Delist.ru

Технологии межкультурного взаимодействия в российском гражданском обществе (01.07.2007)

Автор: Радина Надежда Константиновна

Понятие «межкультурные отношения» в настоящее время исследователи используют как более общее понятие в определении отношении между какими-либо группами, а также как понятие, акцентирующее культурную специфику данных отношений. Межэтнические отношения в современных исследованиях также анализируют в контексте межкультурных, подчеркивая роль исторических, политических, экономических условий в формировании данных отношений. Согласно устоявшейся терминологии в социальных науках межкультурное взаимодействие рассматривается как межгрупповое (рассматриваемое с точки зрения четырех основных подходов - мотивационного, ситуативного, когнитивного, деятельностного), при этом сам термин «межкультурное взаимодействие» имеет более узкое значение, нежели «межкультурные отношения». Взаимодействие подразумевает наблюдаемый компонент, однако не включает процессы и явления, которые невозможно наблюдать непосредственно.

Что же касается основных подходов в исследовании нации и национальной идентичности, их три: примордиальный, модернистский и постнеклассический, часто называемый конструктивистским или деконструктивистским. Представителями примордиального подхода (К. Гирц, Э. Смит, Ю. В. Бромлей, М. Н. Руткевич, А. Н. Малинкин, Н.Н. Моисеев и др.) нация рассматривается как объективно данная реальность и высший этап развития этноса. Модернистский и постмодернистский (постнеклассический) подходы к нации представлены в основном именами западных исследователей. В рамках постнеклассического подхода нации представлены как «воображаемые сообщества» (Б. Андерсен), как идея или проект, формирующийся при помощи дискурсивных практик.

Терминологические и понятийные ориентиры, представленные в данной главе, необходимы для анализа реальных межгрупповых отношений в политическом, экономическом и социальном пространстве общественных отношений, в том числе и в контексте процессов миграции. Социальные исследования, в поиске закономерностей межгруппового взаимодействия, описывают различные феномены в контексте «встречи культур» в процессе миграции, на основе концепций «культурного шока» (К. Оберг) или «стресса аккультурации» (Дж. Берри). Описываются стратегии межкультурного взаимодействия на основе формирования четырех (С. Бочнер, Дж. Берри: ассимиляция, сегрегация, интеграция и геноцид) или пяти (В. Бок: геттоизация, ассимиляция, промежуточный вариант, частичная ассимиляция и культурная колонизация) стратегий аккультурации.

В ранних работах по проблеме межкультурного взаимодействия считалось, что лучший вариант культурной адаптации мигранта является ассимиляция с доминирующей культурой. В соответствии с современным взглядом на данную проблему более успешным для этнических меньшинств является бикультурализм, достигаемый в процессе интеграции. Также в параграфе обсуждаются возможности выбора стратегий аккультурации со стороны этнических меньшинств и мигрантов.

Анализируя процесс межкультурных отношений этнических меньшинств и мигрантов в контексте современного социального пространства, невозможно игнорировать такие социально-психологические феномены как ксенофобия и этноцентризм, которые рассматриваются в четвертом параграфе первой главы «Ксенофобия как важнейшая проблема современного российского гражданского общества и феномен межкультурного взаимодействия».

Ряд социологических исследований последних лет анализируют проявления ксенофобии граждан, согласно которым российское общество в настоящий момент переживает подъем ксенофобии: согласно мониторингам ВЦИОМ 1990 – 2003 г.г. общие показатели ксенофобии превышали 65% в таких социальных группах как рабочие, служащие, пенсионеры и молодежь. При этом «центр тяжести» ксенофобии смещается в сторону «кавказофобии» и «китаефобии», оттеснивших антисемитизм, который, по мнению некоторых политологов, предпринимает усилия для институционализации в России.

В работе также приводятся примеры прикладных исследований в области социальной психологии, показывающие возможное поглощение личностной субъектности ролевым поведением, а также демонстрирующие высокую значимость социальных технологий в воспроизводстве ксенофобии и межгрупповой агрессивности. Более подробно анализируются антисемитизм и «кавказофобия», подчеркивается, что недостаточно исследуется организованная ксенофобия и организации, моделирующие и поддерживающие настроения общественной ксенофобии.

На основе отчетов по изучения настроений ксенофобии и расизма неправительственных информационно-аналитических центров («Сова», Московское бюро по правам человека и т.п.) рассматриваются факты проявления национальной и расовой нетерпимости в самых разнообразных формах и на самых различных уровнях российского общества, в том числе и в организациях гражданского общества (преимущественно политических движениях).

Институты гражданского общества, ориентированные на противостояние ксенофобии, создают и реализуют образовательные программы развития толерантности; проводят публичные акции в поддержку ценностей гражданского общества (пикеты, демонстрации, раздача листовок и т. п.); организуют культурные мероприятия, представляющие ценности диалога культур (фестивали, концерты и т.п.); обращаются в прокуратуру о возбуждении судебных разбирательств против практики расизма; используют PR-технологии для продвижения ценностей гражданского общества с использованием СМИ (например, публикуют открытые письма выдающихся деятелей культуры). Таким образом, действия институтов гражданского общества отражают противоречивую и напряженную ситуацию межкультурного взаимодействия в РФ.

В пятом параграфе первой главы «Стратегии межкультурного взаимодействия в контексте национальной политики и активности гражданского общества» устанавливаются связи между национальной политикой государства и отражением национальной политики в активности гражданского общества.

15 июня 1996 года Указом Президента Российской Федерации № 909 была утверждена Концепция государственной национальной политики Российской Федерации, обеспечившая необратимые изменения в социально-политическом движении России. Необходимость согласования в исследовании концептов национальной политики и межкультурных взаимодействий логично подводит к анализу моделей национализма и национальной политики в контексте межкультурных отношений. Согласно современным научным концептам в тексте разводятся понятия «государство» и «нация», рассматриваются их соотношения в политических исследованиях (Р. Брубейкер, Э. Геллнер, Л. Гринфелд, Х. Кон, Э. Смит, Т. Ренджер, Э. Хобсбаум и др.). Что же касается теорий и моделей национального развития, известных и используемых в научных дискуссиях, то это модели (в другом измерении - теории), предложенные американскими исследователями и описывающие становления национальной политики США (модели «англо-конформизма», «плавильного котла» и «культурного плюрализма» (или мультикультурализма)).

Далее в параграфе представлены дискуссии относительно применимости модели «российской гражданской нации», в которую включены такие исследователи, как М.Н. Губогло, А.Г. Здравомыслов, И.Г. Илишев, В. В. Коротеева, К.В. Калинина, С. В. Соколовский, В.А. Тишков и др. В дискуссиях российских исследователей особый интерес вызывает модель мультикультурализма, утверждающая как идеология, политика и дискурс правомерность и ценность культурного плюрализма, уместность и значимость многообразия и разноликости культурных форм (например, этнических и расовых) (В. М. Воронков, С.Р. Дерябина, В.С. Малахов, Ф-О. Радтке, В.А. Тишков, О.В. Щедрина и др.).

К достоинствам мультикультурализма относят сохранение культурного плюрализма, признание и защиту многообразных меньшинств, отказ от ксенофобии, шовинизма, расовых предрассудков, недостатки проявляются в этнизации социальных отношений, институционализации культурных различий, игнорировании либерального принципа приоритета прав индивида.

По мнению ряда исследователей в России присутствуют элементы мультикультурализма и мультикультурных социальных практик, при этом у модели «мультикультурализма» в России немало критиков и противников.

Особо острой критике модель мультикультурализма подвергает В.С. Малахов, согласно которому «мультикультуралисты» исходят из представления об этнокультурных различиях как всегда-уже-данных, этничность для них - антропологическое свойство, маркеры различия они принимают за его источник, поэтому социальные противоречия выглядят в рамках этого дискурса как культурные, что влечет за собой этнизацию политического. Он высказывает предположение, что мультикультурализм не средство, а препятствие на пути формирования мультикультурного общества.

В.С. Малахов связывает реализацию модели мультикультурализма в США с деятельностью западных неправительственных организаций, и называет три формы дискурса мультикультурализма, утверждаемых при помощи их деятельности:

моралистский (его поддерживают неправительственные организации, ориентированные на мирное существование различных этнических и религиозных сообществ),

постмодернистский (данный тип «продвигают» интеллектуалы из университетской среды и СМИ, здесь царит риторика «различия» и «инаковости»);

фундаменталистский (данный тип представляют активисты этнических меньшинств, пренебрегающие нормами современной либеральной демократии, ориентированные на насилие, прикрытие господства одной группы над всеми остальными).

Типизация дискурсов мультикультурализма В.С. Малахова демонстрирует его потенциальные угрозы для общества (создание экстремистских групп националистов), в первую очередь для либерального общества, чьи ресурсы используются для свержения его основных идеологем. Фундаменталистский дискурс ряда общественных движений в контексте модели мультикультурализма становится объектом изучения ряда исследователей (В. С. Малахов, Н. С. Мухаметшина, В. А. Тишков и др.), при этом анализируется, как культурный аргумент становится основным в производстве насилия.

Также в параграфе анализируются исследования, в центре внимания которых находятся проявления ксенофобии со стороны институтов гражданского общества - неправительственных организаций, политических партий и СМИ, которые, по меткому замечанию исследователей, предлагают «язык вражды» в представлении межкультурного и межнационального взаимодействия. Таким образом, деятельность российские неправительственных организаций также отражает биполярный конструкт «моралистский» / «фундаменталистский» дискурсивной практики мультикультурализма в России.

Завершается глава описанием концептуальных основ, используемых автором в изучении технологий межкультурных отношений неправительственных организаций российского гражданского общества.

Во второй главе «Анализ технологий межкультурного взаимодействия российского поликультурного гражданского общества и развитие толерантности» согласно трехуровневому представлению межкультурных отношений в российском гражданском обществе дается общая характеристика технологий этнокультурного взаимодействия институтов гражданского общества на первом уровне - в рамках традиционного поликультурного общества России. Рассматриваются технологии межкультурного взаимодействия в области образования и культуры, оценивается активность женских организаций в контексте межкультурного взаимодействия.

В первом параграфе второй главы «Технологии межкультурного взаимодействия неправительственных организаций в рамках поликультурного общества России» на основе предположения В.С.Малахова о трех дискурсивных формах гражданского общества в мультикультурном обществе, в данной главе анализируются технологии межкультурного взаимодействия в различных областях традиционного поликультурного российского общества. В качестве структур гражданского общества, представляющих «моралистский дискурс», рассматриваются неправительственные организации, направленные на поддержание толерантности, развитие национальных культур, на «диалог и содружество культур». В качестве структур, представляющих фундаменталистский дискурс, – националистические организации различных форм активности (умеренные, радикальные и ультрарадикальные).

Анализ практик межкультурного взаимодействия в рамках данной главы осуществляется на основе отчетов информационно-аналитического центра «Сова» и «Московской группы по правам человека» за 2005 год.

-ия угрожающего характера, «активизм» - акции и шествия, насилие и угрозы, политические и экономические требования национал-радикального характера. Деятельность организаций «фундаменталистского дискурса» можно охарактеризовать как

- активную, «субъектную» деятельность;

- не ограниченную этическими нормами общества, использующую различные виды насилия (от вербального до физического);

- противоречивую (артикулируемые цели заботы о соблюдении прав этнических групп сочетаются с реализуемыми политическими целями);

- использующую социальные технологии, требующие специальной подготовки и знаний (организация массовых митингов, маршей, провокация столкновений), носящие открыто-агрессивный характер.

«Интеграционные технологии», используемые структурами гражданского общества, которые разделяют ценности толерантности, представляющими «моралистский дискурс», в работе характеризуются как реактивные и описываются в виде двух основных блоков:

1 – технологии «защиты» от национал-экстремизма и ксенофобии деструктивных общественных объединений фактически «зеркально»-защитного характера по отношению к экстремистским технологиям;

2 – технологии, направленные на развитие позитивной этнической идентичности, на межкультурное познание и конструктивное взаимодействие, на развитие ценностей толерантности в поликультурном российском обществе.

К первой группе технологий относятся:

создание коалиций, проведение конференций и встреч по обмену опытом в противодействии национал-экстремистам;

митинги и марши в защиту ценностей толерантности против ксенофобии и экстремизма;

петиции и обращения к государственным органам в защиту пострадавших и призывами пресечь действия по активизации национальной розни;

инициация возбуждения уголовных дел в отношении национал-экстремистов;

юридические и психологические консультации пострадавшим от националистических выпадов;

восстановление разрушений, осуществленных националистами.

загрузка...