Delist.ru

Cтруктура и динамика социально-политических конфликтов в современном российском обществе (01.07.2007)

Автор: Чувашова Наталья Ивановна

- региональные элиты краев и областей, не заинтересованные в резком сломе сложившихся социально-экономических отношений.

В условиях эскалации конфликта российский парламент стал центром тяготения всех оппозиционных сил, включая леворадикальные, национал-патриотические и коммунистические партии и организации, наметился рост поддержки парламента среди массовых групп населения, не сумевших адаптироваться в условиях либеральных реформ.

В качестве объекта конфликта выступали государственная власть и общенародная собственность, в качестве предмета конфликта – конституционная реформа, методы реализации экономической реформы и контроль за ее проведением. Конфликт интересов совпадал с конфликтом ценностей, каждая из конфликтующих сторон апеллировала к определенной системе ценностей: либеральной или социально-патерналистской.

Характер и динамика конфликтного взаимодействия. Противостояние законодательной и исполнительной властей начиналось как институциональный конфликт. Потенциально зародыш конфликта возник с введением поста Президента РСФСР, что предполагало перераспределение полномочий от Съезда – Верховного Совета к Президенту РФ. Обострение конфликта властей произошло с началом радикальных экономических реформ, отторжение которых превратило один и тот же состав депутатского корпуса из союзника президента в его противника. На VII Съезде народных депутатов (декабрь 1992 г.) противостояние властей переходит в фазу непримиримой борьбы, дестабилизировавшей все стороны жизни общества.

И президент, и лидеры парламента были нацелены на бескомпромиссную борьбу за доминирование в политико-правовом пространстве. Но парламент мог это сделать легитимными средствами, а президент таких возможностей не имел, зато в его руках находились административные ресурсы, включая силовые структуры и финансовые рычаги.

Исходя из имеющихся в распоряжении сторон ресурсов, вырабатывались и пути выхода из тупика «двоевластия». Стратегия парламента была направлена на минимизацию власти конкурирующей стороны через конституционно-правовые методы. («Парламентский» проект новой Конституции предусматривал установление в России парламентской республики с сильным парламентом и достаточно влиятельным президентом). Стратегия президента была направлена на силовое устранение оппозиционного парламента. Проведение либерал-революционной политики по принудительному насаждению капитализма натолкнулось на неприятие широких слоев населения, крепнущую оппозицию политических сил коммунистической и державной направленности. Дальнейшее осуществление радикал-либерального курса было возможно лишь при условии подавления растущего сопротивления в парламенте и вне него.

Подведем итоги. События сентября–октября 1993 г. следует идентифицировать как политический кризис, характеризовавшийся делегитимизацией институтов государственной власти и снижением управляемости всеми сферами общества, обострением противоречий между основными субъектами политического процесса, ростом массового социального недовольства.

Политический кризис имел своей основой внутриэлитный конфликт, обусловленный различием корпоративных и политических интересов различных сегментов элиты, выступавших вследствие этого за умеренно-реформистский или за радикально-либеральный варианты перехода к рыночной экономике и политической демократии.

По мере роста недовольства среди значительных слоев населения радикально-либеральным курсом президента и правительства конфликт приобрел социально-политический характер и вышел за рамки внутриэлитного противоборства как по целям, так и по составу участников и перерос в острейший политический кризис, который был преодолен через политическое уничтожение одной из противоборствующих сторон.

В четвертом параграфе «Изменение соотношения социально-политических сил как конструирующий фактор режима авторитарной демократии» рассматриваются последствия силового разрешения политического кризиса и определяется характер сформировавшегося политического режима.

Политический режим, установившийся после октября 1993 г., соединил в себе черты как демократии, так и авторитаризма. Для выявления сущности режима решающее значение имеет то, чьи интересы выражает политическая власть, методы осуществления власти. После разгрома оппозиции и устранения «сильного» парламента режим открыто проводит политику в интересах капитализировавшихся номенклатурных групп, 1993–1994 годы стали периодом активного сращивания государственного аппарата с бизнесом.

Капитализация элитных групп, сращивание государственного аппарата с бизнесом, структура власти, юридически закрепленная Конституцией РФ 1993 года – все это создавало возможности для беспрепятственной олигархизации режима. Концентрация власти в руках президента сделала пост президента ключевым субъектом российской политики, главным инструментом перераспределения власти и собственности между элитными группировками.

Политический режим, сформировавшийся в России в период президентства Ельцина, являлся демократическим по форме (по наличию демократических институтов и процедур) и авторитарным по реальному механизму властвования, сущность режима – конкурентная олигархия.

В третьей главе «Эволюция субъектов социально-политического конфликта» исследуется динамика развития основных субъектов конфликтного взаимодействия: социальных групп, внутриэлитных образований, политических партий, определяется содержание и характер взаимодействия.

В первом параграфе «Социальные группы: тенденции развития и роль в социально-политических процессах» с целью выявления потенциально или реально конфликтующих групп автором анализируются следующие вопросы: характер социальной стратификации российского общества и направленность интересов основных социальных групп; уровень социальной самоидентификации и групповой солидарности массовых социальных групп; наличие или отсутствие взаимосвязи между социальной и политической стратификациями российского общества; факторы, обусловливающие конфликтогенность взаимоотношений социальных групп.

Диссертантом отмечается, что если «верхние» слои, несмотря на внутренние противоречия, уже достигли состояния «класса для себя», то кристаллизация интересов массовых групп идет с большими трудностями.

Чрезвычайно размытую, неустойчивую общность представляет «средний класс». Он состоит из разнородных социальных групп, отличающихся друг от друга по уровню доходов, характеру интересов, моделям экономического поведения, политическим предпочтениям и, следовательно, в настоящее время не является социальным слоем, осознающим общность своих интересов и способным к их защите на политическом уровне. В случае экономического роста произойдет расширение численности новых средних слоев и политизация их требований.

Заметно размыта социально-слоевая идентификация интеллигенции, ее представители разбросаны по всем социальным стратам, что говорит об утрате самостоятельного социального статуса. Но большая часть данной группы – «бюджетная» интеллигенция, чей труд оплачивается по минимуму, демонстрирует высокий уровень социального недовольства, составляя основную массу участников забастовок.

Сложно и медленно идет процесс самоидентификации и самоорганизации рабочего класса. Рабочий класс, являясь наиболее многочисленным классом российского общества и обладая в силу специфики производства устойчивой социально-профессиональной идентичностью, сплоченностью и организованностью, опытом забастовочной борьбы, мог бы выдвинуться на роль серьезной общественной силы. Причинами нереализованности социально-политического потенциала рабочего класса стали следующие факторы – сокращение численности и изменение структуры рабочего класса вследствие падения промышленного производства в 90-е годы, доминирование патерналистских установок среди рабочих, подрыв солидарности действий по мере роста отраслевой, социально-профессиональной и региональной дифференциации рабочего класса и отсутствие сильных, независимых профсоюзов.

Люмпенизированные слои, достигшие значительной численности, не способны на самостоятельные акции протеста, но восприимчивы к экстремистским формам социально-политической активности. Само наличие и расширение люмпенизированных групп оказывается конфликтогенным фактором, оказывающим значительное влияние на рост социальной напряженности в обществе в целом.

Таким образом, основные массовые социальные группы находятся на стадии социальной самоидентификации, в настоящее время можно говорить лишь о формировании небольших солидарно-действенных групп на отраслевой основе, но не о формировании широких социально-классовых солидарностей. Рыхлой социальной структуре соответствует аморфность и подвижность политических ориентаций граждан. О слабой зависимости между классовой принадлежностью и политическими взглядами свидетельствует несоответствие конфигураций социальной и политической стратификаций российского общества. Идейно-политические позиции на сегодня достаточно подвижны и изменчивы. Несмотря на экономический подъем, социальная структура общества сохраняет свой биполярный характер, а следовательно, изначально является конфликтогенной.

Во втором параграфе «Содержание и динамика внутриэлитного взаимодействия» выявляется направленность интересов внутриэлитных общностей с точки зрения общенациональных интересов, исследуются содержание и динамика внутриэлитного взаимодействия.

В структуре российской элиты в зависимости от специфики интересов диссертантом выделяются следующие внутриэлитные общности: государственная бюрократия, финансово-торговая, экспортно-сырьевая и промышленная фракции элиты. Предмет внутриэлитного конфликта: распределение и перераспределение государственной и иных форм собственности, государственная власть как цель и как средство перераспределения материальных и социальных благ. Определяющим для судеб страны является исход противоборства национального и компрадорского капитала, последний доминировал экономически и политически до 2000 года.

Цели и направленность деятельности элитных групп, специфические качества российской элиты стали основным фактором, инициирующим обострение социальной напряженности в обществе. Во-первых, реализация элитными группами радикально-либерального варианта трансформации российского общества привела к становлению наиболее паразитической, контрпродуктивной с точки зрения общенациональных интересов модели бюрократического капитализма, содержащего в себе гораздо более конфликтогенную систему противоречий, чем советское общество. Сформировавшийся общественный строй создает оптимальные возможности для обогащения властвующих групп, но является препятствием на пути политической и экономической модернизации российского общества. Во-вторых, обогащение правящих групп происходило за счет перераспределения уже созданного национального богатства и понижения жизненного уровня массовых слоев населения, что является основной причиной обострения вертикального конфликта между «новым» господствующим классом и слабоструктурированными народными массами. В-третьих, путем искусственного взвинчивания социальной напряженности правящими структурами в период избирательных кампаний провоцировался политический раскол общества, внутриэлитной борьбе придавался характер социально-политического противоборства.

Усиление бюрократической фракции элиты, окрепшей в период кланового капитализма, не привело к качественному изменению сформировавшейся политико-экономической системы, отчуждение между властью и народом имеет тенденцию к нарастанию.

В третьем параграфе «Политические партии: становление и роль в политических процессах» с целью определения роли политических партий в процессе взаимодействия социально-политических сил исследуются следующие вопросы: специфика становления российских партий; социальная база партий и эволюция политических предпочтений российских граждан; динамика межпартийного взаимодействия; «мутация» сущности и функций партий в российском обществе.

Диссертант приходит к выводу, что российские партии не смогли стать действенными субъектами политического процесса, что обусловлено целой совокупностью причин: а) нестабильностью и слабостью социальной базы партий; б) конструкцией конституционно-правовых институтов и распределением полномочий между ними: ограниченность контрольных полномочий парламента по отношению к правительству, отсутствие возможности у партийных фракций влиять на формирование правительства; в) в значительной мере имитационным характером партий, созданных «сверху»: реальные центры власти (исполнительная власть федерального и регионального уровней, ведущие финансово-промышленные группы) используют партии в качестве избирательных машин, осуществляющих мобилизацию масс в нужном направлении; г) неэффективностью деятельности оппозиционных партий как вследствие субъективных причин, так и в результате целенаправленной политики властных структур по дезинтеграции оппозиции.

Функция коммуникации между властью и народом, функция представительства интересов различных социальных групп на политическом уровне осуществляется партиями в крайне усеченном виде. В современной России межпартийное взаимодействие является дополнительным средством внутриэлитного противоборства и не выполняет функции институционализации конфликтного взаимодействия и поддержания баланса интересов различных социальных групп в обществе.

Четвертая глава «Тенденции и особенности развития социально-политических конфликтов в российском обществе» включает два параграфа: «Основания, динамика и субъекты социального недовольства» и «Тенденции развития социально-политических конфликтов в российском обществе». Основное внимание уделяется исследованию следующих вопросов: основания и динамика социального недовольства; уровень протестного потенциала массовых социальных групп; основные линии социально-политической напряженности; выявление факторов, сдерживающих перерастание латентных конфликтов в манифестируемые; специфика и тенденции развития социально-политического конфликта.

Автором отмечается, что недовольство присутствует во всех массовых социальных группах. Основной причиной социального недовольства является низкий уровень материального благосостояния, различие идейно-политических ориентаций не играет существенной роли. Пики социального недовольства совпадают с периодом резкого падения уровня жизни (1992 г.), или массовыми задолженностями по зарплате (вторая половина 90-х гг.), или очередным этапом «реформ», ухудшающим материальное положение массовых слоев населения (монетизация льгот, январь 2005 г.).

Мощным источником социальной напряженности стало имущественное расслоение и формирование поляризованной социальной структуры. По своему накалу противоречие между богатыми и бедными превосходит все остальные межгрупповые взаимодействия в 1,5–2 раза. Главную вину за существующие трудности граждане устойчиво возлагают на федеральные власти. Скрытое недовольство находит свое проявление в росте «протестного» голосования, абсентеизме, недоверии к политическим институтам, уходе в «теневую» экономику, распространении неправовых практик.

Наиболее протестно активными группами являются бюджетники, городские пенсионеры, рабочие малорентабельных предприятий, которые обладают незначительными политическими, организационными ресурсами, не способны оказывать блокирующее воздействие на экономику. Вследствие указанных факторов акции наиболее массовых групп «протестантов» малоэффективны и достаточно легко нейтрализуются властными структурами.

Противоречие между «богатыми» и «бедными» в значительной мере совпадает с противоречием между «власть имущими» и «отчужденными от власти» народными массами. Совпадение двух острейших конфликтных линий, казалось, должно было бы привести к социальному взрыву. Вместе с тем, мы считаем, что и в дальнейшем, при отсутствии организованной силы, способной к консолидации протеста, вышеуказанные конфликты не выйдут из латентного состояния.

Факторами, сдерживающими перерастание латентных конфликтов в манифестные, являются:

1) незавершенность социальной структуризации российского общества, низкий уровень самоорганизации массовых социальных групп, «зависших» в состоянии перехода от «класса в себе» в «класс для себя»;

2) отсутствие организованной политической силы (партии, движения, сильных независимых профсоюзов), способной к консолидации протеста;

3) разный уровень силы основных конфликтующих групп: аморфным, неконсолидированным «народным массам» противостоит новый правящий класс, обладающий всем комплексом ресурсов, осознающий и целенаправленно реализующий свои интересы;

4) распыленность социального протеста по разным линиям социальной напряженности – по линиям социальной стратификации; по идейно-полити-ческим ориентациям; по отраслевой принадлежности и сектору экономики (государственный, частный); по национально-этническому принципу; по линии «благополучный» Центр – «бедные» регионы; по территориально-посе-ленческому принципу: реформаторски ориентированный «город» – консервативное «село»; по географическому принципу: реформаторские регионы (Москва, Санкт-Петербург, Европейский Север, Урал) – консервативные регионы (Черноземный Центр, Сибирь, Забайкалье); протестные регионы (Северо-Запад, Дальний Восток, значительная часть Сибири) – конформистские регионы (субъекты РФ, образованные по национальному принципу);

5) разновременность, локальность взрывов социального недовольства; чреватое серьезными катаклизмами слияние географически разбросанных акций протеста в один поток практически невозможно – как в силу отсутствия консолидирующей силы протеста, так и вследствие усиливающейся разницы в экономическом уровне регионов;

6) протест не только рассредоточен, но и разнонаправлен: он имеет социалистическую и демократическую альтернативы. Наиболее активные слои населения, составляющие реальный или потенциальный средний класс, требуя корректировки курса реформ, поддерживают движение в направлении рынка и демократии. В результате российское общество рассечено множеством конфликтных линий, в том числе и ложно осознанных, что сдерживает формирование биполярной конфигурации конфликтующих групп.

загрузка...