Delist.ru

Образование Боспорского государства. Археология и хронология становления территориальной державы (01.07.2007)

Автор: Завойкин Алексей Андреевич

3. Династия Археанактидов (480/79 – 438/7 гг. до н.э.).

4. Боспор между Афинами и Гераклеей (Персией ?): поляризация

политических сил (ок. 437/436 – 410/406 гг.).

II. Боспор –держава Спартокидов

(конец V – II в. до н.э.)

Этап В. Становление, упрочение и развитие единого государства (ок. 410/406 – начало III в. до н.э.)

1. Формирование ядра Боспорского государства («Боспор» титулатуры):

от захвата Нимфея до смерти основателя державы (ок. 410/405–393/2 гг.).

2. Становление территориальной державы («Боспор и Феодосия») и

«архонтата» Спартокидов: от восшествия на престол Левкона I до

завоевания Феодосии (ок. 393/2 – прим. 366/364 гг.)

3. “Золотой век” Спартокидов (ок. 366//364 – 304/3 гг.).

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Этапы становления, структура государства и

характер власти Спартокидов

Опираясь на историческую периодизацию, получаем основания для уяснения сути тех исторических процессов, за которыми в совокупности вырисовывается существо процесса становления территориальной державы Спартокидов. Для достижения поставленной цели необходимо теперь на уровне синтеза разнообразных источников по тематическому принципу осветить некоторые узловые моменты этого процесса.

Глава 14. Боспор в системе внешнеполитических отношений во второй половине V – первой половине IV вв. до н.э. Находясь на далекой периферии античного мира, Боспор был неотъемлемой его частью. И исторические (в том числе политические) процессы, определявшие в главных чертах судьбы Эллады, затрагивали также и греческие центры в Северном Причерноморье. С другой стороны, как справедливо отмечала Т.В. Блаватская, «... удаленность боспорских городов делала их менее активными участниками различного рода столкновений антагонистических групп средиземноморских полисов... Тем не менее и на берега Боспора Киммерийского должны были долетать отзвуки того ожесточенного политического соперничества, которым полна история средиземноморских полисов рассматриваемого времени, а последствия этой борьбы каким-то образом сказывались на направлениях внешней политики Боспора...» (Блаватская. 1959. С. 49–50 и прим. 2).

Однако первые несомненные следы “включенности” Боспора во внешнеполитические перипетии истории Греции мы обнаруживаем в источниках не раньше 437/436 гг., когда в Понт совершил масштабную, по привлеченным для этого средствам и задачам, экспедицию Перикл. Ведущая цель этого мероприятия для афинян состояла в обеспечении поставок из этого региона товарного хлеба. В то же самое время и местные греческие центры, вступая во взаимоотношения с лидером I Афинского морского союза, решали своим собственные задачи (в Синопе был свергнут тиранический режим; где-то Перикл провел акт “устрашения” местных «династов и царей»). Не случайно исследователи неоднократно ставили вопрос о связи с акцией Перикла смены династий на Боспоре.

Но если прежде вопрос о взаимоотношениях Боспора (который представлялся единым государством, исключая Нимфей и Феодосию) с Афинами в этот период ставился с позиций взаимодействия двух субъектов политического процесса, то теперь, опираясь на данные литературной традиции и нумизматических источников, следует говорить не только о том, что необходимо эти отношения рассматривать как “многофакторные”, но и о том, что своего рода “водоразделом” в них стали внутриполитические противоречия на самом Боспоре. По всей видимости, ряд боспорских полисов, вошедших в состав Афинской архэ в качестве союзников (после 437/436 – не позднее 425/4 г. до н.э.), рассчитывал на защиту своих интересов от посягательств пантикапейской тирании. Последняя, вероятно, находилась во взаимно неприязненных отношениях с Афинами. И, можно даже предположить, искала поддержки у влиятельного врага Афин – Персии (не исключено, после 421 г. до н.э. при посредничестве Гераклеи Понтийской).

Ситуация резко переменилась ок. 410–406 гг., когда в тяжелых для них условиях военных неудач Афины пошли на заключение дружественного договора с Спартокидами, по сути предав своих союзников. Что и развязало руки Сатиру I, который немедленно захватил Нимфей. Оставленные без внешней защиты, другие полисы Боспора ищут поддержки у Гераклеи (что прослеживается в монетном деле этих центров).

В особенности детально и ясно эта схема нового внешнеполитического расклада прослеживается в первой половине IV в. до н.э., в период Боспоро-феодосийской войны (свидетельства Полиена и Пс.-Аристотеля). Причем участие Гераклеи в этих событиях на стороне Феодосии с 386 г. подпадает под условия так наз. «Царского мира», продиктованного Артаксерксом II.

Глава 15. О статусе Феодосии и Горгиппии в державе Спартокидов. Многие исследователи отмечали, что в составе Боспорского государства Феодосия и Горгиппия занимали особое положение (Каллистов. 1949; Колобова. 1953; Виноградов. 1978; Гуров. 1983; Петрова. 1991; 2000; и др.). Ю.Г. Виноградов, рассуждая о причинах сходства и особенностяхстатуса обоих городов в политической структуре Боспорского государства, указывал на два фактора: географический (нахождение в пограничной зоне, важная военно-стратегическая позиция) и исторический (относительно позднее вхождение в состав державы Спартокидов).

Представляется, не менее плодотворен противоположный подход: сравнительное исследование характеристик этих двух городов, различающих их между собой и, наоборот, сближающих каждый из них в отдельности с другими городами Боспора. Разбирая данный вопрос, не упустим из виду, что статус их в различные исторические периоды мог существенно меняться.

Анализ всего комплекса имеющихся источников демонстрирует, что при известном сходстве в положении обоих городов, завоеванных Левконом I между 370–360 гг. до н.э., в их положении было существенное различие.

После захвата Синдской Гавани, город был перестроен и реколонизован; в следствии этого получил новое имя – “Горгиппия”, в честь брата правителя и, видимо, его первого “наместника”. В состав населения города был включен значительный контингент дорийцев (не исключено, в том числе – жителей Каллатиса в конце IV в. до н.э.), в меньшем числе – македонян и фракийцев (носителей соответствующих имен – КБН. 1137; Латышев. 1909; Тохтасьев. 1988; и др.). Таким образом, Горгиппия стало своего рода “царской колонией” (насколько эта аналогия из эллинистической практики может быть использована) с особым политико-административным положением (в рамках «Боспора» титулатуры).

Никаких следов аналогичных характеристик в политическом статусе Феодосии (помимо ее выделения в титулатуре) мы пока не знаем, если только не поддерживать старую точку зрения (Б.В. Кёне) о том, что после завоевания Феодосия (“Феодея”) была переименована по имени жены или сестры Левкона I (ср.: Блаватский. 1981; Мельников. 2000).

Глава 16. Боспор и Синдика (этапы становления территориально- административной структуры государства). Исключительное значение в исследовании этапов становления структуры Боспорского государства при Левконе I имеет посвящение, найденное в 2000 г. в Нимфее (Соколова, Павличенко. 2002). Этот документ должен быть приурочен ко времени после 370 г. до н.э. (т.е. датирован примерно тем же интервалом, какой отводится для завоевания Левконом I Феодосии, естественно, относясь к периоду после этого события).

Новые данные по истории становления Боспорского государства, полученные благодаря посвящению из Нимфея, позволяют конкретизировать этапы этого процесса. Начало формированию территориальной державы Спартокидов было положено в годы правления Сатира I. Левкон I, наследник державы Сатира, после завоевания Феодосии (приняв титул “архонт Боспора и Феодосии” – КБН. 1111, etc.) под предлогом борьбы с узурпатором власти синдского царя Гекатея сыном того, Октамасадом, вторгся в Синдику и изгнал последнего (Тохтасьев. 2001; 2004). Тогда же, видимо, была присоединена к государству Спартокидов и Синдская Гавань, а затем и племена торетов, дандариев и псессов. Этот исторический момент и фиксируется титулатурой нимфейской надписи.

В дальнейшем титулатура Левкона I, уже без приращения новых территорий, была модифицирована в соответствии с политико-административной реформой: греческие подданные остались под “архонтской” властью (при этом эллинская часть Синдики включена в состав «Боспора»), а варварские общины перешли под царскую юрисдикцию (КБН. 6а, 6, etc.).

Ранее предполагалось, что титул «архонта» Левкон I принял только после завоевания Феодосии (Завойкин. 2001а. С. 170, 172). Теперь же, с учетом того, что и содержание ядра государства («Боспора» титулатуры) после завоевания «всей Синдики» претерпевало колебания (греческие города Синдики временно были выведены из состава «Боспора»), кажется вероятным, что и сам политико-административный термин «Боспор» применительно ко всей державе Спартокидов впервые был введен в употребление в тот же самый период.

Глава 17. Монархия Спартокидов и политическая структура государства. Исследователи Боспора едва ли не на протяжении всей истории его изучения подчеркивали некую исключительность данного политического образования, отличие от других государств и регионов. Со временем сложился своего рода стереотип, представление о феноменальности Боспора. Случалось, что, пользуясь этой характеристикой, пытались объяснять те или иные черты его политического, социально-экономического или культурного облика, которые, по мнению ученых, не вполне укладывались в традиционные схемы и модели или, – точнее сказать, – противоречили представлениям самих исследователей о “норме”. Однако в случае с Боспором подчас за специфически присущие ему черты принимались и неадекватные исторической реальности представления самих исследователей, навязанные концептуальными ориентирами. И в этом вопросе не последнюю роль играла ошибочная гипотеза о формировании единого Боспорского государства уже в 480/79 г. до н.э. Поскольку синхронные источники, характеризующие политический строй этого “единого” государства, вплоть до конца V в. до н.э. отсутствуют (Васильев. 1992), с неизбежностью приходилось ретроспективно переносить исторические реалии уже IV в. до н.э. в более раннюю эпоху (хотя и с оговорками).

Одновременно и попытки осмыслить характер власти Спартокидов в IV в. до н.э. находились в сильнейшей зависимости от представления, будто к тому периоду Боспорское государство имело уже вековую традицию. Следствием этого стал отказ от попыток исследования политических и государственных форм государства Спартокидов в исторической динамике, как процесса, а не “результата”.

Лучше своих последователей существо вопроса сформулировано М.И. Ростовцевым: «Боспорская тирания определяется очень своеобразным и единичным явлением в конституционной истории античного мира. Ее нельзя назвать ни чистой военной тиранией типа сиракузской, гераклейской и многочисленных кратковременных городских тираний IV и следующих веков, представительниц так называемой младшей тирании, ни чистой ?????????, т.е. царской властью восточного или эллинистического типа... Боспорская конституция пережила два периода: один – доэллинистический, другой – эллинистический. В первый период она очень близка к младшей тирании, во второй она приближается к тому положению, в котором находились Пергамское царство и другие более мелкие малоазийские эллинистические монархии» (Ростовцев. 1989. С. 183, 193).

Со времени написания работы М.И. Ростовцева, не только существенно расширилась источниковедческая база исследований, но и был получены важные выводы принципиального характера. Так, на основании глубокого исследования такой уникальной группы документов, как декреты правителей, Ф.В. Шелов-Коведяев (1985; 1985а; Виноградов, Толстиков, Шелов-Коведяев, 2002) приходит к однозначному заключению о глубоком вторжении Спартокидов в область полисного права и формировании чуть ли ни в первой половине IV в. до н.э. (ср.: Молев. 1997) “общебоспорского гражданства”. Этот же вывод подтверждается (и уточняется его хронология) анализом ??????.

С этой точки зрения по-новому могут быть поняты и события, связанные с утверждением власти Евмела на народном собрании (Diod. XX. 24, 3–4). Не исключено, что в острой политической ситуации на передний план выходят те элементы политического “партнерства” центральной власти и ??? ????????, которые в иные моменты скрыты для нас преобладанием власти Спартокидов над полисом.

Анализ близких исторических параллелей (прежде всего – державы Дионисия Старшего) позволяет точнее уяснить те особенности государственного строя Боспорского государства, которые отличают его среди прочих монархических образований как классической, так и эллинистической эпох. А попытка проследить эволюцию политического устройства державы Спартокидов, опираясь на исследование происхождения и эволюцию термина «Боспор» в титулатуре ее правителей, приводит к гипотезе, что (по крайней мере) до присоединения Феодосии (после которого в политический оборот входят термины «архонт» и «Боспор») включение завоеванных полисов в состав государства происходило как своеобразная (насильственная) форма симполитии, т.е. включения их на правах (условно говоря) “демов”, вследствие чего образовался “мегаполис” «Боспор».

Если согласиться с определением «Боспора» титулатуры как симполитии, становится понятным, почему вошедшие в его состав гражданские общины (по крайней мере до возобновления эпизодической чеканки меди Феодосией и Фанагорией), – исключая столичный Пантикапей, – до конца эпохи Спартокидов никак не проявляли себя. Это объясняет, почему, предоставляя иноземцам политию, Спартокиды не оговаривают границ распространения этой привилегии (Шелов-Коведяев. 1985а). Пантикапей же как историческое и политическое ядро Боспора (родина тирании, ее столица) занимал в этой структуре особенное положение. Ярче всего это выразилось в чеканке городской монеты, сохранившей на реверсе атрибуты полисной автономии, и в сохранении налоговых привилегий, о которых упомянуто в речи Евмела перед народным собранием (Diod. XX. 24). Сам факт, что в исторически важные моменты Спартокиды опирались на авторитет народного собрания, (хотя бы и санкционированного самими правителями) указывает на генетическую связь и определенную зависимость последних от полисных традиций даже тогда, когда их власть далеко вышла за пределы полисной структуры и могла опираться на материальные и людские ресурсы лично им подчиненные. Узурпировав власть высших полисных органов и магистратур, Спартокиды не могли полностью освободиться от этой зависимости и вплоть до конца их эпохи сохраняются черты этого политического дуализма: территориальная монархия при сильном влиянии полисных традиций.

Заключение. Процесс образования единого Боспорского государства прошел в своем развитии несколько этапов, которые протекали параллельно формированию монархических принципов управления и сложению его территориальной и административной структуры, которая видоизменялась в ходе завоевания тиранами Пантикапея (Спартокидами) новых государств (полисов) и племенных земель.

Своего рода “нулевой фазой” становления боспорской государственности было утверждение в Пантикапее в 480/79 г. до н.э. тиранической формы власти (до прим. 410–406 гг.). Пантикапейский полис во главе со своими тиранами стал “ядром” будущего Боспорского государства. Вполне вероятно, уже на этой стадии в состав пантикапейской общины могли войти небольшие автономные образования – Мирмекий, Тиритака, Порфмий.

В 438/7 г. до н.э. произошла смена правящей династии. Однако этот династический переворот в политических условиях того времени (сильное влияние Афин, вовлекших в состав I Морского союза ряд боспорских полисов) в принципе не привел к реализации “объединительных тенденций”, объективно сложившихся в регионе.

Страницы: 1  2  3  4  5  6  7