Delist.ru

Старообрядческие таежные монастыри: условия сохранения и воспроизводства социокультурной традиции (вторая половина XIX - начало XXI в.) (02.10.2007)

Автор: Дутчак Елена Ерофеевна

Археографический поиск доставил в руки исследователей оригинальные литературные памятники, но в большинстве случаев они, уже утратив связь со средой бытования, объективно ограничивают анализ оппозиции старое/новое ее «высокими формами». Здесь есть и была своя логика – именно конфессиональный текст (переписанный, прокомментированный или созданный старовером-идеологом) содержит базовые, ценностные характеристики представляемого им сообщества, но вырванный из естественной среды он оказывается малопригодным для ответа на вопросы – в какой степени он был известен единоверцам-современникам, служил ли реальным ориентиром в повседневной практике общины, в течение какого времени и в силу каких причин это имело место и т.д. В результате, целостной картины не получалось.

Вследствие указанных обстоятельств теоретико-методического и источниковедческого характера интерес, возникший уже на волне новых подходов к культуре странничества, обнаружил противоречивую ситуацию. Современные технологии восстановили связь между православными символами и поведенческими стратегиями странничества, но, оставив без внимания идеологию и историческую эволюцию бегунства, ими репродуцируется упрощенный образ согласия с более чем двухсотлетней историей, собственной литературной традицией и моделью мироустройства.

Таким образом, сегодняшний объем научного знания о странниках может быть описан не только в виде суммы установленных фактов происхождения согласия, развития его вероучения, локализации и т.д., но и через предметное поле разных подходов к объяснению эсхатологии и жизненного стиля староверия. Культурологический ракурс установил духовно-символические основания мировоззрения бегунов, религиозный – выявил методы осмысления ими окружающей действительности, а в политическом аспекте максимально явными стали социальные результаты первого и второго, их форма и историческая динамика.

Несомненно, достигнутый в рамках разных подходов совокупный результат сегодня может быть использован при выявлении условий сохранения и воспроизводства страннической (и старообрядческой, в целом) скитской традиции, но лишь при соблюдении баланса между обобщенным исследованием явлений, институтов и корпораций и доказанным Н.Н. Покровским положением о неэффективности изучения староверия «как единого и нерасчлененного понятия».

Задача нахождения приемлемого ракурса для сопоставления историко-социальных объектов разного уровня и степени сложности крайне остро стоит при изучении страннических общин Сибири, «присутствующих» на страницах дореволюционных и современных исследований в двух параллельных плоскостях – как безликая компонента макропроцессов вольнонародной колонизации и побегов податного населения или как упоминание о конкретных людях, живших или живущих на конкретной территории. Еще более очевидна пропасть между разными уровнями анализа при выяснении обстоятельств возникновения конфессиональной мотивации бегунов: презентация ее как побочного продукта буржуазной модернизации не раскрывает, почему люди – внешне благополучные, оседлые и с достатком – пополняют их сообщества по сей день.

На современном этапе исторической науки условиями преодоления в равной мере как методологического эклектизма, так и абсолютизации поиска исторического факта признается построение объясняющей модели, в которой выводы макро- и микроанализа взаимно эксплицированы. Для того, чтобы некоторый набор переменных мог быть использован для объяснения класса регулярностей и наоборот, необходимо совмещение внешнего и внутреннего ракурса исследования. Только в тогда история локальных общин странников в таежных районах страны, существующих в течение длительного времени и создавших собственную литературную и идеологическую традицию, представляет собой необходимый материал для выявления, анализа и в дальнейшем сопоставления факторов, которые позволяют конфессиональным изолятам адаптироваться к современной им действительности и транслировать основные черты жизненного уклада и менталитета.

Методология и исследовательские модели и подходы.

Настоящий ? постклассический ? этап развития научного знания предлагает для выявления «механизма жизни» некоторого социокультурного образования использовать системный подход. Понимание системы как открытой, невсецелонадежной и саморегулируемой предполагает:

описание строения системы.

В каждый момент своей истории внутренняя жизнь конфессии-изолята может быть представлена через: 1) «культурный текст» – совокупность идеологем и мифологем, определяющих отношение религиозного сообщества к внешнему миру и устанавливающих способы достижения равновесия между сакральным и профанным; 2) воспроизведение «культурного текста» – индивидуальные и коллективные мотивы, интересы и переживания, служащие непосредственным импульсом для действий и предопределяющие конкретные формы соотнесения этих действий с конфессиональными ценностями; 3) социальная оболочка «культурного текста» – организационные, коммуникативные и дискурсивные практики, обусловливающие трансляцию и эволюцию конфессиональных идей, норм поведения, стратегий реагирования на импульсы извне. Установление устойчивых и регулярных пространственно-временных связей между названными уровнями составляет основу системного анализа конфессиональной общности и позволяет учесть не только очевидные формы деятельности, но и верования и убеждения, не всегда поддающиеся прямому наблюдению.

выявление резерва самоизменяемости системы в контексте макросоциальных процессов.

Для решения поставленной задачи разработаны две исследовательские модели – модель конфессиональной миграции и адаптационного реагирования.

Модель конфессиональной миграции строится на выявлении взаимосвязи между социальными обстоятельствами поиска «праведной земли» и символическим оформлением разных этапов пространственного перемещения – «исхода-дороги-обретения места». Она позволила анализировать миграции староверов комплексно – как явление социально-экономического, политического, культурного и психологического характера и, тем самым, рассматривать старообрядческую колонизацию Сибири как конструирование социокультурной среды на новом месте в соответствии с религиозными ценностями и идеалами. Предлагаемый подход строится, во-первых, на включении легенд о «далеких, святых и праведных землях» и религиозных идеалов староверия в сферу повседневного индивидуального и коллективного опыта переселенцев, во-вторых, с учетом отличительных черт страннической миграции: она есть не только реальное движение в пространстве, но и символическое ? по социальной шкале конфессии.

Модель адаптационного реагирования использована для исследования, во-первых, взаимоотношений конфессиональных мигрантов со сложившимися на территории переселения властными институтами и местной социокультурной средой; во-вторых, для системного изучения форм жизнеобеспечения, эволюции системы ценностей и социальных структур конфессиональной группы. Это позволило изучать адаптационный процесс как единый комплекс без искусственного деления на политический, экономический, религиозный и пр. уровни. С помощью данной исследовательской модели в диссертационном исследовании раскрыты: а) направленность и характер изменений конфессиональной системы в ходе модернизационных процессов; б) механизм, на основе которого кириллический (сакральный) текст становится организатором жизни таежного монастыря.

определение параметров сравнения конфессиональных систем, их адаптационного потенциала.

Параметрами сравнения скитских сообществ странников и белокриницких избраны их: 1) идейно-конфессиональный потенциал («культурные тексты»); 2) организационный потенциал (здесь: ритуальная и хозяйственная деятельность, их корреляции с доктринальными идеями и культурными символами, логика отбора поведенческих стратегий, причины и характер бытовой регламентации); 3) коммуникативный потенциал (внутригрупповые отношения и взаимодействия, которые определяются вероучением и формируются в результате объективных условий существования коллектива).

Совокупность и комбинация указанных характеристик в определенный момент времени – событий и структур дает основание для анализа причин и следствиях происходящих в старообрядческих общинах изменениях и, в конечном счете, об их адаптационных способностях в условиях макросоциальной модернизации.

Источники и методы исследования. Критерием для классификации источников служит их видовая принадлежность.

Законодательные материалы. В группу вошли светские и церковные, центральные и местные постановления второй половины XIX – начала ХХI в. по отношению к староверию вообще и странничеству в частности. Они позволяют определить правовое поле, в котором существовали и существуют нелегальные скитские сообщества и оценить степень административного давления на протяжении рассматриваемого исторического периода.

Статистические и картографические материалы дают возможность уточнить региональные особенности мест выхода странников-мигрантов, динамику старообрядческих конфессиональных миграций в Сибирь; природно-географические особенности томско-чулымской тайги и численность жителей таежных монастырей.

Делопроизводственные и судебно-следственные материалы в архивных фондах РГАДА (ф. 1431– Дела местных судебных учреждений о старообрядцах и сектантах); ГАТО (ф.3 – Томское губернское правление, ф.30 – Томский окружной стряпчий, ф.170 – Томская духовная консистория, р1786 – фонд уполномоченного по делам религии при Томском облисполкоме), ТЦНИ ТО (ф.6 – Нарымский уком ВКП(б), ф.358 – Томский РК ВКП(б)); содержат документы судебно-следственных процессов над жителями томско-чулымских скитов, переписку властных структур по поводу открытых нелегальных поселений. Наибольший интерес для понимания особенностей страннической миграции представляет собой выявленная группа уголовных дел, на материалах которых удалось доказать не только существование связей между общинами Поволжья и Томской губернии, но и установить особенности формирования конфессиональной миграционной установки.

Особо следует выделить собственно «старообрядческие фонды», сформированные путем изъятия государственными органами «архивов» общин – ОР РГБ (ф.246 – архив Рогожского кладбища); ОРКП НБ ТГУ (ф.24 – архив общины староверов-странников Бакчарского района Томской области). Находящиеся в их составе документы очерчивают хозяйственные возможности скитников в 1870–1930 гг., социальные позиции патронов таежных монастырей и круг единоверцев Европейской России, Урала и Сибири, с которыми томско-чулымские насельники поддерживали контакты.

Материалы периодической печати. Газетной публицистикой официального, церковного и либерального характера второй половины XIX – начала ХХ в. отражены активные дифференцирующие процессы в среде сибирских староверов, что позволяет соотнести направления миграций с местами расселения тех или иных согласий, выявить наиболее авторитетные старообрядческие центры. Наиболее информативными с этой точки зрения являются отчеты томских миссионеров, опубликованные в «Томских епархиальных ведомостях» за 1883–1816 гг., содержащие, помимо прочего, уникальные сведения об эсхатологических представлениях, особенностях хозяйственного уклада и социальной организации томско-чулымских староверов.

Материалы научных полевых исследований. Археографическая экспедиция ТГУ начала работу в томско-чулымских поселения в 1985 г., с 1987 г. по настоящее время руководителем группы является автор диссертационной работы. Для интервьюирования жителей таежных поселений был разработан опросник, с помощью которого собиралась информация о людях, событиях прошлого и настоящего, эсхатологических представлениях и социокультурных реалиях скитской действительности. Сформированная в результате бесед и наблюдений группа материалов (полевые дневники, аудио-, видео- и фотоисточники) дает возможность сравнивать степень модификации томско-чулымских общин с прочими старообрядческими сообществами региона и адекватно оценить их способность на современном этапе к сохранению социокультурной традиции.

Литературные источники. Эта группа составлена из тематически разных источников исторической информации. В нее вошли историко-литературные памятники христианской традиции, отражающие смысл конфессиональной топонимики и эсхатологической православной символики, и эпистолярные тексты, раскрывающие разные аспекты миграционного движения в Сибирь податного населения.

Однако главную информационную ценность для реализации поставленной цели имеют опубликованные сочинения староверов страннического и белокриницкого согласий и книжные собрания страннических общин Верхокамья, Поморья и Сибири. В диссертационном исследовании задействованы как хранящиеся в фондах государственных учреждений (НБ МГУ, ГПНТБ СО РАН, ИИ СО РАН, КИАМЗ, НБ ТГУ), так и остающиеся в томско-чулымских скитах (Приложения I, II).

Именно последняя группа источников, вводимая в научный оборот, объясняет логику отбора актуальных адаптационных стратегий. Представленные в томско-чулымских общинных собраниях эсхатологические, нравоучительные, богослужебные и уставные сочинения в совокупности составляют «культурный текст», лежащий в основании этой конфессиональной системы и формирующий мировоззрение скитников, их знания об окружающей действительности. Создаваемые на его основе толкования позволяют с высокой степенью надежности реконструировать границы девиации и нормы, тем самым определять степень изменяемости конфессиональной системы в инокультурной среде.

Поставленная в настоящем исследовании цель и многоуровневый состав источниковой базы обусловили использование междисциплинарных методов сбора и обработки материалов. Поскольку эффективность подхода (или комплекса подходов) определяется точным определением сфер, в которых их применение может быть признано корректным, то требуется различение типов обрабатываемой информации: 1) фактическая, отражающая реальные обстоятельства событий; 2) скрытая, контекстная.

Работа с информацией 1-го типа велась в рамках рационалистической позитивистской парадигмы, настаивающей на обязательной проверке и сопоставлении информации показаниями других (независимых от изучаемого объекта) исторических источников. Основой такой верификации по праву считается сравнение информации разных источников, описывающих одно явление или типологически сходные события. Соответственно, методами работы в данном случае стали – микроисторический, биографический и компаративистский анализ.

К числу нетрадиционных для исторического исследования подходов, используемых в работе, относятся методы, разработанные в рамках теории референтных групп и социологии повседневности. Они привлекались при изучении социальной среды, в которой непосредственно происходит воспроизводство культурной традиции, мотивации неофитов и при установлении черт повседневного восприятия окружающей действительности.

При работе с информацией 2-го типа (контекстной) были задействованы герменевтический и социально-археографический анализ. Герменевтический метод использовался: 1) при изучении сборников выписок, чьи составители не указывают причины и цели работы; 2) при рассмотрении тех читательских маргиналий и помет, «происхождение» которых может быть отнесено к первому этапу поиска адаптивной стратегии, а содержание – к «поступкам» конструктивной, деструктивной или иллюзорной направленности.

Социально-археографический анализ в настоящее время находится в стадии становления. Его институализация дополнит исследовательские программы по сбору сведений о памятниках древней письменности и среде их бытования выяснением функций, которые выполняет конфессиональный текст и книжное собрание в целом в передаче социокультурной традиции. Созданная в настоящее время инструментальная модель, на наш взгляд, обладает способностью к раскрытию внутренней связи «человек–книга–социум» и объясняет механизм «включения» конфессионального текста (идеологического императива) в повседневную жизнь скитского коллектива. В диссертации разработанная модель апробируется и уточняется.

Научная новизна исследования определяется, во-первых, объектом исследования – странничество является одним из малоизученных старообрядческих течений; посвященные ему работы немногочисленны и, как правило, ограничены периодом XVIII–XIX вв.

Во-вторых, используемая методология системного анализа позволяет изучать закрытую конфессиональную группу на разных этапах ее жизни (стадии генезиса, развития и возможного исчезновения) и, значит, выявить группы факторов и механизмов ее самосохранения и воспроизводства в исторической перспективе.

В-третьих, диссертационным исследованием вводятся в научный оборот ранее не известные памятники кириллической книжности конца XV–XX в. и апробируется опыт презентации старообрядческого книжного собрания как единого комплекса историко-культурной информации, отражающего особенности социальной среды ее создания, хранения и бытования.

На защиту выносятся следующие основные положения, в которых нашла отражение научная новизна диссертационного исследования:

1. Конфессиональная миграция представляет собой особый вариант колонизации, ее природу необходимо изучать не только с точки зрения социально-политических, экономических и/или идеологических факторов «выталкивания» и факторов-«стимуляторов», но и с учетом специфики ее пространственных перемещений и обстоятельств формирования социокультурной среды на новом месте. Только на этой основе возможно продолжение исследования географических утопий в русской крестьянской культуре XIX–XX вв. и их роли в освоении Сибири.

2. Эсхатологические доктрины староверия при исследовании конфессиональных миграций необходимо рассматривать в ракурсе не онтологических характеристик, а гносеологических возможностей – не когда и почему они возникли, а кто мог стать их потенциальным адресатом и какими средствами достигалось желаемое воздействие на аудиторию.

3. Конструктивная адаптация конфессиональных мигрантов к новым условиям существования не исчерпывается формированием системы жизнеобеспечения, главным показателем ее успешности является реализация сотериологических целей и ценностей. Поэтому лишь сохранение или утрата способности воплощать конфессиональный символ в социальные практики (хозяйственные, организационные, коммуникативные) могут считаться ключевыми показателями при оценке устойчивости скитского мира перед факторами средового воздействия.

4. Ведущим при оценке адаптационного потенциала скитского коллектива в условиях макросоциальной модернизации является не только сохранность книжных собраний и технологий работы с кириллическим текстом, но и принятый им тип социальной сплоченности.

загрузка...