадь его стала меньше. Еще одной вероятной причиной сокращения площади жилищ было то, что территория городища, ограниченная с одной стороны обрывом, с другой – валом и стеной, не позволяла строиться вширь, а желающих поселиться здесь было немало. Поэтому и приходилось коренным образом менять как конструкцию жилища, так и его внутреннюю планировку.

Другой причиной, дающей картину резких изменений в быту, мог стать активный приток на городища разного рода переселенцев как с территории Волжской Булгарии, так и с запада (представители финских этносов, ранние славянские переселенцы), либо даже частичная смена населения.

К сожалению, относительно позднего этапа родановской культуры пока отсутствует полноценная информация о жизни сельской округи. Вполне вероятно, что изменения, которые четко фиксируются в быту средневекового населения Пермского Предуралья, относятся исключительно к городищам (к примеру, только на городищах найдены костяные гребни ремесленного производства, валики-подставки для круглодонной посуды, масляные светильники, развалы глинобитных печей и прочее). О жилищах позднего времени, существовавших на селищах, не известно ничего. Мы вполне имеем основания предполагать, что у сельчан традиционная семейная община сохранялась еще на протяжении длительного времени, что фиксируется даже по этнографическим материалам. Особенность бытовой культуры населения городищ, его более высокий уровень жизни, может использоваться как дополнительный довод в пользу правомерности точки зрения о наличии в Пермском Предуралье в период позднего средневековья населенных пунктов протогородского типа. В настоящее время вопрос о существовании протогородов является основным предметом дискуссии среди пермских археологов.

В задачи работы не входило определение этнической принадлежности средневекового населения Пермского Предуралья. Пока этот вопрос продолжает быть предметом жестких дискуссий, мы дипломатично назовем местных жителей «финно-угры». Хотя привлечение этнографических параллелей дало значительно больше прямых параллелей с материальной культурой обских угров, нежели с культурой пермских финнов.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ РАБОТЫ ИЗЛОЖЕНЫ АВТОРОМ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

Монографии

1. История Прикамского костюма: костюм средневекового населения Пермского Предуралья/ Н.Б. Крыласова. – Пермь: ПГПУ, 2001. – 260 с.: илл.132, табл.60. Библ. 213 назв. (29,8 п.л.).

2. Усольские древности/ И.А. Подюков, А.М. Белавин, Н.Б. Крыласова, С.В. Хоробрых, Д.А. Антипов. – Усолье: БФ Пермского книжного изд-ва, 2004. – 240 с., илл. (15 п.л./авт.1 п.л.).

3. Взаимодействие леса и степи Урало-Поволжья в эпоху средневековья (по материалам костюма)/ В.А. Иванов, Н.Б. Крыласова. – Пермь: ПФ Института истории и археологии УрО РАН, 2006. – 162 с.: илл. 39 + 8 цв.вкл. Библ. 214 назв. (20 п.л./авт.11,1 п.л., илл.).

4. Археология повседневности: материальная культура средневекового Предуралья/ Н.Б. Крыласова. – Пермь: ПГПУ, 2007. – 352 с.: ил.128 + 8 цв.вкл. Библ.416 назв. (44 п.л.).

Статьи в рецензируемых и международных изданиях:

5. Подвеска со знаком Рюриковичей из Рождественского могильника/ Н.Б. Крыласова // Российская археология, 1995, № 2. – С.192–197 (0,3 п.л.).

6. К вопросу об интерпретации кресал с сюжетом, известным в историографии как «Один и вороны»/ Н.Б. Крыласова // Российская археология, 2006, № 4. – С.64–74 (1 п.л.).

7. Зооморфные роговые гребни в материальной культуре Севера Восточной Европы/ Н.Б. Крыласова // Археология, этнография и антропология Евразии. № 1. – Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2007. –16 с. (1 п.л.).

8. Хронология кресал Пермского Предуралья/ Н.Б. Крыласова // Известия ЧНЦ УрО РАН. № 1. – Челябинск, 2007. – (0,35 п.л.).

9. Биметаллические кресала/ Н.Б. Крыласова // Stratum plus. 2006, № 5. – (1,6 п.л.).

Статьи и публикации:

Ткани и их использование в Пермском Предуралье в VIII-XI вв. / Н.Б. Крыласова // Древние ремесленники Приуралья. – Ижевск, УрО РАН, 2001. – С. 387–398 (0,52 п.л.).

Реконструкция костюма по материалам Рождественского и Огурдинского могильников X–XI вв./ Н.Б. Крыласова // Археология и этнография Среднего Приуралья. Вып.1. – Березники, 2001. – С.122–137 (0,7 п.л.).

Средневековый костюм Верхнего Прикамья как индикатор этнокультурных связей по Камскому торговому пути/ Н.Б. Крыласова // Великий Волжский путь. Материалы круглого стола и Международного научного семинара. – Казань: АНТ РАН, 2001. – С.146–152 (0,3 п.л.).

Элементы воспитания и обучения у средневекового населения Пермского Предуралья на примере детских игрушек/ Н.Б. Крыласова // Труды КАЭЭ ПГПУ. Сборник научных работ. Вып.1–2. – Пермь: ПГПУ, 2001. – С.33–38 (0,26 п.л.).

Женский костюм по материалам Каневского могильника/ Н.Б. Крыласова // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. (из истории костюма). – Самара: СОИКМ им. Алабина, 2001. – С.226–241 (0,7 п.л.).

Неволинские пояса в системе международных связей/ А.М. Белавин, Н.Б. Крыласова // Миграция и оседлость от Дуная до Ладоги в первом тысячелетии христианской эры. – СПб., 2001. – С.88–94 (0,3 п.л.).

Основные элементы «общебулгарского» костюма X–XI вв. по материалам Рождественского могильника в Пермском Предуралье/ Н.Б. Крыласова // Великий Волжский путь. История формирования и развития. – Казань: ИИ АНТ, 2002. – С.89–105 (0,78 п.л.).

Взаимодействие леса и степи в Предуралье (по материалам прикамского костюма)/ Н.Б. Крыласова // Исторические истоки, опыт взаимодействия и толерантности народов Приуралья. – Ижевск: УдГУ, 2002. – С.131–132 (0,08 п.л.).

Характерные черты средневекового угорского костюма и сохранение их в этнографическое время/ Н.Б. Крыласова // Северный археологический конгресс. – Екатеринбург–Ханты-Мансийск, 2002. – С.60–61 (0,08 п.л.)

Костюм средневекового населения Пермского Предуралья/ Н.Б. Крыласова // Очерки археологии Пермского Предуралья. – Пермь: ПГПУ, 2002. – С.203–216 (0,6 п.л.)

загрузка...