Delist.ru

Проблема субъективности в трансцендентально-феноменологической традиции западной философии (01.07.2007)

Автор: Комаров Сергей Владимирович

Но вся проблема заключается в том, что сама эта абсолютная субъективность открывается только в феноменологической позиции: ее открытие предполагает проведение трансцендентальной редукции уже по отношению к самому «Я» феноменологической редукции. В § 4 «Феномен трансцендентальной субъективности» показано, что трансцендентальная редукция есть новая модификация сознания, направленная на «внутренний» горизонт сознания, взятый в его единстве. В диссертации подробно рассматривается конституция чистого ego cogito: персональное «Я» с его габитуалитетом и мотивами, монадическое «Я» («Я-центр» сознания), наконец, само трансцендентальное Ego. Трансцендентальная субъективность есть чистая имманентная стихия сознания, в которой конституируются во времени все первичные смыслы «Я», «сознания», «субъекта» и т.д. Благодаря эйдетической редукции, трансцендентальная эмпирия субъективности была редуцирована до выявления сущности сознания: трансцендентальное ego есть сущностная форма любого акта сознания. «Универсальное априори, принадлежащее трансцендентальному ego как таковому, есть сущностная форма, заключающая в себе бесконечное число форм, априорных типов возможных актуальностей и потенциальностей жизни вместе с предметами, которые конституируются в нем как действительно сущие». Субъективность оказывается универсумом любых возможных форм переживания. Во-первых, она оказывается чистой фактичностью присутствия (Dasein). Во-вторых, субъективность как присутствие всегда осуществляется как временной синтез; она есть чистая временность. В-третьих, трансцендентальная субъективность конституирует себя для самой себя, а потому она – исторична. Субъективность присутствует в постоянной интенциональной смене смысловых горизонтов, которая и конституирует историчность самого «Я». Наконец, в-четвертых, такая трансценденция оказывается не просто полаганием нового горизонта здесь-бытия, но самим способом присутствия субъективности. Субъективность, поэтому, есть чистая жизненность как таковая (Lebendigkeit).

Очевидно, что субъективность как присутствие уже не может быть метафизически истолкована как субстанциальность субъекта. Феноменологическое понимание субъективности есть не абстрактная схема единства сознания (представление, понятие или трансцендентальный принцип), но действительное единство конкретных переживаний в их конституционной форме: каждая когитация есть явление и проявление трансцендентальной субъективности. В отличие от картезианского понятия cogito трансцендентальное ego феноменологии есть не понятие субъекта (тождество понятия и его бытия), но конкретное единство становящейся субъективности; в отличие от кантовской апперцепции оно есть не априорное условие познания, но единство интенциональных структур мышления вообще. Отличие заключается в том, что благодаря феноменологической позиции меняется сам смысл сознания – и коррелятивно – смысл реальности. Сознание теперь не метафизическая реальность, но объективное явление, живое, бытийствующее сознание, понятие как чистое «здесь-бытие». «…Трансцендентальность в любой своей форме есть имманентная, конституирующая внутри сознания бытийная характеристика. Любой возможный смысл, любое мыслимое бытие, называть ли его имманентным или трансцендентным, попадает в сферу трансцендентальной субъективности как субъективности, в которой конституируется смысл и бытие». Но это значит, что субъективность и для себя существует как постоянное самополагание. Самоистолкование ego разворачивается как редукция моего я к безличной субъективности, к абсолютному потоку сознания, т.е. как потеря «собственности» и «наличности». Это постоянное превращение «моего» я в «не мою» трансцендентальную субъективность, с сохранением нередуцируемого остатка (Residium), и есть гуссерлианская самоидентификация. Феноменологическое cogito существует как постоянная потеря наличного горизонта в обретении возможного бытия (горизонта возможного существования).

Таким образом, феноменологическая субъективность основывается на различии между самим бытием и его мышлением, но предполагает отождествление между феноменом и актом его конституирования. Действительным субъектом в феноменологии является само сознание в своем действии самоконституирования. Трансцендентальная субъективность есть бытие, учреждающее само себя в постоянной потере своей наличности; существует тот, чьим способом существования является постоянное самоистолкование.

На основании трансцендентальной субъективности в феноменологии конституируется интерсубъективный (премордиальный) мир. В §5 первой главы 3-й Части диссертации рассматривается трансцендентальный идеализм Гуссерля и связанная с этим проблема солипсизма; рассматривается аналогизирующая апперцепция как феноменологический способ конституирования «Другого», анализируется субъективность как интерсубъективная структура, конституирующая здесь-бытие как бытие-в-мире. Смысл интерсубъективности не в том, что она открывает такие фундаментальные интенциональные структуры трансцендентальной субъективности, которые являются обязательными для любого ego, а в том, что это такой горизонт субъективности, который конституирует со-вместное с Другими существование (Mitsein). Благодаря интерсубъективности не просто конституируется для меня бытие, «аналогичное» бытию-для-другого, но конституируется единый «жизненный мир». В диссертации рассматривается структура Lebenswelt как развертка горизонтов самой субъективности. В рефлексии «жизненный мир» есть только рациональная реконструкция структуры субъективности, но стоит только онтологически истолковать Lebenswelt как феномен чистого присутствия, как мы получим анонимное Dasein М.Хайдеггера.

Во 2-й главе Части 3 рассматривается учение о субъективности в фундаментальной онтологии М.Хайдеггера. В § 1 этой главы «Замысел фундаментальной онтологии» указывается, что проблематичность феноменологии связана с ее скрытым метафизическим основанием – отождествлением бытия и сущего, точнее – самого феномена и акта его конституирования. Феноменальное тождество сознания и его бытия, «что» сознания и акта его конституирования и есть внутреннее метафизическое условие самообоснования феноменологии. Если Кант «снимает» тождество явления сознания и его понятия, если Гуссерль «снимает» тождество сознания и его явления, то Хайдеггер снимает тождество самого явления. Именно онтологическая дифференциация бытия и сущего приводит к онтологическому истолкованию бытия как чистого присутствия (Anwesenheit) и пониманию феномена как само-себя-показывающего-в-здесь-бытия. Присутствующее есть конечное сущее, способом существования которого является транcценденция к своему бытию - Existenz . В диссертации показано, что проект фундаментальной онтологии заключается в истолковании конечного присутствия до его чистой существенности. При этом все структуры классического интеллекта (сознания) превращаются в феномены здесь-бытия: наличное бытие – в повседневность, чувственность - в сподручность, структуры рассудка становятся экзистенциалами самой здесь-бытийной ситуации, антиномичность разума превращается в структуру открытости/закрытости бытия, воображение становится настроением, и т.д. Временные схемы опыта оборачиваются при онтологическом истолковании временем самого здесь-бытия. Однако суть в том, что конечное мышление не просто обнаруживает себя при этом в качестве наличного бытия, но, низведенное до чистого существования, оно превращается в анонимное бытие. В этом и заключается особенность хайдеггеровского подхода: чистое присутствие теряет всякие черты «самости». Теперь Ich-problematik целиком основывается на структуре Dasein; любое понимание субъективности – метафизическая (рациональная или эмпирическая) структура «Я» или феноменологическое чистое cogito – основывается на изначальной структуре присутствия и является лишь ее модификацией в наличном здесь-бытии. Таким образом, фундаментальная онтология есть учение о субъективности как чистом существовании; онтология присутствия есть подлинная субъективность субъекта. Как чистое существование субъективность в аспекте бытия есть чистое экзистирование и раскрывается через модусы присутствия – экзистенциалы, в аспекте времени есть чистое экстазирование и раскрывается через модусы времени – экстазы.

Поэтому в диссертации рассмотрена экзистенциальная аналитика присутствия как описание феноменов субъективности (§ 2 «Субъективность как присутствие»). Здесь рассмотрена структура феномена In-der-Welt-Sein как повседневности субъективности и дано истолкование экзистенциальной конституции здесь-бытия как ее онтологической структуры. Первым конститутивом онтологически истолкованной субъективности является фактичность существования, раскрывающаяся через единство экзистенциалов расположенности, понимания и толкования. Каждый из них оказывается двоякой возможностью отношения здесь-бытия к своему бытию: расположение - «разомкнутостью/замкнутостью», понимание – «открытостью/закрытостью», толкование – «смыcлом/бессмыслицей». Эти экзистенциалы оказываются временными горизонтами, соответственно, коррелятами временных схем воображения классического интеллекта – необходимости (модус прошлого), возможности (модус будущего), действительности (модус настоящего). Отношение Dasein к Existenz и раскрывается как единство временных горизонтов: из будущего выдвигается то, что определяет настоящее и становится прошлым в здесь-бытии. В здесь бытие открывается как пред-полагаемое, уже присутствующее и всегда-возможное. Вторым конститутивом вот-бытия является настроение как анонимная структура брошенности/найденности. Эта структура есть модификацией данности субъективности как конечного бытия для самой себя в повседневности: «найденности» – как бытия, и «брошенности» - в «здесь». Третий конститутив экзистенциальной конституиции Dasein – это решимость. Решимость есть модификация обладания своей падающей обыденностью: она есть разомкнутость здесь-бытия к целостной структуре своей Existenz, к заботе. Каждый из хайдеггеровских конститутивов заботы – настроенность, брошенность и решимость – «внутри себя» имеют временную структуру, но и само образуют как бы «большие» круги времени: настроенность открывает определенность настоящим (действительность), брошенность –определенность прошлым (необходимость), а решимость – определенность будущим (возможность). Но решимость не просто вписывает экзистенциальную аналитику в структуру заботы, а, тем самым, она есть переход от экзистенциальной аналитики Dasein к временности бытия, к целостности времени (aller Zeit). Сущность здесь-бытия заключается в экзистировании, которая и выступает как решимость и решение быть. Решимость как постоянное набрасывание своей бытийной возможности быть оказывается онтологической структурой присутствия как бытийствующего субъекта. А именно переводом конечного сущего из круга анонимного присутствия в наличную ситуацию бытия: как разомкнутость на время решимость открывает субъективность субъекта, а как разомкнутость ситуации бытия она открывает его «субъектность».

Поэтому в фундаментальной онтологии проблема субъективности есть проблема «Wer-sein?». В диссертации показано, что хайдеггеровское здесь-бытие есть своеобразная онтологическая интерпретация картезианско-кантианского cogito. Введя онтологическое различие, М.Хайдеггер переносит акцент в интерпретации акта «я мыслю» с сознания на само бытие: cogito теперь есть чистое sum, а всякие характеристики «сознания» должны быть исключены. Специальным образом рассматривается хайдеггеровское истолкование кантовской апперцепции и сведение картезианского мышления к чистому представлению, ведущему, в свою очередь, к размаху субъективизма и своеволия. Показано, что при этом, благодаря изначальному онтологическому различию бытия и сущего, Хайдеггер совершенно игнорирует гносеологический и этический смысл классического тождества мышления и бытия. Таким образом, хайдеггеровское присутствие и есть подлинный субъект существования; экзистирование к своему бытию и есть способ присутствия его в мире, развернутая субъективность (самость). Онтологическое различие между сущим и его бытием ведет к пропасти между конечным присутствием и его существованием, между бытием и мышлением, между самой субъективностью и ее самосознанием, между представлением и тем, кто представляет.

Поскольку подлинная субъективность субъекта раскрывается как его временность: время оказывается инвариантом присутствия. Анализу субъективности как чистой временности посвящен §3 «Время субъективности» главы 2 3-й Части диссертационного исследования. В нем детально анализируется понимание времени («исключение времени») как основы всей метафизики субъективности. Так, рассматривается время и временность в «Бытии и времени», исследуется набросок времени на бытие в работе «Время и бытие»; наконец, дано толкование бытия как события (Ereignis). Здесь показано, что событие как сбывание бытия благодаря временности выступает его самоускользание; оно дано (es gibt) как постоянное самообладание бытия, благодаря его постоянной потере. В интерпретации времени бытия онтологическое дифференциация набрасывается теперь на само бытие: различается не бытие и сущее, но бытие как бытие и бытие как событие, как акт его сбывания. Субъективность теперь, поэтому, понимается не как анонимное здесь-бытие, но как событие присутствия; и в этом случае она есть чистое само-различие присутствия.

Таким образом, в результате онтологического истолкования феномена в фундаментальной онтологии субъективность становится чистым присутствием, а временность превращается в чистое различение (das Unterschied, Differenz) бытия.

Фундаментальная онтология есть завершение всякой метафизики субъекта: сведение субъективности к чистой временности и фактичности полагает границу самого мышления субъекта как некого единства и инварианта субстанциальности. Поэтому в основе современной философии лежит именно онтологическое различие между бытием и сущим. Иначе говоря, субъективность мыслится не как чистое присутствие или субстрат, но как различие между конкретным бытием и его смыслом; время не чистое различие, но конкретное различие между присутствием и смыслом здесь-бытия.

В заключение диссертации подводится краткий итог диссертационного исследования, и излагаются основные выводы работы. Указывается, что эволюция концепций субъективности в истории западноевропейской философии идет от трактовки сознания как выражения индивидуального «духа» (в классической метафизике) через выявление его объективных трансцендентальных структур (у Канта) к ее полной онтологической объективации (в феноменологии и фундаментальной онтологии). Историческое понимание субъективности развивается от субстанциальных трактовок сознания к конкретному присутствию в наличной ситуации, от абсолютности «я мыслю» к множественности «я», от вневременности субъекта к конкретной временности. Онтологически истолкованная субъективность есть различие (временность) между бытием сознания и его понятием, между феноменом и его конституированием, между бытием и личностным смыслом.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

Монографии:

1. Комаров С.В. Метафизика и феноменология субъективности: Исторические пролегомены к фундаментальной онтологии сознания. СПб., «Алетейя», 2007. 734с. (40,6 п.л.)

2. Комаров С.В., Кордон С.И. Основы системодеятельностной методологии. Категории. Пермь, Изд-во ПГУ, 2005. 384 с. (20 п.л.).

Статьи в рецензируемых научных журналах:

3. Комаров С.В. Внутреннее чувство и понятие «я» у Канта. // Личность. Культура. Общество. М., 2007. Т. VIII. №1 (35). С. 102 – 113.

4. Комаров С.В. Трансцендентальная субъективность как предмет феноменологии.// Личность. Культура. Общество. М., 2007. Т. IX. №2 (36). С. 208-220.

5. Комаров С.В. «Ленивый разум» Лейбница и «ложные суждения» Локка. // Человек. 2007, №1. С.96 – 111.

6. Комаров С.В. Понятие явления у Канта: смысл и значение. // Вестник Костромского государственного университета им. Н.А.Некрасова. 2006, №4. С. 165-175.

Статьи и тезисы:

7. S.V.Komarov. The Consciousness-Corporeality Problem // The Origins of life. The primogenital matrix of life and its context. (Analecta Husserliana. V.66.) Dordrecht / Boston / London. 2000. S. 297-322. Sp.: S. 313-318.

8. Lebenswelt als Weltanschauung. // Ученые записки Гуманитарного факультета Пермского государственного технического университета. Выпуск 13. Пермь, Изд-во Пермского государственного технического университета, 2005. С. 88-104.

9. Кантианская интерпретация «Бытия и времени» М. Хайдеггера. // Ученые записки Гуманитарного факультета Пермского государственного технического университета. Выпуск 13. Пермь, Изд-во Пермского государственного технического университета, 2005. С. 105 – 117.

10. Феноменологическая онтология сознания. // Ученые записки Гуманитарного факультета Пермского государственного технического университета. Выпуск 13. Пермь, Изд-во Пермского государственного технического университета, 2005. С. 117-131.

11. Гуссерлианский проект рационального мировоззрения. // Мировоззрение как социокультурный феномен. Материалы рос. науч. конф. «Мировоззрение и культура», посвящ. 75-летию заслуж.деятеля науки РФ, д-ра филос.наук, проф. И.Я.Лойфмана (Екатеринбург, 17-18 декабря 2002 г.). Екатеринбург, Изд-во «Банк культурной информации», 2002. С. 175-181.

12. Опыт преодоления субъективности: Спиноза и Лейбниц. // Ученые записки гуманитарного факультета. Выпуск III. Пермь, Перм.гос.техн.ун-т, 2001. – С. 14-31.

13. Прагматика мышления. // Ученые записки гуманитарного факультета. Выпуск III. Пермь, Перм.гос.техн.ун-т, 2001. С. 41-49.

14. Судьбы субъективности в европейской философии. // Переходные периоды в смене культурных эпох. Сборник статей межвузовской научной конференции, посвященной 70-летию проф.Н.З.Короткова. Пермь, Перм.гос.техн.ун-т, 2001. С.46-62.

15. Проблема бытия в философии В.Соловьева. // Акутальные проблемы современной социальной науки. Сборник научных трудов философско-социологического факультета к 85-летию ПГУ. Под ред. В.Г.Попова. Пермь, Пермский государственный университет, 2001. С.46-57.

16. Осуществленная мысль // Чаадаев и Мамардашвили: перекличка голосов, проблем и перспектив. Мат. научн. конф. Соликамск, 2000. С. 30-40.

17. Современная техника: кризис рациональности? // Техническая рациональность в XXI веке. Материалы IV Конференции по философии техники и технетике. М., Центр системных исследований, 1999. С. 134 - 140.

18. Проблема форм мышления и инженерная рациональность. // Новая философия инженерного образования: Мат. докл. республ. науч. конф. Пермь, 1996. С.14-26.

Машинобожие. // Бытие культуры: сакральное и светское.: Сб.статей. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1994. С.144-160. (В соавторстве с Трипольским Р.И.).

19. Психоанализ в контексте экзистенциально-личностной педагогики. // Гуманитарное знание и педагогическая деятельность: Тезисы докл. республ.научно-практ. конф.. Пермь, Изд-во ПОИПКРО, 1994. С.65-70.

20. Диалектика и теория познания. // Диалектика и культура: Тезисы докл. Всесоюзн. науч. конф. Пермь, 1991. С.18-20.

21. Проблема творчества и современная теория познания. // Творчество как онтологическая проблема: Тезисы докл. науч. конф. Пермь, 1992. С. 129-132.

22. О модели субъекта со свободной волей. // Математическое моделирование систем и процессов: Тезисы докл. науч. конф. Пермь, 1993. С.6-9.

23. Сознание как проблема теории познания. // XIX World Congress of Philosophy.: Book of Abstracts.Vol.1. Moscow, 1993. С.105.

24. Сознание как экзистенциальная проблема. // Проблема сознания в отечественной и зарубежной философии ХХ века: Тезисы докл. науч. конф. Иваново, 1994. С.41-43.

загрузка...