Delist.ru

Материальная культура и быт средневекового населения Пермского Предуралья (02.10.2007)

Автор: Крыласова Наталья Борисовна

Для употребления пищи служили, главным образом, все те же горшки и чаши. Судя по тому, что чаши обычно более богато орнаментированы, можно предполагать, что именно они предпочитались в качестве столовой посуды. Но в керамическом инвентаре присутствует и определенная доля сосудов для индивидуального приема пищи и подачи холодных блюд – миски и блюда. В качестве сосудов для питья в ранний период могли использоваться миниатюрные горшочки и плошки, но с конца X–XI вв. (единичные предметы известны с IX в.) в обиход начали входить новые формы специализированных сосудов (ковши и кружки). Остатки подобных деревянных сосудов известны в ряде погребений, чаще всего сохраняются металлические обоймы, украшавшие венчик сосуда. Керамические кружки получили широкое распространение в XI-XIII веках.

Значительный интерес представляют столовые приборы. Поскольку прикамские ложки еще не рассматривались в качестве особой категории, в работе приводится их подробная классификация, устанавливаются хронологические этапы их эволюции. В Пермском Предуралье известны, главным образом, металлические и костяные ложки, которые имели характер амулетов и входили в состав элементов костюма, они отличаются довольно специфическими формами и особенным своеобразным декоративным оформлением. Тем не менее, сравнение с бытовыми деревянными и костяными ложками, известными на соседних территориях, показывает, что амулеты являлись копией обыденных предметов. Большинство ложек-амулетов и по размерам не уступают реальным прототипам, и вполне могли использоваться по прямому назначению, например, во время ритуальных трапез. До середины XI в. бытовали ложки с укороченной рукоятью. Затем произошло удлинение рукояти столовых приборов, что, вероятно, было вызвано распространением нового, неизвестного ранее предмета интерьера – стола. Развитие формы черпака происходило следующим образом: в период второй половины VIII – первой половины IX вв. преобладали ложки с большим черпаком овально-подпрямоугольной формы, вытянутым по осевой линии. Во второй половине IX в. черпак принимает округлые очертания, эта форма сохраняется до середины XI в., хотя с конца Х в. округлый черпак начинает постепенно вытягиваться в стороны, и приобретать очертания овала, перпендикулярного осевой линии ложки. Эта форма черпака возобладала к концу XI в., группа ложек с длинной плоской прямоугольной рукоятью и относительно небольшим овальным черпаком, перпендикулярным рукояти, хотя и датируется по хронологии памятников XI–XIII вв., вероятно, имела более узкую дату (XI–XII вв.?). В XII–XIII вв. распространились ложки с длинной тонкой рукоятью и овальным яйцевидным черпаком. Обычно ложки имеют уплощенный или слабоуглубленный черпак, следовательно, они были предназначены для принятия или приготовления определенных видов пищи, вероятнее всего, каких-то кашеобразных блюд. Таким образом, изучение ложек не только позволяет проследить эволюцию во времени их формы, но и дает возможность установить кулинарные традиции древнего населения.

Кроме ложек в Пермском Предуралье с XIII в. известны были и вилки, что, по-своему, является уникальным явлением для периода средневековья.

Имеется множество археологических свидетельств того, что утварь наделялась магическим значением, наиболее ярким примером того являются ложки-амулеты. В отдельном разделе главы рассматривается семиотический статус утвари.

Подводя итог характеристике утвари, можно отметить, что в период X–XI вв. значительно расширяется ассортимент видов посуды, как за счет использования продукции булгарских ремесленников, так и за счет возникновения новых форм местной лепной посуды. Этот факт обусловлен укрепившимися связями с Волжской Булгарией, от которой могли быть заимствованы не только новые виды культурных растений, и, возможно, обычай употребления в пищу молока, но и новые способы приготовления блюд из них. А для приготовления и употребления этих блюд потребовалась и более разнообразная посуда.

Вторая глава «Жилище» посвящена второму по значимости элементу материальной культуры жизнеобеспечения. В первом разделе главы рассматриваются конструктивные особенности жилищ Пермского Предуралья. Конструкция жилища зависит от климатических условий, наличия строительного материала, этнических традиций, нередко и у одного этноса отмечается большое разнообразие типов жилищ. В Пермском Предуралье в период средневековья наблюдается значительная пестрота конструктивных типов жилищ.

Жилища Прикамья рассматривались исследователями (М.В. Талицким, В.А. Обориным, Р.Д. Голдиной, В.А. Кананиным) в контексте работ, направленных на обобщение материалов по отдельным археологическим культурам региона. Специальный целостный анализ этой категории материальной культуры местных народов был предпринят Е.М. Черных.

Основные выводы исследователей следующие: уже с периода раннего железного века для Прикамья характерны наземные прямоугольные бревенчатые жилища, среди которых выделяются постройки столбовой и срубной конструкции. В обеих группах преобладали сооружения с двускатной кровлей, реже встречаются жилища с односкатной крышей. Для ломоватовских и раннеродановских жилищ характерными чертами являются значительная площадь (60–100 кв. м), наличие в центре столбовых ям от опоры крыши, наличие канавок по периметру постройки, наличие открытого тамбура перед входом. Для позднеродановских жилищ характерны: небольшая площадь (16–30 кв. м), отсутствие канавок, отсутствие опорных столбов, наличие закрытого тамбура при входе, расположенного под одной крышей с жилищем.

Новые материалы, приведенные в данном разделе, позволяют по-новому взглянуть на жилища столбовой конструкции, которые Р.Д. Голдина относила к раннему периоду, Е.М. Черных считала легкими временными постройками. В реальности такие жилища, более простые в сооружении, мало уступали по своим теплозащитным функциям срубным постройкам, и, в большинстве случаев, представляли собой постоянные долговременные жилища. Вполне вероятно, что такие жилища преобладали на сельских поселениях, в то время, как для городищ (изученных в большей степени) были более свойственны срубные сооружения. К сожалению, недостаточная изученность селищ не позволяет однозначно ответить на данный вопрос.

Во втором разделе характеризуются особенности интерьера. Основными элементами интерьера прикамского жилища, которые обычно фиксируются археологически, являлись очаг и внутрижилищные ямы. Очаг и яма обычно располагались по центральной оси, отклонения от такой планировки первоначально были довольно редки. Но со временем рост производительных сил существенно изменил требования к жилищу. Развитие скотоводства потребовало выделения части жилой камеры для содержания зимой молодняка домашних животных. С развитием ремесла появилась необходимость выделения места для мастерской. Не последнюю роль могли сыграть изменения в структуре семьи. Место очага в жилищах Пермского Предуралья становится все более неустойчивым, он то сдвигается к стене в угол, то появляются дополнительные очаги, вытянутые в ряд вдоль продольной оси помещения. На позднем этапе родановской культуры хотя еще встречаются жилища с центральным положением глинобитного очага, но в большей части жилищ его местонахождение варьирует, чаще всего тяготеет к углам или стенам.

Среди внутрижилищных ям выделяются околоочажные и кладовые. Околоочажные ямы различной формы и размеров заполнены мусором и пищевыми отходами. Кладовые ямы уже с раннего времени имели правильную форму, внутрь ставились деревянные рама, укрепленная по углам столбиками. На дне ям часто наблюдаются небольшие прокалы. В поздних родановских ямы-кладовки жилищах изредка еще устраивались внутри дома, но чаще выносилась за его пределы, и находилась во дворе.

В ряде средневековых жилищ Пермского Предуралья фиксируется наличие нар, которые представляли собой земляные возвышения, огороженные досками, или же просто сбитые из досок и бревен топчаны, расположенные по периметру вдоль стен.

Пространство между нарами (пол жилища) довольно редко оставалось никак не благоустроенным. Иногда на полу фиксируются следы деревянного настила из досок или тонких бревен. В родановское время широко был распространен обычай покрывать пол обожженной глиной, которая нередко дополнительно покрывалась досками.

Косвенные данные (наличие подставок-валиков для круглодонной посуды) свидетельствуют о распространении в XI–XII вв. предметов мебели с плоской поверхностью. Интерьер дополнялся разного рода сундуками и шкатулками, от которых сохранились накладные детали. С Х в. широкое распространение получили навесные пружинные замки, которые могли предназначаться для запирания жилых домов, хозяйственных сооружений, сундуков, ларцов. Но, вероятнее всего, жилища в старину, как, впрочем, и сейчас во многих деревнях, не запирались, а замки предназначались исключительно для сохранности особых ценностей, хранящихся в сундуках. Возможно, большая их часть, встреченная на городищах, предназначалась для сундуков с товарами, привозившимися купцами. В Пермском Предуралье были распространены навесные замки, хорошо известные как на территории Руси, так и в Волжской Булгарии. Нутряные замки – большая редкость, известен всего один ключ от такого замка.

Следует отметить, что изменения, происходящие как в конструкции, так и в интерьере жилищ, фиксируются, прежде всего, именно на городищах, где население имело активные контакты с ремесленниками, торговцами и прочим приезжим людом. Вполне допустимо, что разнообразные новшества в обустройстве жилища объясняются не только естественной эволюцией социальных отношений, но и мощным инокультурным воздействием.

В главе 3 «Огонь в быту населения Пермского Предуралья» рассматриваются основные функции огня в быту. Огонь использовался при приготовлении пищи, в жилище являлся основным источником света и тепла, предметы для добывания огня одновременно являлись могущественными амулетами, которые занимали важное место в костюме мужчин и женщин средневекового Пермского Предуралья. Первый раздел главы, посвященный культовому значению огня у финно-угорских народов, включен в работу с целью более полного понимания археологических артефактов, связанных с добыванием и использованием в бытовых целях огня. Во втором разделе подробно рассматриваются орудия для добывания огня. В Пермском Предуралье в качестве таких орудий выступал комплекс, включающий стальное кресало, кремень и трут, помещавшийся в металлическую трубицу. На памятниках Пермского Предуралья представлено большое разнообразие стальных кресал, среди которых имеются и такие, которые были распространены по всей территории Евразии, и такие, которые присущи только данной территории. Кроме того, Пермское Предуралье по праву считается родиной кресал с фигурной бронзовой рукоятью. В работе предложена подробная классификация всей совокупности кресал и выстроена их хронология, отдельные результаты этого исследования нашли отражение в публикациях (Крыласова Н.Б. Хронология кресал Пермского Предуралья // Известия ЧНЦ УрО РАН. № 1. – Челябинск, 2007; Типология и хронология стальных кресал Пермского Предуралья // Влияние природной среды на развитие древних сообществ.– Йошкар-Ола, 2007). Поскольку кресала принадлежат к группе качественных кузнечных изделий, производство которых доступно лишь высококвалифицированным профессионалам, они сравнительно поздно распространились на территории Пермского Предуралья – первые их экземпляры появились здесь не ранее конца VII века, и с этого момента они бытовали вплоть до середины XIX века.

Самыми ранними были калачевидные кресала из круглого дрота, которые не получили широкого распространения, аналогий не имеют. Более массовыми стали пластинчатые кресала с одной рукоятью и в виде плашек, распространенные в VII–IX вв. преимущественно на территории Пермского и Удмуртского Предуралья. В комплексе с ними использовались железные трубицы для трута с изящной петлей в виде завитка.

В период с конца IX – начала Х вв. до первой половины XI века кресала становятся наиболее массовыми, встречаются в большинстве мужских и многих женских погребениях. Среди них самыми распространенными были калачевидные кресала овально-подтреугольной формы. В этот же период бытовали разнообразные типы биметаллических кресал. Редкими типами, встречающимися в данный период, являются трапециевидные пластинчатые кресала IX–X вв. и кресала в виде вытянутой плашки с петлей Х – начала XII веков.

Со второй половины–конца XI в. до начала XIII в. бытовали калачевидные кресала подтреугольной формы и кресала с дугообразным и прямоугольным язычком, у которых S-образно изогнутые рукояти почти вплотную прижаты к лезвию. Одновременно появились овальные и прямоугольные двулезвийные кресала, хорошо известные в Восточной Европе. Эти кресала можно считать древнерусским импортом или местной продукцией, возникшей под культурным влиянием русских переселенцев, в то время как одновременные калачевидные кресала встречаются преимущественно в Приуралье исключительно в финно-угорской среде. Недолгое время (XII–XIII вв.) просуществовал оригинальный локальный тип двулезвийных кресал с асимметричными лезвиями, который не имеет аналогий за пределами Верхнего Прикамья.

С XIV по XIX вв. были распространены изящные В-образные калачевидные кресала как с язычком, так и без него, одновременно с которыми бытовали овальные пластинчатые кресала. Наряду с ними в XV–XVII существовали калачевидные кресала с прямоугольным лезвием и тонкими концами рукоятей. Если первые находят аналогии в основном на Урале и в Сибири, то последние известны по всей территории Восточной Европы.

<лачевидные кресала с язычком относятся к X–XI вв., в последней четверти XI в. сменяются калачевидными кресалами без язычка, а с XII в. вытесняются овальными, для Пермского Предуралья не применимы. Наличие или отсутствие язычка здесь не является хронологическим признаком, а таковым выступает форма и особенности оформления концов рукояти. Кресала, как и многие другие бытовые предметы, играли роль магических помощников людей, это доказывают и материалы могильников, и этнографические факты. Наиболее ярким свидетельством того является появление и распространение в Пермском Предуралье в конце IX – начале Х вв. кресал-амулетов с бронзовой рукоятью, у которых полезные практические свойства почти отсутствуют. Тот факт, что именно Пермское Предуралье было родиной этих уникальных предметов, пользовавшихся большой популярностью в финно-угорском мире в Х – первой половине XI вв., доказывают и результаты их картографирования, и то, что именно здесь представлены почти все выделенные типы (Крыласова Н.Б. Биметаллические кресала // Stratum plus. 2006, № 5). Большие перспективы открывает изучение сюжетов, представленных на рукоятях биметаллических кресал. Например, опыт расшифровки одного из сюжетов, известного в историографии как «Один и вороны», дал любопытные результаты: с точки зрения мифологии сибирских народов этот сюжет является иллюстрацией одного из вариантов предания о получении людьми орудий для добывания огня (Крыласова Н.Б. К вопросу об интерпретации кресал с сюжетом, известным в историографии как «Один и вороны» // Российская археология, 2006, № 4). На наш взгляд, известные сюжеты должно объединять нечто общее, в соответствии с этим в работе предлагается несколько основных направляющих линий для дальнейших исследований.

В третьем разделе главы рассматриваются конструктивные особенности очагов. Население Пермского Предуралья стремилось использовать различные средства для сохранения тепла в помещениях. Одним из них является усовершенствование открытого очага путем использования в его конструкции большого количества глины и камней. Как правило, при раскопках очаги представляют собой яркие пятна прокаленной глины, иногда они образуют толщу до 70 см, состоящую из чередующихся прослоек золы и прожженной глины. В родановское время такой очаг нередко заключался в деревянную раму, препятствующую расползанию глины. Кроме очага открытого типа в Пермском Предуралье можно предполагать и наличие отопительного устройства типа камина (чувала), которое фиксируется уже с VIII в., но наиболее распространенным, вероятно, становится в тот период, когда очаг переносится в угол или к одной из стен, в этом случае выход дыма через свето-дымовую щель в кровле жилища становился затруднительным, и камин с трубой мог решить проблему вывода дыма из помещения. В эволюции очага отчетливо прослеживается тенденция увеличения толщи его основания с использованием глины и камней, аккумулирующих тепло, тенденция поднятия очага на уровень нар, что способствовало лучшему обогреву жизненно важного пространства, и, наконец, этот процесс завершился появлением на рубеже XI–XII вв. черной глинобитной печи, что, вполне возможно, было связано не только с эволюцией местного отопительного устройства, но и с новыми бытовыми традициями, привнесенными пришлым населением.

Четвертый раздел главы посвящен рассмотрению осветительных приборов. В качестве таковых с раннего времени могли использоваться маленькие керамические плошки, которые в небольшом процентном соотношении присутствуют в большинстве керамических комплексов средневековых поселений. Они могли применяться как масляные светильники-жирники. С Х в. в Волжской Болгарии получили широкое распространение специализированные масляные светильники в виде невысокой глиняной плошки с носиком-желобком и ручкой. Они достаточно стандартны и отличаются от древнерусских. Именно такие светильники появились и на ряде городищ Пермского Предуралья. Следует отметить, что наибольшее количество этих предметов происходит с городища Анюшкар, где, очевидно, данные светильники производились приезжим булгарским ремесленником, причем один экземпляр, изготовленный на гончарном круге, содержит в тесте толченую раковину и имеет характерный для Пермского Предуралья обжиг. На этом же городище обнаружены и образцы лепных орнаментированные светильников, подражающих по форме булгарским. В XIII–XV вв. появились первые железные светцы-лучинодержатели, которые, несомненно, были заимствованы с территории Руси. Единичными находками представлены детали хоросов – подвесных светильников для установки свечей, которые использовались с X–XII вв. в мусульманских и христианских храмах, реже в парадных палатах знати. Следует отметить, что разнообразные новшества (печи, светильники, светцы) появляются, в первую очередь, у населения крупных городищ, имевших возможность приобщения к инокультурным традициям.

Глава 4 «Костюм и его элементы» обобщает результаты проводимых ранее исследований (Крыласова Н.Б. История прикамского костюма, Пермь, 2001; Иванов В.А., Крыласова Н.Б. Взаимодействие леса и степи Урало-Поволжья в эпоху средневековья (по материалам костюма) Пермь, 2006). В первом разделе главы рассматриваются особенности одежды. У всех поло-возрастных категорий она включала полотняную рубаху, демисезонную тканевую или зимнюю меховую верхнюю одежду, обувь, головные уборы. Характер одежды и материалы для ее изготовления были обусловлены природно-климатическими условиями и особенностями хозяйственной деятельности. Покрой одежды определялся соображениями оптимального использования исходных материалов и минимизации обрезков. На обширных пространствах лесной зоны Восточной Европы одежда была практически одинаковой. Специфические этнические черты костюму придавали декоративные детали. Второй раздел главы посвящен характеристике состава декоративного убранства костюма. В Пермском Предуралье его основа сформировалась уже в VII–XVIII вв. в соответствии с идеологическими представлениями населения. Истоки многих характерных прикамских украшений можно обнаружить в южных кочевых культурах, которые в эпоху средневековья являлись распространителями «моды» по всей Евразии, в салтовских древностях, но на основе этих идей в Пермском Предуралье сформировался свой особый комплекс украшений. В полном виде средневековый женский костюм Пермского Предуралья включал височные подвески, накосники, шейно-нагрудные украшения, пояс с набедренником, украшения рук (браслеты, перстни). В составе мужского костюма наиболее часто присутствуют пояса, височные подвески, иногда мужской костюм дополнялся украшениями рук и шейными украшениями. Для того, чтобы проследить особенности эволюции костюмного убранства, провести классификацию костюмных комплексов, был применен метод математической статистики.

Декоративный комплекс средневекового костюма в Пермском Предуралье, в принципе, представлял собой набор разнообразных амулетов. Большинство из них были полифункциональными: несомненно, первостепенное значение имела их магическая функция, но, наряду с этим, многие украшения-амулеты можно считать этническими маркерами, социальными знаками, значительное количество предметов, входящих в состав костюмных комплексов, имели утилитарное назначение (предметы гигиены, быта, орудия труда), но, заняв свое место в костюме, они становились амулетами. Не имея возможности привести в диссертационной работе подробной морфологической характеристики основных категорий украшения прикамского костюма, здесь определяются их общие характерные черты. Наиболее характерные для Пермского Предуралья украшения представлены в составе женских костюмных комплексов. Основную этномаркирующую функцию выполняли элементы накосников. К таковым относятся арочные шумящие подвески, среди которых наиболее многочисленными были подвески с ажурной основой, изображающей стилизованный росток (т.н. арочные подвески «прикамского типа»), с изображением головы медведя, с XI в. – выполненные в технике имитации косоплетки. Массовыми накосниками были также биконьковые шумящие подвески с относительно реалистичными пластическими изображениями конских голов отлитых (коньковые подвески «прикамского типа»). Довольно широко в качестве накосников использовались шумящие подвески с треугольной основой, заполненной маленькими «умбончиками», колесовидные, трапециевидные и другие формы подвесок. И мужчины и женщины использовали височные подвески, которые, как известно, также могут выступать в качестве этномаркеров. В Пермском Предуралье это проявляется в полной мере. В ранний период существовали подвески с привеской в виде полого калачика, известные как «серьги харинского типа», затем были распространенны т.н. «серьги салтовского типа», которые в пермском Предуралье приобрели собственный облик. Это подвески с привеской в виде полого шарика и в виде грозди из зерни. Первые со временем приобрели пышное декоративное ювелирное оформление, и в таком виде получили в археологической литературе название «височные подвески с грушевидной привеской». На рубеже X–XI вв. получили распространение проволочные и калачевидные височные кольца (серьги). Для женского и мужского костюма характерными могут считаться наборные пояса, которые дополнялись разного рода привесками: узкими ремешками с накладками, низками бронзовых бус и пронизок с колокольчиками на конце. В состав женских поясных низок нередко входили зооморфные пронизки, особенно многочисленные в VII–IX вв.: медведи, птички, изображения крылатого пса Сенмурва и прочие. В женском костюме на поясе помещались туалетные медальоны-коробочки с шумящими привесками и «самоварчики», амулеты-ложечки, игольники.

В третьем разделе главы более подобно рассматриваются разнообразные приспособления для ношения в костюме орудий труда повседневного использования, большинство из которых еще никогда не являлись объектом специального исследования. К категории предметов приспособлений для крепления съемных деталей отнесены подвески в виде «костыльков» и «якорьков» из бронзы и кости, которые имели, главным образом, не декоративное, а утилитарное значение. «Рога» этих подвесок закреплялись в специальных петлях на поясе или в волосах при подвешивании накосников, ножен и т.п. При этом в составе накосников отмечаются, как правило, бронзовые «костыльки». Но они также встречаются и на поясе. «Якорьки» преимущественно служили для подвешивания различных предметов на пояс.

В материалах ряда могильников представлены поясные сумочки, среди которые выделено два отдела: кошельки для хранения элементов огнива, которые присутствуют в мужских погребениях, и женские сумочки для рукоделия и других мелких предметов, которые необходимо было иметь под рукой. Кошельки из кожи или ткани, обрамленные по краям металлическими обоймами, характерны преимущественно для Прикамья, включая территорию Волжской Булгарии, известны в Марийском Поволжье, а наиболее многочисленны в Паннонии. Женские поясные сумочки выделяются впервые. Их удалось зафиксировать благодаря металлическим украшениям – шумящим подвескам, «бахроме» с бубенчиками, особым декоративным застежкам, не имеющим аналогий за пределами Пермского Предуралья.

В большинстве погребений всех поло-возрастных категорий представлены ножи. Обычно нож располагается в области левого бедра, что свидетельствует о его нахождении в ножнах на поясе. Судя по следам древесины, ножны и рукояти изготавливались преимущественно из дерева. В период IX – начала XI вв. получили относительно широкое распространение деревянные ножны, обложенные металлическими пластинами (медными, бронзовыми или серебряными). Зачастую они бывают орнаментированы зернью. Сбоку к ножнам припаивался железный стержень, изогнутый вверху петлей, за которую ножны с помощью узкого ремешка, кожаного шнура, бронзовых или железных цепочек крепились к поясу. Ножны с металлическими обкладками в целом характерны исключительно для «богатых» женских захоронений с костюмными комплексами 1–2 типов. Эта категория предметов никогда подробно не анализировалась исследователями. В работе приводится классификация подобных ножен, выделяются характерные хронологические признаки.

Шилья, носившиеся на поясе, также помещались в специальные футляры. Роговые футляры с конусовидной емкостью внутри имели в верхней части два выступа со сквозными отверстиями. Такие же отверстия просверливались в Т-образных орнаментированных рукоятях из рога, реже из бронзы. При помощи кожаных шнурков, продеваемых в отверстия, футляр и рукоять скреплялись вместе и подвешивались к поясу. Рабочую часть шила извлекали, сдвигая рукоять вверх по шнурам. Подобная конструкция может считаться характерной для Пермского Предуралья. Она применялась в туалетных коробочках – «самоварчиках», в бронзовых игольниках с крышками. Хотя подобные футляры для шильев, которые бытовали в период с X по XIV вв., встречаются довольно широко, родиной их, вероятно, являлось Пермское Предуралье.

В составе костюма присутствовали и футляры для игл – игольники, которые носили преимущественно женщины на поясе или на правой косе. Для Пермского Предуралья характерны вертикальные игольники, которые делятся на два отдела: в виде сквозной полой емкости, через которую протягивался шнур с узлом или пробкой на конце, и в виде замкнутой конусовидной емкости. Ряд этих игольников уже рассматривался Л.А. Голубевой (1978), но некоторые группы, например, характерные исключительно для Пермского Предуралья флаконовидные пронизки-игольники, анализируются впервые.

Подводя итог главы, можно отметить, что наиболее значительно по составу украшений отличается от других харинский этап, на котором еще не начался процесс формирования характерных типов прикамских украшений, возникают лишь отдельные идеи – использование в накосниках коньков, медведей, уточек, редких арочных подвесок. Наиболее показателен период с VII до середины XI вв., когда возникает наиболее характерный для Пермского Предуралья комплекс украшений и разного рода амулетов. Наивысшей точки развития украшения-амулеты достигают на рубеже X–XI вв., когда даже предметы быта и орудия труда, входившие в состав костюма (гребни, копоушки, туалетные коробочки, ложки, игольники), почти полностью лишаются своей практической роли, дополняясь шумящими привесками. В это же время получают распространение бронзовые подвески-амулеты, имитирующие гребни. Кресала с бронзовыми рукоятями также не годились для практического использования и были исключительно амулетами. Со второй половины XI в. ситуация коренным образом меняется. Вместо типичных украшений, которые вошли в историографию как украшения «прикамского типа», с присутствием большого количества достаточно реалистичных зооморфных и орнитоморфных образов, получают распространение украшения, выполненные в технике имитации косоплетки. В этот период сохраняются только отдельные орнитоморфные пронизки, которые отличаются значительной стилизацией. В женском костюме используется значительно меньше бус, но взамен распространяется совершенно новый вид нагрудных украшений, которые подвешивались на шею на шнуре или цепочке – биякорьковые, подковообразные и иные типы шумящих подвесок. Вполне вероятно, что это связано если не с полной сменой населения, то со значительным влиянием со стороны финских культур с запада.

Глава 5 «Предметы гигиены». Гигиенические правила у всех этносов отличались большой устойчивостью, и играли особую роль в этническом самосознании. Гигиенические принадлежности, в том числе копоушки и гребни, широко распространенные в Пермском Предуралье, воспринимались не просто как банальные утилитарные предметы, а как магические участники важного ритуального действия.

В первом разделе главы рассматриваются гребни, которые по общепринятой в археологии классификации делятся на 4 отдела: цельные односторонние, составные односторонние, цельные двусторонние, составные двусторонние. Среди цельных односторонних гребней выделяются гребни с высокой спинкой, украшенной парой прорезных фигурок животных (зооморфные) (Крыласова Н.Б. Зооморфные роговые гребни в материальной культуре Севера Восточной Европы // Археология, этнография и антропология Евразии – Новосибирск, 2007, № 1), переходные гребни (в которых еще угадываются зооморфные черты) и арочные. Все они, несомненно, имеют местное происхождение (Пермское и Удмуртское Предуралье), не смотря на то, что зооморфные гребни распространились далеко на запад по Волжскому торговому пути, а арочные широко представлены на территории Волжской Булгарии. Это четко прослеживается на приведенных в Приложении картах. Зооморфные гребни наиболее ранние (VIII–X вв.), они часто встречаются в женских погребениях, где помещались на правую косу. Реже такие гребни присутствуют в мужских погребениях, где они находились на поясе. Тот факт, что данные гребни выступали в качестве амулетов, подтверждается не только их особым оформлением, но и частым наличием отверстий для шумящих привесок, а также широким распространением в Х в. бронзовых амулетов, лишь имитирующих зооморфные гребни, целиком лишенных утилитарного назначения. Пришедшие на смену зооморфным арочные гребни (X–XII вв.), являющиеся ремесленной продукцией, преобладают на городищах.

Составные односторонние гребни представлены наборными расческами с футлярами (X–XI вв.). Они широкие и короткие, с грубо пропиленными плоскими зубьями, накладки гребней и футляров обычно орнаментированы косой сеткой. Эти расчески, несомненно, древнерусского происхождения, хотя в славянских землях аналогичные прикамских экземпляры встречаются достаточно редко. Вероятно, в Пермском Предуралье существовало собственное производство наборных расчесок, образцами для которых могли быть небольшие расчески из средневековых мастерских Ютландии VIII–X веков.

Среди цельных односторонних гребней выделяются прямоугольные узкие (Х – начало XIII вв.) и широкие (XIV–XVI вв.) и трапециевидные (вторая половина XI – конец XIII вв.). Некоторые из них могут являться продукцией древнерусских ремесленников, но большинство, как показывает анализ материала и технологии изготовления, изготавливалось на месте.

Составные двусторонние гребни (начало XII - начало XIV вв.) в Пермском Предуралье редки.

Второй раздел главы посвящен копоушкам, которые по своей прямой (утилитарной) функции предназначались для чистки ушных раковин от естественного загрязнения серой. Наделение этих предметов дополнительными функциями амулета-украшения способствовало снабжению их обязательным приспособлением для привешивания в костюме, декоративному оформлению, а иногда и дополнению шумящими привесками. На территории Пермского Предуралья были распространены бронзовые и костяные копоушки, которые по оформлению центральной части (рукояти) делятся на два отдела: пластинчатые и стержнеобразные. Пластинчатые копоушки (по классификации С.В. Салангиной) относятся к «прикамскому» этнокультурному типу. Они являются наиболее многочисленными, и имели в Пермском Предуралье свои характерные черты (например, насечки по краям пластины, схематично изображающие лапки, отчего копоушка приобретает очертания шкурки пушного зверька). Совершенно оригинальными являются бронзовые литые копоушки с шумящими привесками в виде лапок водоплавающих птиц, выполненные в технике, характерной для прикамских украшений Х – начала XI века. Стержнеобразные копоушки, в небольшом количестве представленные на ряде крупных городищ, являются продукцией древнерусских ремесленников.

Еще одной категорией, относящейся к предметам гигиены, являются косметические щипчики или пинцеты, представленные в третьем разделе главы. Эта категория еще никогда специально не рассматривалась. В работе приводится морфологический анализ данной категории, определяются хронологические рамки бытования отдельных типов. Пинцеты проникли в Пермское Предуралье в период Великого переселения народов, такого массового распространения, как гребни и копоушки, не получили, но, тем не менее, заняли определенное место среди предметов гигиены.

В четвертом разделе главы представлены туалетные коробочки, среди которых выделяются круглые медальоны-коробочки и «самоварчики». Медальоны-коробочки VIII – начала XI вв. обычно снабженные шумящими привесками встречаются как в женских, так и в мужских погребениях. Они характерны исключительно для пермского Предуралья, за пределами которого известно всего две находки. «Самоварчики» – подвески-коробочки из двух половинок, стянутых тонким ремешком – использовались в качестве туалетных коробочек для благовоний в салтово-маяцкой культуре. Позднее такие изделия присутствовали в раннебулгарских древностях VIII–IX вв. и более поздних материалах Волжской Булгарии. От булгар, вероятно, эта категория предметов была заимствована жителями Пермского Предуралья, хотя следует отметить, что в пермском Предуралье в конце Х – начале XI вв. они представлены значительно шире, чем в булгарских древностях.

В пятом разделе главы рассматриваются зеркала, которые в Пермском Предуралье представлены единичными предметами, и вряд ли использовались местным населением.

загрузка...